Змей Времени

— Остановимся здесь, — скомандовал Саске и одним прыжком оказался на земле. Команда последовала за ним, Наруто, впрочем, не без возмущений. — И зачем вообще нужны эти остановки, мы только теряем время! Саске еще на первый день пути решил напрочь игнорировать все недовольства Наруто. Сакура не была так категорична, она все еще, если можно так выразиться, нянчилась с Удзумаки. В этот раз она также не обделила его своим вниманием. Пока Учиха расставлял растяжки около выбранного места для ночлега, Сакура расчищала землю от крупных камней и раскладывала спальные мешки. Наруто бормотал недовольства себе под нос, но делал это намеренно около Сакуры. — Успокойся, Наруто, на дорогу нам дали 4 дня, если будем продолжать в том же темпе, то уже завтра на закате прибудем на место экзамена. — Ага, самые последние. А сильные соперники уже там! — Удзумаки топнул ногой и сомкнул руки на груди, проявляя свою все еще детскую непосредственность. — А нам никто и не ставил в условия прийти первыми. Мы должны добраться до деревни Песка, а какими по счету — значения не имеет, — Сакура постаралась сдержать тяжелый вздох. Нет, ей не было в тягость разговаривать с другом, но когда повторяешь одно и то же уже раз пятый, некоторое раздражение может возникнуть вполне объяснимо. — Да, все понятно! — Наруто и сам не блистал терпением, он отмахнулся от слов Харуно так, будто это она надоедала ему глупыми расспросами. — Но разве не лучше было бы показать наши возможности еще до того, как испытания начнутся? Пришли бы хотя бы в десятке первых, и на нас бы уже смотрели по-другому, с уважением, — мальчик улыбнулся, видимо представляя, как именно на него будут смотреть с этим самым уважением другие участники соревнования. В этот раз Сакура не выдержала и, встретившись с довольным лицом Удзумаки, тяжело выдохнула. Она закончила расправлять спальные мешки и поднялась на ноги, теперь возвышаясь над головой Наруто на несколько сантиметров. Ответить она не успела. Саске вернулся на поляну с охапкой дров. Он закончил ставить ловушки и решил заодно собрать хвороста для огня. — В этом-то и вся загвоздка, — отозвался он, наверное впервые за все путешествие обратившись к Наруто напрямую. — В чем? — не понял тот. — Мы простые генины, которые опыта еще толком не получили, но нас отправили в другую деревню. Совсем одних. Ничего странного не замечаешь? — Учиха свалил ветки в одну кучу, а Сакура уже готовила небольшое углубление в земле, чтобы развести безопасный костер. Оба теперь сидели на корточках, совсем близко друг от друга, их головы почти соприкасались. Всю более-менее пришедшую в спокойствие атмосферу даже с некоторой долей романтики портил Удзумаки, наматывающий круги около парочки сокомандников. — С нами должен был пойти Какаши-сенсей? — немного неуверенно предположил Наруто. — Что-то вроде того. Он же наш капитан, но если и не Какаши, то хотя бы какой-нибудь чунин не помешал бы, — Саске не смотрел на Наруто, теперь он ломал хворост таким образом, чтобы тот помещался в вырытой Сакурой ямке. — Отряд из ниндзя-новичков всегда должен иметь в сопровождении провожатого хотя бы на ранг выше. Правило для сохранения человеческих ресурсов, — поддержала Харуно, также занятая устройством костра. — Хм, — задумчиво промычал Наруто, затем медленно опустился рядом с товарищами и положил руки на их плечи, впрочем, Учиха тут же смахнул его ладонь. — И как вы думаете, почему нас отправили одних? — Да потому что испытание уже началось, дурья твоя башка, — Саске стукнул мальчика первой подвернувшейся под руку деревяшкой по голове. Тот покачнулся и чуть было не сел мягким местом на землю. В конце концов он потянул за собой Сакуру и ей уже удалось удержать равновесие обоих. После предотвращенного падения она последовала примеру Учихи и тоже сбросила руку Наруто, однако более мягко. Ответное покушение на Саске деревяшкой прошло неудачно, потому, смирившись, скорее всего из-за плескавшегося в глазах любопытства, Удзумаки озвучил вертевшийся в голове вопрос: — Даже если все-таки нас проверяют, то почему бы нам не пойти быстрее, чтобы и проверка закончилась быстрее? Саске тяжело выдохнул. Так обычно выдыхают люди после долгой и тяжелой смены на работе, требующей физического труда. Учихе этого было недостаточно и вдобавок он закатил глаза. — Я так больше не могу, ну почему он такой тупой? — на фоне явного пренебрежения Учихи, обращенного к Наруто, тот порой не видел в Сакуре своего врага и вот так доверительно жаловался ей на товарища. В такие моменты она разрывалась между двух огней, порываясь поддержать инициативу Учихи и построить с ним теплые отношения и между тем, чтобы защитить несчастного Наруто. В этот раз она предпочла проигнорировать оба желания, чтобы не разжигать конфликт внутри команды и просто ответила Удзумаки: — Наруто, ведь мы же не знаем, какое именно испытание нам приготовили. А если так, то по возможности мы должны сохранить побольше сил, вдруг нам придется вступить в схватку. Если бы постоянно передвигались и днем, и ночью, то это значительно бы измотало нас и шансы на победу, в таком случае, были бы крайне малы. — Понял теперь? — отозвался Саске из-за спины Харуно, словно это он только что распинался в объяснениях. Девушка решила проигнорировать и это. — Ладно, понял я, понял, — надулся Удзумаки, сочтя приведенные доводы достаточными. Он тут же лег на ближайших спальный мешок и отвернулся на бок, видимо желая набраться как можно больше сил перед ожидаемым боем. — Ложись, я покараулю первым, — предложил Саске, подставляя ладони к уже разожженному огню. Девушка не стала спорить, только попросила разбудить ее следующей, чтобы Учиха тоже смог отдохнуть хотя бы пару часов перед отправкой в путь. Саске только кивнул и