Не только о кошках

Эндрю Миньярд несколько раз комично моргает и в очередной раз усердно трет веки, чтобы смахнуть с себя это нелепое наваждение, наверняка навеянное переутомлением или нетипичной для мая месяца аномальной жарой. Когда он вновь открывает глаза, слегка щурясь из-за ярких белых пятен вокруг, на журнальном столике напротив него все еще сидит большой рыжий кот, в болотно-зеленых глазищах которого плещется насмешка. «Не показалось», — с искренним разочарованием отмечает он про себя. Или, быть может, Эндрю все же начал потихоньку сходить с ума — что в целом неудивительно с его образом жизни. С усталым вздохом он одним движением ослабляет на шее душащий галстук, чтобы хоть чем-то занять беспокойные руки. Миньярд ни на секунду не отводит взгляд от оранжевого чудовища, а то, с любопытством склонив большую мохнатую голову вбок, внимательно смотрит в ответ. Его хвост, похожий на пушистый кнут, ходит из стороны в сторону (Эндрю чувствует, как в глазах от этого движения начинает рябить), словно маятник, выдавая нервозность своего обладателя. Миньярд на сто один процент уверен, что волноваться в такой ситуации должен только он. Но Эндрю не будет. Его нервную систему, которую он вместе с Би заново строил и укреплял несколько лет, не пошатнет какой-то наглый, непонятно откуда взявшийся рыжий кот, который прямо сейчас гордо восседает на его дорогущем журнальном столике ручной работы. Определенно не сегодня. Будто прочитав его мысли, чудище, не отрывая ехидного (Эндрю уверен, что это — точно глюк) взгляда от каменного лица хозяина квартиры, одним легким движением мягкой лапы скидывает со стола ручку. Вслед за ней летит ежедневник. Эндрю снова делает глубокий вдох и мысленно считает до десяти. А потом еще раз — на немецком. Это будет сложнее, чем он думал. Сомнений не остается — это действительно настоящий и крайне своевольный кот, который каким-то образом проник в миньярдовскую квартиру во время его недолгого отсутствия. Эндрю окидывает комнату быстрым сканирующим взглядом, почти сразу останавливаясь на колышущихся занавесках справа от себя. Белоснежный тюль, подхваченный легким майским ветром, раздувается, невесомо накрывая горшок с монстерой, чтобы через пару мгновений вернуться к своему месту у настежь открытой балконной двери. Никаких аномалий — чудище просто залезло через балкон. Только вот… Что-то не сходится. Многие рутинные вещи Эндрю делает на автомате, не придавая им и капли значения, однако он точно помнит, как сегодня утром перед уходом закрывал дверь на балкон. При первом кручении ручка не поддалась, поэтому пришлось слегка надавить, после чего створка захлопнулась с тихим треском — он запомнил это так четко, что мог покадрово воспроизвести в памяти. До этого Эндрю не замечал признаков поломки, и то, что она проявилась, да еще и при таких странных обстоятельствах, вызвало у него очень много вопросов. Решив разобраться с этим позже, Миньярд, одним быстрым движением захлопнув балконную дверь, которая на этот раз поддается ему с первого раза, вновь поворачивается к коту. Тот продолжает пялиться и не предпринимает никаких попыток убежать в другую комнату, что Эндрю уже считает своей маленькой победой. Он делает пару шагов в его сторону, прежде чем замереть на безопасной дистанции. Миньярд присаживается на корточки перед столиком, чтобы быть с животным на одном уровне, и медленно протягивает ему свою ладонь. Кот смотрит десять долгих секунд прямо в глаза, прежде чем аккуратно вытянуть рыжую шею и обнюхать каждый предложенный ему палец. А у Эндрю тем временем появляется прекрасная возможность рассмотреть незваного гостя. Главное, что он понимает: кот явно домашний. Миньярд не замечает ошейника с именем и телефоном хозяина, который бы определенно облегчил им обоим жизнь, но зато на мягкой шерстке нет старых колтунов и грязи. Да и само чудище, судя по его поведению, слишком ручное и наглое для уличного кота. Есть все основания полагать, что зверь перелез к нему с соседского балкона, а не забрался по водосточным трубам с улицы. Кот уже ластится ко второй руке Эндрю, и тот без энтузиазма ее протягивает, хотя на лице на мгновение проскальзывает кривая ухмылка, когда он чувствует вибрирующее мурлыканье в своей ладони. Чудище тычется мокрым носом в самый ее центр, и Миньярд почти не противится. Пушистый негодник оказался жадным до ласк. В серо-черном миньярдовском минимализме рыжий кот смотрится странно, даже инородно. Единственный акцент, который присутствует в интерьере квартиры Эндрю — ярко-зеленые листы всевозможных растений в однотонных горшках, тут и там расставленные на подоконниках и на полу квартиры. Этого вполне хватает для того, чтобы осветлить и разнообразить темную обстановку без лишнего перегруза. К ярким цветам он относится без любви, но спокойно, просто это… не совсем его. Что-то не для его характера, настроения и в целом жизни. Он не привык к этому с детства, вынужденный ютиться в крошечных комнатках без малейшего намека на любой, кроме пыльно-сизого, цвет, и не хочет учиться привыкать сейчас. Так проще. Но этот чертов кот… Эндрю продолжает изучать животное, когда громкое, удивленное и немного вопросительное «мяу» звучит с другого конца квартиры. Прямая спина Миньярда в секунду напрягается. Так глупо и совсем не в его стиле: сосредоточившись на чужом коте, он совсем забыл о своей любимице. Что ж, звание худшего кошачьего папы месяца определенно достается ему. Они с чудищем оборачиваются на звук почти синхронно. Куинни, или просто Куин, как он ее иногда называет — сиамская красавица, любезно и без всякого повода пару лет назад подаренная Элисон, его начальницей, которая ровно на год загорелась идеей разводить сиамских котов. Как оказалось, даже имея на счету бесчисленное количество денег, справиться с оравой маленьких котят без огромного опыта и стального терпения не по силам даже ей, главе крупнейшей в стране дизайнерской студии, в свое время усмирившей отдел маркетинга, который состоял из пятнадцати мужчин с сексистскими наклонностями. В любом случае Эндрю, пусть и никогда не признается в этом вслух, благодарен Рейнольдс. Внезапный подарок (хотя, правильнее сказать, желание перекинуть часть ответственности на кого-то другого, но не то чтобы он осуждал) очень повлиял на него. Он стал мягче, что порой бесило, и старался поддерживать человеческий ритм жизни. Ради себя меняться он не видел смысла, но кошка стала отличным мотиватором и не давала уходить в бессмысленные недельные отрывы, которые так часто случались до ее появления. Куин привнесла в его странную жизнь толику стабильности, и где-то на Марианской впадине души Эндрю осознавал, как сильно ему это необходимо. Куинни, с вечным выражением осуждения на темной мордочке, оказалась невероятно умной и понимающей кошкой, которая, правда, иногда любила выпустить коготки. Количество шрамов на его теле с появлением питомицы возросло — они неровными линиями ползли по предплечьям, переплетаясь со старыми рубцами, перебегали на плечи и иногда абсолютно невыгодно красовались на лице: на носу, над бровью, под губой. Он никогда специально не доводил ее — у кошки тоже порой бывали плохие дни. В этом они были похожи — Элисон смеялась, что характер у своенравной сиамки под стать хозяину. Куинни выходит из спальни (Эндрю уверен, что она снова предпочла его двуспальную кровать своей лежанке. Он не может ее винить) немного сонной, но сразу же напрягается, замечая на своей территории чужака. Ее подтянутое тело тут же выгибается дугой, а темные ушки прижимаются к затылку. — Тише, — бормочет Эндрю, поднимаясь с колен и бесшумно подходя к Куинни чуть ближе. Она даже не поднимает на него свои голубые глаза, когда Миньярд аккуратно подхватывает ее под лапы и прижимает к себе, поглаживая по короткой шерстке. Та напряжена, но не рычит и не вырывается, что Эндрю считывает за хороший знак. Он несет ее к креслу напротив журнального столика, нежно баюкая питомицу в своих руках. Внимание чудища уже не на нем, а на Куинни. Кот склоняет голову в немом интересе, но в языке его тела абсолютно нет намека на агрессию. Кошка смотрит в ответ все еще напряженно, явно не доверяя. Прижимая сиамку к телу одной рукой, Эндрю протягивает вторую чудищу в открытом жесте. — Я собираюсь взять тебя на руки и отнести твоему хозяину. Кот смотрит на него пару секунд, прежде чем подойти ближе и снова уткнуться мордой в ладонь, выражая, как кажется Миньярду, свое абсолютное согласие. Аккуратно положив Куинни на кресло и пригладив ее теплый бок парочкой ласковых движений, Эндрю берет кота на руки, стараясь не прижимать к себе: он понятия не имеет, сколько времени чудище провело у него дома, но рыжая шерсть уже повсюду. Кот, желеобразной массой стекающий вниз в его руках, недовольно мяукает, но никаких попыток к сопротивлению не предпринимает. Его лапы болтаются из стороны в сторону, когда Миньярд двумя свободными пальцами открывает дверь своей квартиры, все еще не имея какого-то конкретного плана. Выйдя на этаж, Эндрю с минуту смотрит на соседние двери так, будто впервые их видит. Фактически так и есть — за целый год проживания в этом доме он так и не узнал ни одного из своих соседей в лицо и абсолютно не планировал когда-либо знакомиться с кем-то из них, особенно при таких нелепых обстоятельствах. Кот дергается в его руках, стремясь выскользнуть, и у Миньярда в голове на мгновение проскальзывает мысль бросить того на лестничной клетке, чтобы невнимательный хозяин впредь следил за своим питомцем, и он почти делает это, ослабляя хват на мягкой шерстке, но внутри вдруг что-то с треском ломается. Это чудище. Наглое, своевольное, но чье-то. Его выбрали, привели в дом и хорошенько вычесали. Он явно дорог кому-то, кто сейчас, возможно, мечется по городу в поисках своего животного. Эндрю это ничего не стоит. Кому-то это может стоить всего. Он никогда не был сентиментальным и милосердным — эти слова не про него, но одна мысль о том, что Куинни, несмотря на свою любовь к домашнему уюту, может убежать точно так же, вызывает неприятное чувство внутри. Миньярд заталкивает эмоции поглубже, когда локтем правой руки нажимает на дверной звонок квартиры напротив, выбранной совершенно случайно. Внутри теплится надежда, что хозяин кота живет на этом этаже, максимум — на этаж выше: учитывая габариты кота, вряд ли он лез с первого на четвертый. Эндрю практически физически ощущает, как с каждой секундой комок шерсти в его руках становится все тяжелее. С тихим щелчком соседская дверь наконец открывается, и кот в этот момент дергается так сильно, что Эндрю едва не роняет его на пол. Он инстинктивно дергается за чудищем вперед и едва ли не впечатывается макушкой в чужую шею, вовремя отскочив. Когда он вскидывает голову, стараясь при этом выглядеть максимально невозмутимо, его глаза на мгновение расширяются. Чудище продолжает вырываться из его захвата, но Эндрю даже не обращает на это внимание, а все потому что… У парня из квартиры напротив темно-рыжие волосы, слегка примятые ободком белых мониторных наушников, которые сейчас обхватывают его шею, и выражение лица с какой-то неуловимой и запретной загадкой в самых его недрах. Даже если бы Эндрю хотел, он бы никогда не смог этого объяснить. Под его пронзительными голубыми глазами лежат темные синяки — следствие недосыпа, которое он абсолютно никак не попытался замаскировать. Миньярд придирчивым взглядом Миранды Пристли проходится по растянутой (спасибо, что чистой) футболке и синим пижамным штанам в клетку, прежде чем вернуться к лицу, исполосованному неглубокими шрамами. Это не отменяет его внешней привлекательности, которую тот, кажется, даже не осознает. Глупый. В подтверждение миньярдовским мыслям сосед хлопает глазами, с непониманием глядя на него, а потом опускает взгляд ниже. В руках Эндрю, подобно волосатому желе, все еще болтается наглое чудище. После он снова смотрит на него. Эндрю думает о том, что все это напоминает сцену из тупого ситкома. — Откуда у тебя мой кот? — спрашивает сосед. Его голос немного хриплый, как будто он молчал несколько дней, и Миньярд не удивился бы, если бы это оказалось правдой. — Он твой, — с твердым удовлетворением, умело замаскированным под равнодушие, заключает Эндрю, впихивая кота в чужие руки. Тот мгновенно подхватывает его под низ, прижимая к себе. — Забирай. Миньярд не показывает, но внутри него растекается приятное чувство облегчения. Ему чертовски повезло, что он нашел хозяина кота буквально с первого раза. Факт, что парень из квартиры напротив оказался таким симпатичным, становится приятным бонусом и моральной компенсацией за рыжую шерсть на его мебели. Эндрю разворачивается, стремясь побыстрее попасть в свою квартиру. Сосед со шрамами и его наглый кот определенно нарушили его размеренную рутину своим существованием, поэтому Миньярд мечтает поскорее запереться в своем уютном сером склепе с ведерком мороженого и Куинни под боком, если у нее будет подходящее настроение. Прекрасный план. — Подожди, — тормозит его сосед. Эндрю равнодушно смотрит через плечо. Чудище забралось на плечи своего хозяина, обхватив его огромными лапами по обе стороны, и его шерсть вкупе с волосами парня создают уродливо-вырвиглазное сочетание. Миньярд почти слепнет. — Как он у тебя оказался? Эндрю смотрит на него немигающим взглядом несколько секунд. — Балкон. Когда он с шумом захлопывает за собой дверь, оставляя странного соседа и его чудовищного кота за спиной, Куинни уже сидит на пороге и вопросительно смотрит на него. Миньярд садится перед ней на корточки, с особой нежностью проводя мизинцем за ее ухом. — Он тебя больше не побеспокоит. Кошка протяжно смотрит на него, прежде чем развернуться и, перебирая лапами, словно какая-нибудь голливудская модель, уйти в сторону спальни. На короткое мгновение в голове проскальзывает мысль, что Элисон была права насчет их схожести, но она тут же растворяется, сто́ит в углублении коридора, там, куда почти не падает свет, увидеть хаотично раскиданные кучки земли возле горшка со спатифиллумом. На светло-сером паркете, аккурат около цветка, который из-за почти полного отсутствия верхнего слоя почвы существенно накренился вбок, Эндрю замечает вполне однозначную улику в виде нескольких спутанных комков из ярко-рыжей шерсти. Он скрипит зубами. Чертов кот и его чертов хозяин.

