Клятва бесчестия

Кейтилин

Она любила Эдмара. Всем сердцем, почти так же сильно, как своих детей, Кейтилин Старк любила своего младшего брата, но он, конечно, умел доводить её до белого каления. Возможно, это была её вина. Он был совсем маленьким, когда их мать умерла при родах. Они с Лизой практически вырастили его и, конечно, избаловали, как и их отец. Эдмар был единственным из четырёх сыновей, кому удалось выжить. Сказать, что он был особенным, было бы преуменьшением. Поэтому Кейтилин держала язык за зубами, когда он жаловался. От Риверрана до Близнецов она хранила молчание о том, что её брат постоянно сокрушался по поводу своего нынешнего положения. Дядя Бринден же нет, но Эдмар давно перерос страх перед грозной фигурой Чёрной Рыбы. Он бросал ему вызов своими жалобами, практически провоцируя дядю на грубость. И Кейтилин подумала, что он вполне мог бы так поступить, если бы не её дочь. Мира, её первенец, единственный ребёнок, что вернулся во время этой ужасной войны, изо всех сил старалась успокоить дядю. И неважно, что она оказалась в таком же затруднительном положении, как и он, — её отправили в Близнецы для заключения нежелательного брака, — и неважно, что ей, скорее всего, придётся ещё хуже, — Мира с радостью выслушивала жалобы Эдмара, сочувствуя ему и выражая надежду на его предстоящую свадьбу. Кейтилин полагала, что ей не следовало удивляться и этому. Её дочь умела помогать другим и тянулась ко всем, кто хоть немного страдал. Она всегда была такой, с самого рождения, но если раньше она заботилась в основном о Роббе, то теперь, похоже, эти обязанности взял на себя Эдмар. Робб вырос с тех пор, как Мира покинула Винтерфелл. Он больше не нуждался в помощи своего близнеца, как когда-то, и Кейтилин подозревала, что её дочери по-своему этого не хватало. Во всяком случае, Эдмар помогал Мире не меньше, чем она помогала ему. Но, видит Мать, она хотела, чтобы он помалкивал. Они уже почти подъехали к Близнецам и ехали вдоль реки, так что оба высоких сооружения были у них на виду. Эдмар и Мира придержали лошадей и неспешно поскакали рядом с караваном. Кейтилин поравнялась с ними. — Они уродливее, чем я себе представлял, — прокомментировал Эдмар. — Ты никогда там не был? — спросила её дочь. — Если и был, то я явно стёр это воспоминание из головы. Кейтилин закатила глаза. Эдмар действительно однажды был в Близнецах, но он был молод и вряд ли что-то помнил. Уже тогда лорд Уолдер предложил ему на выбор несколько дочерей, начиная от тех, что были почти на десять лет старше его, и заканчивая теми, кто, несомненно, должен был родиться в будущем. Её отец отверг всех до единой. Ей оставалось только гадать, что бы он подумал о них сейчас. — Лорд Уолдер — твой знаменосец. Возможно, тебе стоит попробовать быть менее враждебным. — Я мог бы быть таким же добрым, как септон, но это ничего бы не изменило. Уолдеру Фрею всё равно, кому он якобы служит, — возразил Эдмар. — Он едва терпел моего отца и уж точно не будет терпеть меня. — Ты скоро станешь его зятем. — Тогда ему будет всё равно ещё больше. Она видела, как Мира качает головой, а её плечи слегка подрагивают. Она смеялась. — Дядя Эдмар, я думаю, ты просто решил быть как можно более несчастным. Кейтилин улыбнулась. — В этом она определённо тебя раскусила. Эдмар оглянулся на неё, чувствуя себя преданным. — Как бы то ни было, факт остаётся фактом: лорд Уолдер никогда не признает меня своим сюзереном — он едва терпит Робба как короля, — а женитьба на одной из его дочерей лишь усилит его воинственные настроения. — Что ж, тогда, возможно, тебе следует начать вести себя как его сюзерен, а не как сердитый маленький мальчик, которым ты сейчас являешься, — предложила Кейтилин, заработав ещё один взгляд. — Не думаю, что всё будет так ужасно, дядя, — отстранённо сказала Мира, когда они приблизились к самой западной башне. Она безмолвно возвышалась над ними, но Кейтилин казалось, что за их приближением наблюдают тысячи глаз. Её брат, надо признать, был прав. Это было уродливое место. — Когда мы закончим здесь, тебе больше не придётся видеть ни его, ни лорда Уолдера, если ты того пожелаешь. Риверран — твой дом. Так будет всегда. Эдмар посмотрел на Миру, которая была слишком увлечена замком, чтобы заметить это, и Кейтилин наконец увидела этот взгляд. Потребовалось всё путешествие, но её брат наконец понял, что Мира страдает так же, как и он. Ей некуда было вернуться. Винтерфелл на какое-то время был для них потерян. Возможно, бастард Русе Болтона и мог отвоевать его, но он был сожжён и населён одними призраками. Не то чтобы это имело значение. Если Мира выйдет замуж за Фрея, её домом станет это место или какой-нибудь другой замок поблизости. Это мрачное строение, на которое он жаловался, было её будущим. Кейтилин наблюдала, как брат опустил голову. Мира не сказала ничего плохого, но тем не менее пристыдила его. — Ты могла бы вернуться со мной в Риверран, — предложил Эдмар через некоторое время. — Сомнительно, что тот, за кого ты выйдешь замуж, станет лордом Переправы. Даже если лорд Уолдер умрёт, его место займёт Стеврон, а он женат. — Был, — уточнил Бринден, подъезжая к ней. — Он мёртв, помнишь? — Верно. Тогда это будет… Эммон? Чёрная Рыба фыркнул. — И дать Дженне Ланнистер править Переправой? Тайвину это, несомненно, понравится. Кейтилин прочистила горло. — Эммон — второй сын Уолдера. У Стеврона есть наследник. Риман. — Этот жирный ублюдок? Он умрёт ещё до конца года. Её глаза сузились. — Тогда у него тоже есть сын, Эдвин, который тоже женат. Мира моргала, переводя взгляд с одного на другого с совершенно потерянным выражением на лице. Семейная линия Фреев, безусловно, была запутанной, а они упомянули только первых двух детей от первой жены Уолдера. В настоящее время у него уже была восьмая жена. — Дело в том, что Мире незачем оставаться