Я хочу вспомнить всё

— Озэму? — Да. — Юки держалась максимально отрешённо, избегая контакта глаз. И Мэнэбу бы сделал ей привычное замечание, если бы не его внимание, переключившееся внезапно на выискивание того расплывчатого изображения в памяти, которое появилось при названном имени. Он точно его знает, но не по ту сторону, по которую Такахаси следует делать знакомства. — И зачем ты с ним видишься? — Ни то чтобы у меня был выбор, — смеётся бета и тянется к ручке двери, но Мэнэбу перекрывает ей путь. — Ну что? — Ты подозрительно честная. Он альфа? — Ага, чистокровный. Ни капли неловкости на лице. Стоит ли Мэнэбу радоваться её открытости или воспринять это за безразличие к его ревности? — Юки, у тебя всё хорошо? Такахаси, тяжело вздыхая, всё же поднимает на него глаза, полные раздражения. — Ты сам сказал, что не хочешь больше слышать от меня враньё. Судзуки открыл рот, чтобы возразить что-то на излишнюю грубость девушки, однако она не дала ему возможности издать и слога, накрыв его поцелуем, неожиданно инициативным для стеснённой рамками беты. Мэнэбу в ответ на обвитые вокруг его шеи руки приобнял школьницу за талию и завёл ладонь под ткань толстовки, на что тут же получил осуждающий взгляд. Разочарованно сенсей отстранился. — Я тороплюсь, поки! — пользуясь заторможенностью пребывающего в романтике мужчины, крикнула она, и убежала к лифту. Как только Мэнэбу опомнился, прибежал туда же, раздвинув двери закрывающегося вагончика. Юки вскрикнула, боясь, что того, как в мультиках, сплющит. — Господи, у тебя всё норм? — переводя дыхание, спросила бета, заранее зная ответ на свой вопрос, — Я же сказала, я скоро приду. — Пообещай, что не будешь вести себя по-детски рядом с ним. — Чего?.. — Такахаси не на шутку озадачилась такой просьбой, не совсем понимая, зачем Мэнэбу нужно её «взрослое» поведение рядом с другим альфой, но, вспомнив, что опаздывает, махнула головой и, так уж и быть, согласилась. — Ладно, что бы это ни значило. Всё, я опаздываю, пусти уже. — Ну вот и молодец. — без особой радости, всё ещё погружённый в худшие выдуманные сценарии, произнёс Судзуки, наклонившись, дабы потрепать её по волосам, но подросток не дала себя в обиду, зная, что он как всегда испортит ей причёску. Вытолкнув его с усилием из лифта, она нажала кнопку и, смеясь, показывая ему фигу, уехала на первый этаж. «Чёрт, она и есть ребёнок!» — подумал Мэнэбу, и, выждав некоторое время, спустился за ней. Держа расстояние в несколько десятков метров между ними, напялив капюшон и обходя дороги в деревьях и карманах машин, сенсей то и дело спрашивал себя, что он творит. Некоторые люди, видя, как он, во всём чёрном, крался за девушкой, ничего не подозревающей об этом, с осуждением на него смотрели, собаки лаяли, рискуя его выдать, однако Юки, как всегда, была во все оружие — в наушниках с шумоподавлением. И хоть альфе следовало бы радоваться сохранению секретности, он в очередной раз думал, насколько безответственна та относится к своей безопасности. Того, что у неё нет феромонов — недостаточно! Тем более для таких извращённых особ как Озэму. С чего ей понадобилось с ним встречаться? Он оступился и чуть не упал на асфальт коленями, ободрав тем не менее ладони, и этих секунд отряхиваний хватило, дабы потерять бету из виду. Мужчина вскочил, оборачиваясь из стороны в сторону, и довольно уже открыто забежал за поворот, встретившись лицом к лицу с крайне недовольной Юки. Не ожидая столкновения, альфа отпрянул, ойкнув. — Ты издеваешься? — осуждающе спросила Такахаси, не нуждаясь в словах. — Ты почему меня преследуешь? — Юки, я?! Я тебя не преследую. Бета, приподняв брови, поджала губы, всем своим видом давая понять, что актёрская игра Мэнэбу не тянет даже на двоечку. — Ты серьёзно думаешь, что я променяю тебя на какого-то альфача, когда ты прекрасно знаешь моё отношение к таким? Ты — единственный экземпляр, который я могу терпеть, а с Озэму-саном я просто дружу. — «Дружишь»?! — возмутился Судзуки так громко, что несколько птиц слетелись в небе, крича. Такахаси повела бровью, совсем не понимая этого приступа ревности. — Да