Hug Me

***

Без четверти три ночи на часах. Суббота. Феликс сидит на кухне в полумраке, пьёт мятный чай и листает ленту инстаграма в наушниках, пытаясь нагнать сон. Его бессонница берёт вверх последнее время. Частые перелёты в Японию в связи с их туром, многочасовые перелёты в Америку, джетлаги, репетиции, тренировки, подготовка к новому камбэку, съёмки, ежедневные упражнения для спины, хроническая усталость, нервное истощение сделали своё дело. Он правда пытался уснуть сегодня, и у него почти получилось. Но внезапный кошмар, и вот он сидит неподвижно уже второй час, а глаза даже не пытаются слипаться. Ликс даже не помнит о чём был его кошмарный сон, такое его мозг сразу забывает, видимо срабатывает защитная реакция его организма. Ему на глаза попадается новый рецепт лимонных кексов, и он сохраняет его себе, в надежде когда-нибудь повторить, когда будет время. Феликс не успевает пролистнуть очередной фанатский пост в поддержку мемберов, попавших в аварию несколько дней назад, и уже не может оторваться от хорошо смонтированного короткого ролика с кадрами Минхо, Сынмина и Хёнджина под лиричную песню. Пост выражает поддержку и желает скорейшего выздоровления ребятам, а у Феликса снова щемит где-то под рёбрами. В четверг ночью он чуть буквально не испытал приступ, узнав об аварии. Его эмпатичность и огромная любовь к мемберам сыграли с ним злую шутку, когда после звонка Чан-хёна все приехали к пострадавшим в больницу, и Ликса успокаивали уже всей группой. Даже Сынмин сгрёб Ли в объятиях, не выдержав его сочувствующего взгляда и трясущихся рук. Хорошо, что всё закончилось благополучно, никто серьёзно не пострадал, только пару царапин и синяков. Отделались лёгким испугом. Все, кроме Минхо. Его эмоциональное состояние было хуже, чем у кого-либо. Последние несколько недель его физическая и эмоциональная усталость не просто давала о себе знать, она размахивала красным флагом перед каждым. И если остальные мемберы могли тщательно скрывать усталость за улыбками, то Ли старший был не такой. Когда его что-то беспокоило, он не умел играть. Потому даже их победа на VMA не повлияла на его состояние, лишь пару мгновений радости за общее дело, и будто откат системы. Он просто очень хотел отдохнуть, сходить в поход, воссоединиться с природой, смотреть на ночное звёздное небо и есть рёбрышки на гриле. Только он, кемпинг и никого больше. Банальная перезагрузка. И, видимо, вселенная решила его услышать, правда таким изощрённым способом. Через одно место, как сказал бы Чанбин. Поездка на неделю моды в Милане была отменена и для него, и для Хёнджина, который также пострадал. И если для Хвана это было ударом, то Ли расстроился на десять минут, не больше. Не любит он быть в центре внимания без мемберов и с его уровнем английского. Он уже представлял в ярких красках, как же ему было бы неловко в попытках дать интервью, попутно забывая все фразы, что он каждый день заучивал. А вот отмена выступления на фестивале в Нью-Йорке Минхо действительно разозлила. Группа готовилась к этому несколько дней, репетировала, чтобы вот так просто всё отменилось. Хорошо, что в расписание смогли внести корректировки и на фестиваль всё-таки улетел их продюсерский юнит, дабы не оставлять фанатов, которые их ждали, без выступления и возможности увидеть свою любимую группу. Но остальным ребятам оставалось только отдыхать и восстанавливаться за это время. Хёнджин уехал к родителям, играл с Кками, отдыхал и писал картины, будто после аварии на него нахлынуло вдохновение с новой силой. Сынмин всё-таки расстроился, что всё произошло перед его днём рождения, а праздничную трансляцию пришлось отменить, но сейчас хорошо проводил время в кругу семьи, полагая, что не так всё и плохо. Минхо же решил не уезжать в Кимпхо к родителям. Не с таким настроением, как у него сейчас. Минхо лежал на своей кровати и смотрел в потолок уже несколько часов. Сегодня он как никогда выспался за последнее время, поэтому молча лежал в постели и