здесь, — пояснил Эдмар. — Лорд Фрей будет доволен и просто браком. Ты можешь вернуться со мной в Риверран, если хочешь. Я уверен, что тот, за кого ты выйдешь замуж, будет более чем счастлив сбежать из этого места. Она увидела, как на лице её дочери появилась лёгкая улыбка. — Я бы очень этого хотела, дядя. — Я так и подумал, — ответил он, улыбаясь в ответ. — Мы можем страдать вместе. Мира рассмеялась, и Кейтилин поверила, что это было искренне. Когда они приблизились к воротам, оба лютоволка, сопровождавшие их, начали рычать, вздыбив шерсть и оскалив зубы. Это зрелище встревожило нескольких солдат Фреев, и они отошли от своих постов, а лошади, не привыкшие к их присутствию, запаниковали, и некоторые из них сбросили своих всадников. Мира, чья лошадь никак не отреагировала на происходящее, спешилась и подошла к Леди, пытаясь успокоить животное, в то время как Эдмар делал то же самое с Серым Ветром. Это было дурным предзнаменованием. Чёрный Уолдер вышел к ним из сторожки, ничуть не испугавшись, несмотря на то, что в его присутствии их рычание усилилось. — Это дикие существа, Ваша Светлость. Если они сейчас возбуждены, возможно, нам следует запереть их на время свадьбы. Мы же не хотим, чтобы кто-то пострадал. Её дочь пристально посмотрела на мужчину, стоя рядом с Леди и поглаживая её рукой в перчатке, чтобы успокоить. — Волк в клетке — плохая шутка. Мы не будем этого делать, — заявила Мира, полностью игнорируя Эдмара. — Иди, Леди, и возьми с собой своего брата. Лютоволк посмотрела на дочь Кейтилин, словно сомневаясь в её приказе, и, кажется, даже кивнула в ответ. Она укусила брата, и Серый Ветер подчинился, несмотря на то, что был намного крупнее. Он последовал за ней, и они побежали вдаль и исчезли среди деревьев. Мира выпрямилась с торжествующим видом и повела свою лошадь прочь. Кейтилин решила, что она прекрасно впишется в семью Фреев.

~***~

То, что снаружи казалось ей паранойей, теперь стало реальностью: десятки глаз наблюдали за ними со всех сторон комнаты — дети, внуки и правнуки лорда Переправы Уолдера Фрея. Сам лорд смотрел на их маленькую группу со своего места, а его новая жена Жойез Эренфорд сидела в пределах досягаемости. Время от времени он хватал её, и она неизменно подрыгивала от этого. Они съели предложенные им хлеб с солью, как и подобает гостям, и Робб извинился перед всеми молодыми женщинами, которые могли бы стать его невестами, — она заметила, что Эдмар с любопытством разглядывал каждую из них, — но Кейтилин все равно было не по себе в Близнецах. Возможно, дело было во вражде между ними — или просто в тусклом освещении, которое усиливало зловещую атмосферу этого места. Она не помнила, чтобы в первый раз, когда она вошла сюда в начале этой ужасной войны, ей было легче. Уолдер Фрей начал хлопать в ладоши, когда девушки ушли, и Робб встал рядом с ней. — Отлично, Ваша Светлость. Прекрасное извинение. Добрые слова, которые звучали как оскорбления, похоже, были отличительной чертой дома Фреев. — Одна часть сделки выполнена. Другая будет выполнена довольно скоро, — продолжил он, глядя на Эдмара. Тот прочистил горло. — Это оставляет ещё один нерешённый вопрос. Её дочь, стоявшая рядом с Талисой, замерла. Кейтилин заметила, что её глаза встретились с глазами лорда Переправы, но она не стала ничего говорить. Если Уолдер Фрей хотел, чтобы она что-то сделала, пусть скажет об этом. — Леди Мира, — обратился он, протягивая руку. Её дочь сделала несколько шагов вперёд, став в центр комнаты. Если она и испугалась, то не подала виду, поскольку держала голову высоко поднятой. — Вы и правда хорошенькая, не так ли? К тому же талантливая. Половина из них умерла бы без крыши над головой и без нормальной еды, и это касается даже мужчин, но, похоже, не вы. Уолдер бросил неодобрительный взгляд на своих потомков, большинство из которых, по своему обыкновению, стыдливо опустили головы. Кейтилин всегда задавалась вопросом, что же такого было в Уолдере, что заставляло их подчиняться. Возможно, в молодости он и пугал своих детей, но сейчас он был ворчливым и немощным человеком, и всё равно они вели себя так, словно король кричал на них. Мира тоже оглядела комнату, и Кейтилин задумалась, испытывает ли она хоть какую-то симпатию к окружающим. — Большое спасибо, милорд, за вашу, несомненно, высокую оценку. Внезапно она поняла, что с Мирой что-то не так. Не то чтобы её дочь избегала конфликтов в прошлом, но её любезность, безусловно, была своего рода защитой. Она скрывала её нервозность и заставляла извиняться за любой неверный шаг, который она собиралась сделать, но сейчас её добрые слова были подобны острому мечу вместо щита. Они были сказаны по необходимости, и в них не было теплоты уважения. Не забывайте, через что ей пришлось пройти, леди Старк. Из всех голосов, которые могли бы пристыдить её в этот момент, она не ожидала услышать голос Цареубийцы. Уолдер заметил холодное поведение её дочери и ещё немного выпрямился на своём месте. — Высокая оценка. Очевидно, вы не знаете моих сыновей. Скажите, вы знаете о первой сделке, которую я заключил с вашим братом? — Знаю, милорд, — ответила Мира. — Тогда я тоже пытался заполучить вас, — признался Уолдер. — Но ваша мать была против, как и ваш брат — по крайней мере, так мне сказали. Это была какая-то отговорка про Ренли Баратеона, но теперь я понимаю, в чём дело. Кому захочется прятать такое лицо в подобном месте? Впрочем, полагаю, это не имеет значения. Теперь вы моя, если, конечно, кто-то другой уже не добился своего. Атмосфера становилась всё более напряжённой. Все взгляды устремились от Уолдера к Мире, к Роббу и обратно. Тела неловко дёрнулись, руки потянулись к ножнам. Кейтилин схватила сына, когда тот сделал шаг вперёд. Её дядя тоже сделал шаг, но сумел остановиться. Одно неверное слово, и в комнате мог бы воцариться хаос. Но лорд Уолдер