Exutoire

Магия - дело тонкое. Её красота прячется в ловком движении рук, карте в рукаве, цилиндрической шляпе и блеске озорных глаз. Она легка, как парение кристальных бабочек, неуловима, как капли росы на цветах, ослепляюще ярка, как рассветное солнце. Постичь все её тайны и приручить её силу способен далеко не каждый. Сейчас она в твоих руках, но лишь мгновение и иллюзия растворяется сквозь пальцы, подобно песчинкам. Магия жива ровно до тех пор, пока в неё верят, а после - в ней нет никакого смысла. Исчезает вся её суть - подарить ощущение неожиданности и восторга. Магия - это загадка, разгадка которой должна навсегда остаться за плотной тканью кулис. Во всём Фонтейне было не найти волшебника лучше молодого и талантливого Лини. Выступая проводником в мир чудес, он заработал себе ошеломляющую репутацию на улицах города. Каждое его новое представление не похоже на предыдущее, но каждое отточено до совершенства. Постоянные поиски чувства новизны и желания удивлять полностью окупаются любовью зрителей. Так что же это? Врождённый талант или необычайная удача? Ответы прячутся под беззаботной улыбкой, что ослепит ваше внимание, унеся тайну с собой в темноту переулков. Фокусник снова и снова перемешивает карты в руках. Ощущение нервозности всегда шло за ним по пятам, отпуская лишь в конце выступления, когда все трюки выполнены, а толпа ликует. Магия дала ему шанс выйти из грязи в князи, позволила им с сестрой выжить, но она также может вновь утопить его в ней. Каждый раз его не покидает чувство хождения по лезвию клинка. Сегодня он любимец зрителей, а завтра гниёт в тюрьме Меропид. Следует всегда отделять профессиональное от личного. Держа дистанцию между собой и зрителями, удерживая равновесие между ложью и правдой, Лини выстроил огромную паутину лжи, надев маску таинственного, но приветливого мага. Сам же он и сам давно забыл, каково это не отшучиваться от любой серьёзной темы, ловко переключая внимание на нечто более обыденное. Иногда останавливаясь в потоке дней, фокусник пытался вспомнить, кем он был до того, как карты впервые попали в его руки, а равнодушные взгляды прохожих сменились на восторженные возгласы, но в голове словно был туман. Лини никогда не стремился к славе, он всего лишь хотел защитить свою семью в лице Линетт чего бы это не стоило. И особняк «Буфф д’эте» подарил ему эту возможность. Теперь же, давая отдохнуть своей публике от реальности собственными выступления, он и сам постепенно терял с ней связь. Ситуация с обвинением в массовых похищениях девушек, а после и раскрытие его происхождения, напомнили Лини о хрупкости стабильности. Потерять доверие огромной толпы стало настоящим ударом, но видеть презрение в глазах нового друга - ещё больнее. Итэр не заслуживал быть обманутым. Он так по-доброму относился к фокуснику, что сердце последнего не могло не ныть от этой всепоглощающей искренности. Лини знал, насколько напряжённые отношения нового друга связывают с Фатуи, поэтому признаться в том, что и он хоть и косвенно, но является частью группировки, было всё равно, что добровольно лечь на гильотину. Скрыть тайну казалось лучшей затеей, тем более, что привыкший к постоянному переплетению обмана и правды фокусник не считал это чем-то криминальным. Ох, если бы он только знал, во что выльется его ложь. Под напором янтарных глаз было неуютно. Лини заметил, как сменился их блеск с словно освещённого солнцем на холодно-каменный. Теперь же его взгляд не представлял ничего хорошего. Правда стояла комом в горле, заставляя вдыхать через раз. Всего мгновение и вот Лини снова маленький мальчик без дома, без надежды, лишь с сестрой под боком. Вся его жизнь снова умещается в маленькой ладошке, сжимающей его, а перед ними огромный и пугающий мир, что готов поглотить целиком и даже не подавиться. Внутренности от страха словно пропустили через мясорубку. Это конец. Путешественник больше не захочет помогать, он оставит их наедине со своей проблемой под испытывающим взглядом толпы, что буквально недавно восхищалась мастерством близнецов. Отчаяние поглощало с каждой секундой всё больше. Действительно ли они заслужили этот конец? Неужели тот факт, что эти сироты выросли под крылом вражеской организации, делает их вселенским злом? Лини сжимает пальцы, стараясь напомнить себе, что всё, что они делали, было во благо, они просто хотели защитить себя и свой народ. Так заслужили ли они чувствовать вину? Единственные, перед кем фокусники были виноваты это Итэр и Паймон. Больше ни один присутствующий не имел права их осуждать. Лини хотел бы объясниться, хотел бы упасть на колени и пообещать больше никогда не врать, но жалость это не то чувство, которое он намеревался вызвать в завораживающих глазах путешественника. Стоя в дальнем углу фойе под разочарованным взглядом друга, фокусник ощущал как разваливается на части. Ему больше не было что терять, все карты раскрыты. Он протягивал свою душу, измазанными собственный кровью ладонями, с бешено бьющимся сердцем наперевес, оставляя шанс уничтожить себя в любую секунду. Проткни его - и дело в шляпе. Проткни, растопчи, выбрось на корм собакам. Лини поймёт. Он заслуживал подобного конца. Обещание помочь и довести дело до конца несмотря на вскрывшуюся правду прозвучало как гром среди ясного неба. Иллюзионист не мог поверить собственным ушам, когда Итэр, явно скрепя сердце, но согласился вновь довериться близнецам. Второй раз за жизнь Лини был благодарен судьбе за то, что родился явно под счастливой звездой. В первый раз это случилось когда он повстречал "Отца", после чего в его жизни появился дом. И сейчас, когда осознал, что по уши влюбился в человека, которого знал не больше пары дней, но успевшего мастерски украсть его сердце.

