Вот только...

Все знают Молли Уизли по фильмам и книгам. Любящая мать и жена. Да и в целом хороший человек. Так все и должно было быть. Вот только 4 декабря 1954 года, когда ей было 5 лет, ранним утром проснулась уже не она, а — я. *** Моё имя не важно, оно ничем не поможет. Да и не уверена я, какое оно. Мануэлла или же Арина. Сейчас важнее то, что моя голова просто разрывается на две части от боли и голосов. Один твердит детским тембром, что я — Мануэлла Кассиопея Пруэтт. Другой же, более взрослый и серьезный, то, что я все-таки Арина Колмская, и соответственно,Мануэллой быть не могу. Спустя некоторое время боли и неразберихи в голове,я проваливаюсь в спасительную темноту. *** В этот раз открываю глаза с порядком и пустотой в голове. Больше нет тех голосов. Есть только я. А также воспоминания обеих жизней. И по ним, логичнее предположить, что я, все-таки, на данный момент, Мануэлла. Обрывает мои размышления своим приходом моя здешняя мама, Александра Пруэтт. Она невысокая, с лёгкой рыжиной в тёмно-русых волосах и с карамельным цветом лисьих глаз. Судя по её обеспокоенному выражению лица, я опять задумалась. Моя задумчивость, до недавнего времени, было явлением редким. Малышка Мэлс, как её называли в семье, была активной и беспокойной, а ещё громкой. Обычный такой ребёнок. Поэтому я поспешила развеять беспокойство. - Доброе утро,...мам!, - улыбнулась я, затаив дыхание. - Доброе, Мэлс,- улыбнувшись ответила миссис Пруэтт.- Вот только сейчас уже не утро, а обед. Завтрак же, ты, успешно пропустила. Милая, если ты не хочешь точно также успешно пропустить и обед, то, позволь Таки помочь тебе собраться. Сказав это, она напоследок улыбнувшись — вышла из комнаты. Вместо неё появилось лопоухое существо, которое начало помогать мне собираться. Надев милое персиковое платье и туфельки шоколадного оттенка, я пошла в обеденную. По пути я осматривала портреты и украшение коридоров. Дойдя наконец-то до дверей в столовую, я собираюсь с силами и открываю двери, за резные вертикальные ручки, входя в комнату. Продолжение следует…