не можешь ты с ним… дружить. Откуда ты знаешь, какие у него на тебя планы? — У него жена и… пфф, ребёнок. Зачем ему бесферомонное «что-то»? Тем более я ещё ребёнок. — Да в этом и!.. Грх! — он, мечась на одном месте, брался за голову, думая, как будет правильнее предупредить Юки, однако не успел он сказать судьбоносное «педофил», как лучик появился перед ним. Бета отпрыгнула, ощутив его присутствие за спиной, и, неловко посмеявшись, дала пять, здороваясь. Видя, как в слоумо, соприкосновение их ладоней, Мэнэбу стоял в полнейшем ступоре. Он должен бы спрятать лицо, но не может же без объяснений убежать, у Юки возникнут вопросы… Может, Озэму его не узнает? — Привет, Юки. Ох, это Вы! — он подошёл к альфе, обнимая того «по-мужски», похлопывая по лопаткам, — Не ожидал, что ты ходишь средь бела дня вот так! Судзуки сжался, зажмурившись, лишь бы не видеть вопросительного взгляда девушки, но та уже сама к нему подоспела, толкая в шею. — Чего? Ты серьёзно его знаешь? Озэму хмыкнул, отмечая неожиданно неформальное общение этих двоих. Неужели сестра? Может быть, двоюродная? Это было бы проблемой. — Юки-и, давай я тебе потом всё объясню. — Не-е-ет уж, либо ты мне сейчас говоришь сам, либо я заставлю Озэму-сана всё рассказать. Ты же не хочешь, чтоб мы общались. С каждой секундой, проведённой за слушанием этого разговора, Хаяси открывал для себя всё новые подробности, коих не ждал. — Не хочет? — со смешком, замечая, как Судзуки мнётся, подметил он. — Боишься за подругу? Юки поникла в тот же момент, протягивая «М-м», а Мэнэбу, пока с него спало давление, тоже попытавшись понять, стоит ли посвящать его в это, всё-таки представил их: — За мою девушку. Такахаси его сразу же ударила вполсилы за нарушение договорённости молчать или говорить «ученица», пылая щеками, но, впрочем, реакции от Хаяси, как таковой, не последовало. Он просто замер с самодовольной ещё улыбкой, процессируя в голове мысль. — «Девушка»? — уточнил Озэму, всё ещё не сдвинувшись, — то есть? — Да он, блин… — начала было оправдываться Такахаси, но, вспомнив сцены ревности Мэнэбу, зная, что тот точно воспримет всё не как надо и не желая его расстраивать, пересилила себя. Она подошла к сенсею вплотную, как-то особенно нежно его обняв, чем вызвала удивление. — Ну он… мой альфа. Юки, произнеся это буквально в первый раз после всех упрашиваний Мэнэбу, уткнулась ему в предплечье, не желая видеть ликующее выражение лица, в то время как сенсей скорее был насторожен, чем рад. — Вот оно как. — держа непрерывный контакт глаз с мужчиной, произнёс Озэму, слабо кивая. По нему было видно, что внутри что-то поселилось, и эта идея не была хорошей. — Ну что ж, увидимся ещё, Мэ-нэ-бу. Так тебя здесь зовут? Прекрасно зная, что он рождает сомнения в Юки, Хаяси расплылся в улыбке, в целом, притворяясь, будто собирается уходить, но вдруг на выдох сенсея повернувшись. — Я совсем забыл. Юки, мы ведь собирались погулять? Альфа хотел снова удержать подростка, но не находил аргументов. Он лишь молча пилил предупреждающим взглядом Озэму, совершенно точно пребывая в неведении его планов. Обычного альфу заявление об отношениях бы оттолкнуло, однако «это» и альфой у Мэнэбу язык не повернётся назвать. Те, кто преступает мораль, отвратительны. — Пойдёмте. — будто бы совсем наивная, произнесла Такахаси, и, погладив Мэнэбу, убежала к мужчине. — Я вернусь в 10. — Хорошо. — осознавая шаткое положение, согласился Судзуки, собираясь следовать за ними, однако остановился, завидев оставленную на асфальте рядом с опавшими листьями записку. «Расскажу о тебе, если помешаешь мне общаться». Подпись, похожая на истинно аристократическую, красовалась в углу. Альфа не понимал, когда Озэму успел, однако было и не важно. Он просто, уставившись, смотрел вслед уходящим силуэтам, не в силах ослушаться магната. Если Юки узнает о нём, это утроит опасность. А чистокровка точно не хочет идти против её воли в открытую — это не в его стиле. Не мог же он втереться в доверие так быстро?.. — Чёрт! — пнув охапку листвы, ругнулся Мэнэбу, сомневаясь в правильности своего решения. — Вот же ж ублюдок.