не мог больше уснуть. После аварии прошло два дня, а он заперся в своей комнате за просмотром всех аниме и дорам, которые только знал и не знал, изредка спускаясь на кухню за едой, а после вновь скрываясь за дверьми своей спальни. Он ненавидел своё разбитое состояние, но как собрать себя воедино, не понимал. В пятницу он проснулся только, чтобы поздравить Сынмина с днём рождения, и потом снова заснул до позднего вечера. Ещё в четверг утром он буркнул оставшимся в общежитии мемберам, чтобы те не беспокоили его, и с тех пор ни с кем из них не виделся, выбираясь из спальни ночью, когда все уже спят, или днём, когда все ушли по делам. Йенни ходил в тренажёрный зал и на занятия по вокалу, стараясь не сбивать распорядок дня, о чём он писал в общий чат, когда Чан спрашивал, кто чем занимается. Феликс отписался же тогда, что гуляет по вечерам и играет в игры. Минхо единожды сообщил, что он спит, дабы лидер и остальные не волновались, и больше ничего не писал. Потому что он правда только и делал, что спал. Его синяк на скуле и гематома в области рёбер расцветали с каждыми днём всё более яркими красками, и оставалось только ждать, когда это всё заживёт. Поэтому он не желал показываться даже в тренажёрном зале в таком виде. И прятался от мемберов в комнате по той же причине. По такой же причине он не показывает свой пресс и, наверное, никогда не покажет. Ненавистный ему шрам кажется для него чем-то уродливым. Будто, покажи он его общественности, его возненавидят за не идеальность. Какой дурак придумал фразу «Шрамы украшают мужчин»? Минхо не понимал. Также, как он ненавидел свой шрам на животе, сейчас Ли ненавидел синяк на своей скуле, который не скроешь за слоями одежды. Макнэ не должен его видеть таким. И Феликс. Тем более Феликс. Минхо больше не хочет видеть этот его сочувствующий взгляд, которым он наградил каждого из пострадавшей троицы в больнице в ту ночь. И не хочет видеть непролитые слёзы, застывшие в глазах, когда младший увидел большую гематому на рёбрах Хо. Ли старший всегда сильный и всегда собранный для своих младших мемберов. Он их поддержка и опора, он должен быть для них примером, как хён. Так они живут уже пять лет, и эта установка всегда была рабочая. Но не тогда в больнице. Тогда Минхо был окончательно разбит, и не скрывал этого, у него просто не было сил скрывать своё истинное состояние, точно не от лучших друзей. И когда их с Феликсом взгляды пересеклись, у младшего в глазах читалась такая боль за старшего, что Минхо невольно вспомнил его вылет на шоу на выживание. Тот же щенячий взгляд Феликса, те же слёзы, то же душевное разбитое состояние. Чувствительность Феликса по отношению к людям – награда и одновременно наказание для младшего Ли. Чувствительность Минхо к такому Феликсу – наказание для старшего Ли. На часах без четверти три ночи. Все давно спят. Можно спуститься на кухню и спокойно выпить воды без лишних вопросов. Парни хотят сделать как лучше, это понятно. Но легче от этого не становится, осознание своей слабости перед младшими накатывает новой волной злости на самого себя. Минхо тихо выходит из комнаты, плавно спускаясь по лестнице, как кот, дабы не разбудить никого своими шагами. Уже на последней ступеньке он видит впереди фигуру, мирно сидящую на кухне в полумраке, и только свет от экрана телефона освещает его лицо. Это Феликс. Минхо решает уже было развернуться и вернуться в свою комнату, пока младший его не заметил, но нотка беспокойства вспыхивает в его голове. Почему Ликс не спит в такое позднее время? Он подходит ближе к столу, за которым сидит Феликс, и может близко рассмотреть напряжённое лицо младшего. Его брови нахмурены, лицо кажется бледным и болезненным из-за белого света экрана, а глаза блестят то ли от яркого света, то ли от слёз. Он что, плачет? Феликс что-то увлечённо смотрит в телефоне, не замечая Минхо. В своей милой голубой пижаме он кажется таким домашним и уютным, что невольно хочется к нему прикоснуться. Судя по одиноко