и Мира оставались невозмутимыми, глядя друг на друга так, словно они были одни. Мира сделала ещё один шаг вперёд, принимая вызов. — Клянусь честью, я не принадлежу никому, лорд Уолдер, и пришла к вам с добрыми намерениями, чтобы довести этот союз до конца. За эти годы Кейтилин не раз слышала, как её дочь сравнивали с её давно умершей тётей Лианной. Людям было трудно не делать этого, учитывая их внешнее сходство, но в тот момент Мира была не Лианной. Она была Недом. Кейтилин слышала его голос в её словах, чувствовала его присутствие в её поведении. Как бы он гордился женщиной, которой она стала. Уолдер кивнул. — Справедливо. Я верю, что леди Мира Старк — женщина слова, и поэтому я сделаю вам предложение, исходя из добрых побуждений. Здесь не так много красавцев, но не торопитесь, потанцуйте с моими сыновьями и внуками на свадебном пиру, выберите того, кто покажется вам наиболее приемлемым. Мы договоримся обо всём после. Стоявший рядом с ней Эдмар поперхнулся. Все взгляды устремились в его сторону, и он удержался от того, чтобы сказать какую-нибудь возмутительно глупую вещь. — Теперь, когда это ужасное дело закончено, давайте перейдём к более приятным вещам, — продолжил Уолдер, вставая. — Вино будет литься рекой, музыка играть, и половина из нас не вспомнит об этой ночи наутро.

~***~

Кейтилин надеялась, что им дадут хотя бы выспаться перед свадьбой, учитывая, как долго они добирались и как все устали, но какая-то часть её не могла отрицать, что лорд Уолдер стремился поскорее завершить церемонию. В последний раз, когда он положился на волю случая, король ускользнул из его рук. Учитывая нежелание Эдмара участвовать в этой пытке, она понимала, почему он думал, что может потерять и лорда Риверрана. По крайней мере, им дали время подготовиться, а не заставили идти на пир в грязной одежде. Прошло много лет с тех пор, как Кейтилин в последний раз ухаживала за волосами Миры. Она могла часами расчёсывать её тёмные локоны. Они сидели у камина, и Мира читала вслух страницы из последней книги, чтобы привлечь внимание матери. Кейтилин отчётливо помнила последние отрывки из их последней совместной ночи. Это была книга о завоеваниях Эйгона. — Я всегда мечтала о том, как будет проходить твоя свадьба, — призналась Кейтилин, проводя расчёской по волосам Миры. Когда-то она мечтала о церемонии в септе, большой и красивой, полной смеха, но с годами Винтерфелл стал для неё скорее домом, чем странным местом, где ей довелось жить, и мечта изменилась. Теперь она представляла себе небольшую и тихую богорощу, покрытую свежевыпавшим снегом. Нед торжественно и гордо вёл их дочь к сердцу леса, а Мира была одета в платье, которое она сшила для неё, конечно же, с помощью Сансы, и закутана в плащ их дома. Робб, Бран и Рикон наблюдали за происходящим, красивые и молчаливые, и даже Арья в тот день вела себя не так, как обычно. Иногда там был её отец, даже Эдмар и Бринден. Иногда она даже представляла Джона Сноу рядом с мальчиками. Конечно, она представляла себе то же самое для других своих дочерей, но Мира была её первой, и, несмотря на то, что родители говорят сами себе, они всегда занимали особое место в их сердцах. — Думаю, это выглядело совсем не так, как сейчас, — тихо ответила Мира. Она снова и снова складывала руки вместе. Несмотря на проявленную ранее силу, дочь была напугана. Даже когда она была помолвлена с Домериком Болтоном, до свадьбы казалось ещё очень далеко, а теперь её дочь должна была выйти замуж через полмесяца, и она ещё даже не видела своего жениха. Отложив щётку, Кейтилин опустилась на колени рядом с дочерью. Она приложила руку к её щеке, и Мира позволила себе прижаться к ладони. — Я знаю, что у меня есть выбор, но что, если я никого не найду? — спросила Мира, очень похожая на маленькую девочку, которую она когда-то знала. — Что, если мне придётся выбирать между мужчинами, которых я презираю? — Тебе не придётся, моя милая девочка, обещаю тебе, — заверила Кейтилин, обхватив лицо дочери обеими руками. — Ты появилась на свет с добротой, которой я никогда не видела. Мир ещё не отнял её у тебя, и я не думаю, что он хочет, чтобы ты прожила свои дни в печали. Ты найдёшь своё счастье, Мира, а если ты его не найдёшь, то создашь его сама и будешь вспоминать этот момент и удивляться, как ты могла в этом сомневаться. Мира попыталась улыбнуться. — Спасибо, мама, но после всего… Как я могу так смотреть на свою жизнь? Всё, что я делаю, ведёт только к чему-то худшему. — Потому что у нас нет выбора, Мира. Где бы мы все были без надежды? Она кивнула и затихла. Так они и сидели какое-то время, серьёзные, но радующиеся присутствию друг друга. Кейтилин не знала, что заставило её произнести эти слова. В любом другом случае она бы прокляла себя и вышла из комнаты, лишь бы её дочь не слышала, как она их произносит; но здесь, в конце своего пути на войне, Кейтилин хотела, чтобы у Миры было хоть что-то, каким бы ужасным это ни казалось. — Ты была ему дорога, Мира. Её дочь растерянно моргнула. — Что? Кейтилин вздохнула и закрыла глаза. Даже сейчас она могла представить его лицо в ту ночь, как он был оскорблён, когда она заявила, что Мира забудет; как он смотрел на её дочь, прежде чем исчезнуть в ночи. Может, он и был Цареубийцей, но он также был мужчиной, и читать его было легче, чем он думал. — Джейме Ланнистеру, — произнесла она, практически выплёвывая слова. — Ты была ему дорога. Я это видела. Она увидела, как глаза Миры расширились, а рот медленно открылся. На мгновение в глазах дочери вспыхнула искра, но её тут же затмила новая печаль. — Эти слова должны были меня утешить. Почему же они не утешают меня, мама? Почему они причиняют боль? Кейтилин взяла руки дочери в свои. — Потому что нам не позволено следовать зову сердца. Возможно, когда-нибудь. — Возможно, когда-нибудь в этом не будет необходимости.