перевел взгляд на колышущиеся под легким ветром языки пламени. Сакура также как и Наруто повернулась к костру спиной, ей было бы некомфортно, если младший Учиха увидел, что во сне она пускает слюну или делает что-нибудь еще более отвратительное. Казалось, ее голова только коснулась подушки, а уже в следующий миг Сакуру разбудил характерный лязг кунаев, затем послышался громкий оклик Саске: — Проснитесь! Она тут же вскочила, боковым зрением заметила, что Наруто все еще спит. Ринулась к нему и толкнула. Тот потер глаза сонно, совсем не осознавая опасность ситуации. — Вставай, на нас напали! Уже в следующую секунду сна как и не бывало. Глаза Удзумаки зажглись азартом, еще бы, только драки он и ждал. Вокруг было темно, даже первые лучи рассветного солнца еще не торопились окрасить поляну яркими цветами. Самый темный час наступает перед рассветом. К несчастью для команды номер один, именно в этот час на них решили напасть. Девушка не могла различить силуэты врагов, они скрывались между деревьями, не выходя на расчищенную поляну. Саске держал в руках кунаи, под его ногами лежало чужое оружие. Видимо Сакура проснулась, когда Учиха отразил вражескую атаку. Харуно не смогла не восхититься реакцией сокомандника, она не была уверенна, что смогла бы сохранять бдительность после нескольких часов умиротворенного бдения, разморенная теплотой костра. — Быстро, к костру! Становимся спинами! — скомандовал Саске, не переставая внимательно вглядываться в кромку деревьев у опушки. Учиха негласно занял позицию лидера в экстренной ситуации, Сакура совсем не была против этого, но внимательно следила за каждым действием товарищей, чтобы, в случае чего, помочь или подсказать им. Все же они остались восьмилетними детьми, она взрослее. Сакура должна защитить их, чтобы и они смогли стать старше. Ребята быстро исполнили указания Саске и вот уже несколько минут "водили хоровод" спиной к костру. У каждого в руке было по кунаю, каждый чуть согнул колени для молниеносного рывка, если тот вдруг потребуется, и у каждого из команды можно было различить глубокое размеренное дыхание. Да, сердца у генинов бились быстро, подпитываемые адреналином, но юные ниндзя также не забывали о хладнокровии. Теряешь самообладание — теряешь преимущество над врагом, а затем и свою жизнь. Потому в бою очень важно следить за дыханием, анализировать действия соперника и помнить, что непродуманные атаки на эмоциях неизбежно приведут к самым печальным последствиям. Сакура, Наруто и Саске продолжали наворачивать круги вокруг костра, а атаковавшие их шиноби все не торопились снова заявить о себе. Наконец, когда по внутренним ощущениям Харуно, минуло минут десять, не меньше, ждать дальше стало казаться не лучшей идеей. Да, держаться настороженно, пожалуй, еще стоит, но также следует обсудить возможные варианты наступления. Потому что, судя по всему, враги решили вымотать их, поддерживая нервое напряжение генинов на пиковой точке. Как раз когда Сакура чуть повернула голову в сторону Саске, чтобы привлечь его внимание и показать жестами, что задумала, Наруто с остервенелым криком ринулся в сторону леса. — Нет, Наруто! — крикнула девушка, со стороны Саске она услышала только тяжелый вздох. Снова. Да, Учиха явно смирился. Он шагнул следом за Удзумаки, видимо план придется перекраивать с учетом необдуманных поступков товарища. — Прикроем его, — кинул он Сакуре и перешел на бег, чтобы сократить расстояние между ним и Наруто. Харуно не оставалось ничего кроме как последовать за парнями. Что ж, шиноби должен уметь держать себя в руках даже в ситуации, когда ваш собственный сокомандник вставляет палки в колеса. Удзумаки приблизился к деревьям и уже собирал чакру в ногах, чтобы запрыгнуть на ближайший ствол для лучшего обзора. Именно в этот момент, когда тот был в воздухе и не имел возможности увернуться, небольшой дротик со свистом прорезал воздух в его направлении. Подгоняемая огромным страхом за Наруто, Сакура рванула вперед с невероятной для себя скоростью. Харуно видела, что Саске тоже сорвался на бег, так же как и Сакура, он был готов подставиться вместо товарища, но он был далеко, а его движения в кой-то веке не могли сравниться по скорости с движениями Сакуры. Быть может сказался прорвавшийся сквозь неуклюжее восьмилетнее тело опыт куноичи? Или она и правда так сильно испугалась за Наруто, что на мгновение забыла о существовании пределов силы, скорости и даже способности мыслить. Она просто мчалась вперед, затем отскочила от ствола дерева, чтобы добавить скорости своему прыжку и не попасться под удар также как и Удзумаки, а после резким движением руки со сжатым в ней кунаем, отразила дротик. Избежав опасности, оба генина оказались на земле. Поняв, что атака снова прекратилась, Сакура взглянула на орудие, которое только что грозило впиться Наруто в шею. Это был дротик, но не простой. Харуно никогда раньше не приходилось сталкиваться с подобным: сам дротик был прозрачным, скорее всего, изготовленным из стекла, наконечник острый, как у шприца, а внутри стеклянного сосуда подрагивала какая-то фиолетовая жидкость. Судя по цвету, это либо яд, либо какой-то усыпляющий наркотик. Точного ответа девушка дать не могла, нужно было провести несколько тестов на состав жидкости, но времени на это, очевидно, не было. Одно было понятно наверняка: лучше не попадаться под это оружие, как и под любое другое. — Спасибо, — немного растерянно поблагодарил Наруто, видимо ему было неловко, что его пришлось спасать. Сакура только кивнула, решив, что сейчас не лучший момент для нравоучений. К тому же, мальчик и сам понял, что только что налажал, теперь он смирно стоял и ждал приказаний от нагнавшего их Учихи. — Оба целы? — без лишних слов Саске перешел сразу к делу. Сакура