Глазеть с часовни.

«Если кто-то ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них» - цитировал в голове белобрысый юноша. Перед подиумом из резного тёмного дерева стояли трое. Два из них явные крестьяне - комбинезоны, рубашки, ботинки - всё выдавало в мужчине и женщине женатую пару двух рабочих. Между ними стоял кратко-стриженный юноша, чуть выше матери и отца. Он был укрыт ссадинами, а в руках были длинные, крайне длинные, трости, что играли роль двух костылей, которые семья позволить не могла. — Святой отец, умоляю вас! Помогите, чадо моё творило непозволимое! - Старуха чуть-ли не рыдала, её ноги тряслись, а глаза её заливались солёными слезами. Очи её стремились за подиум, к двум мужчинам - одному помладше, что явно был похож на женщину больше чем на парня, и на второго - высокого и тощего, словно скелета обтянутого коричневым полотном. Похоже, он и был священником. — Я не могу сказать что сотворил наш сын при людях, могу ли я, если можно так выразиться, - грубым, но слегка волнующимся голосом, промямлил мужчина. Было видно, что он тоже плакал. И сынишка его плакал - сейчас его держали за шиворот красной полосатой рубахи. Мужчина спустился, придерживая мантию, дабы та не касалась пыльного пола, поднимая ещё больше гор песка и грязи в воздух. Он выслушал, чуть ахнул прикрыв рот, но ничего не сказал. По крайней мере, так казалось со стороны, Иоанн считал что слышал это только он сам и Бог. Иоанн считал хорошим, что это слышал только бог. Мальчугана неделю никто не видел, кроме Иоанна, которого просили отвести того в подвал. Иоанн, несколько помрачневший, сел на одну из скамей переднего ряда. Он не плакал, не трясся и не кричал. Он лишь смотрел, надеясь на помощь Бога. Он не обратил внимания, как мужчина в пиджаке встал с задней скамьи, он не слышал его оханья и ворчания. Наконец, мужчина сел рядом с ним, смотря на пустой подиум. Иоанн увидел крайне вызывающего джентльмена перед ним - он выглядел крайне старым, однако если убрать все скулы и шрамы, в голове Иоанна незнакомец был настолько же юн, насколько и сам молодой священник. У мужчины были чёрные, чернильные и слегка маслянистые волосы, слегка ниже плеч сзади и чёлкой средней длины, которые по большей части были прямыми, хоть и заворачивались на кончиках в некую спираль. Его нос был сломан - несколько неаккуратных пластырей укрывало его лицо, но даже так он был покрыт царапинами и синяками, которые очень совпадали с его синими мешками под глазами строгой формы. У него были выражены скулы, брови и, если приглядеться, была щетина. Чуть ниже, его шея и всё остальное видное костлявое и длинное тело были укрыты бинтами, которые заканчивались на одном месте с рукавами рубашки. Иоанн посчитал, что этот мужчина - бездомный, который чего-то хотел попросить - может милостыни? — И хорошо ли тебе так, уважаемый? - Спросил мужчина, его голос был несколько строг, но в меру тих - он отлично знал, как подбирать нужный тон голоса. Он даже не повернулся к юноше. Иоанн явно не понял, о чём он - "хорошо" с чем? Внешним видом? Он понял, что я парень? — Вы видите, да? Что я парень? - Иоанна волновала лишь эта мелочь - впервые, к нему отнеслись как к человеку, которым он себя считает. — Я оказался прав? Я просто сердцем почувствовал и решил, так сказать, поставить всё на красное, - мужчина казался суровым, но глаза его, словно два огонька, улыбались Иоанну. Он протянул священнику руку, дабы пожать её - теперь он смотрел на самого собеседника, - Конрад, из родословной Зэкери. Я профессор в местном университете, можете навестить как-нибудь. Иоанн пожал ему руку, его хватка была заметно слабее, чем та костлявая длиннопалая пасть, что у Конрада является рукой. — Меня зовут Иоанн, моё полное имя Иоанн Беннет Адри, - Иоанн немного потряс рукой, ведь она явно перенапряглась после такой твёрдой ладони