***

Наступил вечер, когда «друзьям» пришлось покинуть улицу из-за ливня. Юки даже при молниях твердила, что пойдёт домой, но, учитывая, что находились они в парке без близстоящих автобусных остановок, а Озэму предлагал такси с условием, что они лишь отогреются, она сдалась. Насквозь промокшая, бета долго отказывалась портить сидение и садиться внутрь, поэтому Хаяси одел её в своё не менее мокрое пальто и, «легонько» толкнув, видимо, по своим меркам, закрыл дверь, сам усевшись с другой стороны. Когда они вдвоём оказались в салоне, наконец, ощутили тепло работающей во всю печки и уют от тишины после вечного шума ударяющейся о землю воды, к которому уши невольно привыкли. Водитель включил ненавязчивое радио 90—х годов и, поинтересовавшись, готовы ли они отчалить, выехал из парка. Какое-то время Юки и Озэму провели в относительной тишине, смотря за гонками капель на тонированном стекле, но альфа первый прервал её. — Едем на участок, я пропущу. Водитель хмуро кивнул в зеркало заднего вида, а Такахаси, встрепенувшись, уставилась на альфу. — Вы говорили, что мы здесь отогреемся. — Дома будет комфортнее, не правда ли? — не в настроении на споры, ведь всё равно будет «по-моему», сказал Озэму, прикрывая в напущенной усталости веки. — Нет, я тогда высажусь тут. — подросток без промедлений потянула за ручку и, несмотря на предупреждение таксиста, на своё же удивление, распахнула дверь. От испуга она отшатнулась, Озэму, тоже не ожидавший таких действий, тут же наклонился через бету, закрывая дверцу. — Эй, ты! — А что я?! Почему у Вас двери не заблокированы! — слегка заикаясь, пребывая в том же шоке, начала Юки. Водитель хотел что-то ответить, однако недовольно замолчал в ответ на намекающий кашель заказчика. — Что за дети пошли… — промямлил он под нос, и подросток хотела было что-то возразить, однако вдруг ощутила пальцы в собственных волосах и отпрянула на своё сидение. Она не заметила, как всё это время чуть ли не «лежала» на альфе, облокачиваясь на него спиной. Схватившись за тронутый локон, бета уставилась на Озэму. Он лишь невинно улыбался, не воспринимая её несуразное возмущение всерьёз. Внезапно машина остановилась, и Озэму, перегнувшись через коробку передач, показавшись охраннику, возобновил движение. Юки растерянно оглянулась по сторонам, увидев через заднее стекло, как опускается шлагбаум, и они покидают свободную территорию. Она, помотав головой, посмотрела на Хаяси, однако тот не собирался извиняться за то, что шёл в разрез с её желаниями, будто всё идёт по плану. — Подождите… Уже восемь, я не успею к десяти домой. Я же вообще без понятия, где мы! Какое-то поле блинское! Магнат молча ухмыльнулся в ответ, но не более. И бету это начинало серьёзное злить. — Я серьёзно говорю. Я сейчас пойду домой. Хаяси надоедало слышать неправду и видеть тотальное непослушание на ровном, как ему казалось, месте, и он, не сдержавшись, увидев, как та набирает кому-то, скорее всего, Мэнэбу, выхватил телефон, нависнув над ней с вытянутой с гаджетом рукой. На мгновенье глаза выдали истинный золотой окрас, и Такахаси по невнимательности это упустила. Если бы они зависли в таком положении, то, наверное, бета бы ощутила надвигающуюся бурю, таящуюся в нём, однако автомобиль тут же застыл, встряхнув их на кочке, и Хаяси сел обратно, отдав Юки её законную вещь. Всё же, если он планировал ей понравиться, то вряд ли ему следует так рано её пугать. Она ещё освоится. — Приехали. — как-то без энтузиазма объявил мужчина на водительском, будто просто желая, чтобы