***

Уже по привычке тасуя от нервозности карты, Лини прокручивал в голове их последний диалог с Итэром. Он ясно дал понять, что недоговорённость его задела, но факт, что фокусник всё же оказался невиновен, смягчал обстоятельства. У путешественника тоже была сестра, ради которой он и отправился через весь Тейват, поэтому он как никто другой должен был понимать мотивы иллюзиониста. С ним хотелось поговорить. Посмотреть в его чарующие глаза, незаметно коснуться длинной косы, поцеловать руку на прощание. От собственных мыслей ныло сердце. Он обязан извиниться, а простить или нет уже дело за Итэром - власть фокусника ограничивалась лишь его реквизитом, но никак не чужими чувствами. Он вовсе не ревновал, нет, когда видел, выступая на улице для детей, как путешественник вместе с девушкой по имени Навия куда-то шли вместе. Как он ей улыбался и, хоть не очень активно, поддерживал диалог, а потом они и вовсе пропали из его поля зрения. Лини не имел никакого права собственности на Итэра, но чувство зависти ко всем, на кого объект его симпатии обращал внимание, росло с каждой секундой в геометрической прогрессии. Хотелось каждую секунду его времени, каждый взгляд и движение рук. Но путешественник и думать не хотел о том, чтобы бросить хоть взгляд в сторону фокусника. Это начинало раздражать. Он может общаться и ходить с кем угодно и куда угодно, он был самостоятельным человеком, а не очередной картой в колоде иллюзиониста, но чувство зависти не покидало последнего ни на минуту. Да, Лини не ревновал, но сделать всё возможное, чтобы заполучить крупицу внимания дорогого человека, был готов. Линетт вырвала брата из размышлений протянутой чашкой чая. Привычно поблагодарив сестру, он постарался сконцентрироваться на вечернем выступление, но в даже в цвете чая он видел знакомые глаза. Отставив напиток в сторону, фокусник уронил голову на руки с тяжёлым вздохом. Единственный способ избавиться от навязчивого образа, застрявшего под коркой черепной коробки, - встретиться и вновь попытаться всё объяснить. Лини рассчитывал, что его выслушают. Он хотел верить, что путешественник не ненавидит его так сильно, что даже смотреть в его сторону не может. Да, он Фатуи, да, совершал не самые хорошие поступки, но он никогда не сделал бы ничего плохого по отношению к другу, это просто не в его принципах.

***

Новость о том, что знаменитый путешественник во всём Тейвате вместе со своей новой знакомой раскрыли дело многолетней давности, потрясла весь Фонтейн. Ходили слухи, что даже сама госпожа Фурина, постоянный гость на судебных процессах, была ошеломлена раскрывшимися фактами, а уж она-то повидала множество преступлений. Лини пробирала гордость за своего друга. Он совсем недавно прибыл в Фонтейн, но уже успел стать самой обсуждаемой темой и уверенно поселиться на первых полосах газет. Но это также означало, что и поймать его в свободную минуту и остаться без внимания прессы будет сложнее. Иллюзионист любил сложности. Без них жизнь становится слишком скучной, а от скуки люди имеют свойство заживо сгнивать. Занимать мозг разными загадками было вторым любимым делом фокусника после развлечения публики, а получать чужие улыбки, предназначенные только для него, он очень любил. На разработку плана ушло не больше пары дней. Он был не идеален, с кучей возможных недочётов и непредвиденных ситуаций, но цель сводилась к одному: юношей должна сблизить общая проблема. Ничто так не объединяет людей как работа в команде. Особенно, если она направлена на получение общего блага. Лини, якобы случайно, показывал фокусы для детей в центре города прямо незадолго до выступления в опере, якобы случайно, попался на глаза Шарлотте, которая брала интервью у горожан о возвращении Неуловимого Горностая, якобы случайно, провернул фокус с ламповым колокольчиком. Почти каждый шаг был выверен и продуман, каждое неловкое слово могло вновь разжечь конфликт. Линетт была не в восторге от одержимости брата новым знакомым, уж тем более, от его желания заполучить его внимание любой ценой. Она считала, что между ними больше нет обязательств: близнецы помогли путешественнику в дуэли с госпожой Фуриной, а путешественник, в свою очередь, был их адвокатом в суде, - на этом их пути могли разойтись. Для неё оставалось загадкой, что за цели преследовал брат. Но, видя как потух его взгляд и как вновь засветился после небольшого диалога с Итэром, не могла осуждать и, уж тем более, препятствовать фокуснику. Лини же, в свою очередь, не спешил делиться деталями с сестрой. Его грызла совесть за сокрытие чего-то настолько важного от дорогого человека, его семьи, но и прямо сказать, что яро преследует путешественника на каждом шагу, потому что влюбился и привязался как бродячий щенок к случайному прохожему, который только погладил его, не мог. И он никогда бы не признался в этом, уж точно, Итэру. После их небольшого приключения пригласить друга на своё выступление было страшно до дрожи на кончиках пальцев. Хоть и их отношения, вроде как наладились, но, учитывая предыдущий опыт, оставались опасения, что всё снова пойдёт не так. Трюк Сезара был необычайно сложен в исполнении, ходил на грани с опасностью, а прошлый его исполнитель погиб из-за несчастного случая. Но Лини обожал риск. Чувствовать, как в бешеном ритме бьётся сердце, разрывая грудную клетку, как режет микротрещинами ветер лицо при падении с крыши и как меняются местами внутри органы, как магия течёт сквозь пальцы и ты становишься с ней одним целом - необычайно. Примерно то же самое фокусник чувствовал, когда влюблёнными глазами смотрел на путешественника. И этот адреналин вызывал самую сильную зависимость. В следующий раз они встретились на кладбище. Лини спиной ощущал каждый шаг Итэра, как тот медленно, шурша травой, подходил всё ближе, хоть и явно старался не тревожить покой этого богом забытого места. Обернуться стало самым сложным испытанием, ведь именно сейчас, именно в этот момент, вся правда должна вскрыться, он должен достать новый скелет из шкафа и протянуть свою душу дрожащими руками в чужие ладони, добровольно отправиться на самый страшный для него суд. Иллюзионист боялся увидеть вновь взгляд наполненный горечью разочарования. Кажется, образ разбитого доверия в чужих глазах навсегда запечатался под веками фокусника. Он бы не пережил этого снова. Только не сейчас, когда он сделал так много и его представление подходит к концу. Лини молил архонтов, чтобы не напортачить в самом конце. И, вроде бы, боги его услышали. Принимая во внимание замечание Шарлотты о языке цветов, он специально взял в этот раз для фокуса радужную розу, ведь такой внимательный человек как путешественник, в девяносто процентной вероятности запомнил её слова и значение цветка. Ну, или хотя бы сохранит подарок на память.