Конрада. Конрад сложил руки за спиной, пока ноги его перекрестились - Иоанн подметил, что в это время подвёрнутые брюки были запачканы подошвами сапог, когда тот закидывал ногу. Однако, мужчина не волновался об этом - Иоанн думал, что Конрад либо богат, либо занят. — Ну, не забыл, Иоанн? Так и не сказал, ты, - это обращение Конрад словно выделил интонацией, словно давя или допрашивая юношу, - Правильно ли ты поступил? Иоанн слегка запотел, он чуть поковырялся пальцем между воротником мантии и шеей, словно почёсывая что-то. Священник Адри посмотрел в глаза Профессору Зэкери. Тот не обращал внимания, но Иоанн чувствовал, что его тяжелый взгляд Конрад ощущал каждой каплей своего святого существования. Конрад бросил на Иоанна быстрый взгляд, словно на мгновение, как укол, вонзился и пропал, священник редко так волновался, но сейчас это было подсознательно, ведь он не знал причину волнения. — Значит, теперь ты тоже учёный, Иоанн. Ты волнуешься, думая о морали какого-либо события, - Конрад встал с места, отряхивая подвороты на брюках и выпрямляясь во весь рост. Иоанн снова заметил, что в волосах Конрада была грязь, но перхоти не было, словно тот упал в грязь или куда ещё, - Я пойду, встретимся тут и завтра? Или позже, честно, не знаю. Конрад улыбнулся и, подправив воротник пиджака, сопровождаемый стуком сапог исчез за высокой деревянной дверью, что потряслась и помахала Конраду ещё пару мгновений на прощанье, как и Иоанн, которому оставалось лишь хлопать глазом. Конрад вышел на улицу. И попал под дождь. — Боже. Он достал из кармана трубку с табаком и коробом спичек. Табак он затолкал ногтем чуть глубже, а после этого и изо рта мужчины начал выходить дым, назло дождю и назло стоящей рядом даме. — Ого, как ты хочешь помочь той девушке, если себе даже обещания дать не можешь? - С несколько грубым акцентом, женщина движением руки убрала мокрые и светлые волосы с правой стороны лица. — Это парень, его зовут Иоанн. Подходящее для священника имя, не считаешь, Светлана? - В отличии от "Светланы", все слова звучали естественно. Только имя женщины выделялось - оно было славянского происхождения и под речь Конрада или любого другого гордого британца не подставлялось. В отличии от Конрада, который был несколько схож с бездомным, Светлана взаправду была бездомной - она путешествовала по миру в повозке со своей приёмной сестрой и дочерью сестры. Собственно, её кочевой жизни можно было определить издалека - коричневые ботинки укрытые грязью, что начала стекать из-за дождя, заворачивали в себя джинсы тёмно-синего оттенка и пятнами крови, грязи, либо смеси соплей и навоза. Только Светлана знала их историю. На верхнюю часть тела был надет, на удивление, коричневый пиджак - в целом состоянии. На деле, подарил его, да и рубашку снизу, Конрад - как никак, спутница Светланы, женщина по имени Лайла, ждавшая её в повозке, никто иная как учитель юного химика. Никто бы не поверил ему, что женщина писатель смогла пробудить в нём любовь к химии и стеклянным колбочкам. Однако, Светлана не была похожа на Лайлу, что была арабкой. Особенно Свету выделяли светлые волосы, которые закрывали левый глаз и тянулись примерно до шеи женщины. Гигиена её оставляла желать лучшего - даже её вытянутый нос был укрыт ссадинами, а если присмотреться - в ранках застряла грязь маленькими песчинками. Конрад знал, что это вредно, но он знал, что упёртая женщина лишь пошлёт его куда подальше. — Интересно, я бы и сама хотела побеседовать с таким необычным мальчиком, - хоть Конрад и понимал, что Светлана говорила, она явно глотала при речи половину мягких звуков, - Все, кого ты, Томас, встречаешь, явно не из мира этого. Опять же, юноша понимал, что та хотела выразиться "не из мира сего", однако подправлять её было неуважительно. — У вас есть шанс, Светлана. Советую его не терять. Мне очень нравится Иоанн.