пассажиры поскорее покинули его тачку. Юки вышла, понимая, что обратно, в любом случае с ним, она уже не поедет, и застыла, глядя на телефон. Она набирала Судзуки, как и подумал альфа, однако сейчас, осматриваясь в округе, оценивая время и образ, который создал Озэму вокруг себя, подумала, что погорячилась. Позвонив Такахаси сенсею, подтвердила бы его опасения и подверглась бы часовой лекции, посвящённой нотациям «Почему нельзя общаться с другими альфами». Конечно, бета не рассматривала Хаяси как отдельную злостную единицу. Озэму подошёл к ней, полагая, что придётся уговаривать её и манипулировать, дабы не приехал мешающий всюду мафиози, завидев «Мэнэбу» на экране телефона, но стоило ему потянуться незаметно за мобильником, как Юки по доброй воле убрала его в карман. — Ладно, с Вас теперь такси домой. Он было разочарованно вздохнул, но Такахаси уже шла ко входу в дом, придерживая подол пальто, запачканного лужами. — Что Вы там стоите? — обернувшись, бросила бета, накрываясь воротником от моросящего дождика, — У меня ключей нет. И альфа поспешил к крыльцу, поражённый изменениями в Юки, но также и неистово ими обрадованный. — В десять вызовите мне такси до самого дома. — пытаясь звучать строго, озвучила Такахаси, наблюдая, как альфа перебирает ключи и открывает дверь. Эта воображаемая твёрдость в голосе за пеленой видного стеснения и, может, смущения просить о денежной услуге привела Хаяси в довольно игривое настроение. Он ухмыльнулся, пропуская её внутрь: — Ты такая прямолинейная, Юки. «Значит, теперь в десять только поедешь?» — пытаясь себя не обнадёживать, но вне возможности игнорировать появляющиеся компромиссы и слабости подметил альфа. «Точно ведомая». Закрыв за собой дверь, пуская последний порыв холода, Озэму не сразу заметил, занятый обувью, с каким восхищением, разувшаяся, не развязывая шнурков, Юки осматривала холл. Ей не хватало наглости пройти дальше без него, но освещённое помещение с такой красивой и стильной прихожей и уже виднеющейся гигантской… просто огромной гостиной вызывало в ней ощущение роскоши. Вот как живут миллионеры. — Нравится? — зная, что она не признает этого, съехидничал альфа, однако бета, не оборачиваясь, скинула с себя пальто на кушетку и, приближаясь к гостиной, размером с ресторан, с необычным придыханием произнесла: — Очень. У Вас лучший вкус в интерьере из тех, что я видела. Ещё секунду назад чувствовавший свою неуязвимость альфа невольно остановился, ощутив покалывания внизу живота. Он до этого момента был спокоен, но чёрт… С выдохом Озэму поднял взгляд на рассматривающую интерьер бету, и нескромно ухмыльнулся. Восхищение было его главным кинком, которому он ну никак не мог противостоять. Стоило ли… сейчас? Он приблизился к ней со спины, но ничего не сделал, лишь наклонившись к рукам, державшим фотографию, сказал: — Мне здесь 32. На вручении управления над филиалом компании по добычи и обработки нефти в Восточном Горуто. Выгляжу здесь слишком нервно. — Нет, наоборот, — больше рассматривая золотую узорную рамку, чем само фото, возразила девушка, — Вы тут хорошо выглядите. Как внушающий власть человек. И снова альфу порядком подкосило, вызвав волну бабочек, которую очень хотелось выразить тактильно, однако он смог одёрнуть руку. Не сейчас. Нет. Такахаси, поставив фотографию на место, прокрутилась, осматривая остальные детали, такие как картины и вазы, которых было предостаточно, но они не мешались в несочетаемую солянку. — «Внушающий власть»? — не унимался Озэму, пытаясь вытянуть из неё заветные