и Наруто также не тратя время молча кивнули. — Держимся вместе, никто не своевольничает, — Учиха все же позволил себе кинуть взгляд полный укора в сторону Удзумаки, тот только нахмурился, но все же не стал выяснять отношения. — Вот что мы сделаем, — далее разговор продолжился на языке жестов, в основном общем языке для всех ниндзя Конохи, но с добавлением некоторых элементов, условленных исключительно в команде номер один. Если пользоваться только стандартным языком, врагу, который озаботился изучением основ языка жестов твоей деревни, будет нетрудно тебя понять. Убедившись, что все поняли указания, Саске кивнул Сакуре и та в один миг создала широкую земляную стену. Главной задачей было — отвлечь внимание, дать команде время уйти под землю. Харуно, как обладатель земляной стихии, взяла все заботы на себя и теперь вела парней за собой, крепко держа их за руки. В заранее обусловленном месте, она вытолкнула товарищей на поверхность и последовала за ними. Саске, рассчитав примерную траекторию, откуда прилетел дротик, имел примерное представление о местоположении врагов, и оказался прав! Не ожидающие атаки со спины противники, оказались без преимущества. Саске тут же использовал знаменитый огненный шар Учих, от которого у Харуно вновь захватило дыхание. Пусть техника Саске и была гораздо слабее той, что Шисуи применял в боях с ней, Харуно все равно не могла не восхититься. Затем, не давая врагам и шанса выйти из огня, она захватила их в земляную сферу, предварительно разлив под ногами болото, чтобы они не последовали примеру команды номер один и не скрылись под землей, вдруг среди них есть шиноби, обладающие земляным элементом. Команда размышляла, что делать с пойманными в ловушку шиноби дальше: оставить так, допросить или, быть может, их стоит доставить на место проведения экзамена, вдруг в этом и заключается первое задание. Долго думать им не пришлось, вскоре из-под толстого слоя земли раздался оглушающий взрыв. Сакура, Саске и Наруто как один машинально отпрыгнули подальше, но это было излишне. Взрыв не вышел за пределы земляного шара, разве что тот развалился. Саске сделал знак товарищам оставаться на месте, а сам стал медленно приближаться к сломанной ловушке. Сквозь пробитые взрывом трещины Учиха увидел то, с чем лучше не сталкиваться без подготовленной психики. Пусть Саске и приходилось видеть несколько трупов прежде, те мертвые шиноби выглядели так, будто уснули. У некоторых, правда, вытекала кровь из ран, но для Саске это не казалось чем-то травмирующим. Он точно знал, что может выдержать подобное зрелище. Но то, что он увидел внутри земляной ловушки, надолго встало у него перед глазами. Учиха поморщился от отвращения и ужаса. Внутри находилась грязно-кровавая каша из болота, техники Сакуры, и внутренностей напавших на них шиноби. — Ну чего там?! — нетерпеливо крикнул Наруто. Голос его был пропитан недовольством, мальчику не понравилось, что в сражении он не сделал ровным счетом ничего и по итогу только мешался. — Они самоликвидировались, — озвучил очевидное Саске и сквозь овладевшее им отвращение перегнулся через земляную преграду, чтобы подобрать блеснувший на рассветном солнце протектор. Брезгливо держа повязку за самый край, Учиха продемонстрировал находку товарищам. Сакура и Наруто собрались было подойти, чтобы рассмотреть вещицу, с которой на траву падали крупные капли бурой крови, но Учиха велел им оставаться на месте. Он подошел сам, по всей видимости не желая, чтобы товарищи видели ужасающее зрелище. — Вы знаете, что это за деревня? Первый раз вижу этот символ, — Саске протянул протектор поближе к сокомандникам, Наруто скривился, но тут же отрицательно помотал головой. Сакура же сохраняла спокойствие, ни один мускул не дрогнул на ее лице, даже когда нагнулась к самой повязке, чтобы разглядеть символ поближе. Внутри у Саске смешались сразу два чувства: некоторая гордость за настолько компетентного союзника, но также легкую зависть, ведь сам он не смог остаться столь же невозмутимым. — Деревня звука, — прозвучал приглушенный голос Сакуры, девушка не отрываясь смотрела на повязку, словно не веря своим глазам. На лице застыла гримаса непонимания и даже страха? — Что это за деревня такая? Откуда ты ее знаешь? Харуно не слышала вопросов Саске. Она вглядывалась в выгравированный на железной поверхности знак ноты и не могла поверить. В голове у нее лихорадочно метались мысли. Она силилась понять, что здесь вообще происходит. — Сакура? — Саске мягко дотронулся до ее плеча, это помогло ей прийти в себя. Повязка уже лежала на траве, Учиха незамедлительно выкинул ее, не желая больше касаться мокрой от крови ткани. — Я видела этот символ в какой-то книге, уже и не вспомнить точно. Деревня звука еще совсем молодая, возможно поэтому о ней мало кому известно, — Харуно постаралась сгладить свое странную задумчивость и вложила в голос побольше уверенности. Но она точно знала: Саске не поверил ей. Просто у него не было времени выяснять правду, в конце концов, на них только что напали и враги убили сами себя. Учитывая последний факт, команда пришла к выводу, что это не было частью экзамена, а значит это что-то другое. Времени на обсуждение дальнейших действий также было немного, одно ребята знали точно: задерживаться на месте, где на тебя только что совершили нападение, не стоит. Потому команда номер один покинула недавнее место ночлега и двинулась в путь. До места назначения экзамена добраться было быстрее, чем возвращаться в Коноху, потому генины приняли решение все же добраться к изначальному пункту назначения, чтобы сообщить об инциденте как можно скорее. Наруто, казалось, немного приободрился. Еще бы, ведь теперь все было так, как он и хотел с самого начала: ночлега не было, а