~***~

Робб

Он надеялся, что война избавит его от гнева, вызванного уязвлённой гордостью, учитывая, насколько больше было поставлено на карту, но с каждым поддразниванием и едва заметным намёком со стороны лорда Уолдера Робб чувствовал, как глубоко внутри него нарастает ярость, пока она не начала бурлить на поверхности. Сколько бы раз он ни пытался убедить себя, что это пустяки, что он был тем, кто оскорбил Уолдера Фрея, нарушив их сделку, ярость всё равно вырывалась наружу, едва сдерживаемая честью и уважением, привитыми ему матерью и отцом. Когда Уолдер Фрей поставил под сомнение чистоту его сестры перед своим двором и свитой, Робб был готов позволить этой ярости поглотить его, с армией или без. Он намекал на Цареубийцу; нужно быть дураком, чтобы этого не понять. Люди говорили, и он слышал их разговоры. Его знаменосцы, надо отдать им должное, не обращали внимания на сплетни, но они мало что могли сделать. Бездельникам нужно было чем-то себя занять, и его сестра оказалась для этого подходящей кандидатурой. Он никогда ей об этом не говорил, и, если будет на то воля богов, она никогда не узнает. Но, возможно, он недооценил свою сестру. Она стойко приняла обвинения Уолдера, проявив такое изящество, какого он сам не смог проявить в тот момент. Вместо этого он чуть не повёл себя как дурак, и матери пришлось удерживать его, как мальчишку. По крайней мере, они справились с этим, и он был рад, что перед церемонией у него было несколько часов, чтобы прийти в себя. Сама свадьба прошла без происшествий, тем более что невеста Эдмара оказалась намного красивее любой из девушек, которых Уолдер представлял ранее, чем несказанно обрадовала его дядю. Рослин Фрей оглянулась на него, несомненно, под руководством её отца, и Робб почувствовал себя поражённым. Не из-за её красоты или сожаления, а просто из-за возможности всего этого. В начале войны он бы набросился на эту девушку. Уолдер Фрей мог бы представить её в разгар кампании, и Рослин стала бы королевой. Винтерфелл всё равно бы пал, Джейме Ланнистер всё равно бы растворился в ночи, но Фреи оставались бы на их стороне до конца войны. Возможно, он отправился бы домой; возможно, утёс Кастерли пал бы. Было трудно сказать. — Мне стоит ревновать? — спросила Талиса, стоявшая рядом с ним, с улыбкой в голосе. — Ты весь вечер не сводил с них глаз. Робб моргнул, обнаружив, что окружён едой и весёлыми пьяными мужчинами. Похоже, он действительно пялился. — Конечно, нет, — ответил он, беря руку Талисы в свою под столом. — Это просто заставляет меня задуматься. — О чём? — Обо всём. Их свадьба должна была быть настоящим торжеством, а не тайной церемонией среди деревьев, на которой присутствовали только септон и боги. Они должны были танцевать и смеяться всю ночь напролёт в окружении семьи и друзей, а не пробираться тайком через лагерь, чтобы побыть наедине, прежде чем правда выплывет наружу. Талиса утверждала, что она не возражала, и, возможно, это было правдой, но это не изменит того, что он чувствовал. Она заслуживала того, чтобы её почитали, радостно приняли в семью, а не просто молча принимали, потому что у них не было другого выбора. — И о чём тебе всё это говорит? Робб вздохнул, посмотрел на свою жену — мать его ребёнка — и заставил себя улыбнуться. Он не должен быть мрачным, только не на свадьбе. — Что я люблю тебя, — сказал он, сжимая её руку. — Уж надеюсь, — ответила Талиса с ухмылкой. — Не могу представить, чтобы ты так старался ради кого-то, кого ты едва терпишь. Он искренне усмехнулся и хотел что-то сказать, но увидел, как загорелись глаза Талисы, когда она подавила смех. — Твоя сестра просто в восторге. Робб взглянул туда, где гости уже начали танцевать. Услышав, что Мира должна выбрать себе мужа, подходящие мужчины дома Фрей, казалось, вылезли из своих укрытий и окружили его бедную сестру. Она едва успевала сделать несколько шагов в танце с одним партнёром, как появлялся другой и уводил её. Она даже танцевала с Динь-Доном, полоумным внуком Уолдера, который был одет просто, а на его шляпе позвякивали колокольчики. Он прыгал от стола к столу, воруя тарелки с едой и смеша остальных. Талиса нахмурилась, и Робб не стал утруждать себя объяснениями. Возможно, он и беспокоился за свою сестру, но Мира, казалось, наслаждалась происходящим. Она раскраснелась и явно выпила слишком много — она осушила весь свой бокал, когда они только сели за стол, — но на её лице сияла широкая улыбка. А ещё она просто сияла — одетая в тёмно-синее платье, с затейливо заплетёнными по бокам и собранными сзади волосами. Одна из девушек Фрей, кажется, самая младшая, надела ей на голову венок из красных цветов. Сначала они все танцевали вместе, и даже невзрачные девушки выглядели лучше с улыбками на лицах — которые, как он полагал, случались нечасто. — С ней всё будет в порядке, — ответил Робб, откидываясь на спинку стула. — Мне кажется, ей не было так весело уже целую вечность. — А мне кажется, что и столько вина она ещё не пила. — Да. Они продолжали наблюдать за праздником: Мира кружилась по залу, смех разносился по всему помещению, Эдмар шептал что-то на ухо своей молодой жене и улыбался, как мальчишка, а его знаменосцы дурачились с девушками-служанками. Робб чувствовал, что постепенно расслабляется от событий этого дня. В конце концов, даже король Севера мог позволить себе несколько мгновений покоя. — Жив ли Джейме Ланнистер? Он не ожидал услышать от