***

Это происходит снова спустя неделю. Возвратившись домой после очередной встречи с заказчиком, Эндрю окидывает серый минимализм своей квартиры привычным скучающим взглядом, чтобы через мгновение споткнуться о непривычно яркое пятно раздражающего цвета, которое как ни в чем не бывало лежит на том же столе, предварительно скинув на ворсистый ковер бесполезную, по мнению пятна, документацию. Балконная дверь снова распахнута настежь, хотя Миньярд с того дня как никогда следил, чтобы та в его отсутствие всегда была закрыта. У него нет ключа от нее — кажется, тот был утерян еще при установке, однако до этого дверь прекрасно закрывалась и без него. Миньярд, сжав руки в кулаки, подходит к столику вплотную, но кот даже не поднимает на него свои ехидные зеленые глаза. Эндрю пристально прослеживает его взгляд. Куинни лежит в кресле напротив, кокетливо положив лапу на лапу. Ее глаза полузакрыты, а поза расслаблена, что странно — она никогда не доверяет незнакомцам: ни другим животным, ни людям. Она все еще шипит на Аарона, когда тот навещает его вместе с женой, хотя он буквально его брат-близнец (и это еще одна причина, почему Эндрю ее безмерно обожает). Миньярд молча подхватывает кота под мышки, игнорируя приглушенный мявк, и Куин поднимает на него прищуренный взгляд голубых глаз. Эндрю вопросительно вскидывает бровь. Он трезвонит в соседскую дверь до того момента, пока хозяин чудища не открывает ему с раздраженным выражением лица. И у Эндрю определенно точно ничего не екает от вида насупленных бровей и сверкающих глаз. Однако тот мгновенно, стоит ему заметить своего кота, смягчается. И вид растерянного парня распаляет что-то внутри Миньярда с новой силой. Он запихивает это глубоко внутрь себя, не давая этому и шанса разгореться. Эндрю передает кота, стараясь, чтобы их пальцы не соприкоснулись. — Оу, — медленно тянет сосед, забирая кота на руки. Тот вновь начинает карабкаться по его плечам. — Привет. Кажется, Паскаль снова пробрался к тебе. Эндрю едва не спрашивает о причинах выбора такого странного имени для кота, но быстро приходит в себя. — Тебе стоит что-то сделать со своей балконной дверью. Или, по крайней мере, следить за своим котом. Естественно, он умалчивает о том, что его дверь, вероятнее всего, и сама не в лучшем состоянии, раз уже во второй раз пропустила в квартиру незваного гостя. Но если бы балконная дверь соседа была в порядке, то этого, вероятно бы, не случилось. Парень вздергивает темную бровь. — Извини? — он поднимает руку, чтобы почесать чудище за ушком, пока в его льдистых глазах, по всем законам оксюморонов, полыхает огонь. — Я работаю из дома и буквально круглые сутки провожу за компьютером, мой кот всегда со мной. Понятия не имею, как он умудряется пробираться на чертов балкон и делать это бесшумно, но это, тем не менее, происходит. Если ты думаешь, что я в восторге от всей этой ситуации, то ты очень сильно ошибаешься, и знаешь что, если уж тебя так сильно это бесит, то почему бы тебе самому не починить свою дверь, а? Эндрю хочет съязвить, оскорбить или просто послать. Он открывает рот, чтобы осуществить что-то из этого, а может, и все разом, но хозяин кота, распаленный и агрессивный, выглядит и смотрит так, что у него получается лишь жалко выдавить: — Он лез к моей кошке и перекопал горшок со спатифиллумом. Эндрю чувствует себя семилетним мальчишкой, который жалуется учителю на старшего обидчика. Глупо, ужасно глупо. Его университетская версия десятилетней давности дала бы ему крепкую затрещину, если бы знала, в какую размазню он превратится со временем. Захлопывая за собой дверь, пожалуй, даже сильнее, чем мог бы, он слышит будто издалека: — Горшок с чем?.. И это определенно точно не вызывает у него кривую ухмылку.

***

— Если не получается починить дверь, то хотя бы привяжи своего кота к стулу, — рычит Эндрю, всучая соседу из квартиры напротив его чудище. Прошло всего три дня со второго проникновения кота в миньярдовскую обитель. Рыжее недоразумение вновь оккупировало его квартиру, ни разу не смутившись, когда тот, взбешенный, схватил его за шкирку. И снова шерсть на диване, скинутые со стола ручки и Куин, которая, казалось, была только рада такому раскладу. Последние дни она вела себя странно: больше бодрствовала, чем спала, постоянно терлась около балконной двери и как будто бы даже… как будто бы даже радовалась каждому приходу наглого ублюдка. — Паскаль сбежал, когда я был в другой комнате, — недовольно откликается сосед. Кот вновь удобно устраивается на его плечах, обвивая веснушчатую шею хвостом. — И дверь была захлопнута. — Не представляю, насколько ты скучный, раз твой кот предпочитает проводить время в моей квартире. Уголки губ парня приподнимаются в легкой ухмылке, и Эндрю кажется, что он видит в лазурных глазах намек на вызов. — Ты говорил, что у тебя есть кошка. Не думаешь, что они просто подружились? — он скрещивает руки на груди, выглядя при этом так самодовольно, что у Эндрю практически отключается мозг. Просто незаконно, что это живет с ним на одном этаже. — Моя кошка таким не интересуется. — Нельзя знать наверняка. Эндрю поджимает губы, но не отвечает. Этот разговор и так слишком долгий. Ладонь ложится на металлическую ручку, когда он слышит, как его окликают: — Эй. Эндрю поворачивается, ощущая легкое чувство дежавю. Челка ложится на глаза соседа, но тот даже не пытается ее убрать. — Я до сих пор не знаю твоего имени. «Какого черта тебе нужно это знать?» — думает Миньярд и почти чувствует легкость фразы на своем языке, когда непослушный рот выдает: — Эндрю. «Идиот». — Я Нил. Миньярд молча заходит в квартиру, с силой захлопывая дверь. Грохот удара сливается со звуком приложенного о стену затылка. Куинни сидит на пороге, наклонив голову вбок. При виде хозяина она отрывисто мяукает. Так, как будто знает все лучше всех. — О, молчала бы лучше.