***

- Лини-и-и! Как твои дела с новыми фокусами? - пропищал знакомый голос Паймон. - Мы хотим посмотреть на что-то новенькое! Идя по городу после очередной бессонной ночи при выполнении задания "Отца", фокусник едва держал глаза открытыми, а слишком резкий голос на долю секунды вывел его из равновесия. - О-о, мои дорогие ассистенты, какая встреча, - натянув привычную улыбку сказал Лини. - Слоняетесь без дела? - Нет, мы только с поручения, - подлетая ближе ответила Паймон, - После ожесточённого сражения я захотела чего-нибудь вкусненького, так что мы решили немного пройтись. - Я, значит, бился с монстрами, а поесть захотела ты, не считаешь это несправедливым? Знакомый голос раздался чуть поодаль, обернувшись на который, Лини почувствовал как усталость, тянущая юношу к земле, испарилась в ту же секунду, сменившись на волнение, припечатавшее к асфальту одной линией улыбки. Итэр был как всегда приветлив и обворожителен. Чуть растрёпанная коса, лёгкий румянец на щеках, искрящиеся тысячей кор ляписов глаза, что могли бы озарить небо своим светом. У Лини перехватило дыхание. Видеть улыбающегося ему путешественника было самой большой наградой. Он бы раздал задаром весь свой реквизит, лишь бы эта улыбка принадлежала только ему. Да и он её хозяина он бы не отказался... - Здравствуй, Итэр, - Лини в своей привычной манере перехватил руку друга на мгновение прикоснувшись к тыльной стороне ладони лёгким поцелуем. Острым взгляд фиалковых глаз исподлобья он следил за каждой реакцией друга. Чуть расширенные зрачки, взлетевшие брови, приоткрытые от неожиданности губы и спешные попытки придать лицу нейтральное выражение лица. Иллюзионист ловил каждое изменение его мимики, неотрывно пожирал глазами и сделал очевидный вывод, что Итэр смутился. Как мило. - А мне ты даже руку не пожал, хотя сам же научил! - пропищала Паймон. - Прости-прости, - пропел фокусник, - в следующий раз обязательно поздороваюсь как следует. Небольшой рассказ Паймон, не наполненный даже каплей смысла, Лини успешно пропустил мимо ушей. Пусть это было и не совсем вежливо, но все его мысли занимал немногословный путешественник, который уж слишком заметно смущался присутствия фокусника. Лини не стеснялся смотреть прямо. Не стеснялся медленно спускаться с лица к острым плечам, к плавным волнам мышц на руках, от постоянный тренировок с мечом, и линиям тонких шрамов на них, к ничем не прикрытой талии, которую хотелось сжать до синяков в пальцах и пройтись по ней поцелуями от линии брюк к крепкой груди, к худым бёдрам, между которыми хотелось оказаться, к... Лини почувствовал, как мысли заносят его совсем далеко от реальности, когда и так плотные шорты стали слишком ощутимо прилегать к телу. Это было неправильно, всё, от начала до конца. От навязчивого желания заполучить прощение, до стояка на, объективно, привлекательного друга. Но, будто бы, моральные рамки было последним, что волновало фокусника. - Паймон, если мне не изменяет память, ты хотела посмотреть на новые фокусы? - компаньон активно закивала. - В таком случае, приглашаю вас завтра на своё новое шоу в опере. Придёте? На последнем слове он недвусмысленно повернулся к путешественнику, ясно давая понять, что возражения не принимаются. Но что-то изменилось во взгляде Итэра. Он теперь смотрел с вызовом, предвкушая что-то, что было скрыто за стеклом глаз и под коркой сознания. Как будто это Лини попался в чужую ловушку и стал частью чьего-то плана. В его голову определённо закралась какая-то идея, что не могло не подстёгивать интригу. - Забронируй за нами два места в первом ряду. - Définitivement, mon cher ami , буду с нетерпением ждать нашей встречи. Прощались они спешно. Маленькая компаньон тянула за полы накидки своего друга в сторону очередного киоска с едой, а начинающаяся мигрень сдавливала виски фокусника с каждым мгновением всё сильнее. Тем не менее, Лини успел заметить, как задержал взгляд путешественник на нём перед тем, как отвернуться и догнать свою спутницу. Сердце сдавило довольство. Всё было не зря. Возвращаться домой спустя почти сутки отсутствия было величайшей наградой. Половицы скорбно скрипели в унисон каждому шагу фокусник, оповещая семью о его возвращении, но никто не торопился выйти его встретить. Лини привык к этой участливой тишине. Каждый знал, как хотелось насладиться этим островком мнимой безопасности после полных опасностей и шансов не вернуться в целости и сохранности заданий "Отца". Особенно последнее время, когда они становятся всё сложнее и сложнее. Лини не переживал на свой счёт. Сейчас его волновало только благополучие семьи и, поэтому он как можно тише, но, перелетая ступени лестницы, направлялся в их общую с сестрой комнату. Линетт должна была уже вернуться домой. Лини надеялся лишь на то, что она была в порядке. По привычке задержав дыхание, он толкнул дверь. - Ты сегодня долго. По моим расчётам, ты должен был вернуться 17 минут назад. Воздух бесшумно покинул лёгкие юноши. Сестра была в своём репертуаре. - По пути встретил путешественника и его компаньоншу, перекинулись парой