слова. — Что ты имеешь в виду? Юки, видимо, до этого не отслеживающая, что говорит, задержала серьёзный задумчивый взгляд на альфе. В какой-то момент он даже захотел сменить тему, почувствовав, словно вопрос крайне странен и выдаёт его личные намерения, однако Такахаси подала голос первее. — Вы выглядите как человек, которого лучше не разочаровывать. Просто ощущение… что не умеете принимать отказы. Они вдвоём замолчали, и в эту секунду их глаза говорили за них. Ни Юки, ни Озэму не подумали о работе. И именно поэтому девушка была вдвойне права. Но зачем она так быстро созналась, что понимает его натуру? Или не думает, что её это коснётся? — Вы богатый и привыкли, что вопросы решаются деньгами. Тем более Вы альфа. — продолжила аккуратно школьница, приподнимая маленький цветной кактус, — Наверное, Вы всех можете купить при желании. «Зачем ты так… играешься?» — пронеслось у Озэму в мыслях, пока тот наблюдал за её с виду неосознанным поведением. Огонь детям не игрушка. — Значит, ты думаешь, что я мажор, который смотрит на всех, как на вещи? — будучи непривычно заинтересованным в чьём-то мнении о себе, спросил Озэму, усаживаясь на диван посреди гостиной. Юки пожала плечами, поставила растение на полку и, помедлив, села рядом, оставив между ними подушку. Она окинула его демонстративно оценивающим взглядом, и, посмеявшись, уже в более обычной манере, сказала «нет». — Не совсем. От вещей нужны базовые функции, а Вам нужно что—то, что купить не получится. Озэму неприятно показалось, что такое уже было. Кто-то уже пытался его раскусить, подобно Юки. — И что же это? Любовь? — усмехнувшись по-злодейски, спросил он, перебарщивая для типичного диалога с ребёнком. В его расписании не было откровенностей с 17—леткой. Она, прищурившись, пытаясь взглянуть в саму душу, замолчала. И Хаяси поверил на милю секунды, что она знает. Но атмосфера спала, как только раздался дверной звонок, оповестивший о курьере, однако Юки нервно задалась вопросом, не пришёл ли это Камидзу домой. Знала бы Такахаси, что этот дом далеко не для семейного быта. Озэму принял прежний вид и направился ко входу. Не оставив никаких чаевых испортившему всё молодому парню, он вернулся, и, увидев, что подросток втыкает в телефон, убедился окончательно — момент упущен. Вздохнув, он поставил сумки на круглый прозрачный стол перед ней, и ароматы еды отвлекли её от экрана. — Офигеть, сколько тут? Это… нам? — считая про себя количество пакетов, с шуршанием развязывая некоторые из них, удивилась Юки, и Озэму с улыбкой ответил: — Тебе. Всего понемногу. Её лицо выражало недоверие, но, выждав несколько секунд для непроизнесённого «Я пошутил», она принялась вытаскивать контейнеры на стол. Когда та вытащила последнюю позицию с причитаниями из разряда: «Зачем так много?», Озэму, наконец, получил долю её внимания. Она как ребёнок полностью отвлеклась на вкусную еду и не замечала его совсем, словно только что и не было этого странного зашифрованного диалога о них. — Чёртов курьер… — «закашлял» Озэму, и Такахаси переспросила его, на что он сказал, что просто простудился от дождя. Ей неловко было начинать трапезу, когда мужчина, опершись о кулак, собирался просто наблюдать за ней, сам даже ничего не попробовав. — У Вас какая-то специальная диета, что Вы не будете? Врачи предписали? Или зубы не те, ха-ха? Треск. Гордость Озэму была задета, пусть девушка и не знает о его комплексах, которых он в жизни не признает, однако намёк на его старость и хилое здоровье всегда в его голове связывался с непривлекательностью. Ведь