***

Тупой день, тупые люди, тупая планета. Работа с людьми — адский ад, и он должен помнить это каждую секунду своей жизни, чтобы бесконечная тупость и ограниченность клиентов не доводили его до ручки. Но это все равно случается. Каждый гребаный раз. Зажигалка, как назло, барахлит, упрямо отказываясь поджигать сигарету, и Эндрю в одном шаге от того, чтобы швырнуть и ее, и всю пачку с балкона. — Тебе прикурить? Эндрю косит взглядом влево. Несправедливо симпатичное лицо, которое совсем не портят шрамы, копна рыжих кудрей, белый ободок бессменных наушников и веселящийся взгляд голубых глаз. Ну конечно. Они же чертовы соседи, как иначе. Эндрю мог бы включить издевательский тон или на крайний случай проигнорировать, но сейчас желание курить сильнее всяких принципов, поэтому он слегка перегибается через ограждение, чтобы выхватить из рук Нила зажигалку. Оранжевую. Он почти выкидывает ее с высоты четвертого этажа, но сдерживается, вместо этого прикуривая. Легкие окутывает дым, когда он делает первую затяжку. — Как твоя кошка? — интересуется сосед, боком облокачиваясь об ограждение, чтобы быть лицом к Эндрю. Тот мгновенно отворачивается. — Непринужденные соседские разговоры? — Типа того, — легко ведет плечом, но внимательный взгляд не отводит. Его сигарета уже почти дотлела до фильтра, но за все время его нахождения здесь Нил так ни разу и не затянулся. Интересно. Он явно ожидает ответной инициативы, но Эндрю молчит, наслаждаясь табачной горечью на языке. Это был длинный, тяжелый и на редкость поганый день, поэтому больше всего ему прямо сейчас хочется курить, а после, возможно, посмотреть документалку про какого-нибудь маньяка, пока Куин будет мурчать под боком. Бросив окурок в стоящую на перилах балкона пепельницу, он разворачивается к Нилу лицом. Тот по-прежнему смотрит пристально, с ноткой любопытства, и у Эндрю нет ни капли желания его удовлетворять. — Куин чувствует себя замечательно. Ее никто не беспокоит, — говорит Эндрю настолько равнодушно, насколько это вообще возможно. А потом уходит. И возвращается на следующий вечер, почти в то же время (это, естественно, обычное совпадение), без зажигалки и с настроением чуть лучше, чем сутки назад. Люди по-прежнему ограниченные тупицы, которые зачем-то прибегают к услугам дизайнера интерьеров, хотя, судя по их комментариям в сторону свежих эскизов, и сами могли бы обустроить себе гребаную гостиную, но, по крайней мере, сегодня такой заказчик был только один. Однако Эндрю все равно так сильно раздражает, что ему не все равно на то, как в итоге будет выглядеть чужая квартира, потому что это его чертова работа. И так бесят всезнайки, которые своим дурновкусием только оттягивают сроки сдачи проекта. Нил снова вдыхает дым от сигареты, когда Эндрю появляется на балконе, громко хлопнув дверью. Сосед с легкой улыбкой поворачивается в его сторону. — Привет. Зажигалку? Так легко и непринужденно, как будто для них это норма, обыденность, то, что они проворачивали тысячу раз до этого. Эндрю молча протягивает ладонь через ограду, через мгновение чувствуя вес вложенного в нее предмета. — Ты выглядишь лучше, чем вчера, — говорит Нил, вновь разворачиваясь к нему корпусом. В его руках снова тлеющая сигарета. Эндрю старается не думать о том, как выглядел бы Нил, зажимающий сигарету между губами. — Ты – нет, — отзывается Эндрю, затягиваясь. Ему точно нужно купить себе новую зажигалку в скором времени, чтобы впредь даже не прикасаться к этому оранжевому ужасу. — Случилось что-то хорошее? — Слишком надоедливый, — бормочет Эндрю. — И откуда только вылез… Этот вопрос, на самом деле, мучает его со вчерашнего вечера. Если Нил тоже любитель вечерних балконных перекуров, то почему он ни разу его не видел? Эндрю уверен, что он никогда бы не забыл это лицо. — Я был здесь всегда, — ведет плечом Нил, и Эндрю утыкается взглядом в ключицу, выглядывающую из-под ворота футболки. — Просто ты не смотрел по сторонам, а я предпочитал не высовываться. — А сейчас передумал? — Если ты не заметил, наши коты очень крепко подружились. Было бы странно, если бы мы продолжили друг друга игнорировать. — Они не подружились. — Продолжай себя убеждать. Паскалю нравится твоя кошка. — Она его ненавидит. — Именно поэтому он возвращается домой таким довольным, — Нил выглядит так самодовольно, что Эндрю отводит взгляд на горизонт. — Твой кот просто идиот. И почини уже свою чертову дверь. — Взаимно, — Нил с ухмылкой салютирует ему окурком, когда Эндрю вновь молча уходит с балкона, хлопнув дверью. Вернувшись в квартиру, Эндрю направляется к холодильнику, чтобы через мгновение вытащить оттуда банку пива с настолько мизерным процентом алкоголя, что к оным напиткам его можно причислить только с большой натяжкой. К сожалению, ничего крепче дома нет. Делая жадный глоток и осушая им практически половину банки, Эндрю думает о том, что не дает ему покоя последние несколько дней. У него была возможность вызвать мастера по починке балконной двери еще после первого же проникновения, но он не стал. Сначала это была лишь надежда на то, что кот не попытается залезть к нему снова, потом — какое-то глупое и непонятное ему самому упрямство. Со злостью, но и с мазохистическим трепетом Эндрю каждый день ждал, когда пушистое недоразумение с наглой мордой и с нелепым именем появится на столе в его гостиной, чтобы взять того на руки и отнести его хозяину с острым языком и невозможными глазами, который перекинется с ним парой тупых фразочек. Сценарий, в последнее время изученный до мелочей, в связи с чем предсказуемый до одури, отчего-то хотелось воплощать снова и снова. Две рыжие проблемы определенно приносили хаос в его монохромную жизнь, переворачивая привычный уклад с ног на голову, но Эндрю не спешил заканчивать эту игру. Мысль, что этот хаос был ему просто необходим, чтобы он просто не сошел с ума в четырех стенах своей идеальной квартиры, иногда возникала на подкорке сознания, но тут же растворялась, стоило ей встретиться со здравым смыслом. Он определенно свихнулся, раз рыжие клоки шерсти на черных подушках больше не выводят из себя, а глупое лицо его соседа хочется просто сжать в ладонях и поцеловать. Эндрю бросает пустую банку в мусорное ведро под раковиной, прежде чем скинуть с себя черный махровый халат и пойти спать в свою слишком большую для невысокого мужчины и его миниатюрной кошки кровать.