фраз, - ответил он, снимая шляпу и вешая её на определённый гвоздь. - Они придут завтра на наше выступление. - Смотрю, вы помирились. - По крайней мере, он больше не прячет свои чудесные глаза, когда смотрит в мою сторону. Линетт подавилась чаем где-то сзади, вызвав победную улыбку брата, пока тот, стоя к ней спиной, расстегивал пуговицы жилетки и доставал оружие из потайных карманов. Он не часто пускал его в ход, предпочитая подручные средства, но никогда не знаешь, когда придётся замарать руки. - Почему ты так цепляешься за них? - Не за них. Только за него. - Тогда это в корне меняет дело. Им не нужно было озвучивать вслух то, что было и так очевидно, как минимум потому, что за долгие годы их связи, они научились считывать реакции друг друга по мельчайшим деталям. Например, Линнет могла с полной уверенностью сказать, что её брат сейчас пребывает в крайней степени гордости за себя. Этот странный блеск в глазах, она видела не впервые. Лини был похож на довольного кота, который готовится к прыжку за добычей, что уже почти попала в его лапы, и наслаждается предстоящим шоу с новой игрушкой. Девушка внутренне переживала за путешественника, но её успокаивала мысль, что он непростой человек и будет в силах разобраться с небольшим помешательством брата. "Главное, чтобы бил не по лицу, - думала Линетт, - при худшем развитии событий, замазать подобное недоразумение будет очень сложно". Весь следующий день прошёл в привычном темпе. Репетиции, проверка реквизита, отрабатывание трюков и рассылка пригласительных. Сидя в гримёрке и с хирургической точностью выводя капельку на скуле водонепроницаемой краской, Лини занимал свой мозг вовсе не будущим представлением. Он выбрал лучшие, после господина Нёвиллета, места, с которых будет виден любой угол сцены, а сам фокусник сможет видеть каждую реакцию гостя. Внутренности трясло в предвкушении, пуская электричество по кончикам пальцев. Всё должно было пройти идеально. Юноша оторвал взгляд от кисти и поднял глаза на своё отражение. Совершенство в каждой детали: от аккуратных стрелок и косицы слева, до налакированных носков ботинок. Он планировал этот день почти с самой их первой встречи, а теперь, когда он наступил, не знал, куда себя деть. Лини мог примерять на себя какой угодно образ, жонглировать масками и казаться самым уверенным во всём Тейвате человеком, но прямо сейчас он склеивал себя по кусочкам. - Господин Лини, мы начинаем через пару минут, - прозвучал голос за дверью. Поправив шляпу и отдёрнув рукава, фокусник быстрым шагом направился к выходу. Он не мог опозориться, только не сейчас. Громкий голос конферансье объявлял о начале представления, призывая публику занять свои места. Линетт уже стояла на исходной позиции с закрытыми глазами, по привычке, мысленно повторяя сценарий. Встав рядом с ней, юноша глубоко вздохнул. "Отец" сегодня тоже присутствовала. Она была нечастым гостем, но умела выбирать моменты, чтобы подкинуть дров в огонь волнения. Наверное, она как обычно выбрала самый тёмный угол, чтобы не пугать гостей собой, но это не означало, что она не будет пристально следить за каждым движением близнецов. Чёрт. Мгновение. Занавес поднялся и представление началось. Шквал аплодисментов, восторг толпы, выверенное многолетним опытом до автоматизма движение рук и вот она - магия собственной персоной. Вновь карты в рукавах, цилиндрическая шляпа и блеск озорных глаз. Вновь попытка приручить неподвластное, ослепить светом софитов само солнце и спрятать слона в комнате. Магия жива ровно до тех пор, пока в неё верят, а после - в ней нет никакого смысла, поэтому вся суть трудов Лини была направлена на то, чтобы заставить людей верить. Если не ему, то хотя бы в его дело. Такое слово как "доверие" стало для него чем-то недостижимым, а особенно после всего случившегося, даже непозволительным. Вся паутина лжи, что он так тщательно выстраивал долгие годы, оборвалась в один момент, разбив витражи его судьбы на мелкие цветные осколки. Всё его существо хранилось в этих маленьких стекляшках, что с каждым мгновением всё больше теряли цвет. Но лишь один человек помог собрать их воедино, тщательно и с бесконечной бережностью склеить части в одно целое. Лини был ещё ребёнком, когда познал предательство, он с самого детства учился настороженно относиться ко всему живому, чтобы оно не смогло навредить ни ему, ни его семье. Он бы никогда не позволил кому-то коснуться своей души. Но прямо сейчас юноша ощущал всеми фибрами души как его припечатали к стенке. Итэр, его дорогой Итэр, сидел на первом ряду, на самом видном месте, неотрывно следил за каждым движением фокусника, пока на его коленях лежал пышный букет радужных, мать его, роз. В мыслях сразу пробежали слова Шарлотты о значении цветка, который, Лини был уверен на сто двадцать процентов, Итэр запомнил. Запомнил и принёс целый букет. Ноги, всего на мгновение, подкосились не выдержав упавшего в пятки сердца. Это был шах в их с путешественником шахматной партии. - Держи себя в руках, она смотрит, - шепнула Линетт во время антракта. Юноша нахмурился. Неужели