Одуванчики

      Хорошая новость! Оказывается, найденная утром в коридоре Ульяна не была сбежавшей из палаты. Выходить можно всем более-менее адекватным, чтобы порисовать в зале или поиграть на гитаре.       Плохая новость! Таня ушла общаться со своими знакомыми из других палат, и Даша совершенно перестала идти на контакт... Как в прошлый раз, когда Маша пыталась заговорить с этой грустной загадочной девочкой, диалог выходил какой-то неловкий и неправильный. Только вот в прошлый раз в комнате была активная синеволосая девочка, которая могла следить за тем, чтобы все трое чувствовали себя комфортно. А сейчас...       – А... что ты читаешь? – Мария улыбалась во все свои зубки, которых пускай и не хватало местами, но улыбка была лишь жестом «ну говори ты активнее, ну пожалуйста».       – Да «Мастера и Маргариту» вот... —наконец-то! Что-то, что можно обсудить!       – Ой, как интересно! А мне как раз по школьной программе надо! Расскажешь, о чëм там?..       Спустя десять минут Маша вышла из палаты. Это не было интересно. К сожелению, грустная девочка никак не могла сосредоточиться и всë затихала, уходя от первоначальной темы или линии сюжета. А вопросы Марии сделали только хуже: кажется, они напугали Дашу, и она начала говорить ещё тише. Пришлось вежливо закончить разговор и уйти на поиски второй соседки...       Вдоль по коридору находился туалет, а после весьма неудачной сдачи крови девочка так и не привела себя в порядок. Почему бы не зайти прихорошиться у зеркала? Резинки, конечно, запрещены, и излюбленный хвостик не сделаешь, но просто немного разгладить волосы можно.       Душевая находится прямо за небольшой стенкой рядом с раковиной и закрытым такими же стенками туалетом. Над раковиной зеркало, грязное, конечно. Когда столько больных, злых на мир и людей девочек смотрят на тебя каждый день, тяжело оставаться таким же кристально чистым, к тому же, когда ты зеркало. К тому же, когда по тебе возят лапами!       Маша наклоняется и теперь вглядывается в свое отражение. Машенька как Машенька. Чуть кудрящиеся коричневые волосы, ложащиеся немного ниже лопаток, курносый нос и полные губы делали бы её весьма красивой, но как-то не смотрелось это всë... по крайней мере, так считали и люди, и она сама.       А глаза были мамины. Ей всегда так говорили. Она в принципе была похожа на мать не только внешностью, но и характером: те же взрывы непонятной агрессии на пустом месте, которые просто не выдержала эта женщина, и вот теперь...       Мама... Маша ведь правда её любит, как же так вышло... Девочка не заметила, как по её щекам скатилась слезинка. Синие глаза стали влажными, стоило вспомнить лишь одно короткое слово и одно лицо, похожее на лицо в зеркале. Маша и не заметила, как уже тихо хныкала в рукав красной кофты.       Если то, что сказала Таня насчёт телефонов, правда, то надо обязательно позвонить ей сегодня вечером и всë наладить. Всë-всë наладить.       С мокрыми глазами и ещё растрепанней, чем раньше, Мария вышла из ванной. По сути, она выходила-то искать Таню, так почему бы не отвлечься на это занятие? Девочка шла по коридору, где так же свободно, как она, ходили несколько достаточно адекватных пациенток; кто-то даже весело друг с другом общался, а из-за того, что определённого дресскода не было, все выглядели так, как будто приехали в детский лагерь, а не в место событий огромного количества фильмов ужасов. Это немного подняло ей настроение. В конце концов, если можно найти хотя бы друга, который поддержит те несколько месяцев, что ты здесь лежишь, то, может, всë не так уж и плохо... Вот, Таня, например, весёлая, интересная, круто рисует! Маша бы и после лечения (какое же странное слово) с ней общалась!       Кстати, насчёт соседки: она только что появилась перед глазами Марии, но... почему-то с огромным рюкзаком на спине. Ей привезли новые вещи?       Девочка подходит к синевласке, сильно волнуясь, что её опасения подтвердятся.       – Тань, а ты чего это... ну, себя так нагрузила? Откуда рюкзак? – Маша понимала, что вопрос внезапный, да и позади них стояли что-то заполнявшие и ждущие для этого же дела Таню медсестры, но узнать надо было сейчас.       — Ох, я как раз тебя надеялась найти! Попрощаться! Меня наконец переводят в другой корпус! — глаза шатенки забегали по довольной соседке. Вернее, уже бывшей соседке.       — Так, Заводова, давай там закругляйся уже, — прервал их голос статной женщины с белом халате с толстой папкой документов — очевидно, Таниных — в руках.       — Да, да, извините! Мы сейчас уже! — но синевласка всë так же улыбалась. Видимо, этот другой корпус и впрямь лучше первого...       — Маш, ну давай! — сказала Таня, крепко обняв девочку, к которой за это короткое время тем не менее привязалась, и, не дав ей вымолвить и слова, удалилась с двумя женщинами куда-то к лестничной клетке.       — Пока! — попыталась прокричать вслед шатенка. — Но... как же телефон... — очевидно, теперь перед вечерним осмотром никто не сможет поделиться с ней кнопочной нокией, соответственно, и мать её голос сегодня не услышит, и божественное примирение придётся перенести.       Уже близился вечер, а настроение было в край испорчено. Из радостных событий Маша только сдала ещё пару анализов. Почему радостных? Потому что чем быстрее они будут сданы, тем быстрее можно будет перейти в этот чёртов основной корпус, о котором говорят как о рае на земле.       Настроение не поднял даже на удивление вкусный ужин из мясного суфле (хозяйке на заметку! приготовить дома обязательно!); Даша свою порцию благородно передала соседке. Говорит, не голодна. Она и так худая, как спичка, а уже второй раз отказывается от ужина, какая дурочка... Кстати, если вам интересно, телефона у Даши, так же как у Марии, не было. Она брала его у Тани, но сегодня лафа закончилась. Маша была в полном отчаянии, когда узнала это... должен же быть способ достать телефон... у неё же должны быть ещё знакомые...       Девочка повернула голову к окну в поисках идей. Как вдруг из темноты выпрыгнула белочка! Она молниеносно схватила орешек под деревом и опять скрылась в мгле.       ...       Ульяна!       Вот Маша уже стоит в просторном зале возле сложенных в один большой стол парт, где уже, так как наступил вечер, ходили и разговаривали по своим кнопочным телефонам девочки разных возрастов. Наша героиня выискивала рыжую макушку. Она же обязательно тоже захочет поговорить с родителями? Вот Маша и одолжит у неё телефончик буквально на десять минут.       Ульяна нашлась практически сразу, но насторожило отсутствие мобильника в её руках. Девушка постарше подошла к посту для медсестер и стала чего-то ждать. Именно в этот момент решила начать разговор Маша:       — Привет! Ульян, ты помнишь меня? Мы виделись недавно! Не могла бы ты... — но шатенку весьма холодно прервали.       — Телефон дать? Ну извини уж, у меня его нет, я по станционарному разговариваю, так что тебе, как и мне, в очередь, — рыжая чёлка падала на глаза девушки, только лишний раз её раздражая, но взгляд немного смягчился, когда она увидела, как сильно расстроилась Маша. — Да ладно тебе, завтра поговоришь, — но на глазах девочки уже виднелись слезы. Ну вот. Ждать до завтра. Нет, это не долго, так ведь? Один денёк. Но и денёк длится целых двадцать четыре часа... как же безумно долго...       Ульяна заметила слезы новой знакомой и цокнула языком, но никуда не ушла. Она положила руку на плечо Маше и чуть наклонилась, чтобы их головы оказались на одном уровне.       — Что у тебя случилось? Может, врача позвать? — Маша неловко взглянула на рыжую девушку.       — Не надо никаких врачей! Я просто... очень надо с мамой помириться... — девочка опустила печальный взгляд в пол. Маша была уверена, что вот-вот Ульяна засмеется, скажет, что проблема бредовая и уйдёт. Или, может быть, осудит холодным взглядом. Но произошло иное.       — М-да... знакомо. Ты, главное, понимай, что слезами делу не поможешь, и если ты действительно провинилась и раскаиваешься, то в каком-то плане уже молодчина, — Ульяна аккуратно похлопала Марию по плечу и впервые за диалог улыбнулась. Поддержка правда помогла, и Маша даже улыбнулась в ответ.       После Ульяна начала рассказывать о том, какие песни любит играть на гитаре и почему, а Маша внимательно слушала, но их, как и в прошлый раз, прервала медсестра.       — Передачка для Гроздевой! Кто Гроздева? — женщина с пакетом, подписанным фамилией Маши, вошла в зал и начала спрашивать девочек, кому принадлежит пакет.       Но как это? Какая передачка для Маши? От кого?       Девочка быстро прощается с Ульяной, берет пакет у медсестры и отправляется в свою палату. Даша медленно ела свои мармеладки и, как только в комнату чуть ли не забежала Мария, подпрыгнула на кровати.       А в пакете всë было весьма просто: три пакетика вишнёвого сока, большая упаковка печенья с шоколадной крошкой и записка. В записке лаконично написано: «Я тебя люблю».       Маша открывала упаковку сока и проливала глупые счастливые слезы.