жены именно это. Робб вздохнул, снова сжимая её руку. — Лорд Болтон не упоминал об этом. Я велел ему пока держать этого человека в плену, но всякое бывает. — Возможно, тебе стоит рассказать ей. Она должна знать. Он повернулся к Талисе. — На чьей ты стороне? — На той, которая не даёт вам, Старкам, всё время быть такими угрюмыми. — Это проигравшая сторона. Кажется, я начинаю понимать, — призналась его жена, многозначительно ухмыльнувшись и толкнув его. — А теперь иди и покажи мне, как ты танцуешь. Я слышала от надёжного источника, что ты просто ужасен. Робб удивлённо приподнял брови, и на его лице появилась улыбка. — Так вот в чём дело? Ладно, пусть король Севера опозорится перед своими людьми, хотя бы ради своей королевы. Талиса хихикнула, когда он встал и пошёл прочь. Музыка не смолкала, мужчины не прекращали своих попыток выказать уважение своему королю, и в кои-то веки Робб снова почувствовал себя обычным человеком, незаметной деталью этого шумного вечера. Это было приятно. Последним партнёром Миры был вовсе не Фрей. Маленький Джон, сын лорда Умбера с ироничным именем, взял инициативу в свои руки и удерживал её некоторое время. Он был таким же высоким, как его отец, и гораздо более широким в плечах, что делало его устрашающим зрелищем. На каждого Фрея, который пытался вмешаться, не обращали внимания и быстро оттесняли в сторону, если он не успевал вовремя отойти, и никто из них ничего не мог с этим поделать. Маленький Джон был выше сестры больше чем на голову, и она казалась совсем маленькой в его руках, но они ловко кружились по залу, и разница в росте казалась незначительной. — Можно мне потанцевать с моей сестрой? — спросил Робб, прерывая их танец. Маленький Джон немедленно подчинился, склонив голову и передавая Миру Роббу. Его отец хлопал на заднем плане — он был пьянее всех мужчин вокруг. Он также кричал что-то, чего никто кроме него не мог понять. Мира, раскрасневшаяся и смеющаяся, упала в его объятия. Одной рукой она вцепилась в него, а другой пыталась поправить свой цветочный венок. — Осторожнее, — предупредил он, крепко прижимая сестру к себе, чтобы она не упала от слишком сильного смеха. — В прошлый раз, когда ты так напилась, ты пыталась поцеловать Джори. Его сестра ахнула, комично расширив глаза. — Кто тебе сказал?! — Джон. — Кто сказал ему?! Робб пожал плечами. По правде говоря, это был Теон, но он не мог заставить себя произнести его имя. Ещё нет. Только когда его голова будет насажена на кол, а годы сотрут из памяти гнев и предательство. Может быть, тогда. Некоторое время они молча танцевали по комнате, пока Мира не успокоилась и не начала дышать ровнее. Робб наблюдал за окружавшими их людьми, такими же пьяными и растрёпанными. За столами его мать сидела рядом с Рузом Болтоном, а Чёрная Рыба куда-то исчез. Они, казалось, были увлечены разговором, и Робб гадал, о чём они говорят. Это из-за Цареубийцы или о чём-то другом? И уж точно не из-за пирога, который подавал лорд Уолдер. Простые вещи казались этому человеку пустой тратой времени. — Прости, Робб, — внезапно выпалила Мира; её радость куда-то улетучилась. В последнее время при нём это будто случалось у неё всё чаще. — За что? — Из-за меня его убили, не так ли? Она имела в виду лорда Карстарка, это было очевидно, и, возможно, косвенно она была в этом виновата, но Робб не мог винить её. Этот человек был одержим местью, и даже если бы Роббу удалось казнить Цареубийцу, он чувствовал, что этого было бы недостаточно. Некоторые люди преодолевают боль и страдания, вызванные смертью близкого человека, а некоторые просто ломаются. Лорд Карстарк был сломленным человеком до самого конца. Возможно, он всегда искал себе насильственную смерть. Робб вздохнул и наклонился ближе. — Не говори об этом, не здесь. — Но все знают, не так ли? Вот почему они все смотрят на меня. Он чуть не рассмеялся. После этой ночи его сестра, возможно, больше никогда не притронется к вину. — Все смотрят на тебя, потому что ты самая красивая из всех, кого они видели за последние годы, — заверил он её, хотя, произнеся эти слова, почувствовал, будто только больше оправдывается. Её рука, возможно, и была частью их сделки, но она всё ещё была его сестрой, и он хотел убедиться, что все Фреи знают об этом. — Кто-нибудь подерётся из-за тебя ещё до конца вечера. Мира почти улыбнулась. — Он всё ещё жив? — спросила она через некоторое время тихим голосом, который едва можно было расслышать из-за шума вокруг. — Лорд Болтон… выполнил твой приказ? Ты казнил человека, которого я люблю? Он не был дураком; ему не нужно было, чтобы мать рассказала ему о чувствах Миры к Убийце Королей. Это было очевидно почти с самого начала, но он не хотел ни давать этому жизнь, облекая в слова, ни даже признавать существование этого чувства. Некоторые вещи слишком сложны для понимания; а ещё было то, что его сестра разделила с Джейме Ланнистером — что бы то ни было. Было бы проще сказать «да». Маленькая ложь, которая расстроила бы его сестру, но позволила бы ей в конечном итоге забыть этого человека. А если бы она когда-нибудь действительно узнала правду, она бы позлилась, но, возможно, осознала бы, какой глупой была, и поняла бы, что так было нужно. Но он не мог так поступить с ней: не здесь, не тогда, когда она собиралась пожертвовать своим счастьем и свободой ради него, чтобы исправить то, чего она не делала. Возможно, именно это больше всего злило его в Эдмаре: тот был прав во всём. Но больше всего Робб не мог вынести того, что его сестра снова заплачет. — Нет, — наконец признался он. То, как его сестра расслабилась и улыбнулась при этой мысли, заставило его возненавидеть Цареубийцу ещё больше. — Пока что он пленник. С ним и утёсом Кастерли в наших руках, возможно, мы сможем, наконец, заставить Тайвина Ланнистера принять наши условия. — И тогда наступит мир? — прошептала Мира. — Это звучит как сон. Возможно, так оно и было. Даже без лорда Тайвина им всё ещё приходилось сражаться с Грейджоями и Станнисом Баратеоном — с тем, что осталось от его войск. Робб никак не мог допустить, чтобы то, что он сделал, осталось безнаказанным. Но приближалась зима, и нужно было готовиться к ней. Это будет суровое время. Многие, вероятно, умрут. А весной вся округа, возможно, уже не захочет воевать. Но эти мысли тоже не подходили для свадьбы. — Я видел, как наша семья справлялась с более безнадёжными трудностями, — сказал Робб, улыбаясь своей сестре. — Мы справимся, так или иначе. — Ваша Светлость! — раздался крик позади них. Робб и Мира повернулись к столу лорда, где стоял Уолдер Фрей с кубком в руке. Мужчины вокруг них начали стучать кубками по столам. — Свадьба, возможно, закончилась, — продолжил он. — Но брачная ночь ещё впереди!

~***~

Мира

Церемония брачной ночи всегда пугала Миру больше всего. То, что происходило потом между мужчиной и его женой, казалось пустяком по сравнению с тем, как тебя выносят из комнаты, а разные мужчины срывают с тебя одежду. Она боялась их рук, их улыбок, их чрезмерного энтузиазма; боялась, что узнает их и что с этого момента смотреть на них будет уже не так, как раньше. Однажды она хотела попросить отца запретить ей это на свадьбе, но мысль о том, чтобы обсудить с ним эту тему, смутила её до крайности, и она, покраснев, как свёкла, выбежала из зала. Конечно, мужчины, казалось, никогда не возражали против этой традиции. Эдмар чуть ли не припрыгивал, пока его выводили из зала, а старшие дочери Фреев срывали с него одежду направо и налево. Он был полураздет ещё до того, как вышел из Большого зала. Но бедная Рослин выглядела в равной степени растерянной и напуганной. Мира смотрела, как мужчины выносят её из комнаты в коридор, и жалела, что у неё не было возможности поговорить с ней; она хотела, чтобы девушка знала, что её муж — хороший человек и что он будет хорошо к ней относиться. Даже немногое может иметь большое значение, когда тебя отправляют в неизвестность. Пошатываясь, Мира вернулась к столу и села. Скорее всего, она уйдёт спать вскоре после того, как будут произнесены последние слова благодарности и похвалы за военные усилия. Возможно, она проспит всю неделю и отложит выбор будущего мужа. Честно говоря, она не могла вспомнить половину их лиц, а уж имён и подавно. Её мать высоко отзывалась об Оливаре, бывшем оруженосце Робба, но она не видела его весь вечер. Учитывая, как резко он отреагировал на свой уход, Мира думала, что он первым поприветствует его в Близнецах. Опершись на руку, она наблюдала, как Робб и Талиса разговаривают. На лице её брата снова появилась глупая улыбка, которой он бы постеснялся дома. Если бы она когда-нибудь упомянула об этом, он бы всё отрицал — смешным низким голосом — и, вероятно, тут же позвал бы Джона или Теона на спарринг или на любое другое мужское занятие в Винтерфелле. Забавно, как один человек может все изменить. Мира старалась не обращать внимания на укол зависти, который она испытывала к ним. Это было ниже её достоинства — испытывать подобные чувства, особенно по отношению к своему брату, — но она не могла лгать и самой себе. Она хотела того, что было у него. Ты была ему дорога, Мира. Она могла бы жить, зная, что её чувства к Джейме были односторонними, что она была глупой девчонкой, которая просто влюбилась в мужчину, спасшего ей жизнь. Но мысль о том, что он действительно может испытывать к ней какие-то чувства, что их путешествие и те слова, сказанные глубокой ночью, значили нечто большее, была почти невыносимой. И после всего, что произошло в тот день, именно это знание заставило её выпить больше всего. А ещё мысль о том, что, если она когда-нибудь снова его встретит, её представят как леди Миру Фрей. Эта мысль вызвала у неё отвращение, и тогда она поняла, что, кого бы она ни выбрала, это не будет иметь значения. Она никогда не обретёт счастья в своём будущем браке. Когда над ней зазвучали «Рейны из Кастамере», Мира очнулась от своих мыслей. «Что за странная песня», — подумала она, пока менестрели продолжали играть без перерыва. Конечно, эту песню исполняли на многих мероприятиях, даже на таких весёлых, как свадьба, но, учитывая обстоятельства, песня, связанная с Ланнистерами, казалась неуместной. С другой стороны, Уолдер Фрей действительно казался человеком с таким своеобразным чувством юмора. Она задумалась, было ли это насмешкой над ней или над Роббом. Возможно, над обоими. Лорд Уолдер поднял руку, и музыка смолкла. Он снова встал с кубком в руке, готовый произнести последний тост за этот вечер. — Ваша Светлость. Талиса снова села рядом с ней, оставив Робба произносить речь. — Как тебе церемония провожания новобрачных? — прошептала Мира своей невестке, пока мужчины возвращались к своим столам. — Вы все варвары, — ответила Талиса, хотя в её голосе слышалась улыбка. Мира улыбнулась. — Ты не ошибаешься. Когда в зале воцарилась тишина, лорд Уолдер