***

Сегодня понедельник — самый ненавистный день недели для большей части земного шара, но такой любимый у Эндрю Миньярда, потому что у него, назло всем офисным клеркам, сегодня официальный выходной. Никаких встреч с заказчиками, никаких отрисовок эскизов и, уж тем более, никаких людей. Из планов на сегодня лишь полив растений, продолжение марафона неплохого сериала и доставка. Естественно, бесконтактная. Они с кошкой в этот день обычно спят до обеда, нежась в лучах полуденного солнца, и лично Эндрю нарушать эту традицию никак не планирует. По закону Мерфи, все планы на корню обрубает назойливый дверной звонок, который застает Эндрю укутанным в одеяло в собственной постели. В — он переводит сонный взгляд на будильник — гребаных девять утра. Звонок продолжает и продолжает разрываться механической трелью, когда Эндрю, касаясь голыми ступнями холодного пола, идет в сторону двери. Он уже открывает рот, чтобы разразиться проклятиями, которые последние несколько минут набатом стучат в голове, когда на пороге видит соседа. «Впервые так, а не наоборот», — с удивлением отмечает Эндрю, забыв о том, что ему, вообще-то, нужно быть злым и ужасно недовольным. Нил стоит с непривычно потерянным видом, убрав руки за спину. — Привет. Прости, если разбудил, просто… твоя кошка у меня. Точнее, я предполагаю, что она твоя. Она не дается мне на руки, поэтому, может, ты заберешь ее? Миньярд молча захлопывает дверь прямо перед его носом, чтобы ураганом пронестись через всю квартиру. Балконная дверь настежь открыта, корм, который он, полусонный, по привычке насыпал в ее миску в шесть утра, не тронут, а подушка на его кровати, которую Куин обычно занимает, непривычно холодная. Черт, черт, черт! Эндрю делает несколько глубоких вдохов. Все нормально. Его кошка сейчас в соседней квартире, она не выпала из окна, не потерялась, ее не украли, она просто… сбежала. От своего корма премиум-класса, от кучи самых разнообразных игрушек, от мягкого домика, в котором она, сказать по правде, ни разу не спала. Сбежала от него, Эндрю, к наглому коту, на которого сама же шипела. Она же его буквально терпеть не может, разве не так? — Продолжай себя убеждать. Паскалю нравится твоя кошка. — Она его ненавидит. — Именно поэтому он возвращается домой таким довольным. Некстати всплывший в памяти разговор порождает в нем большие сомнения. Эндрю сжимает кулаки, оставляя темные борозды на ладонях, и сбрасывает с плеч тяжелое одеяло, прежде чем сунуть озябшие ноги в кроксы и выйти из квартиры. Нил все еще терпеливо ждет его у двери, переминаясь с ноги на ногу. — Ты в порядке? — осторожно спрашивает сосед, и Эндрю отводит взгляд в сторону. — Пошли, — как можно равнодушнее говорит он, хотя его сердце от нервов колотится как сумасшедшее. Когда они заходят вовнутрь жилища Нила, Эндрю, потакая своей профдеформации, зорким взглядом опытного дизайнера сканирует квартиру. Точно такая же, как у него, но куда менее обставленная, хотя Миньярд, ненавидя визуальный шум, постарался по максимуму облегчить свое пространство. Однако обстановка вокруг не кажется минималистичной специально. В квартире он не видит почти ни единого признака, что в ней кто-то живет — как будто идеально вылизанное изображение с сайта для аренды. Нил аккуратно огибает его и ведет вперед, туда, где, по всей видимости, находится Куин. Эндрю изо всех сил думает о своей кошке и ее состоянии, чтобы не отвлекаться на вид крепких подтянутых бедер в коротких шортах, что заманчиво маячат впереди. — Она в кресле, — говорит Нил, когда заводит его в гостиную со смежной кухней. Просторную, но все еще пустую. В ней, конечно, есть мебель и вещи первой необходимости, но почти ничего — для себя. Никаких фотографий в причудливых рамках, ярких корешков книг по психологии на полках, которые никто никогда не читает, растений в глиняных горшках и прочих приятных сердцу мелочей. Единственный выделяющийся элемент в комнате — монитор компьютера, увешанный кучей разноцветных стикеров. Горящий неоном системный блок, небольшой скоп исписанных листов на нем и пара кружек поодаль. Кажется, что Нил живет только в пределах этого небольшого пространства, потому что только оно здесь и дышит жизнью. Эндрю тихой поступью подходит к черному высокому компьютерному креслу с ярко-синими вставками, придвинутому к столу, и разворачивает к себе. На сидении два жмущихся друг к другу комочка: рыжий, который своим крупным телом заполнил почти все место, и бежевый, который, свернувшись клубком, тихо сопит в чужую шею. Сердце отчего-то сжимается в какой-то странной и непонятной ему самому тоске. — Куин, — негромко зовет он, отчего-то на цыпочках подходя ближе. Кошка сонно приоткрывает глаза, смотрит на него пару секунд исподлобья и вновь закрывает. — Куинни, — с нажимом повторяет Эндрю, на что кошка даже не реагирует, лишь еще сильнее зарываясь носом в чужую шерсть. — Мы идем домой. Он подносит руку к кошке, мягко касаясь ее шерсти, но та, предупреждающе замахнувшись лапой, шипит, заставляя Эндрю сразу же отдернуть ладонь. Чувствуя непроницаемый взгляд, сверлящий затылок, он делает вид, что внезапное нападение его вовсе не напугало, поэтому как можно спокойнее отводит руку в сторону, неловко устраивая ее на своем колене. Нил позади него откашливается. — Вы с кошкой можете… остаться здесь. Брови Эндрю взлетают вверх, и Нил неловко машет руками перед лицом. — Нет, я не то имел в виду! Ты же не слишком куда-то торопишься? — он окидывает взглядом его внешний вид, состоящий из черных атласных штанов и пижамной рубашки на пуговицах. Эндрю видит, как губы соседа на мгновение дергаются в ухмылке, и думает о том, как было бы здорово ее стереть. — Хочешь кофе? Миньярд смотрит на кошку, которая выглядит так умиротворенно, как не выглядела никогда в жизни, а после на своего соседа, который уже достает из навесного шкафчика турку. Что ж, раз уж его выходной и так безнадежно испорчен… — Пять ложек сахара. Нил оборачивается, кидая на него самый иронично-издевающийся взгляд, который Эндрю когда-либо видел. Несмотря на легкую одежду, Миньярд чувствует, как внутри разгорается ярко-оранжевое пламя. — Только попробуй что-нибудь сказать про мои вкусы. — И не думал. У меня есть друг, который кладет шесть долек лимона в чай, а после засыпает это огромной порцией сухого имбиря. Вот где настоящее извращение. Эндрю морщится. — Вот именно. Кислятина еще та, а ему нравится. Нил вновь отворачивается к плите, продолжая проделывать махинации с кофе, а Эндрю, устроившись за барной стойкой (маркер для всех холостяков — он подметил это, как только вошел), наблюдает за его быстрыми движениями, внутри себя смиряясь с тем фактом, что его сосед, несмотря на то, что является хозяином самого несносного кота в мире, несправедливо горячий. Настолько, что это граничит с незаконностью. — Чем ты занимаешься? — спрашивает Нил, когда спустя несколько минут ставит перед ним ароматно пахнущий напиток в огромной кружке и садится напротив. — Дизайн интерьеров, — отвечает Эндрю после первого глотка. И черт бы побрал этого рыжего дьявола, потому что даже кофе, который он приготовил, оказывается вкусным. — Ого, — откликается Нил. — Звучит интересно. И что ты делаешь? — Разрабатываю концепты для помещений, рисую эскизы. Иногда провожу консультации по разбору нынешнего интерьера. — И что ты можешь сказать об этой квартире? Эндрю едва не закатывает глаза от банальности. Этот вопрос ему задает каждый, кто узнает, чем он занимается. Но соседу, тем не менее, безумно хочется ответить. — Из твоего тут только железо, — он кивает на рабочее пространство с монитором и системным блоком, горящим в полумраке комнаты голубым неоном. — И кресло. Ты ничего здесь не менял. — Из-за постоянных переездов в детстве не привык создавать вокруг себя уют, — Нил неловко пожимает плечами, устремляя взгляд в пустую точку за его спиной, явно погружаясь в тревожный круговорот мыслей. Эндрю соврал бы, если