Memento odor tabaci, Nikolay

Лучи солнца покидают город оставляя его в ночной темноте и праздновании. Победа, секта теперь не будет истощать своими действиями умы и веру жителей. Сейчас все собрались в огромном особняке имени Микаэля Кáрху, чтобы отпраздновать победу и почтить память жертвам этого события, таким как: Бенжамин Уокман, чей сын сейчас был на празднике и был подавлен смертью отца, Паулы Анжелис — сестры Бенжамина и господина Микаэля. А так же прекрасным девицам из приюта чьи имена остались неизвестны. Кто-то радовался, кто-то плакал, кому-то было все равно. Николай же смешал все свои эмоции в одно мессиво, когда твоя жена плачет из-за смертей подруг, а твоему брату оторвали пол лица, то сложно чувствовать хоть что-то вменяемое. Но он искал взглядом единственного глаза одного человека, своего товарища по оружию и, можно сказать, своего друга. Астанов Каэда не видел примерно 2 недели, ему было интересно как там поживает его знакомый, но Ливингстона не было почти нигде, даже в его комнате, а уйти далеко он не мог, он тут работает же. Как никак телохранителем господина Микаэля и его племянника, сына Паулы — Эриаса Анжелис. К нему то Николай и пошел за помощью в поисках. Ткнув 16-ти летнего мальчишку в плечо Коля спрашивает: —Здравствуйте, Эриас, не подскажите ли Вы где господин Каэд? Вы вроде как близки. —Оу, мистер, Вы его ищете? Он пошел куда-то до дядюшки, но я не знаю где он, простите. - мальчик пожал плечами и смотрел голубыми глазами на собеседника. —Тогда прошу прощения за беспокойство, приятного вечера! В след слышится «и вам!», а затем Никола пошел дальше. Он обошёл большую часть гостей, но итога два: либо не знают этого человека, либо видели его часа 2-3 назад. Дело стоит на месте, Коля даже к настоящему детективу бегал, но Дарс ничего внятного особо не сказал. В помещении из-за большого количества людей жарко и душно, так что Николай вышел на улицу, а осенний холодный воздух же охладил пыл «детектива». Сад был таким красивым, со стриженными кустиками и маленькими статуями. Дорого и богато выглядел фонтан, но Карху могут себе такое позволить. Астанов прошёл по дорожке от фонтана до края сада, а отсутствие одного глаза мешало видеть в темноте. Но не заметить рыжую макушку курящую сигареты было сложно. Коля хлопнул потеряшку по плечу, но он даже не дрогнул, а просто спросил: —Чего тебе надобно? - Каэд смотрел на него с безразличием, как обычно и было. —Видишь же, что живой. — Да просто, спросить как ты хоть- —А ты как думаешь? Мой брат оказался сектантом, чуть не перерезал мне горло, как я себя теперь чувствую? Все эти люди.. —Не вини себя во всем, все они лишь- —Да я не себя виню! А.. А.. Я не знаю кого, иди уже отсюда, видишь я!.. Я.. Ливингстон стукнул рукой по скамье, а Никола накрыл эту ладонь своей, Каэд посмотрел на него, затем на руку, затем на небо. А затем сделал затяжку из догорающей сигареты. —Какая пачка? -говорил Астанов вдыхая едкий дым. —Третью докуриваю за 4 дня. —Так и умереть от рака горла недолго. Завязывай. Каэд на это лишь потушил её об дерево рядом и посмеялся. —Это же просто сигареты, что плохого? —сдохнешь. Собеседник снова сделал затяжку протянул Николая к себе за плечо. —Только если составишь мне компанию в одном гробу. И целует, по своему нежно для них, запуская дым сигареты в чужой рот и кусая чужие губы. Прижимаясь к чужому телу Николай, чувствуя немного сбитое тяжелое дыхание в районе собственной шеи, надеялся, что Каэд не решил перекусить ему сонную артерию. Им было все равно какие они для общества, но у Николая была беременная жена и это ломало всю идиллию их «моментов». Но сейчас это не важно, главное не увлечься. —О боже.. Боже, я сейчас подумал, что.. Мгх.. -Никола говорит через мелкие постанывания. —Что говоришь? —Я ей изменяю.. Ну, Карине.. Стой. Не надо так много отметин оставлять, меня же она убьет.. —Не глупи, изменяешь ты не ей, а мне с ней. Красные пятнышки на загорелой коже смотрелись шикарно, как метки которые доказывают, что Никола только его и больше ничей. Каэд захлёбывался в чувстве власти. —Что? Агх.. Не туши об меня бычки сигарет.. —Тихо-тихо. *** Последняя строка прощального письма Каэда перед отъездом адресованное для Николая, гласит: «Memento odor tabaci, Nikolay»