эмоции выдали его? Но, будто бы прочитав его мысли, девушка продолжила. - Всё в порядке. Я тоже заметила, но ты хорошо держался. Удивлена, что вы уже на подобном уровне отношений. - Мы не... Стой! Что ты имеешь в виду?! Лини пытался возразить сестре, но та тут же умчалась поправлять макияж, оставив брата наедине с вопросом и своими мыслями. Бант на шее предательски сдавил горло. "Так на каком же мы уровне отношений?" - спрашивал сам себя фокусник и не находился с ответом. Он чётко ощущал, как зависим от внимания друга, как хочется иногда прижать его к себе и спрятать от всего мира под своей шляпой. Но никак не мог понять, как же относится тот к нему? Пропасть непонимания хоть и была позади, но неприятный осадок и горечь до сих пор терзали сердце Лини. Есть ли у него шанс? И какой именно? Останутся ли они друзьями даже если он...? Нет, сейчас было не время рассуждать о подобном. Впереди ещё один акт под беспристрастным вниманием "Отца". Нельзя поддаваться собственным сомнениям.

***

- Благодарим вас, дамы и господа, за уделённое время и внимание к нашему магическому шоу! Надеемся, мы смогли подарить вам незабываемые эмоции, которые вы ещё долго будете хранить в своей памяти! Слова благодарности, финальный поклон, опускающийся занавес и очередное выступление подошло к концу. Репутация близнецов начала налаживаться, поэтому зрители стали возвращаться на их шоу, вновь заполняя полный зал. Это не могло не радовать. Идя в гримёрную, Лини мог думать только о том, как же хочется расстегнуть корсет и ослабить все ремни. От туши на ресницах болели глаза и, кажется, тени чуть забились в слизистую, неприятно пощипывая. Шпильки в волосах болезненно кололи в тугой причёске, хотелось как можно скорее избавиться от всего этого декора. Уже едва подходя к заветной двери, юношу остановил его ассистент, предупредив о том, что за ней господина фокусника ожидает его гость, который очень настырно пытался туда попасть. - Один? - уточнил Лини. - Так точно, один, - подтвердил ассистент. - Линетт! - крикнул он сестре, пока та вытряхивала из шляпы карты. - Чего бы это не стоило, задержи её. На мгновение опешившая девушка всё же поняла, что имел в виду брат, и кратко кивнула, после чего юноша уверенным шагом пошёл дальше, не заметив, как сестра выронила шляпу от осознания с кем ей придётся иметь дело, пока он будет развлекать своего гостя. Войдя в комнату, в нос ударил запах косметики, духов и свежих цветов. Букет из прелестных нежно-розовых бутонов стоял на небольшом столике перед зеркалом, заполняя своим ароматом всё помещение и выделяясь ярким калейдоскопом оттенков. Он был прекрасен, словно рассвет, и столь же нежен, как бархат крыльев бабочки. У Лини перехватило дыхание от того, как очарователен он был. Тот маленький цветок, что однажды он подарил другу, ни в какое сравнение не шёл с этим пестроцветием. Подойдя ближе, фокусник аккуратно коснулся бутона. Он казался нереальным, просто картинкой или ошибкой сознания, ведь не бывает во всём Тейвате таких божественной красоты цветов. - Некоторые из них похожи на твои глаза, - подал голос Итэр, который всё это время стоял за спиной. - Мне показалось, что тебе будет приятно получить их. Легко развернувшись на каблуках, Лини едва не столкнулся лбами с путешественником. Расстояние ощущалось неловко, но увеличивать его ни капли не хотелось. - Mon cher , они бесподобны. Мне ещё никто не дарил что-то столь же прекрасное. - Очень зря, - улыбнулся Итэр, - ведь твой талант достоин того, чтобы им восхищались. - Аха-ха-ха, ты такой милый, когда пытаешься сделать мне комплимент, - щёлкнув по носу друга, засмеялся Лини. - Хочешь украсть моё сердце? - А я разве не уже? Эта фраза вкупе с наклонённой чуть вбок головой, сощуренными глазами и добродушной улыбкой мгновенно выбили воздух из лёгких фокусника. Теперь казалось, будто бы это не он мастер иллюзий и обмана, а человек, что так спокойно и искренне задаёт подобный вопрос. Они слишком резко поменялись ролями, разве не Лини хотел поймать в ловушку Итэра, заставив того задыхаться в смущении и растерянно смотреть по сторонам в поисках выхода?! - Лини, ты думаешь, что я не вижу, как ты смотришь на меня? - делая шаг вперёд, а фокусник назад, спрашивал путешественник. - Думаешь, я не понимаю, что означает твоё желание добиться от меня внимание, сблизиться, расследовать вместе убийство твоего учителя? Ладно, это ещё можно рассмотреть как цель укрепить дружбу и исправить ошибки, но... Ты ведь буквально меня глазами поедаешь. Или я не прав? С каждым пунктом Итэр делал шаг вперёд, заставляя Лини отступать, пока в спину последнего не врезался широкий стол для макияжа, подсвеченный множеством ярких лампочек. Итэр был так близко, что иллюзионист мог рассмотреть каждую деталь на его лице: редкие родинки, шрам на виске, пересохшие губы и синяки под глазами. Путешественник был слишком красивым, чтобы не "поедать" его глазами. - Скажи мне, что я не прав, и мы закончим играть в эти кошки-мышки. Итэр остановился, прижавшись почти вплотную. Оперевшись ладонями о стол по