Чем я тебя заслужила?

На улице столь холодно, что даже сквозь закрытое окно слышно, как завывает порывистый ветер. Мне отчего-то не спалось, хотя весь день был забит делами. Странно как-то было лежать, смотреть в потолок, мерзнуть из-за того, что не укрылась одеялом и понимать, что в голове сплошная пустота. Я так потерялась в этом мире, что даже не заметила, как провела в таком состоянии более часа. Для меня это ненормально, несмотря на необычность моей профессии. Плавно вытягиваю руку в потолку, рассматривая её с особым вниманием, будто только получила. Перемещая руку в пространстве, поворачивая в разные ракурсы и плавно двигая пальцами, я будто познаю своё тело заново, причем настолько обычную часть, как просто руку. Почему-то ночью все кажется удивительным и чужим. Необыкновенное, волшебное время. Я опускаю руку и поворачиваю голову вправо, глядя на твой умиротворенный профиль. Если уж рука меня так завораживает в ночи, то что со мной делаешь ты… сложно описать словами, ведь такое необходимо чувствовать. Лежу и любуюсь, словно никогда не видела тебя так близко. Ты плавно перекладываешься на бок, попутно что-то мыча, тем самым пробуждая во мне невероятное желание тебя обнять. Не собираюсь себя сдерживать, к тому же, я ужасно замерзла. Приподнимая край одеяла, я передвигаюсь ближе, прижимаясь к твоей груди и вытягивая ноги. Ты, не долго думая, обнимаешь в ответ, сквозь сон целуя в лоб. — Почему ноги такие холодные? — хрипло, но очень заботливо спрашиваешь ты. — Так получилось, — не знаю, что тебе ответить, честно. — Вик, заболеешь… — беря мою часть одеяла, ты подтягиваешь его так, чтобы оно закрывало полностью спину и затылок. Все это ты делаешь не открывая глаз, а после моментально засыпаешь, позволяя мне питаться твоим теплом. Порой ты мне кажешься слишком ненастоящей, хотя твое существование вполне доказано окружающим миров. Но что, если у меня шизофрения и все происходящее — одна большая галлюцинация? Что ж, если это действительно так, то, господа врачи, прошу, не лечите меня. Конечно, я понимаю, что не больна, но иногда так странно осознавать, что ты любим столь же сильно, как и твой партнер тобою. Ужасно приятно, чересчур непостижимо, слишком желанно. *** Утром я проснусь первой, хоть ты и легла раньше меня. Но что поделать, раз уж я жаворонок. Несмотря на то, что проснусь рано, все равно буду лежать, прижавшись к твоей груди, слушать стук сердца и наслаждаться каждой секундой. Затем чуть отодвинусь и стану убирать с лица твоего рыжие пряди волос, стараясь не разбудить. Боже, как же я с тобой нежна… Такого отношения никто не получал, кроме моих детей, но ты стала слишком нужной и любимой. Полежав ещё пять минут, я встану, резко замерзну и стану искать кофту, штаны и теплые носки. Однако, они согреют только через десять минут, а ты можешь сделать это за несколько секунд. Думая об этом, изо всех сил стараюсь не дать слабину, чтобы не вернуться к тебе в постель. Быстро завтракаю, иду в душ, собираюсь и ухожу, зная, что ты проснешься после того, как я хлопну входной дверью. Как бы тихо я это не делала — бесполезно. Видимо ты всегда чувствуешь, когда моя энергия покидает наш дом. Ты нехотя откроешь глаза, понимая, что лежишь одна. Нет ничего странного в том, что тебе это ужасно не нравится. Почему я в этом так уверена? Периодически, ты сама об этом сообщаешь, когда я сижу в своём офисе или еду в машине. Но чаще ты говоришь об этом в моменты нашего единения, когда сидишь ко мне спиной, а я, лишь потому что не могу себя сдержать, плету тебе косу. Люблю я тебя и не собираюсь этого скрывать. *** На тебя невозможно не смотреть — я пробовала, а потом долго сидела и обнимала