передышки были недолгими и редкими. В конечном итоге команда добралась до деревни песка за полдня. Все члены отряда были выжаты как лимон. Саске вообще не спал двое суток, так что для Сакуры оставалось загадкой, как он твердо держался на ногах и не засыпал на пятиминутных привалах. Но когда казалось, что самое страшное и трудное позади, они наконец-то добрались до деревни песка, невообразимо странные вещи вдруг обрушились на сознание девушки. Они вошли в ворота деревни скрытой в песке, но внутри все казалось слишком привычным, смутно знакомым. Поначалу Харуно списала этот эффект на воспоминания из прошлой жизни. Она была здесь с Наруто и Какаши-сенсеем, когда Песок попросил у них помощи в спасении Казекаге. Но затем все стало еще страннее. Охрана довела их к зданию проведения экзамена. Почему-то все участники уже собрались. Среди них были знакомые лица, которые повергли Сакуру в шок: Киба, Хината, Шино, Ино, Шикамару и Чоджи присутствовали на экзамене. Но все они еще учились в академии. Они не выпускались, не становились генинами, и, тем не менее, стояли рядом с ними и ожидали начала экзамена! Разговаривать с ними девушка не решилась, она начала бояться, что сошла с ума, к тому же гораздо важнее было найти хоть какого-нибудь чунина или джоунина, чтобы сообщить им о нападении. Как назло, ни одного шиноби, кроме генинов, они найти не смогли. А затем широкие двери в аудиторию открылись и поток волнующихся участников экзамена понес их внутрь. Сакура сидела за знакомой партой в знакомом кабинет и слушала речь, которую точно уже где-то слышала. Мужчина с банданой на голове и двумя крупными шрамами, пересекающими лицо рассказывал о тесте, состоящим из 10 вопросов, впрочем последний вопрос будет озвучен в самом конце. Он говорил что-то про баллы, которые команда должна получить, и о том, что за любое жульничество баллы будут сниматься. Сакура слушала его, будто в трансе, а в голове все назойливее крутились размытые сцены. Ей полностью овладело раздражающее чувство, когда ты почти вспомнил что-то, но будто бы не хватает какой-то детали, маленького шажка на встречу пониманию. Она продолжала хмуриться и хвататься за голову. Попытки вспомнить в самом деле отразились на ее физическом состоянии — голова дико гудела. Харуно тяжело выдохнула и подняла взгляд. Через парту от нее впереди сидел Наруто, а у самой доски тот пугающий мужчина, представившийся Морино Ибики, кажется. Морино Ибики. Это имя она точно где-то слышала раньше. И снова эти смутные воспоминания, так похожие на то, что происходит сейчас. Лоб девушки покрылся испариной, кажется у нее даже поднялась температура. Ей становилось все хуже. Главный экзаменатор заметил ее странное поведение и подошел убедиться, что все в порядке. Он обратился к ней и тогда, взглянув ему прямо в лицо, Сакура увидела на его протекторе символ Конохи. — Это уже было, — пролепетала она перед глазами, окрасившимися в алый цвет крови, расплывался знак деревни, скрытой в листве. Он становился все крупнее и крупнее. Класс, участники и экзаменаторы, напротив, все отдалялись, пока, наконец, Сакура не осталась одна в пространстве, полностью заполненным красным цветом. И тогда она очнулась.

***

Помещение, где она оказалась, было плохо освещено — одна керосиновая лампа на всю комнату, да и та в самом дальнем углу. Окон не было вовсе. По стенкам плясали тени, повинующиеся робкому пламени лампы. Пространство было загромождено различными стеклянными банками с непонятными растворами, цвета их в темноте разобрать было невозможно, потому большинство выглядело, как некая темная субстанция. На столах, окаймляющих стенки комнаты, грудились кипы бумаг, потрепанных книг и свитков. Сакура очнулась в этом помещении, покрытом полумраком, и вначале даже не поняла что сидит на стуле, а руки ее заведены за деревянную спинку и крепко скреплены толстой веревкой. — Да вы, должно быть, издеваетесь! — вырвалось у нее. Харуно явно не оценила иронию. Что ж, быть похищенной и связанной аж дважды всего за неделю — это очевидный перебор. Мало кому такое может понравиться. — Кто посмел? — голос, вдруг разнесшийся по тесному помещению и заполнивший его до краев, заставил Сакуру вздрогнуть. В этой полутьме, погруженная в собственные мысли, она не заметила мужчину, опершегося о край столешницы в конце комнаты, прямо у нее за спиной. В этом голосе звучало что-то пугающее, затрагивающее ноты человеческого страха, составляя из них напряженную мелодию, как те, что звучат в фильмах ужасов. Харуно, после прошедшей волны испуга, точно поняла, кто именно заговорил с ней в этой полутьме. — Орочимару. — Поняла только по одной фразе, учитывая, что видела меня один раз в жизни, — нукенин приближался, а Сакура сдерживалась из последних сил, чтобы не подтянуть колени к груди и не сжаться в маленький комочек. Она никогда не бежала от врагов, скорее наоборот, глупо бежала им прямо в лоб, подставляя тем самым своих союзников. Ей было стыдно за свои прошлые поступки, но она никогда не боялась так кого-либо. Быть может животный страх по отношению к Орочимару возник у нее потому, что этот шиноби оказал огромное влияние на Саске за те три года его самовольного изгнания? Возможно, когда она увидела холодное безразличие в его глазах, готовность убить бывших товарищей по команде, самых близких ему когда-то людей, Сакура также увидела в его лице отражение Орочимару? Не потому ли теперь Орочимару ассоциировался с тем будущим, которое Харуно не хотела пережить снова ни в коем случае? Он ассоциировался с провалом ее попытки спасти Учиху. И потому она боялась своего похитителя. — А может быть ты просто хорошо знакома со мной другим, из будущего? — продолжил свои рассуждения Орочимару, обходя ее по левую сторону, позволяя увидеть