обе стороны от иллюзиониста, он буквально вжимал собой Лини в поверхность. Атмосфера обстановки переставала быть шуточной, фокусник чувствовал, что если прямо сейчас он не возьмёт себя в руки, то возьмут его... - А что если я скажу, что прав? - подавшись вперёд и выдыхая в самые губы прошептал Лини. - Что ты сделаешь? Деревянный стол позади затрещал под натиском сжимающих его рук. - Я... - Знаешь, - перебил его Лини, - что бы сделал я? Я бы сжал твою предательски узкую талию в своих руках и прижался настолько близко, чтобы полностью заполнить лёгкие твоим запахом, чтобы он преследовал меня даже в кошмарах и я никак не мог от него избавиться. Или, - Лини провёл кончиками пальцев от плеча до кисти, пуская по телу волну дрожи - намотал волосы на руку, насильно открыв доступ к твоей нежной шее, и кусал бы, кусал, заливал метки и снова кусал, пока на ней бы живого места не осталось. - Лини... - А ещё, - не унимался фокусник, - я бы заставил тебя плакать, нет, обливаться слезами от удовольствия, которое я тебе доставлю, чтобы ты раздирал мою спину своими ноготками, чтобы... С каждой фразой Лини приближался сантиметр за сантиметром, а его голос становился ниже и тише, игнорируя любые рамки дозволенного друзьям и ломая этот статус каждым словом. Теперь уже было сложно сказать, кто кого первым поймал в ловушку, теперь они оба были словно в капкане. Со всей нежностью проведя рукой по задней стороне шеи путешественника, фокусник резко сжал его волосы у основания, притянув к себе, жадно вдыхая его запах. От Итэра пахло свежими цветами, влагой и... желанием. Он дышал через раз, густо покраснел до кончиков ушей, цеплялся из последних сил за край стола и сам подставлялся под резкие ласки иллюзиониста. - ...мне бы очень хотелось слышать, как ты умоляешь меня не останавливаться, как задыхаешься, как... - Замолчи, - охрипшим голосом выдохнул Итэр впиваясь в чужие губы. Их поцелуй не был нежным и неторопливым, они словно боролись за шанс сломить партнёра, врезались зубами, кусали друг за друга до крови, ощущая на языке привкус металла. Собственническое желание подчинить другого своей страсти заполняло голову. Итэр дышал через раз, а Лини ловил и присваивал каждый его вдох, заставлял задыхаться, но отступал, когда тот был на грани смерти от удушья. Всё существо Итэра, его жизнь и смерть, принадлежали одному лишь иллюзионисту и только он мог решать, когда тому жить, а когда, набрав в лёгкие воздуха, нырять в омут смерти. Хотя, путешественник бы скорее погиб если бы эта пытка закончилась. Даже когда в голове плыло от недостатка кислорода, он продолжал целовать чужие губы, добровольно шагая в эту пропасть и подписывая собственной кровью себе смертный приговор. Их связь была порочной, дружба изначально не входила в планы ни одной из сторон. В какой-то момент, не разрывая поцелуй, Лини нащупал руки Итэра, всё ещё сжимающие до трещин стол, и плавно переместил себе на талию. Она в тот же момент сжата так сильно, что затрещал корсет, а рёбра, по ощущениям, впились в органы. Болезненный выдох сорвался с губ фокусника, когда чужие руки потянули за две тонкие ленты корсета, развязывая аккуратный бант. Дышать в момент стало легче, но всего на мгновение, пока путешественник вновь на напал на его губы, лишая остатков воздуха в лёгких. Плавно и недвусмысленно перемещая ладони по чужому телу, Итэр не мог перестать мысленно восхищаться фигуре парня. Он казался таким хрупким, таким эфемерный, словно сама магия, что казалось любое неправильное действие может в миг развеять эти чары, оставив с пустотой в руках. Подхватив Лини под бёдра, Итэр одним движением усадил того на широкий стол, о который он всё время опирался. Иллюзионист развёл ноги, разрешая путешественнику стать ещё ближе, почувствовать как чужой пах соприкасается с его. Лини бы соврал, если бы сказал, что не ожидал, что к нему прижмётся уже возбуждённый орган, но он явно не думал, что настолько. Осознание того, что он смог довести до такого состояния друга одними поцелуями, прожгло дыру в груди, вызвав неконтролируемой победную улыбку на зацелованных губах. - Как-то совсем не по-дружески, не так ли? - промурчал на ухо юноше фокусник. - Мы можем в любой момент прекратить, - забираясь пальцами под ремни коротких шорт и мягко сжимая кожу под ними, ответил Итэр, - только скажи. - C'est très difficile de résister quand on a un jeune homme aussi mignon entre les jambes , - Лини скрестил лодыжки за спиной путешественника, ещё ближе притягивая его к себе и чувствуя чужое возбуждение ярче. В ответ на это действие, пальцы на бёдрах впились в нежную кожу до синяков. Лини ахнул, когда они забрались под и так задравшиеся шорты и резко натянули те так, что плотная ткань врезалась в промежность. Иллюзионист выгнулся дугой, когда, не используя рук, Итэр зубами ослабил бант бант на шее и припал к бледной шее. За каждым полным нежности поцелуем следовал ощутимый укус, граничащий с желанием разорвать тонкую шею на части. Но пока на части распадался только Лини, тяжело дыша с каждым новым исследованным сантиметром