Дети встают за святыми, когда те отправляются на упокой

Небо, несвойственно для этого времени года полностью чистое. Мелкими светящимися песчинками рассыпаны звёзды, тонущие на тёмном полотне. Ветер резкими порывами треплет подол королевского одеяния, будто заставляя правителя встать и поскорее уйти в покои. «Холодно! Де-ень вечером мудренее-е.. Уходи поскорее-е..» - шепчут дуновения осенних вихрей. Но король стоит на своём. На сдвигаясь с места, он, подперев щёку рукой, вглядывается в мерцающий купол над ним. Пол взора, конечно, закрыл потолок беседки, но это не мешает правителю наслаждаться своим положением. Ни холод, ни ветер, никакая проблема не волнует его сейчас. Для монарха эта старая беседка - свой, ненадлежащий никому кроме его самого, укромный уголок. Место души, место силы… Прямо как для его опекуна когда-то. Мощные стены покрылись царапинами, где-то треснули. Конечно, сам король старается поддерживать это место в приемлемом состоянии: но не всегда есть время, и силы в том числе. Правитель всё же встал, сел на колени лицом к «маленькому прудику», что, конечно же, лишь название данное наставником, на деле размеры его не превышают средней лужицы. Скрестил руки в замок, закрыл глаза. Дышит ровно. В голове извилистыми тропками запутанных мыслей вычленяется какое-то подобие молитвы. Тонкие губы начинают тихий шёпот. Кажется, будто Кустард и не готов ко всему этому. Как бы хотел он сейчас чтобы решились все навалившиеся проблемы, как хотел бы он снова услышать сладкое: «Ты хорошо справляешься, умничка» - Голос эхом пронёсся в голове короля. Такой нежный, спокойный и приятный до искренней улыбки. Хотя сейчас показалось, будто происходит всё наяву, монарх уже привык к своим бредням, никак не реагируя. «Кустард, солнышко, я же учил тебя..» - Вдруг рук Третьего Заварного Крема касаются нежные ладони. Так неожиданно, что король вдруг вздрогнул, инстинктивно открыв голубенькие глаза. «Ты держишь руки немного неправильно. Солнышко, чуть ниже..» Перед взором появилось до боли в сердце знакомое лицо, черты которого король помнил лучше чем любого из своей родни. Светлые блондинистые волосы двумя аккуратными прядями нападали на его лик. Белые ресницы прикрывали гетерохромные глаза, отражающие, как казалось, всю душу сидящего рядом с Кустардом мужчины. Тонкие ладони знакомого, казалось, даже отдавали теплом. Таким знакомым, таким родным для Заварного Крема, что тот готов был разрыдаться как малое дитя в ту же секунду. Чистая Ваниль в своё время заменил Кустарду отца. Хотя скорее сказать, что всю родню целиком. Многие считали его воистину святым, насколько чуток и добр был монарх к другим. И хотя по правде было это не совсем так - как не старайся, живой не без греха, его качества помогли будущему королю и в себе развить умение быть милостивым и чутким. Ваниль был религиозен, тому учил и маленького Крема. Но на уме Кустарда с детства было на первом месте мечта править, нежели вера. Поэтому он часто ошибался, ставил руки не в то положение, крестился левой рукой, а опекун вечно терпимо поправлял его. Прямо как тогда, нежно коснувшись рук Заварного Крема, Ваниль опустил на нужное положение, одной своей рукой держа «сынишку» за плечо. Кустард застыл, глаза его он переизбытка эмоций наполнились хрустальными слезами и он бросился на шею к приёмному родителю. - Ваниль.. - Тут же захлюпал носиком король, цепляясь за старого монарха всем телом. В ответ тихий смешок, лёгкая улыбка. - «Сынок, чего ты..» - Ладонь лекаря спокойными и размеренными движениями проходилась по волосам короля. Из головы Кустарда мигом вылетели все мысли о недугах, так волшебно действовало на него появление светлого печенья вроде бывшего монарха. Ему казалось, будто он вновь почувствовал тепло. Вновь объятия успокоили его, вновь он рядом. Казалось, будто дышит также: медленно, размеренно.. Одеяния его вновь белы, не разорваны, не запачканы алой кровью. Будто он рядом. Его любимый и дорогой опекун: Чистое Ванильное Печенье.