бы сказал, что ему это незнакомо. И тогда Миньярд делает то, что не делал никогда в жизни, и вряд ли бы сделал сейчас, если бы не до смешного милый сосед. Он поддерживает разговор. — Кем ты работаешь? Улыбка, вмиг возникшая на чужом лице, окончательно убеждает его в том, что он пошел в правильном направлении. — О, я бэкенд, — получив в ответ недоуменный взгляд, он поясняет: — Я занимаюсь разработкой игр в небольшой инди-компании, сейчас специализируюсь на хоррорах. Бэкенд означает то, что я отвечаю за начинку игры, за ее логику и все такое. Все, что пользователь не видит, но благодаря чему продукт функционирует. У нас также есть фронтенды, которые работают над визуальным рядом, менюшкой и прочим, но, как по мне, прописывать механику гораздо увлекательнее. — Ботаник, — Эндрю беззлобно закатывает глаза. — Хэй, — Нил шутливо хлопает рукой по столу. — Это правда интересно! Давай я тебе покажу то, что мы сейчас делаем. Он берет со стойки планшет, быстро вводит пароль, нажимает пару раз и разворачивает экран перед Эндрю. На дисплее какие-то длинные зверьки с большими глазами и зубастыми ртами левитируют вокруг кнопки «Начать игру» с кровавыми подтеками. Это… как минимум интригует. — Ты только представь, — начинает Нил тоном мечтательного рассказчика, — космические кровожадные выдры прилетели на Землю, чтобы отомстить людям за зоопарки и всякое такое. — Выдры, — тупо повторяет Эндрю, не сводя взгляда с довольного лица соседа. — Космические, — с гордостью подтверждает он. — И очень, очень злые. Есть два режима игры: за выдру и за человека. В первом режиме ты должен найти и замочить как можно больше людей, а во втором — не попасться на глаза потенциальным убийцам. — Выходит, в человеческом режиме убивать выдр нельзя? Нил кривит нос и оскорбленно смотрит на него. — Это было бы жестоко. Эндрю изо всех сил старается сохранить невозмутимость. — Безусловно. — Релиз ровно через две недели, поэтому я круглые сутки сейчас пишу код. Паскаль из-за этого пользуется моим состоянием и постоянно сбегает к тебе. Эндрю думает о том, что для своего побега Куин выбрала самый неподходящий день. Хотя, если подумать, провести хотя бы небольшую часть выходного в компании красивого соседа, попивая вкусный кофе и слушая сценарий игры про выдр-убийц — не самая плохая перспектива. — Что за странное имя для кота? — решает спросить он, делая очередной глоток. — Паскаль — один из языков программирования. На самом деле, первый, который я выучил, — признается Нил, с неловкой улыбкой пожимая плечами. — Ботаник, — снова хмыкает Эндрю и видит искорки веселья в чужих глазах. — Почему Куинни? Эндрю оборачивается к креслу. Его кошка, грациозно свесив вниз темные задние лапы, прижимается теплым бежевым боком к чудищу. Сейчас она не спит: взгляд голубых полузакрытых глаз прикован к ним, пока Паскаль утыкается рыжей мордой ей в спину. Она смотрит апатично, но пристально, и Эндрю в очередной раз узнает в ней себя. Стервозная, но в то же время ласковая с нужными людьми. Или котами. — Она ведет себя, как королева, — говорит он, не отводя взгляд. — Ее называл не я, но это имя ей подходит больше прочих. — Твоя девушка дала ей кличку? Удержать на лице привычное флегматичное выражение, которое из-за вопроса Нила грозится вытянуться в гротескном недоумении, удается с трудом. Его сосед определенно точно живет в каком-то своем сказочном мире с летающими выдрами-убийцами вместо единорогов, раз искренне считает, что Эндрю нравятся девушки. — Не-а, начальница, — он говорит медленно, наблюдая за реакцией Нила. — Она когда-то разводила кошек, — а потом резко добавляет, не оставляя себе времени на передумать: — У меня нет девушки. Вообще никого нет. На мгновение, видимо, от переизбытка эмоций за последние несколько минут, Эндрю даже кажется, что на дне океанических глаз Нила плещется облегчение, но видение быстро растворяется. Сосед неспешно поднимается, чтобы взять со стойки уже пустые кружки и закинуть их в раковину. Эндрю без зазрения совести пробегается быстрым взглядом по его до жути хорошенькой фигуре. Даже удивительно, как с таким образом жизни Нил умудряется выглядеть, как скульптура эпохи Античности. — Слушай, Эндрю, — начинает Нил, не поворачиваясь к нему. Миньярд переводит взгляд с крепких бедер на темно-рыжий затылок. — Как насчет того, чтобы оставлять Куин у меня, когда ты будешь уходить на работу? Они все равно бы бегали друг к дружке, а так хотя бы будут под присмотром. Эндрю замирает. А потом думает. Думает. И думает. Короткий ответ, перво-наперво возникший в голове, поражает — еще никогда ему не хотелось так быстро согласиться на чье-то предложение, даже если оно было хорошим. Он думает о том, что Куин так действительно будет лучше. Еще никогда она не льнула к кому-то с такой большой любовью и трепетом. Он думает о том, что, если согласится, они будут видеться так часто, как это вообще возможно, и только в случае с Нилом этот факт не вызывает раздражения. Он думает о том, что Нилу, несмотря на то, что они знакомы всего ничего, хочется верить. И он верит. — Если тебе несложно. Но я буду забирать ее сразу после. — Конечно, — расцветает Нил, поворачиваясь к нему. — Когда угодно. Эндрю хмыкает. Ну, раз уж когда угодно… — Тогда я хотел бы прямо сейчас поспать. Хотя бы пару часов. Посидишь с ними? — Без проблем. — Ага. Кинув прощальный взгляд на кошку, которая даже не смотрит на него в ответ, Эндрю встает и плетется к выходу, краем уха слыша, как сосед следует за ним. — Хэй, — голос Нила настигает его в дверях. — Да? Эндрю оборачивается и застывает. Двумя руками Нил держит глиняный горшок, который почти закрывают большие красные листы с тонкими зелеными прожилками посаженного в него растения. Брови Эндрю неконтролируемо ползут вверх. — Ты пару недель назад сказал, что Паскаль перекопал твой цветок. — Спатифиллум, вспоминает Эндрю. — И… я все это время изо всех сил пытался вспомнить название, но не смог. Но мой друг сказал, что аглаонема неплохой вариант, так что… прости. Было очень неловко за эту ситуацию, но еще сложнее было подгадать момент, когда я бы смог тебе ее вручить. — Она красная, — констатирует Эндрю, медленно моргая. Этот чертов мальчишка каким-то образом каждой своей репликой умудряется из раза в раз превращать мозг Миньярда в грецкий орех. — Подумал, что тебе понравится, — он неловко ведет плечом, и робкая улыбка расползается на его губах. «Да», — думает Эндрю. — «Мне нравится». — Только не говори, что ты прокрался ночью ко мне в квартиру и украл кошку, чтобы найти повод затащить меня к себе и вручить цветок, — он позволяет себе пошутить, чтобы сбить опаливший кончики ушей румянец. Нил смеется, и внутри Эндрю что-то с треском надламывается. — Кто знает, — забавляется тот, передавая Миньярду горшок с аглаонемой. Их пальцы при движении едва соприкасаются. Эндрю достаточно мгновения, чтобы осознать, какие теплые у Нила руки. — Я зайду днем, — обещает Эндрю, и Нил кивает ему на прощание. И перед тем как закрыть дверь, говорит: — Спасибо. Дома он ставит аглаонему на журнальный столик, где ее отлично было бы видно с любого угла гостиной. Алые листья заметно выделяются на фоне его монохромного интерьера, но это не значит, что ему это не нравится. Он начал собирать растения сразу после того, как закончил университет, чтобы в квартире было хоть что-то живое, помимо него, и за эти восемь лет их накопилось достаточно, чтобы в каждой комнате находилось как минимум четыре цветка. Но еще никогда у него не было таких растений. Он не говорит Нилу, что перекопанная котом почва — не конец жизни для цветка, что он убрал это буквально за пять минут, и что спатифиллум, на самом деле, чувствует себя просто прекрасно. Но когда-нибудь он обязательно скажет. Эндрю хочется, чтобы у них было это пресловутое «когда-нибудь». Когда Эндрю вновь засыпает, ему снится голубоглазый мальчик с широкой улыбкой, который дрейфует в космосе вместе со стаей выдр.