своего пленителя. — Я ничего не знаю, ясно? На мне даже кольца нет, так что не тратьте время зря! — Сакура решила притвориться тупицей, конечно, шанс того, что Орочимару так просто отпустит ее, крайне мал, но попытаться стоило, тем более, что Уробороса и правда больше с ней не было, а ведь интерес для Орочимару, наверняка, представлял именно он. — Знаю уже, что кольца нет, чертов Данзо никогда не умел играть честно, рассчитывать на "полный комплект" было бы глупо. Но только посмотри на себя, еще недавно, насколько я помню, ты была раза в два меньше. Ты точно знаешь о змее, мало того, ты вернулась в прошлое, а пройти мимо такого интересного экземпляра я просто не могу. Сакура не стала возмущаться тому, что ее называют "интересным экземпляром", как, впрочем, и не стала смотреть на себя по совету Орочимару. Точно ведь понимала, что после потери сознания потеряла и контроль над чакрой, а значит ее техника развеялась. Теперь она в своем истинном обличии. Но это не проблема, если ее все равно уже разоблачили. С другой стороны, нее накопилось множество вопросов и этот змей, который не Уроборос, наверняка может дать ей на них ответы, главное только правильно спросить. — Значит поэтому вы меня похитили? — начала она издалека, планируя провести этот разговор так, чтобы плавно коснуться всех интересующих ее тем. — Я бы назвал это немного иначе. Эксперимент. — Мои руки связаны, я попала сюда против воли, — нахмурилась девушка. Если уж похитил человека, то хотя бы скажи ему об этом честно, а не увиливай. Слова Сакуры будто разозлили санина: он вдруг резко метнулся к ней, а в следующую секунду совсем около нее полоснуло лезвие. Руки повисли по обе стороны обмякшего тела. Харуно было решила, что ей конец, но Орочимару только освободил ее запястья длинным клинком, появившимся, казалось, из ниоткуда. — За это я прошу прощения. Кто-то из моих подчиненных решил перестраховаться, я не приказывал связывать тебя. "Ну конечно не приказывал, он ведь считает меня ни на что негодной соплячкой, которая ему и в подметки не годится". — А что на счет второго? Вы не признаете, что, доставив меня в эту непонятную коморку против моей воли, похитили меня? Да еще и так странно. Я была уверенна, что мы победили нападавших, а затем отправились на экзамен, а после начались какие-то странные наваждения, — девушка вспомнила недавние события, которые теперь покрылись какой-то туманной пленкой в ее сознании, точно сумбурный сон, кажущийся утром полнейшим бредом. Хотя прежде она была готова поклясться, что и правда пережила все это. — Поэтому-то я и называю это экспериментом, — поучительно заявил Орочимару, занявший свое прежнее место у столика напротив. В этот раз он не стал облокачиваться на столешницу, а ловко запрыгнул на нее. Выглядело это довольно необычно, в конце концов Орочимару довольно взрослый, что уж там говорить, довольно опытный, если не употреблять слово старый, нукенин, а так запрыгивают на парты обычно дети в академии. — Ты заметила тот дротик? — на лицо ниндзя отступника падал тусклый свет, придавая его фигуре зловещую ауру, и напрочь стирая прошлое комичное впечатление. Сакура просто кивнула. — В этом дротике был галлюциноген. Действие от него примерно такое же, как от гендзюцу, но усиленное, ты не можешь выбраться даже если вдруг осознаешь, что все нереально. Никакое нарушение потоков чакры, ни даже внешнее вмешательство не способно вывести человека из транса. Неплохо, да? — губы Орочимару расплылись в улыбке-оскале при виде побелевшего лица Сакуры. Ее ощущения в этом "сне" были невероятно яркими. Это пугало, потому что обычно Харуно на раз раскусывала примененные на ней гендзюцу, но этот наркотик оказался ей не по силам. — Есть побочные эффекты? — памятуя о том, что нукенин не брезгует жертвовать своими подопытными, Сакура решила сразу же выяснить все грозящие ей опасности. — Никаких, — тон Орочимару посерьезнел, в нем заплескалась гордость. — Разве что некоторая слабость, как после болезни, но всему виной реакция нервной системы, препарат воздействует как раз на нее. Что ж, слабость это, конечно, не лучший товарищ в стане врага, но от нее хотя бы не умирают. Сакура выдохнула почти что с облегчением. Она откинулась на кресле и положила руки на подлокотники. Нужно было передохнуть, а заодно заставить пленителя верить в то, что она позволила себе расслабиться. Тогда, подгадав наилучший момент, она сможет попытаться сбежать. Существует огромная вероятность, что попытка будет неудачной, но даже так — любой уважающий себя ниндзя не может сдаться, даже не попробовав. Это была лишь мера предосторожности, рефлекс, которому бы последовал каждый шиноби, оказавшись в подобной ситуации. Пока пыталась принять беззаботный расслабленный вид, Сакура не переставала лихорадочно размышлять, прокручивать в голове то, что успела услышать от Орочимару и то, что потенциально могла бы сделать для собственного освобождения. И вдруг что-то слабо, но настойчиво вспыхнуло в сознании. Она даже не обратила внимание на эту фразу Орочимару, но ведь он только что намекнул на то, что Данзо с ним сотрудничал. Что-то про то, что Данзо его обманул, то есть они явно заключили сделку, а значит старик совершил государственную измену. — Значит имеете дело с Данзо? — Сакура старалась звучать как можно уверенней, все равно строить из себя незаинтересованную глупо, да и издалека подойти к такой теме невозможно. Оставалось только строить из себя крутую и надеяться, что это ей поможет. Орочимару долго вглядывался в свою пленницу, окинул пристальным с прищуром взглядом ее фигуру в темноте одной из его лабораторий. Он старался понять, а был ли у этой храбрящейся девчонки какой-нибудь план? Конечно, он знал, что любой план провалился бы, но, что