Почему?

Деревянный стул с грохотом летит на пол от удара ногой. Да, мебель не виновата в моих проблемах, но нужно же как-то выплеснуть гнев. Нервы и так были на пределе, но теперь этот предел явно был достигнут. Я ещё раз пинаю стул, на этот раз отбрасывая его в стену. –Почему вы так со мной поступили? — кричу я так, будто не разговариваю сейчас с пустотой в собственном кабинете, — Вы говорили что никогда меня не бросите, а потом так легко оставили меня, как будто я для вас никто! Какие-то ненужные бумаги с силой скидываются со стола, разлетаясь повсюду. –Что я сделал не так?! Я всё это время создавал страну, в которую собирался пригласить и вас! Я думал, что строю её для вас тоже, а вы построили своё чёртово королевство и ничего мне не сказали! Пепельница тоже падает на пол. Всё вокруг покрывается пеплом, отчего неприятно щекочет в носу. –Квакити же так ужасен! Он убийца! Он ужасный человек! Он стал вам не нужен! Квакити снова никому не нужен! Я опираюсь руками на стол, опустив голову. –Что я сделал не так? Где я напортачил?! — голос надрывается, кричать становится уже тяжело, и я перехожу на шёпот, — Если бы я только мог вернуться назад и всё исправить, я бы ни за что не дал вам отдалиться… Я бы ни за что вас не отпустил… Вы бы сейчас были здесь со мной… Слёзы начинают капать на деревянную столешницу. Я слегка поднимаю взгляд и натыкаюсь глазами на нашу совместную фотографию в красивой резной рамке. В памяти вновь прокручиваются все детали нашей ссоры, и печаль сменяется гневом. –Знаете, что? Идите к чёрту! Вы мне не нужны! Мне вообще никто не нужен! Никто! Я всегда был один, так буду один и дальше! Обида переливается через край. С болью в сердце я хватаю рамку со стола и с силой швыряю об стену. По всей комнате раздаётся громкий звон битого стекла. –Квакити? Что случилось? Всё в порядке? Я оглядываюсь и вижу несколько пар взволнованных глаз, обладатели которых наблюдают за мной из дверного проёма. Кажется, я собрал здесь весь Лас-Невадас своим шумом. –Какого хрена вы здесь забыли? Вон из моего офиса! Сейчас же! — огрызаюсь я, и дверь моментально захлопывается. Мысли возвращаются к разбитой рамке. Я шагаю к ней и вынимаю слегка выцветшую на солнце фотографию, с которой на меня смотрят три улыбающихся лица, и сейчас я так ненавижу это! Обида и боль заставляют громко вскрикнуть. Пальцы отчаянно разрывают фото на множество маленьких частей. Колени больно ударяются об пол. Потом наверняка останутся синяки, но сейчас меня это нисколько не волнует. Я хватаюсь за голову и вскоре оказываюсь на полу целиком. Мой громкий голос заглушает собственные мысли: –Почему? Почему я? Почему я просто не могу наконец быть счастлив? В ушах начинает звенеть, мысли затуманиваются. Я медленно встаю и подхожу к столу в поисках того, что меня обычно успокаивает, но не нахожу. Только тут ко мне приходит осознание того, что я сделал. В панике я хватаюсь за кусочки того, что было раньше изображением спокойствия, умиротворения и радости. Теперь это ничто. Слезы накатываются с новой силой. Я только что уничтожил не просто фотографию. Я только что уничтожил бесценнейшую вещь. Второй такой нет и уже точно больше не будет.

***

Несколько взволнованных голосов перешёптываются в коридоре. –Нетушки! Я туда больше не пойду! –Я тоже! –Слушайте, кому-то придётся пойти, а то потом нам достанется за то, что не передали ему документы. –Ладно, давайте так: я пойду, но вы все мне скинетесь на казино. Раздаётся неуверенный стук в дверь. –Квакити? Можно войти? –Входите! Оглянувшись на остальных и нервно поправив галстук, Фанди наконец заходит внутрь. Через пару минут он возвращается обратно, и его тут же окружают остальные. –Он успокоился? — звучит вопрос, интересующий каждого. –Вроде да, — лис пожимает плечами. Все облегчённо выдыхают. –Что он там сейчас делает? –Не знаю. Склеивает какие-то бумажки.