на его коже и тихо всхлипывая после особенно болезненных укусов. Он чувствовал, как вся шея горела огнём. Вкупе с ласкающими его бёдра ладонями это была убийственная смесь. Когда чужие губы спустились ниже, к острым линиям ключиц, руки фокусника непроизвольно зарылись в светлые волосы, сжимая их у корней и вырвав с губ путешественника слабый стон. Итэр спускался всё ниже, расстёгивая пуговицу за пуговицей и открывая себе путь к бледной груди. Широко мазнув языком по аккуратному кругу соска и сжимая другой пальцами, слух путешественника благословил высокий стон, сорвавшийся с губ иллюзиониста. Лини метался в руках друга, одновременно пытаясь отпрянуть и стать ещё ближе, рвано дышал откинув голову, царапал короткими ноготочками спину до красных полос и задыхался от ощущений. В горле словно стоял ком, который разрастался с каждым новым поцелуем всё больше, юноша ни мог не вдохнуть, ни выдохнуть. - Что ты там говорил про слёзы удовольствия, мм? - облизываясь язвил Итэр. - Не ты ли обещал заставить меня умолять тебя остановиться? Лини с трудом удалось открыть глаза. То, что он увидел, хотелось навсегда высечь в своей памяти и унести с собой в могилу. Распалённый Итэр, смотрящий исподлобья сквозь длинную чёлку, с опухшими от поцелуев губами и тёмной пеленой желания в глазах. Поймав чужой взгляд, он, не разрывая зрительный контакт, всосал горошину соска, прокатив её на языке, и со звонким причмокиванием оторвался от него. Эта картина была настолько же пошлой, сколько и завораживающей. От очередной волны жара в паху хотелось выть. Всё должно было случиться наоборот! Это Лини должен был сейчас словно довольный кот облизываться и наслаждаться устроенным представлением, жадно вжимая Итэра в стеклянную поверхность, а не сгорать от стыда и возбуждения одновременно! Он где-то просчитался, не так прочитал намёки и реакции, банально недооценил друга, а теперь расплачивался тем, что его же обещания провернули против него. Его, неповторимого фокусника всего Фонтейна, мастера обмана и иллюзий, магическим образом обвели вокруг пальца. Позор! Одолеваемый собственными мыслями, он попытался взять инициативу в свои руки, попытавшись поменять их местами, но Итэр, грубо подтянул за бёдра Лини, вырвав из того вскрик удивления, поднял друга на руки и одним движением перекинул на рядом стоящий тёмный кожаный диван, что тут же заскрипел под тяжестью двух молодых людей. Итэр навалился сверху, придавливая своим телом и лишая любой возможности пошевелиться. Возвышаясь над фокусником, расставив руки по обе стороны от его головы, он сам поражался своей дерзости. Неведомо откуда взявшаяся смелость разрывала грудную клетку, провоцируя на всё более откровенные действия. Закинув ногу фокусника себе на плечо, он на пробу коснулся губами внутренней стороны бедра, обтянутого тонкими чулками, удержав зрительный контакт с другом. И без того раскрасневшееся лицо Лини вспыхнуло ещё сильнее, а когда тёплые губы сменились зубами у самой кромки шорт, царапая незащищённую тканью кожу. А когда друг ласково потёрся щекой о его член, фокусник почувствовал, как органы внутри поменялись местами. - Итэр... погоди, - начал просить Лини задыхаясь между словами, - ты действительно хочешь заняться... этим... прямо на этом старом, пыльном и скрипящем диване? И снова этот взгляд сквозь тонкие линии чёлки, снова эта ухмылка на губах и собственнические руки на бёдрах. - Разве ты не то же хотел сделать со мной? - ластясь как избалованный кот промурчал Итэр в сантиметре от чужого члена. - Для чего тогда всё это было, м? Прежде чем Лини хотя бы попытался что-то ответить или возразить, руки путешественника переместились на застёжки его одежды, освобождая одну за другой. И заблаговременно перед тем, как фокусник решит открыть рот, его заткнули очередным поцелуем, правда теперь вёл в их игре совсем не Лини. Ему оставалось лишь подставляться под манипуляции с его языком путешественника. В голове гудело, всё казалось каким-то сном. Ощущение реальности происходящего целиком и полностью отсутствовало. Но оно вернулось, когда холодные пальцы обхватили его кольцом на пробу делая пару движений вверх-вниз. Глаза фокусника распахнулись, а стон застрял где-то в глотке и тут же был поглощён в новой череде поцелуев. Сжимая в руке его член, а губами его губы, Итэр чувствовал как падает в бездну. С влажным звуком разрывая поцелуй, он стал спускаться ниже, прочерчивая дорожку от губ к подбородку и шее, задержавшись на адамовом яблоке, к усыпанным укусами-поцелуями ключицам и груди, начинающих наливаться кровью, к впалому животу и волнам ребёр. Не найдя другой опоры, Лини с глухим стоном сжал волосы путешественника у корней, когда тот прошёлся языком по всей длине. Фокусник крупно задрожал, поджав пальцы на ногах. Влажный язык обрисовывал незаурядные круги на головке, проходился по уретре, обильно смазывая член слюной, скользил по каждой венке. Лини выгнуло навстречу горячему рту, когда путешественник стал медленно насаживаться ртом на орган. Стараясь не задеть чувствительную плоть зубами, Итэр опускался