кто в здравом уме захочет деда, коим он, блин, не является! Альфа с из ниоткуда появившимся задором отобрал у Юки её палочки и придвинул к себе роллы, принявшись есть их без соуса. Такахаси молча «дышала», норовя расколоться в смех от его агрессивного поедания фаст-фуда. Пробуя коктейль, она увидела, как тот воткнул палку в ролл как делают пожилые, он развалился на половину, упавши прямо на стол, и Юки не сдержалась. Жидкость полилась из носа, она подавилась, но громче всего был не кашель, а мальчишеский смех, разносящийся уже из-под стола. Она ненароком сползла на ковёр, закрываясь, пытаясь хотя бы немножечко сгладить неловкость, но услышала, спустя время, такой же кашель, что и у неё, а затем увидела, как Озэму, так же валяясь в истерике, упал на пол. Видеть в таком неадекватном состоянии взрослого, так ещё и покрасневшего как помидор, выводило её на новую волну истерии. Она, позабыв, что смеётся не с Микайо, ударила его по плечу пару раз, немо прося заткнуться, на что отдёрнула руку, стоило ей осознать, кого она бьёт. Однако, вместо смены настроя, ей прилетело нехило по спине в порыве, и она только сильнее ржала на уточнения, не больно ли ей. Конечно, блин, больно! — Хватит, всё, замолчите! — держась за лопающийся уже живот, умоляла она, пока щёки ныли, — Мне уже больно… — Это ты начала! — возражал Озэму, и выдохнув «Фух», наконец-то, перестал смеяться, сохранив, впрочем, довольную улыбку. Нашли себя они сидящими на полу, использующими диван как спинку, и смотрящими на потолок, оказавшийся нежданно для Юки стеклянным. Если бы она услышала сейчас смешок от Озэму, наверное, снова разразилась бы смехом от этого кривого множественного отражения их голов, словно отражённых через призму видения мух. В горле только сейчас неприятно заболело, так же, как и в носу, и Такахаси, попытавшись прокашляться, поднялась на диван. На матрасе она заметила след от молочного коктейля, попыталась его затереть рукавом, словно Озэму, который и на ковре находящийся достаточно высоко, чтобы разглядеть пятно, слеп. — Блин, я постираю. — Не нужно, это я виноват. — каким-то расслабленным, вроде как хриповатым после истерики голосом, произнёс Хаяси, тоже лениво поднимающийся обратно. — Давно я так не смеялся… — А нечего так есть… — А как я ем? Это роллы непонятно как делают, что они разваливаются от обычной палки. — Мгм. — саркастично кивнула Такахаси, снова присасываясь к коктейлю. На этот раз она его и вправду пробует. — Мхм, а неплохо. Это от пиццы? «Звезда». — Это от пончиков. — Пончиков?! Озэму-сан, я не понимаю, куда Вы столько заказали. Камидзу, вроде, не ест сладкое даже, а жена Ваша модель… — Я им это не повезу. Покормлю собак бездомных, если останется. Он прикрыл веки, а Юки подзависла. «Что значит «не повезу»?» — читалось в её взгляде. До этой фразы подросток была уверена, что находится в доме семьи Хаяси неподалёку от школы. — Знаю, что ты хочешь спросить. — приоткрыв глаза и повернувшись к ней, произнёс Озэму, — «Разве это не ваш дом?» Нет. Точнее, как раз мой, но не наш. — Ну логично. — хотя, на самом деле, этот факт её больше напрягал и наталкивал на негативные выводы, сказала она, — Я и не хотела встретить Камидзу. — Правда? Думаешь, такое можно говорить его отцу? — он, уже точно придя в себя, потянувшись, выпрямился. — Хотя я тоже не всегда хочу его видеть. — И как часто? Он замолчал и, бросив смешок, ответил: — Раз в месяц было бы достаточно. Юки также усмехнулась, принявшись за пробу второго коктейля. Их в ряд стояло пять, и вот