уж греха таить, Орочимару очень часто отвлекался в своих экспериментах на подопытных. Его любопытство не знало преград ни в чем, в том числе он желал ведать о чувствах и мыслях своих испытуемых. Это было похоже на некоторое извращенное издевательство, ведь нукенин точно знал: когда он закончит, его подопытный в любом случае уже не будет прежним — либо умрет, либо перестанет быть человеком. Но гораздо приятнее в таком случае было знать, какими людьми они были прежде, и как всего лишь один человек, Орочимару, смог повлиять на их жизни. — Даже я признаю, что с этим старым хрычем лучше дел не иметь, — уклонился он от ответа и, оперевшись ладонями о край столешницы, чуть подался вперед и продолжил. — Я велел привести тебя сюда не для того, чтобы отвечать на твои вопросы. Вы, ниндзя Конохи, промытые идеями воли Огня и самопожертвования ради общего блага, даже в самой пропащей ситуации пытаетесь до последнего отстаивать интересы деревни... — в голосе мужчины послышалась нотка надменности, гармонично переплетающаяся с проявленной Орочимару брезгливостью. Он был выше товарищества и защиты ценой своей жизни простого места, где ты родился и живешь. Для Гения Орочимару это казалось полнейшей глупостью, безумством. Коноховцы в его глазах были не более, чем кучкой пушечного мяса, не всегда умело направляемого в нужные очаги лицемерными Хокаге. Сакура не показала ни своего разочарования, от того, что не получила ответа, ни злости. Она осталась невозмутимой, деловито закинув ногу на ногу. — Итак, начнем, — спустя несколько мгновений заговорил Орочимару. Теперь на его губах вновь заиграла улыбка. Можно было почувствовать, что он в предвкушении. — Хорошо, но можно еще кое-что...скорее попросить? — Сакура, сама того не осознавая, резко дернулась на стуле, тут же осознав свою ошибку — перед хищником нельзя делать резких движений — она слегка потупилась и исподлобья встретила взгляд Орочимару. — Ну что еще, — тяжело выдохнул он, напомнив уставшего после работы отца, от которого неугомонный ребенок требует внимания. — Возможно вы не знаете, но я буквально как пару дней назад уже побывала в плену у, как вы выразились, "старого хрыча", поэтому, если вы собираетесь допрашивать меня несколько дней подряд, то я бы настоятельно попросила вас не применять физических наказаний. В таком случае я расскажу вам все, что вы хотите знать, в противном — мой организм может не выдержать подобных потрясений и окажется, что вы провернули этот "эксперимент" напрасно. По большому счету Сакура и правда считала, что больше не сможет выдержать мучений, ее психика и запасы чакры истощились, теперь Бьякуго уже не поможет. Но также отчаянная просьба от несчастной девушки была направлена на то, чтобы вновь доказать, что Харуно совершенно бесполезна, не стоит даже и думать о том, чтобы проявлять и каплю бдительности рядом с ней. В том числе, если убедить Орочимару, что она готова выдать все, без особых усилий с его стороны, то можно будет позволить нукенину добраться только до той правды, которую не возможно будет использовать против Конохи. Орочимару же только рассмеялся в ответ. — Ты пытаешься договориться, находясь в плену? Учитывая, что мне нужна только информация, содержащаяся в твоей голове, это очень глупо. Я и без нахождения с тобой компромиссов получу то, что мне нужно, — мужчина перешел на шепот, шипя практически по-змеиному. У Сакуры по коже пробежали мурашки, оставляя после себя зловещий холодок. — Но... допустим, что я принял твою, так скажем, просьбу. Поговорим цивилизованно, Сакура? Сакура не нашлась, что ответить, только кивнула. Правила в этой игре задает Орочимару. Было глупо рассчитывать на то, что тот позволит ей выдвигать свои условия и строить диалог так, как ей того захочется. С другой стороны, Орочимару и не собирался начинать "допрос" с пыток, нукенин из тех, кто предпочитает для начала вытянуть из жертвы все, чем она готова поделиться еще до того, как ее надломят. И в этом хорошо читался склизкий характер змея Орочимару. Он ни за что не запачкает руки раньше, чем этого потребует накалившаяся ситуация, если это, конечно, не касается его бесчеловечных экспериментов. Орочимару не стал больше тянуть и перешел к делу, конечно же, его первый вопрос и был самым главным вопросом, ради которого Сакуре пришлось побывать в плену во второй раз: — Расскажи мне, Сакура, что там в будущем? Что ж, настало время умелых импровизаций и применения всевозможных приемов маневрирования в диалоге. Сакура лихорадочно вспоминала краткие уроки психологии врага, которые ей удалось посетить лет в 13, на этом настояла Цунаде-сама. Раньше она считала эти занятия занудными и толком не слушала, конечно, когда у тебя в наставниках сама Хокаге, не очень хочется просиживать штаны впустую, изучая какую-то там психологию. В общем, сейчас Сакура мысленно поблагодарила наставницу за ее мудрость, а вот себя обругала, за то, что из всего курса лекций запомнила лишь, что нужно быть приветливым, если хотите расположить к себе "цель". Ну хотя бы что-то... Харуно не преминула тут же воспользоваться всплывшим в памяти советом: — Честно говоря, там довольно-таки неплохо. А не так давно я с вами виделась, вы хорошо сохранились, надо сказать. Слышала бы ее сейчас Цунаде-сама, раскроила бы себе череп, пытаясь скрыть стыд, ну или, скорее, раскроила бы череп своей нерадивой ученице. Орочимару же, казалось, ничего не смутило. Наоборот, он как-то оживился. Быть может уверен, что за этой нелепой фразой последуют тайны мирозданья? — Приятно слышать, — мягко улыбнулся он. Да он что и вправду воспринял это как комплимент? Прошло что-то около нескольких минут. Улыбка сошла с губ Орочимару, Сакура тоже не выглядела хоть немного радостной. Она продолжала хранить