скатившейся слезе, Ликс явно смотрел что-то грустное, а Ли старший сделал себе мысленно напоминание поинтересоваться его состоянием, когда сам Хо приведёт свои мысли в порядок. Чувствуя на себе чей-то взгляд в темноте кухни, Феликс поднимает голову и чертыхается вслух, завидев фигуру напротив, попутно вынимая оба наушника. Вариантов, кто это мог бы быть всего два, но Ли младший успевает испугаться до чёртиков, вспомнив за это мгновение все фильмы ужасов, где в дом забирались маньяки и жестоко расправлялись со своими жертвами. В тот же момент он слышит успокаивающий голос Минхо, который извиняется перед младшим, что напугал того. Теперь Хо злится на себя за то, что напугал Феликса, зная, как тот боится каждого шороха, а все фильмы ужасов смотрит с закрытыми глазами. Надо было развернуться и вернуться в комнату ещё тогда, как Хо увидел фигуру на кухне. Но он остаётся всё также стоять в темноте, только теперь Ликс смотрит на него своими большими и удивлёнными глазами. Тот явно не ожидал увидеть старшего в такое время на кухне. Минхо молча проходит к раковине, наливает кружку воды из фильтра, залпом выпивает её, как будто он не пил ничего с утра, и уже хочет уйти к себе, пожелав младшему спокойной ночи для приличия, но встречается с вопросительным взглядом Феликса и понимает, что не может просто уйти, не спросив ничего. − Феликс, ты видел время? Почему не спишь? − Не спится… – отвечает тихо Ликс и опускает голову, стараясь больше не встречаться взглядом с хёном. Тот сразу поймёт, почему младший не спит. Про его бессонницу не догадался бы только дурак. А Минхо дураком не был. – А ты почему не спишь? − Аналогично. За эти дни выспался на недели вперёд, − говорит Хо, прекрасно понимая, что первая многочасовая репетиция в тренировочном зале и весь его энтузиазм и накопленные силы как рукой снимет. – Как долго ты тут сидишь? Твои глаза нездорово блестят. Иди ложись спать, уже слишком поздно. − Как долго ты там стоял? − Что? − Ничего. Хён, я посижу ещё здесь немного, полистаю ленту. Мне правда не спится. − И сколько ты планируешь ещё так сидеть? − Как только почувствую, что засыпаю, сразу пойду в кровать. − Зная тебя, ты и до утра так можешь сидеть. Феликс, это не нормально. − Как ты, хён? – полностью игнорируя предыдущую фразу Минхо, тихо говорит младший. – Это первый раз, когда я тебя вижу за последние пару дней, не считая ночи четверга. Знаю, ты просил тебя не трогать, но я переживаю. Мы все переживаем. − Я не так часто что-то прошу у вас, чтобы мои просьбы оставались неуслышанными, − грубо отвечает Минхо и старается покинуть помещение, чтобы не вскипеть и не наговорить лишнего. − Прости, пожалуйста, хён. Я правда очень волнуюсь за вас всех, − почти шепчет Феликс своим низким голосом, а у Минхо сердце разрывается от такого чувствительного младшего. Но старший правда не привык к такой заботе со стороны младших мемберов, и расценивает подобное за собственную слабость. – Я больше не буду спрашивать тебя об этом, только не злись. Голос Феликса дрогнул, и Минхо обернулся, злясь на себя с новой силой, только теперь за свою грубость по отношению к заботливому Феликсу. Ликс попытался свести их бессмысленный разговор на нет, надел наушники и уткнулся в экран телефона, пытаясь сохранить самообладание и не расплакаться перед старшим. Он и правда был как оголённый нерв последнее время, и любое резкое слово в его адрес могло довести Феликса до слёз. − Обними меня, − вырвалось у Минхо раньше, чем он мог обдумать, о чём просит, глядя в упор на Феликса. Феликс поднимает испуганный и не понимающий взгляд на старшего, и Минхо понимает, что тот его попросту не мог расслышать из-за наушников. − Что? − Спокойной ночи говорю, − бросает Минхо и уходит к себе в комнату. Хорошо, что его секундная слабость утонула в темноте и тишине кухни. Зачем он вообще это сказал? Только видео всё никак не хотело грузиться и звенящую тишину в наушниках оглушила фраза Минхо. Феликс всё слышал. Ему же не могло показаться?

