Когда-либо

Когда Лео встретил Бьянку ди Анджело, то был мгновенно сражен наповал. Она была именно тем типом девушек, которых он обожал: холодная, мрачная, неприступная. А еще угрожающая разорвать его на части за каждую тупую шутку, брошенную в ее адрес. Но еще больше он был сражен тем фактом, что все это было фасадом: он никогда не забудет ее легкий, похожий на переливы колокольчика смех, когда он гонялся за бунтующим Буфордом. Не забудет как девчонка, призывающая скелетов и спокойно общающаяся с полусгнившими трупами, покраснела, когда он назвал ее милой. Не красивой, красота ди Анджело была очевидна даже слепому. Милая… Она изящно заправляла за ухо темную прядь волос, когда читала какой-то толстый фолиант, вырванный с боем у Аннабет. Ее глаза блестели и широкая улыбка появлялась на лице, когда она в очередной раз побеждала Клариссу. Темные брови хмурились, а губы слегка поджимались, когда Хирон вновь сообщал неприятные известия. И мечтающий взгляд на звезды, когда они собирались возле вечернего костра. Да. Бьянка ди Анджело была безумно милой. А еще хитрой и очень скрытной. Например, ее удивленный вздох, когда она увидела Джейсона, а на его непонимающее: «Мы знакомы?» ответила уже равнодушным взглядом и пожиманием плеч. А потом, заметив прищуренные глаза Пайпер, пряталась от нее по всем теням, не желая оставаться наедине с дочерью Афродиты. И вот в один из дней пряток она угодила в его бункер, напугав его до мурашек в костях, когда вывалилась из тени аккурат под ноги Фестуса. В отличие от вскрикнувшего Вальдеса, она не издала и единого звука, но панически дернулась назад, увидев над собой огромную пасть. — Воу! Полегче, королева праха. — схватился Лео за сердце, но сразу побежал к даме, подавая ей руку. На то он джентльмен. — Не волнуйтесь, он не опасен, по крайней мере сейчас. — Фестус? Наш дракон? — ди Анджело, не скрывая удивления, смотрела во все глаза на золотистую машину. — Я думала, он безумен. Дети Гефеста опасались подойти к нему, он мог сжечь их заживо. — Ну, я умею находить подход к неживым существам. — он подмигнул Бьянке, получив за это укоризненный взгляд, но (о чудо!) легкую улыбку. — Я его подлатаю и будет абсолютно новеньким. Полагаю, он понадобится вскоре. — Очень умное решение. — подтвердила ди Анджело кивком головы, и Лео почувствовал невероятную гордость за себя и за дракона. Дракон, видимо, тоже это почувствовал, потому что механически зарокотал, склоняясь к девушке. Та инстинктивно отступила, кидая вопросительный взгляд на Лео. — Можешь погладить его. Кажется, ты ему нравишься. — пожал Вальдес плечами, продолжая неотрывно смотреть на девушку. Она казалось такой обычной сейчас: в темно-синих джинсах, светло-коричневой кофте и распущенными темными волосами, которые очень напоминали черных шелк. Лео сжал ладонь в кулак, со стыдом чувствуя мозоли на пальцах, явно не предназначенных для такой красоты. — Нравлюсь? — переспросила Бьянка, вновь смотря на Фестуса со смесью недоверия и опасения. Она легко подняла руку в в воздух, аккурат напротив морды железного дракона, и осторожно положила ее прямо на нос. Тот довольно загудел, ластясь к девушке, как настоящий кот. И случилось то самое чудо. Бьянка засмеялась. — Меня не любят животные. — пояснила она для смотрящего во все глаза Лео. — Источаю запах смерти. Да и с людьми у меня не очень, так что ты не переживай, не только у тебя с мертвыми лучше ладится, чем с живыми. — добавила она, печально смотря на Фестуса. И Лео проклял в которых раз свой язык, не способный сказать что-то вразумительное. А что тут скажешь? Я тебя понимаю? Банально. — Ну, тогда я думаю, ты всегда можешь прийти сюда. — кашлянув, сказал он, стараясь не слишком сильно показывать свое смущение. Особенно стало сложно, когда Бьянка вновь обратила на него свой взгляд. — Знаешь я… Я ведь понимаю, социализация эта такая фигня… А Фестусу ты нравишься… «И мне, в общем-то.» — добавил Лео про себя, смотря в пол и перебирая в кармане гайки. Ну почему он не может сказать фразу нормально? Бьянка же продолжала изучать его взглядом, не прекращая гладить дракона. Она была такой красивой… В этом бункере, не предназначенном для гостей, а только для Лео, такой правильной. Будто всегда была здесь. — Что ж, я не люблю бегать от своих проблем, но… — она улыбнулась. По настоящему, не одними уголками губ, а по-настоящему. — Но буду с радостью заглядывать, если хозяин приглашает. Сердце Лео Вальдеса было покорено И окончательно и бесповоротно он смог это признать, когда увидел Хиону. Первая его мысль была, что у Бьянки глаза намного более насыщенного цвета. «Вам хана, господин Вальдес. — признал про себя полукровка, стоя неодушевленной статуей перед Бореем. — Вы влюбились в дочку правителя преисподней, которая без колебаний надерет вам зад, а потом спустит на вас в придачу Цербера.» Из поиска они вернулись живыми пусть и не сильно довольными жизнью. И пока важные и умные люди лагеря обсуждали дальнейшую судьбу и их предводителей, Вальдес вновь ушел в бункер, с тоской смотря на то, что осталось от Фестуса. Сердце вновь сковало болью. «Ничто не вечно, даже лучшие машины». Но от осознания этого становится лишь хуже. — Мне очень жаль. Вальдес вздрогнул, его сердце совершило кульбит. У дверей стояла ди Анджело, неловко смотрящая на него. Еще более прекрасная, чем раньше. — Ребята