молчание, не в силах больше ничего придумать. Все дружелюбие и приветливость для этого гада закончились сразу же на первом предложении. И теперь Сакура больше не представляла, как еще она может расположить к себе "цель" при этом не выдав военные тайны своей деревни. — Больше ты ничего говорить не намерена? — Орочимару поднял бровь и подпер щеку ладонью. Похоже он быстро разочаровался в словоохотливости своей пленницы. — Да нет, вполне себе, я просто не знаю, что еще могу вам сообщить, — за неимением лучшего Харуно снова переключилась на тактику "играй дуру". Нукенин выдохнул. Не к добру. Похоже его терпение кончается и это не удивительно, учитывая, что весь разговор содержал мало чего полезного с самого своего начала. Как только терпение Орочимару кончится, начнутся пытки. Сакура знала это наверняка. Опыт пленницы у нее уже имелся. — Тебе не надо думать, не напрягай головку, девочка, — все же совладав с поднимающимся раздражением, Орочимару встал и медленно направился в сторону Сакуры. Остановившись прямо перед ее лицом он все также нерасторопно, растягивая каждое движение густой смолой по сознанию, въедаясь в память жертвы, как тот самый миг, когда она могла умереть, но избежала смерти. Сакура была уверенна, что навсегда запомнит эту тянущуюся к ней руку нездорового, даже трупного, синего оттенка. Ужасное чувство. Даже не будучи скованной физически, она ничего не могла поделать с той тяжестью ужаса, обрушившегося на нее с приближением Орочимару. А что же он? Он и не думал причинять Сакуре боль. Только мягко провел ладонью по ее лицу, остановился у подбородка и плавно поднял ее голову так, чтобы она попала в плен его змеиных зрачков. Сакура сглотнула. Холодная рука наконец отпустила ее лицо, дышать стало куда легче, но все же неприятный озноб так и бил ее изнутри. Даже при всем своем желании она не могла выдавить ни слова, лихорадочно соображая, что она может выдать Орочимару. В голову как назло лезли только ничего не значащие моменты. Например, как они с командой пытались подсмотреть, что у сенсея под маской или как они еще совсем неопытные ловили сбежавших котов. Мелочи. Та информация из которой даже злой Гений Орочимару не способен вычленить выгоду. — Мне нужна информация. — Информация? — Сакура не смогла сдержать дрожь в голосе. Орочимару довольно улыбнулся, наконец-то жертва перед ним оказалась в полагающемся ей состоянии: на грани срыва, когда каждое слово или движение воспринимается, как последнее в жизни. В таком состоянии люди ценят свою жизнь куда больше, а потому и без всяких пыток становятся словоохотливыми. — Ты просила без физических наказаний? — вновь заговорил Орочимару, все это время наблюдавший за бурей эмоций, читавшихся во взгляде Харуно. Даже сам факт того, что его так долго пытаются водить за нос, раздражал. — Если можно, — почти пискнула она. — Конечно, у меня есть сыворотка правды! — Орочимару в миг воодушевился. Резкие смены настроения, казалось, были его характерной чертой. — Серьезно, у вас есть настоящая сыворотка правды? Это вообще возможно? — страх практически сошел на нет, всем существом Сакуры завладел привитый Цунаде-самой медицинский интерес. — Ну что-то вроде сыворотки правды, — протянул нукенин, он вновь отошел к столешнице и стал перебирать всевозможные колбочки, попутно объясняя, — образец еще тестовый, и головы у испытуемых порой взрываются, но я думаю, ты мне не откажешь. Тем более, что истязать крошечных девочек не в моих правилах. Наконец Орочимару повернулся к нахмурившейся Сакуре. Во-первых, она не верила, что Орочимару не знаком с пытками над маленькими детьми, а, во-вторых, она не хотела, чтобы ее голова взорвалась. Жить-то как-то надо. — Ага, скорее уж ставить над ними опыты, — неприминула сыронизировать напуганная, но все же не сломленная Харуно. — Ага, - без тени стыда кивнул Орочимару, да, и правда, зачем спорить, когда и так каждому в комнате понятно, что он способен на многие гнусности, — этим я и предлагаю заняться. Мужчина ловко достал из ближайшего ящичка шприц и наполнил его прозрачной жидкостью из колбы. Она была прозрачная, казалась довольно густой и как-то странно мерцала в темноте. Точно обладала флуоресцентными свойствами и отдавала тусклому помещению последнее свечение, которое ей удалось скопить в дневное время. Орочимару вернулся к своей пленнице и галантно закатал рукав ее кофты. Он взглянул в охваченное паническим ужасом лицо, будто спрашивая разрешение, которое ему, конечно же, не было нужно, и вновь опустил взгляд на подрагивающую руку Сакуры. Мертвенно-бледный палец скользнул по сгибу ее локтя, в поисках вены. Бешено струящаяся в панике кровь, точно пытающаяся найти выход из этого обреченного организма, значительно упростила процедуру. Перед тем, как игла вонзилась в плоть, Сакура почти завопила: — Хорошо! Орочимару, впрочем, не спешил отстраняться, но шприц опустил. — Что еще я могу рассказать вам такого, от чего вы вдруг останетесь довольным и больше не будете угрожать мне расправой тестовыми сыворотками? В этот раз нукенин решил чуть конкретизировать свои пожелания. Похоже пришел к выводу, что паника, охватившая Сакуру, не даст той сконцентрироваться должным образом, и девчонка так ничего и не сообразит. — Я хочу услышать об основных политических событиях Конохи или любой другой деревни, все, что ты знаешь. Почему ты видела меня недавно, при каких обстоятельствах? Кто в твое время находится у верхушки власти? Расскажи мне любой факт, который хоть как-то касается мира шиноби. Пользу из этого я уж как-нибудь сам извлеку. — Хм, — Сакура глубоко задумалась, а затем вдруг подняла палец в ликующем жесте, похоже ее осенило. — Вам еще долго придется сотрудничать с Данзо, этот хрыч все еще жив и здоров даже в мое время...