***

В конце концов они обмениваются номерами. Когда Миньярд на работе, Нил забирает к себе Куинни, которая целый день либо спит с Паскалем на диване, либо гоняет с ним резиновые мячики по полу. Коты, почти постоянно находясь рядом с друг другом, уже не предпринимают попыток сбежать через балкон, потому что своей цели они, очевидно, добились. Эндрю почти готов признать, что завидует своей кошке. Куин выглядит блаженно-расслабленной каждый раз, когда он забирает ее из квартиры напротив, и Миньярд полностью разделяет ее состояние. Естественно, причиной этого стал вовсе не Паскаль. Они с Нилом удивительно быстро притираются друг к другу, хотя им обоим обычно требуется гораздо больше времени на это. Эндрю проводит с ним несколько часов после работы, хотя изначальная их договоренность предполагает, что он будет просто забирать свою кошку после дня, проведенного в доме Нила, не задерживаясь ни на минуту. Но сосед абсолютно ненавязчиво ставит турку на конфорку каждый раз, когда Эндрю звонит в дверь, и тот просто не может отказаться от этой невероятной сахарной бомбы. Тем более, Куинни каждый раз абсолютно не спешит уходить, нежась в медвежьих объятьях Паскаля, поэтому Эндрю дает ей несколько минут, чтобы попрощаться. Поначалу это служит хорошим оправданием для самого себя, однако уже на третью их встречу он перестает притворяться, что делает это только ради кошки. Тем более, сам Нил никогда не высказывается против таких визитов. С Нилом приятно делать все. Приятно пить кофе, который с каждой встречей кажется все вкуснее и вкуснее, приятно играть в видеоигры, приятно курить на одном балконе, едва соприкасаясь бедрами, хотя вокруг полно свободного места (Эндрю каждый раз мысленно с ликующим торжеством отмечает, что Нил никогда не отодвигается). С ним даже приятно молчать, погрузившись в собственные мысли, как будто бы издалека улавливая мерное клацанье клавиш ноутбука. Но чаще всего остального они разговаривают. Обычно Эндрю не любит тратить время на треп, но с Нилом это кажется другим. Они начинают осторожно, с безопасной в своей наивности темы, интерес к которой они оба разделяют. Кошки. — Как у тебя появился Паскаль? — однажды спрашивает Эндрю, когда они вдвоем наконец-то тестируют «Выдропокалипсис», который, по мнению Миньярда, вышел неплохим. Особенно когда играешь за выдру. — Нашел еще в Милпорте три года назад, он еще совсем котенком был. Сидел на парковке, мокрый и грязный, и мяукал так жалобно, что я не смог пройти мимо. — Удивительно, как с твоим миротворческим характером у тебя всего один кот, а не сотня. — Ты бы хотел, чтобы все они бегали к тебе? — губы растягиваются в лукавой улыбке. Эндрю фыркает. — Вот именно. Потом они переключаются на работу: одну из самых частых тем в их разговорах. Нил жалуется на коллег на каком-то непонятном техническом языке, а Эндрю проклинает собственных клиентов и их остолопость, что каждый раз до покалывания в кончиках пальцев приятно. Пускай медленно и по крупицам, но их разговоры со временем начинают касаться тем прошлого: серьезных, болезненных, неприятных. Откровение за откровением, Нил раскрывается ему с новой стороны, и каждая подробность все больше разрушает образ неловкого соседа-ботаника. Нил рассказывает о том, как получил шрамы, об отце, о матери и их бегах, чертовой мафии. Его голос, равнодушный и тусклый, набатом отдается в голове Эндрю, пока кулаки жжет нестерпимым желанием наброситься на тех, кто как-либо причастен к отметинам на лице соседа. На короткое мгновение ему даже становится жаль, что никого из тех, о ком рассказывал Нил, уже нет в живых: он бы с превеликим удовольствием вновь загнал их в могилу, только быстрой смертью они бы на этот раз точно не отделались. С момента, когда это все официально прекратилось, прошло восемь лет. Нил переехал в новый город, сменил несколько домов, устроился на работу и завел кота. Все хорошо настолько, насколько это вообще возможно в его ситуации, но Эндрю как никто другой знает, что такое никогда не проходит бесследно, и что призраки прошлого, вероятнее всего, до сих пор его навещают. Именно поэтому в ответ он предлагает зерна собственной правды: детство в приемных семьях, обретенный брат-близнец, о котором он не знал до четырнадцати лет, взбалмошный кузен, дизайнерские курсы в студенчестве и знакомство с Элисон Рейнольдс. Он упрямо избегает подробностей, которые прячутся за фасадом сухих фактов, но тайно надеется, что у него еще будет шанс рассказать Нилу обо всем. Это первый раз в его жизни, когда ему искренне этого хочется. И как Эндрю медленно принимает глупую симпатию своей кошки, так он и принимает свою — большую и такую же глупую в своей очевидности влюбленность в Нила Джостена.