рассказали, что случилось. Я войду? Сын Гефеста заторможенно кивнул, смотря во все глаза на нее. Девушка мягкими, почти неслышными шагами подошла, становясь рядом, окидывая голову печальным взглядом. — Красивый был дракон. — Ему еще можно дать вторую жизнь. — хрипло ответил Лео. — Это все равно машина, так что… Не хотелось выглядеть перед ней дураком, ценящим механизмы выше людей. Ведь главное, что все остальные живы. Но Бьянка лишь задумчиво посмотрела на него. — Он был тебе дорог. Не надо делать вид, что нет. Нет ничего странного в том, чтобы ценить прекрасное творение. Нет, это девчонка будет его смертью. — Ты считаешь? — во все глаза смотря на нее уточнил парень, чувствуя, что не справляется с дыханием. — И для тебя это не странно? — У меня много друзей среди мертвых, вот это по-настоящему странно. — усмехнулась девушка. — А в твоей привязанности к механическому созданию я ничего дурного не вижу. Люди столетиями умирали ради того, чтобы создать невероятные вещи: пирамиды, огромные статуи, роботы… У каждого своя фантазия. Есть скульптор, что создал настолько красивую статую девушки, что влюбился в нее. Афродита ее оживила и они прожили неплохую жизнь. — Ого… — протянул тающий, как сахарок на солнце, Лео. — Ну, я бы не хотел, чтобы Фестус оживал. То есть хотел бы, но… — он вновь судорожно забарабанил по бедру азбукой Морзе. — Боюсь, если он станет теплокровным, мы не найдем общий язык. Ди Анджело взглянула на него, снисходительно улыбаясь. Лео немного залип, смотря в черные, как агат, глаза и едва погасил почти зажегшийся огонь, когда она сжала его плечо, в поддерживающем жесте. — Ты просто недооцениваешь себя, Лео. И сильно переоцениваешь остальных. ** Говорят, что время расставляет все по своим местам. В жизни Лео это не работало. Казалось, с каждым его вздохом все становится еще сложнее. Бьянка стала частым гостем в их компании. Джей ее наконец вспомнил: девушка, что часто бывала в его родном лагере вместе со своим братом и сестрой. Между собой они поговорили наедине (к огромному неудовольствию и Пайпер, и Лео), но вроде обошлось без обид.Уж кто-то, а Грейс прекрасно понимал, что такое долг и как сложно хранить чужие секреты. Пайпер долго не принимала брюнетку в их компании, постоянно косилась и недовольно хмурила брови в ее присутствии, беря Джейсона за руку. Да только ди Анджело на эти невербальные сигналы дочери Афродиты было абсолютно все равно. На блондина она почти не обращала внимания. Зато посвящала его полностью Лео. Она часто проводила время с ним в бункере. Она не разбиралась в механизмах, и с искренним любопытством смотрела за всем, что создает Вальдес. А Лео совершенно не напрягало рассказывать ди Анджело, что устроено, да как. А Бьянку, вроде, совершенно не беспокоило, что она засиживалась с ним до глубокой ночи. И Лео был счастлив: еще бы, с ним проводит время девушка его мечты! И не просто проводит: Бьянка часто приносила с собой чай и еду, когда заработавшийся полукровка вновь пропускал обед. Сразу выучившая его непредвзятый вкус, брала всего понемногу, но обязательным условием приносила настоянный на травах чай с ежевикой и мятой. Укрепляет иммунитет и все такое. Иногда она утаскивала его в лес. И хоть большинство жителей лагеря описывали это как ужасное место, куда лучше не соваться без необходимости по темноте, Бьянка, похоже, знала тайные местечки с шикарным видом и безопасностью. Один раз они так сидели среди зеленых светлячков, пока над ними сияли холодные, синие звезды. Они много говорили. Ди Анджело, рассказывая о созвездиях, объясняла с кем из призраков известных ей удалось встретиться и насколько правдивыми были мифы. О своих приключениях, о том, кого ей удалось повидать среди живых. О том, как чуть не умерла в творении его отца (Лео на этом моменте невольно стало стыдно), о брате с сестрой. Она всегда говорила чуть отстраненно, будто это случилось вовсе и не с ней, но Лео замечал, как всегда чуть дрожат ее пальцы во время рассказа. Потому и он отвечал взаимностью: рассказал о жизни до встречи с Джейсоном, о Гере, что нянчила его, о маме, о ненависти к собственному дару, о страхах, что вызывала Гея. Бьянка часто ничего на это не отвечала, но смотрела так понимающе, и уже привычным жестом касалась его руки, вызывая в огненном мальчике мурашки. Это было только их время, о котором они никому не рассказывали. Хотя многие все равно догадывались. — Что у тебя с ней? — спросила его как-то Маклин, выловив, когда он бежал из бункера к своему домику. — С кем? — не понял даже по началу Лео, занятый выстраивающейся в мозгу идеей. — С матерью моей. — фыркнула Пайпер, недовольно глядя на него. — Что у тебя с ди Анджело? Вальдес непонимающе смотрел на подругу, совершенно не соображая как ответить на подобный вопрос. А что у него с ди Анджело? У него бункер, с закрытыми дверьми и вход только для этой девчонки, путешествующей по теням. У него останавливается весь организм, когда она смотрит на него, улыбаясь. Инфаркт и горение всех микросхем, когда она обнимает его после создания очередного шедевра. Странное чувство, похожее на ощущение дома, когда она притаскивает ему плед, чтобы он не сидел не пойми в чем на осеннем ветру. И у него немного разбитое и в тоже время радостно пульсирующее сердце, когда она шепчет ему на ухо: — Ты лучший друг, который у меня когда-либо был.