***

Настольные часы показывают 10:00. Утро субботы. Феликс ушёл к себе в спальню только после пяти утра. А после не смог сомкнуть глаз, усердно пялясь в потолок. Его так сильно смутила просьба Минхо, что он только об этом и думал всё время. Феликс обожал объятия, в отличие от Минхо. Теперь ему было неловко выходить из комнаты, боясь столкнуться со старшим Ли. Чонин час назад ушёл из общежития, скорее всего уехал на занятия по вокалу. Феликс слышал, как закрылась входная дверь. Это точно не мог быть Минхо, так как тот явно не горел желанием выходить на улицу. И Феликс не понимал в чём причина. Неужели хён не желает, чтобы кто-то видел его состояние? Он явно не тот, человек, которого волнует мнение окружающих. Тогда что? Напряжение, исходящее от старшего начало чувствоваться ещё перед поездкой на VMA. И если остальные не придали этому значение, зная, как часто он может быть таким и как быстро он отходит, то Феликс со своей эмпатией стал переживать за старшего, постоянно поглядывая в его сторону, стараясь уловить его эмоции. После аварии он стал будто ещё напряжённее, как большой колючий ёжик, с какой стороны не подойди. Интроверту внутри него просто нужно было дать время отдохнуть от всех и вся. Зачем вообще Феликс полез со своими вопросами этой ночью, если ему дали понять изначально, что вопросов и расспросов Минхо не желает слышать в свой адрес. Феликс решает прогуляться и послушать музыку, дабы привести мысли в порядок. Такие прогулки ему всегда помогали. Сходив в душ и одевшись, он спустился вниз, чтобы выпить немного воды перед прогулкой. И он совсем не ожидал застать на кухне Минхо, который завтракал свежеприготовленным рамёном, запивая чаем. Они уставились друг на друга, не зная, как прервать неловкую тишину. Минхо, пожелав доброго утра, тут же продолжил есть свой рамён, спрятав лицо за упавшей чёлкой. И этого мгновения хватило, чтобы Феликс заметил большой синяк на лице старшего, жёлто-фиолетового цвета. Однако Феликс уверен, ещё пару дней, и от синяка не останется и следа. Минхо явно стеснялся своего внешнего вида, иначе зачем бы он спрятал лицо. Изначально, завидев старшего, у Феликса мелькнула идея пригласить того на совместную прогулку. Теперь же, когда пазл в его голове сложился, он стоял, прикусив язык и боялся сказать что-то лишнее. Феликс сразу вспомнил причину, по которой старший не носит прозрачные и короткие кофты, и, несмотря на его мускулистое телосложение, не показывает свой пресс лишний раз даже мемберам, поворачиваясь к ним спиной во время переодевания. Он стесняется своего шрама на животе, также как сейчас стесняется своего синяка на лице. Как он сразу не понял… И в этом же могла быть одна из причин его отрешённости и закрытости все эти дни. Феликс, который всегда был критичен к своей внешности, его понимал. Поэтому поприветствовав хёна в ответ и пожелав тому приятного аппетита, прошёл к холодильнику, достал прохладную бутылку с водой, и как ни в чём не бывало, направился к выходу. Он усвоил урок и не будет докучать Минхо-хёну своими вопросами про его состояние, чтобы не злить того лишний раз. Если старший захочет поделиться с ним чем-нибудь, он сам заговорит с Феликсом. Минхо же хотел предложить Ликсу позавтракать, но вспомнил, что тот никогда не завтракает, поэтому молча проводил фигуру младшего взглядом. Тот вышел из общежития, закрывая дверь на ключ. Теперь у Минхо было время побыть полностью одному в пустом общежитии, без единой души за стеной. Но легче на душе не стало. Неловкость витала в воздухе даже после ухода Феликса. Зачем он вообще вчера сказал то, что сказал? Кто его дёрнул за язык? С каких пор он сам просит объятия, являясь яростным нелюбителем касаний и любого скиншипа? Хорошо, что Феликс его не услышал. Было бы очень неловко.