***

— Будущее, — прошептал Орочимару, выслушав все, что предложила девчонка. Знание того, что еще только грядет, опьянеет. Одна только мысль о том, что можно сделать с этой информацией, заставляет закусывать губу от распаляющегося предвкушения. — Теперь вы отпустите меня? — Сакура не надеялась на то, что ей суждено покинуть эту комнату, Орочимару не был бы самим собой, если бы отпустил ее во свояси живой и почти невредимой. Но все же не спросить она тоже не могла. Глупая нотка недоверия, что ее попытка спасти жизнь Саске привела к тому, что она потеряла собственную, вонзалась в мозг, не позволяя принять все, как есть. — Что ж, если позволишь, мы все же проведем еще один эксперимент, — Орочимару сжал в руке все тот же шприц с сывороткой правды, — после него я обещаю тебя отпустить. — Но я же уже все вам рассказала, к чему эта взрывающая головы сыворотка?! Моему трупу уже не нужна будет свобода! — Сакура вжалась в стул, прекрасно понимая, что лучше обойтись без необдуманных движений. Впрочем ничего обдумать у нее и не вышло, в одно мгновение санин оказался около нее и сжал руку так, что она скорчилась от боли. Теперь при попытке вырваться она лишь причиняла боль самой себе. — То что ты мне рассказала, вполне может оказаться плодом твоей богатой, я не сомневаюсь, фантазии. Поэтому я просто обязан проверить. — Да, но что если я просто умру, так и не подтвердив и не опровергнув ничего?! Или может быть позже я вспомню еще что-нибудь, какие-нибудь другие моменты будущего? Что вы потеряете, если позволите мне жить? — И снова от твоих вопросов никуда не деться. Ты одна из самых разговорчивых моих гостей. Сакура обязательно бы усмехнулась над тем, что своих подопытных Орочимару называет "гостями", да вот только в тот момент в мыслях не было ничего кроме животного страха за свою жизнь. — Ты сказала хоть что-то, даже если неправду, в этом разберусь позже, а пока буду действовать осторожно, принимая во внимание то, что ты сказала. Да и таскать тебя за собой по другим убежищам я не намерен, прости уж, — Орочимару пожал плечами, как если бы извинялся за то, что забыл полить цветок, а не за то, что практически отнимает чью-то жизнь. Однако удивительно, что он вообще счел нужным разговаривать с Сакурой перед тем, как ввести сыворотку. Может змею все еще было любопытно понаблюдать за трясущимся кроликом в его лапах? Последние мгновения жизни, продиктованные страхом, оставляют некоторый отпечаток в памяти. Харуно опустила голову и замолчала. Лихорадочные попытки найти хоть какую-то лазейку, хоть малейшую пользу, которую она может обеспечить Орочимару, тем самым уговорить его оставить ее в живых, не принесли плодов. Ничего не шло в голову. Наконец, когда острая игла царапнула кожу, она просто закричала что есть мочи, от отчаяния, от того, что больше всего на свете она хотела жить. — Нет!!! Сакура дернулась уже не обращая внимание на боль. Вывихнуть руку гораздо менее страшно, чем потерять жизнь. И она стала бороться. И сначала у нее даже получилось вырваться. Ненадолго. Уж слишком опытным ниндзя был Орочимару. Он не позволил ей уйти далеко. Он толкнул ее, и Сакуру повело вперед. Нукенин тут же пригвоздил Харуно к столешнице, надавливая на шею девушки острым локтем, а ее бедра прижимая к полкам коленями. Она оказалась полностью обездвижена, а адреналин уступил место шоку. "Это конец!" — промелькнуло у нее в голове. В такие моменты, говорят, что жизнь проносится перед глазами. И Сакура было вспомнила несколько особенно радостных моментов в жизни, все они вели прочной нитью к одному человеку — Саске. Ужасно, что она все же не смогла помочь ему. Но может быть то, что он стал генином куда раньше, чем должен был, поможет ему в будущем? Может быть он сможет изменить свою судьбу собственными руками? Харуно придумала для себя надежду на лучшее будущее. Но куда больший трепет у нее вызвали мысли, последовавшие после. Все ее сознание обратилось к другому человеку, совсем неожиданно возникшему в ее мыслях. Она даже не думала о нем, хотя теперь ей казалось, что она только и делала, что мысленно возвращалась к нему. Все воспоминания, связанные с Учихой Итачи, были наполнены красками и яркими эмоциями, контрастируя с его обычной невозмутимостью и трогательной заботе о младшем брате. К этим мыслям вела не нить, нет, ее всеми силами тянул в голову к Сакуре стальной трос. Это открытие окончательно добило Харуно. Теперь перед самой смертью она застынет с мыслью об Итачи. С пониманием того, как иронично он стал для нее дорогим человеком. Тот, кого она должна была устранить ради светлого будущего Саске. Погруженная в свои отчаянные мысли Сакура не сразу заметила, что санин больше не держит ее. А затем послышался треск. Куноичи выпрямилась и отскочила ко входу, одновременно оглядываясь в попытках разобраться, что только что произошло. Орочимару оказался на стуле, деревянные ножки треснули и грозили подогнуться. Однако это вовсе не волновало санина. Он точно заледеневший с безжизненно повисшими по бокам руками вытягивал шею к потолку. Перед ним блестели два красных глаза. Нет, это был далеко не обычный шаринган, тот, который Сакуре приходилось видеть множество раз, что в той жизни, что в этой. Он был совсем иным. Во взгляде обладателя шарингана она прочитала жажду крови и это отрезвило ее сильнее любой пощечины. Дрожа всем телом, она прищурилась и поняла, что обладателем опасных глаз был Итачи Учиха.