тебя, пытаясь понять почему ты так на меня действуешь. Возможно, я с возрастом я стала чересчур сентиментальной. Хотя, нет, ведь такие чувства проявляю только к тебе. Видимо, виновата все-таки ты. Но я не жалуюсь, лишь удивляюсь, что способна мгновенно смягчаться при виде тебя. *** Фанаты давно заметили, что с наступлением нового сезона мы стали другими. Тебя, моя Марьяша, это почему-то ужасно радует настолько, что ты прыгаешь от счастья, завидя новое фанатское видео про нас в Tik Tok. Меня чертовски умиляет эта картина, а потом я задумываюсь о твоей подобной реакции. Не выдержала, спросила. — Марьян, мне, с недавних пор, стало интересно: почему у тебя такая реакция на наши шипп-видео? — я присела рядом с тобой на диван, желая наконец разобраться в этой теме. — Ну-у-у, — пока гласная тянулась, ты плавно опустила свою голову мне на колени, устроившись перпендикулярно моему туловищу, — мне приятно, что люди знают, кому ты принадлежишь, — видели бы вы эту улыбку… Будто хищник, настигший жертву, но играющий с ней, не убивающий. — То есть? — теперь я была заинтригована. — То и есть, чтобы все знали о твоем статусе и не смели даже думать о тебе, — ты нахмурилась, а значит говорила со всей серьезностью. — Хорошо, моя милая защита-охрана-безопасность, — я встала, предварительно поцеловав тебя в лоб, ибо знаю, что ты этого безмолвно требуешь после подобных бесед. Ночью, сквозь сон, я почувствовала, как ты меня обнимаешь со спины и начинаешь плавно водить подушечками пальцем по моему животу. Ты часто так делаешь, думая, что я не просыпаюсь в эти моменты. Есть в таком ритуале что-то магическое, столь приятное, что я готова отдать всю свою жизнь, лишь бы ты вечно была рядом. Может показаться, что я веду себя, будто подросток, вступивший в свои первые отношения, однако, ты являешься моей первой женщиной, с которой у меня такие необычные чувства. *** Недавно я стала понимать, почему ты ревнуешь. Видимо, у меня это чувство приходит гораздо позднее — когда я полностью осознаю твою принадлежность мне. Странно, что когда я начала вечером разговаривать с тобой об этом мерзком мужике, что пялился на тебя в кафе, ты стала улыбаться и нервно теребить подол платья. — Марьян, в этом нет ничего хорошего. Этот мужик буквально раздевал тебя, не стесняясь меня, между прочим. Если бы не люди, то я бы уже давно выколола ему глаза, чтобы не смотрел на чужих женщин, — я стояла напротив тебя, скрестив руки на груди и ожидая хоть чего-то. Но ты просто медленно встала и подошла ко мне. — Вик, я не хотела тебя обидеть, честно. Просто… — ты начала перебирать маленькие воланы платья, глядя в пол, — я так рада, что действительно тебе не безразлична. — Романова, черт тебя дери… — удрученно опустив голову и улыбнувшись, я заставила уже тебя взглянуть на меня. — сколько раз я еще должна доказать, что люблю тебя? Ты скажи в цифрах, чтобы я понимала, как долго мне ещё пахать, — глядя тебе в глаза, я понимала, какой будет ответ. Ты молчала, а потом медленно приблизилась и поцеловала, утягивая меня в сладкий мир страсти. У нас уже прошло то время, когда мы изучали друг друга, выясняя, какая позиция для кого удобнее и как кому нравится. Мы уже не те взволнованные женщины, только вступившие в отношения и принявшие свои чувства. Прижав меня к себе за талию, ты нежно целовала, мягко покусывая верхнюю губу, параллельно проникая языком, который плавно дотронулся до моего неба, заставляя вздрогнуть. Ты редко так делала, но я всегда трепетала от этого действия. Все всегда происходило так медленно и приятно, что казалось, будто целуемся мы с тобой всю нашу жизнь, лишь на минуты разделяемся, чтобы вновь показаться перед камерами. Я притягиваю