***

Без четверти двенадцать. Ночь субботы. Минхо вновь лежит на кровати, прислушиваясь к звукам в общежитии. С Феликсом они больше не пересекались, потому что Минхо вновь спрятался в своей комнате на весь день. Он успел написать в общий чат слова поддержки для Чана, Хана и Чанбина, которым через пять часов нужно было выходить на сцену в Нью-Йорке. В личных сообщениях он приободрил волнующегося Хана, как он всегда и делал. Джисона это успокаивало, их связь соулмейтов работала чётко и слаженно, а Минхо не сложно. Хо слышал, как Чонин и Феликс переговаривались между собой внизу в своих комнатах, стараясь сильно не шуметь. Вероятно, младшие играли в игры онлайн. Хо на самом деле был рад тому, что у ребят было хобби, которое позволяло им отдохнуть от проблем и расслабиться. Он правда не совсем понимал, как можно расслабиться, играя в шутеры, но это ему и не обязательно было понимать. Спустя час младшие затихли. Скорее всего улеглись спать. Минхо надеялся, что Ликс также видит десятый сон, поэтому тихо вынырнул из комнаты и привычным тихим шагом спустился вниз по лестнице, собираясь посмотреть телевизор в гостиной, диагональ которого была гораздо больше того телевизора, что находился в комнате Минхо. Выступление 3RACHA он точно не посмотрит, слишком долго ждать, а вот забавные передачи, которые показывали в это время – с удовольствием. Да и сменит «картинку», стены своей комнаты 24/7 уже изрядно поднадоели. На кухне за столом уже привычно сидел Феликс, в пижаме в яркую клетку, с влажными после душа волосами, такой же уютный, как и в прошлую ночь. Только сегодня в гостиной горел ночник, и его освещения хватало, чтобы в кухне было достаточно светло. Сегодня Хо мог в подробностях всё рассмотреть. Одну ногу Ликс подогнул под себя, второй болтал под столом. Младший Ли смотрел что-то на своём планшете в наушниках, мирно попивая горячее содержимое своей кружки. Скорее всего, это был травяной чай, потому как запах мелиссы, мяты и чего-то цветочного доносился до Минхо даже на таком расстоянии. Только сегодня Ликс явно смотрел что-то хорошее, так как взгляд его был ясен, а уголки губ то и дело поднимались вверх. «Уют – это Ли Феликс» − первое, что пришло на ум Минхо. Дабы не попасться с поличным на разглядывании Феликса, Минхо прокашлялся и прошёл на кухню, чтобы Ликс точно его заметил. Младший вновь удивлённо посмотрел на старшего Ли и улыбнулся тому своей яркой улыбкой. Минхо стушевался под таким взглядом и принялся заваривать себе ромашковый чай, чтобы как-то себя занять и не выглядеть глупо. С каких пор ему неловко перед младшим? Феликс же воспринял такое поведение хёна по-своему. Он решил, что тот всё ещё зол на младшего после их ночного разговора, поэтому вернулся к просмотру видео на планшете, но улыбка исчезла с его лица. Феликс всё ждал, когда Минхо заварит свой чай и уйдёт в свою комнату, как он обычно и делал. Но тот поставил горячую кружку на специальную подставку и сел напротив Ликса, сверля того взглядом. Младший поднял голову и непонимающе посмотрел на хёна, поставив видео на паузу и отложив наушники в сторону. − Сколько дней длится уже твоя бессонница? – Минхо был проницателен, как и всегда. – Ещё немного, и твои тёмные круги под глазами не скроет ни один визажист. Может пора обратиться к специалисту? − Я в