***

С самого детства, проведенного в ужасе и паранойе, Эндрю приобрел тревожный навык невероятно чуткого сна, посему, среди ночи услышав быстрый сбивчивый стук в дверь, он сразу же вскакивает с кровати. Нил, стоящий по ту сторону двери и укутавшийся в одеяло, смотрит на него своими большими голубыми глазами так затравленно, что Эндрю инстинктивно подается вперед. — Нил? — Я… мне жаль, что я разбудил тебя, правда… — его голос, тихий и такой надломленный, заставляет сердце болезненно сжаться. — Нил. — Просто мне приснился кошмар, и я не думаю… — он кидает взгляд в сторону собственной двери, чуть приоткрытой. — Я не думаю, что хочу оставаться здесь сегодня ночью. Мне жаль, но ты не мог бы… Не дожидаясь окончания фразы, Эндрю сдвигается с прохода в свою квартиру, освобождая Нилу проем. — Иди в гостиную, я подойду через минуту. Нил не двигается и смотрит тревожно, его почти колотит. — Твоя дверь все еще открыта, — медленно поясняет Эндрю. — Я не хочу, чтобы она захлопнулась и ты остался у меня еще и на утро. Сосед немного расслабляется, и кроткая улыбка трогает его губы. — Спасибо, — едва слышно шепчет он и растворяется в темноте миньярдовской квартиры. Эндрю смотрит ему вслед долгим задумчивым взглядом, прежде чем шагнуть в полумрак коридора квартиры напротив. Почти сразу нащупав ключи в подвесной тарелке, он уже собирается выходить, когда что-то мягкое прижимается к его ноге. Паскаль. Кот смотрит вопросительно, с тревогой, без привычного ехидства в зеленых глазах. Такой обеспокоенный и, несмотря на свои габариты, такой маленький. Эндрю садится на корточки перед котом и протягивает ему ладонь, в которую тот сразу же утыкается. Точно так же, как в их первую встречу. — Ты ему нужен, пошли, — он берет его на руки и на пробу нежно проходится рукой по пушистым бокам. Мягко. Паскаль мурчит, льнет к нему, а Эндрю непривычно смущается. Закрывая дверь на ключ одной рукой и прижимая кота к грудной клетке другой, он думает о том, как всего несколько месяцев назад с отвращением держал Паскаля на вытянутых руках, надеясь побыстрее найти его хозяина и больше никогда не встретить его вновь, и абсолютно точно тогда даже не предполагал, что в будущем сам же будет тащить чудище в свою квартиру. Эндрю заходит к себе, закрывая дверь и на ходу включая свет. Он по опыту знает, что нет ничего хуже, чем оставаться наедине с собственными страхами в кромешной темноте. Нил, занявший крохотный уголок дивана в гостиной, смотрит на него через щелочку в одеяле, пока Куинн лежит рядом настолько близко, насколько это вообще возможно. Это… ново. Раньше она не то чтобы не любила Нила — просто относилась к нему с привычным для сиамок пренебрежением. — Я принес твоего кота, — говорит Эндрю, опуская Паскаля на ворсистый ковер. Тот одним легким движением запрыгивает на диван по другую сторону от Куин, теплым боком прижимаясь к Нилу. — Спасибо, — кивает тот, тускло улыбаясь уголками губ. Эндрю кивает и выходит из гостиной, чтобы через минуту вернуться с полным стаканом воды и протянуть его Нилу. Тот принимает его с благодарным кивком и чуть опускает одеяло с лица, чтобы сделать глоток. Миньярд устраивается у изножья дивана, не уверенный, что Нил хочет, чтобы он садился рядом. — Хочешь поговорить об этом? — Это был отец. Он ждет продолжения фразы, но тот, видимо, не готов вновь воспроизводить болезненные образы прошлого. Эндрю молча берет с журнального столика пульт и нажимает пару кнопок. Телевизор, включившись, сразу же начинает транслировать то, что он смотрел последним. Нил с интересом вглядывается в происходящее на экране. — Что это? — Ты что, ни разу не видел «Офис»? Нил мотает головой. — Тебя ждет увлекательная ночь. Они смотрят несколько серий подряд, и Эндрю краем глаза неустанно следит за Нилом, который с каждой минутой расслабляется все больше. Одеяло окончательно сползает с его головы, и Миньярд с удовлетворением отмечает, что в глазах больше не плещутся тревожные нотки, а само лицо, до этого полное невыразимого ужаса и тревоги, приобретает более спокойный и привычный вид. В какой-то момент Эндрю слышит над ухом тихий смешок и поднимает голову. Куин, встав на задние лапы, двумя передними топчет бок Нила через одеяло, сосредоточено закрыв глаза. — Смотри-ка, твоя кошка меня полюбила, — отзывается тот. — Не обольщайся, она всего лишь тебя терпит. — Как и ты? — Эндрю слышит в его тоне прежние ехидные нотки. — Пей свою гребаную воду, — он закатывает глаза и вновь с головой погружается в сериал. Когда он в следующий раз поднимает голову, то понимает, что Нил заснул, привалившись к подлокотнику, пока кошки, устроившись под боком, бережно охраняют его сон.

***

Эндрю звонит в квартиру Нила тем же днем. Этой ночью, когда сосед заснул, Эндрю аккуратно разместил его на диване, чтобы утром от неудобной позы не ломило спину, и положил ему под голову подушку. От вида Нила, такого беззащитного и хрупкого, который заснул в его квартире, почувствовав себя, видимо, в абсолютной безопасности, сердце трепетно сжималось. Утром, когда Эндрю проснулся, Нил все еще спал, убаюканный теплом сразу двух прижавшихся к нему кошек. Приготовив завтрак на них двоих, предусмотрительно оставив порцию Нила на сковородке под крышкой с соответствующей запиской прямо на ней, и, покормив котов, которые ничуть не были против поесть из одной миски, Миньярд пошел на работу. Вернувшись гораздо раньше, чем обычно, Эндрю лишь на мгновение заглянул к себе, чтобы удостовериться в том, что ни Нила, ни кошек уже нет, и сразу же отправился в соседнюю квартиру. Нил открывает почти сразу. На вид он гораздо бодрее, чем был ночью, и осознание этого приятной волной проходится по телу. — Привет, — он неловко улыбается, отчего-то смущенный. — И спасибо. За то, что впустил и был рядом, за подушку, за завтрак. — Не благодари меня, это нормально. Ты в порядке? — Уже да. Взгляд Нила, нежный и изучающий, мечется по его лицу, перебегая с глаз на розоватые щеки, а потом чуть вниз. На рот. — О чем ты думаешь? — хрипло спрашивает Миньярд, быстрым движением облизывая губы. Нил прослеживает это движение своими потемневшими глазами. — О кое-какой глупости, которую мне нестерпимо хочется сделать. — Сиквел «Выдропокалипсиса»? Нил тихо смеется, и от этого звука вся кожа покрывается миллиардом мурашек. — Почти, — и делает крошечный шаг к нему. Совсем крохотный, но его достаточно для того, чтобы Миньярд понял намерения Нила. — Так сделай это, — и, наперекор своим словам, первый подается вперед. — Это не благодарность. Искренне, — успевает сказать Нил, прежде чем губы Эндрю накрывают его. Их поцелуй, мягкий, но настойчивый, заставляет голову Эндрю вмиг опустеть. Нил целует неторопливо, но так чувственно, что Миньярд медленно тонет в этой невообразимой нежности. Мир сужается до тепла трепещущих губ, до сладкой дрожи в груди и подкашивающихся ног; до Нила, который, держа руки при себе, жмется к его телу так сильно, что Эндрю приходится их развернуть, прижав парня к стене. Время замирает, растворяясь в трепетном и изучающем прикосновении, которое с каждой секундой все больше и больше набирает обороты. Через секунды, минуты, часы внизу раздается громкий мявк, и они синхронно отстраняются друг от друга, как застуканные школьники. Куин и Паскаль, сплетя друг с другом хвосты, стоят на пороге квартиры и сверлят их одинаковыми взглядами. Эндрю назвал бы их ухмыляющимися. — Эй, вообще-то, мы вам не мешали! — возмущается Нил, заталкивая любопытных котов обратно. Те отступают с крайней неохотой. — Оставь их, пошли ко мне. — Они не разгромят квартиру за это время? — Не могу поверить, что это единственное, что тебя волнует прямо сейчас. — Нет, вообще-то, нет, — Нил лукаво улыбается, прежде чем на мгновение крепко-крепко прижаться к его губам и тут же отскочить, чтобы забежать в открытую дверь квартиры Эндрю. — Догоняй! Эндрю с ухмылкой качает головой, но идет следом. Иногда кошки ведут себя как люди, а люди — как кошки, и это так забавно.

