Клятва бесчестия

Арья

— Леди Арья! Леди Арья, где вы? Они уже несколько часов бегали туда-сюда, слуги и стражники, звали её по имени — сначала тихо зовя, а потом требуя, чтобы она показалась им. Они думали, что смогут запугать её и заставить выйти из своего укромного уголка, но у Горы это не получилось, и у Тайвина Ланнистера тоже. Что могли сделать с ней эти люди? Только её мать знала, где её искать, а в тех редких случаях, когда она не знала, только её голос мог заставить Арью покинуть своё убежище. Отец, может, и был лордом Винтерфелла, но мать всегда добивалась своего; она была тверда, как окружавшие их стены. Но это был не Винтерфелл. И её мать была мертва. Арья забилась ещё глубже в свой уголок и слушала, как всё громче раздаются голоса. Она не плакала. Ей хотелось плакать, она морщилась и шмыгала носом, пока не заболели щёки, но слёзы не шли. Плаксой была Санса, и Арья часто смеялась над ней из-за этого. Санса могла расплакаться из-за того, что у неё развязался шнурок на ботинке, или из-за песни с глупыми романтическими строчками; могла заплакать за ужином, когда ложилась спать, или даже проснувшись утром. Раньше Арья думала, что плакать — это самое глупое, что может сделать человек. Теперь она чувствовала себя глупо из-за того, что вообще не могла плакать. Так она и сидела. Смотрела, как тени движутся по земле вместе с солнцем, слушала, как кузнец придаёт форму раскалённой стали, чувствовала жар на своём лице, когда огонь ревел и угасал от дуновения ветра. Она ни о чём не думала, ничего не чувствовала и даже не заметила, как перед ней выросла высокая фигура. Джендри вздохнул. — Я так и думал, что найду тебя здесь. Арья моргнула и подняла глаза. Джори настоял на том, чтобы в его отсутствие с Джендри хорошо обращались. Она не знала, сказал ли он мейстеру Виману правду о своём отце, но тот вёл себя так, будто Джендри — юный лорд. Его искупали и дали чистую одежду. Улыбка чуть не расколола его лицо надвое, настолько счастливым был Джендри. Он сказал ей, что у него никогда не было одежды без пятен и дырок. Она сказала ему, что в новом наряде он похож на её сестёр. Он ответил, что она даже в платье всё ещё выглядит как мальчик. Она пихнула его, и он рассмеялся. — Почему? — спросила она. Её голос звучал так, будто она плакала, хотя на самом деле это было не так. Он пожал плечами и сел у стены, отделявшей его от её укромного уголка. Она привыкла прятаться за стеллажом с оружием в кузнице. Кузнец видел её там, но, похоже, не возражал и не хотел, чтобы кто-то узнал о её присутствии. Ей это нравилось. — Здесь шумно, так что тебя никто не услышит, а ты не услышишь их. Здесь грязно, так что ни одна служанка не полезет сюда в поисках тебя, и, может быть… — Он замолчал, словно сомневаясь в своих следующих словах. — Может быть, ты ждала, что я стану искать тебя здесь. — С чего бы мне этого хотеть? — резко спросила Арья. Джендри снова пожал плечами и огляделся. Последние пару дней он слонялся возле кузницы. Кузнец пару раз прогонял его, но потом привык к его присутствию и увидел, какой он умелый. Он говорил, что возьмёт его в ученики, если тот согласится. Арья не думала, что он захочет работать на таких людей, как Талли, но он ещё не ушёл и, похоже, не собирался этого делать. — Тебе нужно с кем-то поговорить. — То есть ты думаешь, что я буду с тобой разговаривать. — А с кем ещё ты собираешься разговаривать? — спросил Джендри. Он не сердился, а просто был терпелив, как родитель. Это почему-то разозлило Арью. — С мейстером Виманом? С этой крикливой дамой, которая визжит каждый раз, когда видит твои волосы? — Может, я вообще не хочу ни с кем разговаривать. — Как хочешь. Затем стало тихо. Арья ждала, что Джендри надоест и он уйдёт, но он этого не сделал. Он просто сидел и ждал, глядя куда угодно, только не на неё, давая ей возможность побыть одной, как она и хотела. Все остальные пытались забрасывать её вопросами или изливать на неё своё сочувствие, и это злило её. Они её не знали, а она не знала их; они едва знали её брата и сестру, а теперь притворялись, что