продолжил. — Ваша милость. Я пренебрегаю своим долгом. Я дал Вам пищу, вино и музыку, но так и не показал своего гостеприимства. Мой король женился, и я задолжал новой королеве подарок. Мире пришлось прикрыть рот рукой, чтобы подавить смех. Какой бы ни был подарок у Уолдера Фрея, он не мог таким уж особенным. На самом деле, это была не такая уж смешная мысль, но она выпила слишком много вина. Талиса заметила это и покачала головой, хотя тоже улыбалась. Слева от них раздался звук громкой пощёчины. Оглянувшись, Мира увидела свою мать, стоявшую рядом с Русе. Болтон выбрался из-за стола и направился к ним. Что он мог... — Робб! — закричала её мать. Она услышала, как за её спиной обнажился клинок, но не успела даже подумать о том, чтобы среагировать. В одно мгновение Талиса смотрела на неё с любопытством, а в следующее Лотар Фрей наносил ей удары в живот, снова и снова. Мира услышала, как её невестка вскрикнула от шока и боли, увидела, как она схватилась за рану, из которой хлынула кровь, и сползла со стула. Она смотрела и слышала, но не могла пошевелиться. Робб начал поворачиваться к ним, но стрела попала ему в плечо. Затем ещё одна. И ещё. Внезапно в комнате воцарился хаос. — Робб! — закричала Мира, наконец обретя дар речи, вскочила со стула и попыталась подбежать к брату, но чья-то рука обхватила её за талию и потянула назад. — Отпусти меня! Нет! — Миледи! — раздался чей-то голос. Маленький Джон оказался рядом с ней, оттолкнул того, кто её удерживал, и ударил его кулаком в лицо. Он опрокинул их стол и толкнул её на пол, прикрывая собой. В его боку уже были стрелы, но сын лорда Амбера вёл себя так, словно это были не более чем блошиные укусы. Он выхватил меч у упавшего человека и попытался отбиться, но в одно мгновение Фреи окружили его. Для этого потребовалось четыре человека, но все их клинки нашли свою цель, и он упал на колени. И тогда они отрубили ему голову. Это было сделано не чисто и не быстро, но тем не менее Фреи сделали это и подняли голову на всеобщее обозрение, когда тело Маленького Джона упало на землю. Из её горла вырвался странный звук. Она только что танцевала с ним. Она попросила его избавить её от компании Фреев, и он охотно согласился. Он сказал ей, что он ужасный танцор, а она не поверила ни единому его слову. Они танцевали и смеялись, а теперь он лежал мёртвый у её ног. Мира забилась в угол стола и попыталась закрыть лицо руками, но они были в крови. Что происходит? Что происходит? Что происходит? Чьи-то руки вытащили её из укрытия, и Мира закричала в знак протеста, отбиваясь, но тщетно. Русе Болтон оттащил её обратно к стене, но так, чтобы она могла видеть резню. Вендел Мандерли уже был мёртв, обмякнув на своём стуле с торчащей из затылка стрелой. Дейси Мормонт успела положить одного, прежде чем топор вонзился ей в живот. Сервины и Дастины, Бракены и Смоллвуды — все они пали. Люди, верные её брату, едва успели подняться со своих мест, как в них вонзились стрелы и мечи. Они кричали от боли и стенали, умирая. В этом хаосе не было слышно ни слов, ни звуков, только мычание животных на бойне. Где была её мать? Где был Робб? Боги, где был её брат? Она увидела Талису, лежащую на земле всего в шаге от её стула. Окровавленная и бледная, её невестка едва цеплялась за жизнь, всё ещё держась рукой за рану. Боги, ребёнок. Сначала они убили ребёнка. Мира всхлипнула, пытаясь высвободиться из рук Русе Болтона. Почему они не пришли за ним? Почему они не напали на него? Она почувствовала, как он крепче сжал её талию, в то время как другой рукой крепко обхватил её за шею, удерживая на месте. — Я бы не стал этого делать, миледи. Даже сейчас его тон был ровным. Его народ умирал, его король был ранен, и всё же он говорил так, словно они только что сели за стол. Она потянулась, чтобы убрать его руку от себя, и под рукавом его рубашки почувствовала металл. Кольчуга. Боги, нет. Боги, нет, пожалуйста. — Ты, — прошептала она. В зале воцарилась тишина. Последняя схватка закончилась, и послышались последние глухие удары падающих тел. Лорд Уолдер стоял, на его лице застыла довольная ухмылка. — Король Севера восстал. Робб. Он пополз по полу, несмотря на множество стрел в его теле, и заключил Талису в объятия. Её брат в последний раз обнял свою жену, отчаянно сжимая окровавленный живот. Она ничего не сказала ему. Она не улыбнулась и не утешила его. Она не прикоснулась к нему. Она умерла. Талиса умерла. Мира всхлипнула, и Русе прижал её к себе ещё крепче. Внезапно из-под стола что-то шевельнулось. Её мать, у которой тоже была стрела в плече, выскочила из своего укрытия и бросилась к столу лорда. Под столом, свернувшись калачиком, пряталась от хаоса леди Жойез. Её мать вытащила девушку и приставила нож к её горлу. — Лорд Уолдер! — закричала она, привлекая всеобщее внимание. Со всех сторон на неё были нацелены арбалеты. — Мама, нет! — закричала Мира, продолжая тщетно вырываться. Кейтилин встретилась с ней взглядом, но это не принесло ей утешения. Это только усилило её рыдания. — Довольно! — продолжила её мать, оглядываясь на Уолдера. — Мы уйдём отсюда и всё забудем! Клянусь богами, старыми и новыми, мы не будем мстить! — Ты уже клялась мне! — крикнул в ответ лорд Уолдер, вставая, — оскорблённая сторона в комнате, полной мертвецов. — Ты стояла здесь и клялась, что твой сын женится на моей дочери! — Тогда оставьте меня в заложниках! Возьмите меня и отпустите моих детей! Они — всё, что у меня осталось, просто отпусти их! — Двух юных высокородных лордов, которые могли бы поднять Север против меня, в обмен на их старую и немощную мать? За кого ты меня принимаешь? — Тогда возьмите меня! — закричала Мира. Она перестала вырываться из рук Русе Болтона и посмотрела Уолдеру Фрею в глаза. — Возьмите меня в заложницы. Мой брат ничего не сделает, пока я здесь, и я клянусь вам, что выйду замуж за того сына, которого вы выберете. Уолдер Фрей наклонился вперёд и улыбнулся. — Ты уже дала эту клятву и всё равно будешь её соблюдать, нравится тебе это или нет. Робб медленно поднялся с пола. Он повернулся и оглядел комнату; он выглядел таким усталым — как в детстве, когда они с Джоном допоздна не ложились спать, сражаясь на деревянных мечах. Он посмотрел на неё, и ей показалось, что он попытался улыбнуться. — Всё в порядке. Русе оттолкнул её в сторону. Мира схватилась за стену, чтобы удержаться на ногах, а затем увидела, как предатель пересёк комнату и схватил её близнеца. — Джейме Ланнистер передаёт наилучшие пожелания. И с этими словами он вонзил кинжал в сердце её брата. Из её горла вырвался не крик. Это была её душа, её сердце и её любовь. Всё хорошее, что в ней было, вырвали из её существа. Она бросилась через комнату, перепрыгивая через тела, и схватила брата, прежде чем он упал. Мира попыталась удержать его. Если бы он остался на ногах, он был бы жив. Русе Болтон мог ударить его ножом сотню раз, но если бы он продолжал стоять, то остался бы жив. Когда он упал на колени, она упала следом. — Останься со мной, Робб. Пожалуйста, останься со мной, — умоляла она, обхватив голову брата руками. Он едва мог сфокусировать на ней взгляд. Он даже не мог поднять руки. Он дышал? — С тобой всё будет в порядке. Я могу это исправить, хорошо? Я делала это раньше, я могу сделать это снова. Пожалуйста. Пожалуйста, не умирай. На мгновение ей показалось, что его голубые глаза видят её. — Мира… Она услышала, как он вздохнул, и увидела, как свет исчез из его глаз. Его тело обмякло в её руках. — Нет, нет, нет, нет, нет, Робб. Нет. Нет. — Она попыталась поднять его, но силы покидали её. Вместо этого она прижала его к своему плечу и провела рукой по его кудрям. — Вернись ко мне, брат. Пожалуйста, вернись. Он не мог умереть. Её близнец не мог умереть. Их жизни были переплетены, её и его. Куда шёл один, туда шёл и другой. Где один падал, другой поднимался. Робб не мог умереть, потому что она бы ему не позволила. Он должен был жить, потому что она была жива. Он не мог умереть. Он не мог. Робб Старк должен был жить. Пожалуйста. Пожалуйста. — Лорд Уолдер, отпустите её, — услышала она голос матери. Это была её мать? Это было не похоже на голос её матери. — Вы отомстили. Она невиновна. Пожалуйста, просто отпустите её. Мира, тебе нужно уйти. Она с трудом повернулась и посмотрела на женщину, которая, как ей казалось, была её матерью. Она не была похожа на мать. Мать была сильной, волевой и спокойной, а женщина перед ней была старой, очень, очень старой, измученной и сломленной. Как давно они здесь? — Мира, пожалуйста, уходи, — умоляла она срывающимся голосом. — Ты — всё, что у меня есть. Нет, нет, у неё был Робб. Робб встанет. Он не оставит их сейчас. Пожалуйста, встань. Пожалуйста, проснись. — И почему я должен позволить девчонке уйти? — спросил лорд Уолдер. Её мать выпрямилась и крепче прижала кинжал к леди Жойез. — Я перережу горло твоей жене! — Тогда сделай это! — бросил он, садясь обратно. — Здесь нет недостатка в девушках. Кейтилин посмотрела на неё, когда мужчины начали приближаться, и поняла. Они обе всё поняли. — Мама? — всхлипнула она. Она покачала головой. — Не смотри, моя милая девочка. Не смотри. Время замедлилось, и Мира почувствовала, что отворачивается от матери; не по своей воле, а словно чьи-то руки схватили её за лицо и заставили отвернуться. Она едва заметила, как мужчины дома Фрей окружили её с оружием в руках. Она уставилась в пол, моргая, и обняла брата; ей показалось, что она почувствовала на себе мёртвый взгляд Талисы. Что случилось? Мне жаль. Что с нами случилось? Мне жаль. Позади неё раздался звук удара металла о плоть. Упало одно тело. И затем ещё одно. Мира притянула брата ближе, увидела его расфокусированные, безжизненные глаза и заплакала. Она прижалась головой к его голове и пожелала вернуть его к жизни, всего лишь ещё раз. Ты не можешь оставить меня, Робб. Ты не можешь. Что мне делать без тебя? На мгновение воцарилась тишина, а затем её схватили чьи-то руки. Они оттащили её назад, в то время как другие оттаскивали от неё Робба. — НЕТ! НЕТ! — закричала она, хватаясь за брата. Она ухватилась за его плащ, но один из мужчин схватил её руку и дёрнул. Она почувствовала, как отрываются ногти. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! РОББ! Мира развернулась к тому, кто держал её, и вцепилась ему в лицо окровавленными руками. Она отползла в сторону, когда он отпустил её, шипя и ругаясь. Она проползла через лужу крови своей невестки, чтобы в последний раз прикоснуться к брату, но руки вернулись и оттащили её назад, и она закричала снова. Они развернули её лицом к столу, схватили за руки и за голову, чтобы она не могла отвести взгляд. Она не могла не видеть кровь слева от себя и лежащее в ней рыжеволосое тело. — Король Севера мёртв, — сказал Уолдер Фрей, поднимая свой кубок в насмешливом тосте. — Да здравствует королева. — Да здравствует королева!