***

Год спустя. Эндрю просыпается от шума. Негромкого, но непрекращающегося. Он сонно разлепляет глаза и смотрит вокруг себя. Нил лежит спиной к нему, и Эндрю не может отказать себе в том, чтобы пробежаться ленивым и собственническим взглядом по досконально изученной фигуре. Когда они съехались, Миньярд сразу же узнал секрет его бицепсов и крепких ног — каждое утро и вечер Нил выходил на пробежку. Эта привычка бесила тем, что к тому моменту, когда Эндрю просыпался, вторая половина кровати пустовала, но бесконечно радовала результатами. Однако сейчас настолько рано, что даже Нил еще не собирается вставать. Эндрю опускает взгляд. У них в ногах, в очередной раз проигнорировав свои лежанки, ютятся Куинни и Паскаль. У этих ребят все стабильно — такие разные, но такие влюбленные, они стоят горой друг за друга, не разлучаясь ни на секунду. За этот год у них ничего не поменялось. Ну, почти ничего. Шум, вновь раздавшийся где-то в районе гостиной, заставляет Эндрю зашевелиться и с неохотой подняться с кровати. Нил беспокойно ворочается, и Миньярд легко гладит его по голове, прежде чем, кутаясь в теплый халат и щурясь из-за пробивающегося сквозь занавески солнца, пойти на звук. Примерно через пару недель после того поцелуя они решили переехать к Эндрю. Так было удобнее всем, и Эндрю, и Нилу, и Куинни с Паскалем. Нилу понадобилось ровно два выхода и входа из своей квартиры в квартиру Эндрю, чтобы перенести все необходимые вещи, а после — всего десять минут, чтобы скромно расположить все это в жилище Миньярда, и со стороны это выглядело так грустно, что этим же вечером Эндрю потащил Нила в Икею. Уже не было смысла в том, чтобы поддерживать серую концепцию своего интерьера, потому что сухой монохром, взятый из прошлой жизни, и рыжеволосый Нил со своим ярким котом абсолютно не вязались вместе, так что Миньярду захотелось добавить несколько совсем небольших деталей в декор, чтобы квартира стала началом чему-то новому, тому, что они построили сами. Так в их доме появились апельсиновые шторы, покрывало травяного цвета, пушистые розовые коврики в ванной, цветастые кружки всех форм и размеров под любое настроение и день недели и целая гора маленьких разноцветных подушек, украсившая их спальню и гостиную. После того дня Эндрю осознал, что нет ничего страшного в ярких цветах, и что они, оказывается, прекрасно вписываются в его интерьер. И в жизнь. Когда Эндрю заходит в гостиную, то звук ненадолго прекращается, чтобы через мгновение вновь возобновиться. Хмурясь, Миньярд подходит к балконной двери и только тогда все понимает. Два месяца назад Куинни родила очаровательных котят, двух мальчиков — грязно-бежевого и персикового, которых они, ни минуты не думая, решили оставить себе. Первого назвал Нил, который, поразмыслив пару минут, выдал довольное: «Макинтош». Ухмыльнувшись на непонимающий взгляд Эндрю, он пояснил, что «Макинтош» — название первых компьютеров от Эпл, которые были точно такого же цвета, как его окрас. Эндрю не стал спорить, застолбив, однако, за собой право назвать следующего котенка, который с его подачи стал Лютиком. Макинтош был гиперактивным и громким котом, который постоянно пытался подбить брата на хулиганство, тогда как Лютик, наоборот, вместо крушения квартиры предпочитал здоровый двадцатичасовой сон и вкусный паштет на обед. Молодые родители изо всех сил старались обуздать нрав старшего сына, но тот, игнорируя и их, и хозяев, из раза в раз придумывал новые пакости, с последствиями которых Эндрю и Нилу приходилось справляться вдвоем (ведь у Куинни и Паскаля, видите ли, лапки). Вот и сейчас, повиснув на дверной ручке балкона, Макинтош отчаянно дергает ее вниз, пытаясь, как Паскаль в старые-добрые, вылезти на балкон. Чуть позже Эндрю и Нил узнали, что тот попадал в соседнюю квартиру именно таким образом — просто прыгал на ручку, пока та не поддавалась под крупным весом животного. Куин, как тоже выяснилось позднее, помогала ему проникнуть в дом, нажимая на ручку со своей стороны. Как Паскаль попал в квартиру Эндрю в первый раз, осталось, однако, большой загадкой для них обоих. Заметив Миньярда, котенок лишь ради приличия прекращает поползновения, но только на одну минуту: после он возобновляет свои не слишком уж успешные попытки. Лютик, боязливый, но верный, как рыцарский конь, сидит на журнальном столике и укоризненно смотрит на брата, тогда как тот не обращает на него абсолютно никакого внимания, видимо, наказывая игнорированием за то, что он в очередной раз отказался от участия в его авантюре. — Маки, угомонись, — шепчет Эндрю, подходя к балконной двери. Когда он снимает его с ручки, тот изо всех своих крошечных сил цепляется за пластиковую поверхность когтями. Миньярд вздыхает и разворачивает наглеца к себе. Тот хмуро смотрит в ответ. — Давай ты просто полежишь вместе с нами пару часов, а потом я лично пущу тебя на балкон, но под моим контролем? И как же ужасно не правы люди, которые говорят, что кошки ни черта нас не понимают, поэтому нет никакого смысла в том, чтобы говорить с ними и что-то пояснять. Все они понимают, и в некоторых случаях даже лучше людей, ведь как иначе объяснить тот факт, что мордочка Макинтоша разглаживается, а в бледно-голубых глазах начинают танцевать чертики? Тельце покорно расслабляется в руках Эндрю, и он снова вздыхает, но на этот раз с облегчением. Лютик довольно мяукает в одобрение смирению брата и, спрыгнув со столика, первым семенит в спальню. Маки, однако, приходится нести, чтобы тот по пути не нашел стоящие на полу цветы ужасно аппетитными. Когда они, наконец, возвращаются в кровать, Эндрю несколько мгновений смотрит на развернувшуюся идиллию: Нил, которого он точно не отпустит на сегодняшнюю пробежку, и спящие (и засыпающие) кошки в ногах и вокруг них. Легкая улыбка трогает его губы, прежде чем он переворачивается на другой бок, закидывает руку на талию Нила, прижимается грудью к его спине и закрывает глаза. Все наконец как надо.