всё больше, не забывая работать языком и дышать. Когда головка упёрлась о верхнее нёбо и ощутимо прошлась по нему пару раз вперёд и назад, хватка на волосах усилилась, Итэр почувствовал вкус смазки на языке. Чувство заполненности во рту отдавалось тяжестью внизу живота. Рёбра впились в лёгкие, когда сверху послышался первый несдержанный стон. Голос Лини ласкал слух своей по-юношески звонкими нотками, а вздох полный удовольствия и задушенное мычание придавали ему ещё больше очарования. Расслабив горло и дав члену двинуться глубже, Итэр буквально насадился на него. Он коснулся носом чужого паха и втянул щёки, доставляя ещё большее удовольствие другу. Лини непроизвольно пару раз толкнулся внутрь, опьянев от заполняющего его жара. Свой член на этом языке казался чем-то столь же безумным, как и все его последние несколько недель. Любовь и ненависть, предательство и доверие, страх и желание - всё сплелось воедино, складываясь в калейдоскоп настоящего. Распалённый, задыхающийся от чувств, Лини ощущал как от кончиков пальцев до самого затылка пробивает лёгким электричеством, с каждой секундой мощность которого становилась лишь сильнее. Не контролируя собственное тело, он начал грубо входить в горячее горло, увеличивая темп, а Итэр покорно принимал его, чувствуя как стекает слюна по подбородку. В широких брюках становилось поистине тесно, а от широких и нервных толчков и трения на языке становилось дурно. Он чувствовал запах Лини, его вкус, слышал как сладко он стонет, и хотел лезть на стену от пошлых звуков, заполнивших тёмное помещение. Путешественник сжал чужие бёдра, надавив на свежие синяки. Спустя пару секунд, Лини, полностью потеряв над собой контроль и толкнувшись особенно глубоко, сжал волосы на чужой голове и откинулся на диван с особенно громким стоном. Итэр почувствовал, как его горло заполняет что-то тёплое и вязкое, но не спешил отстраняться. Не дожидаясь того, как внутрь вновь толкнуться, он сам насадился глубже, притянув друга за бёдра, и едва не подавился. Лини даже не пытался выйти из чужого рта, он так обессилил, что каждый вдох казался испытанием. С пошлым влажным звуком выпуская горячий член из своего рта, Итэр стёр пальцем попавшие на щёки капли и посмотрел на друга под ним. Растрёпанные волосы, красное от смущения лицо, горящие приоткрытые губы, темнеющие на шее засосы. Каждая деталь была совершенна. Не дав подольше насладиться этой картиной, Лини притянул Итэра к себе слабыми руками. Этот поцелуй уже не был тем, что раньше, в нём была необъяснимая нежность и чувственность. Собственный вкус на губах ощущался странно. - Я хочу... помочь... тебе, - тихо выдавил из себя Лини. - Ты не обязан, - ласково коснувшись носа носом ответил Итэр. - Всё, что я обязан, написано в налоговом кодексе Фонтейна, - ухмылялся фокусник, - а позволить тебе трахнуть меня - мой личный выбор. Лини так легко говорил подобное, что Итэр потерял дар речи. - ...Брат, - раздалось тихо за дверью. - Линетт? - испуганно ответил Лини, выползая из под путешественника и застёгивая на ходу пуговицы. - Что-то случилось? - Не совсем, но... - замялась девушка, - не могли бы вы быть немного... потише? Здание не самое новое и стены здесь тонкие, мне пришлось увести "Отца" на другой конец, чтобы она, не дай Архонт, вас услышала. Щёки фокусника вспыхнули с новой силой. Это провал! Двойной Позор! - Линетт, ты всё не так поняла, - начал выкручиваться Лини, - мы не... - Ни слова, прошу, - резко оборвала его сестра и стук её небольших каблучков унёсся в противоположную сторону от гримёрки. - О Селестия, - упав обратно на диван простонал фокусник, - за что мне это? Итэр, приводящий себя в порядок перед большим зеркалом, неопределённо пожал плечами. Вся эта ситуация его забавляла. Только тяжесть в паху несколько беспокоила. - Что ж, - устало разглядывая потолок рассуждал Лини, - придётся теперь тебе взять меня замуж, а то секс до брака в Фонтейне уголовно наказуем. - Где подписать? - невнятно спросил Итэр держа в зубах резинку для волос и переплетая косу. - Я ведь пошутил! - вспыхнул юноша тут же поднимая голову и встречаясь с парой смеющихся глаз. - О браке или о законе? Лини накрыл ладонями лицо, вновь роняя голову, а Итэр заливисто рассмеялся на подобную реакцию. Лини слишком привык общаться в лёгкой манере флирта ничего не имея под этим ввиду, что теперь, когда контекст всех фраз изменился, он не мог и слова складно выдавить и только давился смущением. Когда его же оружие обернули против него, стало безумно некомфортно. Однако, сейчас, слыша искренний смех и сквозь пальцы смотря на фигуру человека, которого так страстно желал всё это время, чьё доверие так тщательно выстраивал, ради кого обнажил собственную душу, а теперь тот в шутку предлагает пожениться, Лини чувствовал всепоглощающее счастье за то, что жизнь дала ему второй шанс. Что этот человек дал ему второй шанс и пообещал ни за что не оставлять. Что однажды впустил в свою жизнь магию, а она показала ему всё волшебство и любовь. И больше он никогда не осквернит доверия глубоких янтарных глаз.