от этого конкретно заморозило мозги. — Ой… — зажмурилась она, откладывая стаканчик, — Мозги замёрзли. — От какого? Юки показала пальцем на «обидчика», и Озэму попробовал его тоже. После короткого «М», комментариев от него не последовало. А Такахаси всё так же внимательно выглядывала в нём признаки боли, как у неё. — Вы притворяетесь. — уверенно подытожила она, на что Хаяси, сняв крышку, выпил весь коктейль залпом. Ни одна лицевая мышца не дрогнула. Поставив пустой стакан на стол, он победно посмотрел на школьницу, которой даже просто представлять, что происходит у него в голове, было невыносимо. — Вы монстр. — неестественным тоном обозвалась Юки, и Озэму рассмеялся. — Тогда ты слабее человека. Не настолько это холодно… Бета недовольно покачала головой, не веря, и взрослый нехотя вытащил свой козырь. — Я в детстве однажды по акции выпил литр такого леденящего коктейля за 5 минут, чтобы не платить, так как денег не было… Там стоило где-то йен 1000, а у меня тогда не было такой суммы. И вот теперь меня сложно застудить. — Закалились, получается… — Можно и так сказать. — ухмыльнулся Озэму и вскинул вопросительно бровью на резкую смену мимики Юки. — Что? — Как это не было 1000 йен? Вы разве не из богатой семьи? — ожидая услышать, что он просто забыл бумажник дома, поинтересовалась бета, и Озэму, не любивший говорить о прошлом, вздохнул. — Я не из богатой семьи. Из обычной… может, немного даже бедной, но я бы сказал: мой отец умел вкладываться только в полезное, а меня таковым не считал. Хах! Грустный детский смешок в конце от уже взрослого лба, устремлённого к своему отцу, вызвал в Юки если не жалость, то сочувствие. Правда, она не умела его выражать. — Ох… Это грустно. — озвучивая ненавистную фразу, подытожила она, и альфа отмахнулся. — Не нужно жалости. Если бы мне подавали на маленькие нужды, я, наверное, и не стал бы нефтяным магнатом. Такахаси кивнула, показав, что сказанное внушительно, и только-только собравшуюся тишину вновь переломил голос мужчины: — Ты ведь говоришь, что я выгляжу, как кто-то, кто умеет подчинять? — перефразировав на свой лад, желая услышать подтверждение, спросил он, и Юки, сглотнув, помедлила. — Ну… да. — Почему уже «Ну да»? — по-детски придрался Озэму, и бета закатила глаза. — Ладно. Вы выглядите, как человек, который подчиняет. «Куда делось «умеет»?» — кокетливо подметил альфа, пропуская очередной приятный разряд дрожи. — Вы это к чему? — всё-таки чувствуя, как тот то ли плывёт, то ли теряет нить разговора от её слов, концентрируясь на них слишком сильно, спросила Юки, опять же ожидая: «Да так», но будучи застанной врасплох следующим. — Давай проверим это. Если бы бета пила, точно бы подавилась. Её понятия «подчинять» были весьма извращёнными, так что быть подопытной она не собиралась, ведь многое говорило о таком же взгляде у взрослого. — В смысле? — кося под дурочку уточнила она, и Озэму и вправду уточнил. — Сыграем в правду или действие. Если игрок отказывается от одного варианта, то вынужден выполнить другой. Здесь уже подростка прошибло бабочками от выстрелившей тревоги. Бета ведь ощущает летающие в воздухе флюиды, которые, наверное, и называются феромонами. Хоть риск и подтолкнул её к решению отказаться, но вместе с тем опасность неистово влекла и взбудораживала, особенно, если учитывать, что до конца она не может прочитать, что ему от неё нужно. Не может ведь Юки упустить шанс почувствовать что-то новое? Она, выдержав паузу, посмотрев на символичное время «21:00», улыбнулась в предвкушении. — Давайте.