порядке, хён. Правда. Просто хотел сегодня посмотреть выступление ребят онлайн. − Да ты что? А вчера что ты хотел посмотреть? Тоже чьё-то выступление? Сколько дней ты уже не спишь по ночам? − Я сплю… − Феликс! Тебя что-то беспокоит? Ты же знаешь, что всегда можешь со мной поделиться. Я здесь и готов выслушать. Теперь очередь младшего была злиться. − Хён, почему ты не готов со мной делиться своими проблемами, а я должен? Разве не взаимное доверие – основа любых дружеских отношений? − Я – это я, ты всё равно ничем не сможешь мне помочь, Феликс. Иди ложись спать, до выступления парней ещё минимум пять часов. Поспи хотя бы это время. Минхо медленно закипает, берёт свою кружку и понимает, что лучше вернётся к себе, чем продолжит повышать голос. Только окончательно рассориться не хватало. Всё-таки контролировать свои эмоции в их группе у Ли старшего всегда получалось лучше остальных. − Я знаю, что ты чувствуешь, − говорит Феликс вслед. – Я каждый день смотрю на себя в зеркале, и не понимаю за что фанаты любят меня и называют красивым. Что уж там, я до сих пор не понимаю, как Louis Vuitton могли выбрать меня амбассадором. Любой другой смотрелся бы лучше на моём месте. − Боже, Ликс, что ты несёшь? − Я знаю, о чём говорю! Мои маленькие ладони, черты лица, бицепсы, которые я упорно качаю, но даже у Хёнджина руки мускулистее, учитывая, как мало времени он проводит в зале. Постоянные диеты. А ещё эти ненавистные веснушки! Я стараюсь их принять, не скрывать за слоем тона на протяжении уже нескольких лет, но я так сильно себя каждый раз заставляю, ты даже себе не представляешь! Поэтому да, хён, я тебе понимаю. Понимаю, когда ты, переодеваясь, каждый раз отворачиваешься, чтобы никто не смотрел на твой шрам. Понимаю, когда сегодня ты упорно прятался от меня, чтобы я не видел твою скулу. Понимаю, когда в четверг ты спрятался от всех в комнате, «зализывая» свои физические и душевные раны, как кот. Ты не принимаешь себя таким несобранным и разбитым. Это я правда понимаю. Но твой синяк скоро пройдёт, живот никто никогда не заставит тебя показать, пока ты сам этого не захочешь, а твои мысли придут в норму, вот увидишь. Ты будешь в порядке, хён, обязательно. Феликс настолько близко к сердцу воспринял свой монолог, что не заметил, как несколько одиноких слезинок скатились по щекам. Боже, какой он чувствительный. − И да, − не унимался Феликс, − с этого момента всё, чтобы ты не попросил, я буду исполнять. Я правда постараюсь. Ты очень сильный, хён. Твоя сила духа – то, чем я всегда восхищался и буду восхищаться, помимо танцевальных навыков и личных качеств. И твоё состояние последнее время – не слабость. Ты не робот, Лино-хён. Всем нам нужен отдых. Минхо стоял с открытым ртом, слушая внезапную тираду Феликса, и не знал, как отреагировать. Он долго смотрел младшему в глаза, поражаясь порыву Ликса. Ему были необходимы такие правильные слова. Правда про неприятие себя он поговорит с Феликсом немного позже. Веснушки он свои, видите ли, не любит. И Хо был бы, не Хо, если бы с серьёзным выражением лица не сказал: − Чтобы я не попросил? Тогда быстро в кровать, Ли Феликс! И только попробуй мне не заснуть. – Минхо с прищуром смотрел в округлённые глаза младшего, который был удивлён такой просьбой. − Х-хорошо, − заикаясь, произнёс Ликс. – Уже и-иду. Минхо поднялся к