День, когда Фёдор отомстил

Вот незадача. Всп тридцать минут в тюрьме Дазай нехотя боролся за свою жизнь, добывал себе противоядие, чтобы сразу после того, как он вышел победителем, получить транквилизатор в спину. Очнувшись, он не видит перед собой абсолютно ничего. Он даже сначала подумал, что он ослеп, но потом он понял что все ещё не может двигаться. Его не слушались его конечности от слова совсем. Осаму висел привязанный к потолку и полу цепями. Вдруг над ним включается очень тусклая лампочка и он увидел лицо Гоголя,что смотрел на него с улыбкой. В этот момент сзади на его талию легли две руки. Они сжали его и Дазай понял, чьи это руки. — Помнится мне, что ты погиб, Федя? - с ухмылкой сказал Осаму и усмехнулся, не в силах повернуть голову. — Правильно подметил, но меня спас Николай. — сказал Достоевский, поглядывая на светящегося от радости белобрысого из-за плеча Дазая. Осаму почувствовал, что ему в задний проход пытаются что-то вставить, но сопротивляться не мог, отчего потерял контроль над собой. — Блять, Фёдор, что ты делаешь?! — испуганно закричал Осаму. Достоевский хмуро посмотрел на кол из древесины и капнул на него ещё смазки, после чего он таки вошёл вовнутрь. Дазай опешил, было очень больно, так как кол был внушительных размеров. Кое-как привыкнув к боли, он вынужден был снова ужаснуться, так как деревяшку стали проталкивать дальше и она оказалась не такой уж и короткой, как казалось. Она все расширялась и расширялась, а Осаму не позволял себе более эмоциональные высказывания, поэтому просто тяжело дышал, злясь на свое бессильное положение. — Вскоре этот кол пройдёт через твой кишечник насквозь, затем желудок, а там сам знаешь. — ухмыльнулся Фёдор. — Тебе, грешнику и моему убийце, и положена казнь. Самая мучительная и долгая. — Всегда мечтал быть проткнутым тобой насквозь. — язаительным тоном ответил Дазай, стиснув зубы. — Коля, неси второй кол! — крикнул он блондинку, который решил в такое время перекусить куском колбасы. — Да блять, дай доесть! - крикнул обиженный парень в ответ из темноты. — Если я пойду за ним сам, тебя я тоже казню за непослушание. Тем более, видишь? Я занят. Всё же Гоголь доел колбасу на ходу и принёс таки Фёдору кол, но он был немного длиннее и уже. — А теперь протыкай его. — скомандовал Фёдор. — Куда? — с огоньком в глазах, спросил Коля. — В печень. - в твёрдо ответил Федя тихим голосом, улыбаясь. Николай долго поглаживал пальцами острый кончик деревяшки, закусывая губу в представлении о том, как он будет протыкать эту тонкую кожу со множеством шрамов, как будет течь кровь... Хотя, кровь и так уже течёт, но из другого отверстия. Гоголь приставил кончик кола к месту, где располагается печень, и стал понемногу надавдивать. Дазая, не смотря на то, что он ненавидит боль, возбуждали все их дествия. Эти руки, эти действия, эти голоса, эта обстановка... Он уже перестал сопротивляться колу в его заднице и даже начал постанывать, но вот перспектива кола в печени его немного не устраивала. — Лучше уж трахните. — с ухмылкой высказался Дазай, но его никто не услышал. Точнее, услышали, но планы все равно не поменялись. Николай, медленно протыкая кожу, таки протянул её и достал печень, поразив и её. Дазай снова опешил, так как боли он более не испытывал. Этого не может быть, но так и есть. — Федя, ты нахимичил? — с усмешкой спросил Дазай и застонал от того, что кол начал двигаться в нем в разные стороны, входить и выходить. Дазай не услышал ответа и почувствовал, что кол вышел из него полностью,а никаких девствий более предпринять не было. — м...ну так не интересно. Я думал, что вы меня либо убьете, либо выебите, но не думал что вы настолько садисты. Вдруг Дазай почувствовал, что в канал ему опять что-то прослвывают. На этот раз это была какая-то резиновая трубка. Осаму лишь усмехнулся, но не до шуток стало тогда, когда он понял, что во внутрь его стали заливать кипяток. Крик поднялся страшный. Осаму не знал куда себя деть. В ладно там, проткнутое тело, не впервые, но кипяток... Ещё и в таком месте... Живот капельку надулся от воды, поток остановился, и глаза Дазая округлились. И он увидел эмблему "крыс" на железной печати, которую раскалил Гоголь. Николай подошёл к Осаму и, не церемонясь, чуть ли не проткнул его кожу. След остался страшный, особенно если смотреть на то, что В руках Николая осталась эмблема с содравшейся кожей на поверхности. Фёдор берет в руки нож, заходит впереди Дазая и велит тому открыть рот. Осаму, поняв, что он уже мертвец, открывает его, а Достоевский тем временем прослвывают лезвие ножа в глотку шатену, после чего сдавливает его шею обеими руками, наблюдая за фонтаном из крови. — Я тебе отомстил.