тебя за шею одной рукой, а вторую запускаю в волосы, знаю, что безумно нравится, когда тебе делают подобный массаж. Тем более что ты утром жаловалась на головную боль. Мой тихий стон все же прорывается сквозь наши губы и ты это замечаешь, моментально уводя в спальню. Естественно, я понимаю к чему все идет — не маленькая, но почему-то каждый раз дрожу, ощущая, как ты меня гладишь, целуешь и обнимаешь. Ты садишься на кровать и я оказываюсь на твоих коленях, чувствуя, как твои руки моментально начинают гладить мою талию. Как же мне нравится твой взгляд на меня, когда я понимаю настолько желанна для тебя. Начиная с шеи, ты тут же заставляешь мое дыхание сбиться, а глаза закрыться от удовольствия. Мягко, но так ощутимо, ты целуешь, плавно перемещаясь от скул к ключицам и обратно. Ты редко покусываешь, в отличие от меня, но розоватые пятнышки все же остаются. Внезапно наше положение меняются и теперь я лежу на кровати, а ты нависаешь надо мной. Чувствую, как ты начала меня раздевать, моментально целуя открывшиеся участки моего тела. Я выгибаюсь навстречу твоим губам, но ощущаю только их, больше ничего. Ты всегда так делаешь. — Марьяша, милая, умоляю… Я так больше не могу! — О чем ты? — нахальная ухмылка на твоем лице говорила о том, что я должна сделать, то, что тебе безумно нравится. Ох, чертовка. Я подумала, закатила глаза, а после ощутила, как твое колено уперлось в мою промежность. Это окончательно меня добило. — Романова, трахни меня уже, еп твою мать! Такое тебе дважды повторять не надо было. Ты резко оказалась между моих ног, снимая нижнее белье и проникая языком внутрь меня, параллельно зажимая между пальцами соски на моей груди. Я тут же закатила глаза, собирая простынь в кулаки, и поднимая верхнюю часть тела. Но почти сразу падаю обратно. — Ох, Марьяна… — простанываю твое имя, параллельно выгибаясь от удовольствия. Языком ты работаешь очень быстро, потому я даже не замечаю, как кончаю, напрягаясь всем телом, а после расслабляя каждую мышцу, чувствую, как ты поднимаешь ко мне, предварительно раздевшись, притягиваешь к груди, целуешь в макушку и улыбаешься. — Марьян? — Да, — твой голос исходит откуда-то из моей головы, будто не существует на самом деле. Мне это так нравится, что даже невозможно описать. — За что ты мне досталась? Неужели я заслужила твое присутствие? М? — Вика-а-а, — знаю-знаю, ты не любишь подобных вопросов, так как считаешь их глупыми и ненужными. Однако, мне всегда отвечаешь, понимая, как для меня это важно. — Ну, что? Я же просто… — ты не даешь договорить, затыкая поцелуем и заставляя меня сесть тебе на бедра. Ты знала, что я безумно люблю лежать на тебе, особенно, когда мы обе обнажены. Для меня это стало отдельным сортом нежности, как и для тебя тоже, поэтому, чтобы эффект был чрезвычайно приятным, мы так делали редко, но всегда после секса. *** Мне так трудно смотреть на твои слезы и понимать, что не могу прижать к себе, лишь бы успокоить, дать понять, что не одна разделяешь тяжёлый для тебя момент. Вокруг куча камер, но я намереваюсь к тебе подойти, как чувствую, что путь мне преграждает рука Константина, который буквально кричал: «Не смей!». Странно, что я поддалась и осталась на месте, глядя в пол и переступая с ноги на ногу. С недавних пор мы стали хорошо чувствовать друг друга. Потому я просто не выдерживаю, еле дожидаясь, когда выключат камеры, чтобы мягко взять тебя за запястье и обнять у всех на глазах. Ты моментально отреагируешь, уткнешся носом в шею и тихо всхлипнешь, чуть вздрогнув. Я готова тебя спасти от этого мира, просто медленно поглаживая по спине. Тебе, отчего-то, казалось, что это прочнее любой стены. Безусловно, мне это льстило.