себе в комнату, улыбнулся звукам из кухни – видимо, Феликс засуетился и стал убирать всё со стола, а после прикрыл дверь в свою комнату, намереваясь лечь спать. Уже час ночи. Уже воскресенье. Утром он обязательно посмотрит запись выступления ребят с фестиваля и пожелает им хорошего полёта. А ещё проведёт разъяснительную беседу с Феликсом касательно его внешности, чтобы тот не придумывал ерунды. Минхо всегда считал Феликса милым, забавным и хорошим человеком, с чистым сердцем. Теперь, спустя годы, Хо может с уверенностью сказать, что младший вырос не только в профессиональном плане, но и как мужчина. Теперь Минхо смотрел на младшего Ли и понимал, что тот не просто милый мальчишка. Он вырос очень красивым молодым человеком. Жаль, что Ликс сам этого не осознавал. Его внутренняя красота вместе с внешней была обезоруживающей смесью. Недаром сотни тысяч стей по всему миру восхваляли внешность Феликса, вне зависимости от возраста, пола и национальности. Спустя минут десять, когда Минхо начал проваливаться в сон, он услышал, как скрипнула дверь в его комнату и кто-то вошёл. Почему-то он сразу понял, кто это был, и решил послушать, что же будет дальше, притворившись спящим. Феликс прошёл тихо вглубь комнаты, наощупь нашёл кровать Минхо, и затих, не решаясь больше ничего делать. Всё-таки его внезапный порыв может быть не оценён и Минхо в итоге выгонит младшего с позором. Но он уже здесь. Ликс медленно забрался на кровать и нежно заключил Минхо в свои объятия со спины, зажмурившись, ожидая любой реакции со стороны старшего. Хо, кажется, перестал даже дышать. Настолько это действие со стороны младшего было неожиданным для него. − Ликс, что ты делаешь? – прошептал Минхо, ничего не соображая. − Я же обещал, что буду выполнять твои просьбы. Вот, выполняю вторую. Первую просьбу я выполнил наполовину, я же ушёл спать, как ты и просил. − Напомни, когда я просил у тебя объятия? − Вчера ночью, на кухне. Ты разве не помнишь? Минхо, казалось, мог спиной ощутить яркую улыбку младшего. − Ты что, слышал? − Конечно, хён, я всегда тебя слышу. Почему ты раньше меня об этом не просил? Я думал тебе давно уже не приятны мои объятия. − Я в принципе не люблю, когда меня трогают, дело не в тебе. − Но раньше ты не был против, когда я тебя обнимал. − Раньше и ты, и я были младше. Сейчас это кажется чем-то немного неправильным. − Так мне уйти? – еле слышно шепчет Ликс, уже готовый отстраниться и уйти к себе. Но Минхо притягивает младшего ближе к себе, обнимая его руки поперёк своей груди, и накрывает их обоих пледом. − Спи. Феликс прижимается ближе к своему хёну, млея от тепла его тела, невесомо касается губами уха Минхо и шепчет: − Ты самый лучший, хён. И самый красивый. − Ты же понимаешь, что Чан должен об этом знать, про лучшего хёна хотя бы, − смеётся Минхо и расцветает от такого признания со стороны Ликса. − Рассказывай, я не изменю своего решения. Для меня ты лучший хён. Хотя в общем, конечно же Чан это луч… − Молчи, не порть момент. − Хорошо. Спокойной ночи, хён. − Спокойной ночи, Ёнбоки. И Минхо буквально каждой клеточкой ощущает улыбку Феликса, как у чеширского кота. Жаль он не видит его, а разрывать объятия, чтобы перевернуться не хочется. Всё остальное завтра. Всё остальное потом. Сейчас ему хорошо и спокойно от тепла солнца, которое его обнимает.