им не всё равно, что произошло. На самом деле их заботили только они сами и то, как они будут выглядеть, общаясь с ней, словно это была благотворительность. Это напомнило ей о Королевской Гавани. Как же она её ненавидела. Она смотрела на сидящего рядом Джендри. Его внимание было приковано к тому, над чем работал кузнец. Она видела, как он следит за каждым его движением, запоминает его и время от времени что-то бормочет себе под нос. Потом она перевела взгляд на его красивую новую одежду. Он её испачкал. Арья медленно выползла из своего угла, волоча платье по саже и грязи, которые скопились там за долгое время. Она села рядом с Джендри, прижалась к нему плечом и стала смотреть на кузнеца вместе с ним. — Они умерли, — прошептала она в перерыве между ударами молота. Робб, Мира и её мать погибли в Близнецах. Она видела, как умер её отец, и оставила Сансу одну в Королевской Гавани, так что, скорее всего, та тоже была мертва. Не пощадили даже её братьев в Винтерфелле. Об этом ей рассказал мейстер Виман, когда она спросила о доме. Он сказал, что не может ей лгать. — Я осталась одна. Это было не так. У неё был Джон, но он служил в Ночном Дозоре, а она была девушкой. Он не мог прийти к ней, а она не могла прийти к нему, так что он вполне мог быть мёртв, как и все остальные, ведь он был так далеко от неё. Джендри посмотрел на неё, и ей показалось, что он хочет что-то сказать, но он промолчал. Она не знала, нравится ей это или нет. Арья наклонилась и положила голову ему на плечо. «Хоть раз, — подумала она, — хоть раз я могу позволить себе быть слабой». Время шло медленно или быстро, она не знала. Джендри не шевелился и ничего не говорил, даже когда солнце опустилось за стены крепости. С севера дул холодный ветер. Она слышала, что сейчас осень. Было бы здорово снова увидеть снег. На стенах и во дворе поднялась суматоха, стражники принялись перекрикиваться друг с другом. Мужчины были напряжены уже несколько дней, с тех пор как пришло известие из Близнецов. Они вздрагивали от любого шороха, так что их крики ничего для неё не значили. — Откройте ворота! — кричали они. — Откройте ворота, это сир Бринден! Вот это действительно привлекло её внимание. Она никогда не встречалась с дядей своей матери, но знала о Чёрной Рыбе по его репутации. В детстве она с таким же вниманием, как и её братья, слушала рассказы матери о нём. Он был из тех, кто позволил бы ей взять в руки меч, думала она; из тех, кто не стал бы расспрашивать её о том, почему она не хочет выходить замуж и вести себя как подобает леди. В конце концов, он сам поступил так же, только по-своему. Арья вскочила на ноги, за ней последовал Джендри. На этот раз он не стал задавать ей вопросов, а молча и осторожно последовал за ней. Куда бы она ни шла, её обычно подстерегала опасность, каким бы безопасным ни было место. Седовласый мужчина в чешуйчатых доспехах Талли ворвался во двор на взмыленном коне. Животное едва не рухнуло, когда мужчина спрыгнул с него. За ним ввалились ещё двое всадников. Все они были покрыты засохшей кровью. У одного рука была прижата к груди. — Созывайте всех! — крикнул он, не обращаясь ни к кому конкретно. — У них есть время до наступления темноты, чтобы добраться сюда, а потом мост будет поднят! — Сир Бринден, как вы выжили? Есть ли другие? — спросил один из стражников. — Больше никого, — ответил Чёрная Рыба. Его собственные слова заставили его замолчать, и на мгновение ярость, охватившая её двоюродного деда, утихла. Он вдруг показался очень старым и одиноким. — Они все мертвы. Ваш король, ваша королева, ваша леди… Я даже не знаю, жив ли Эдмар. Во дворе воцарилась тишина. Арья видела, как люди переглядываются друг с другом, и в их взглядах читалось отчаяние. Когда началась война, Речные земли пострадали первыми. Люди, окружавшие её, почти год не знали ничего, кроме страданий. Робб спас их, но теперь его нет. Они не могли даже перевести дух. — За нами следуют Фреи со своей армией. Тайвин Ланнистер убедил их, что Речные земли теперь принадлежат им, но это наш дом, и мы покажем им, кто здесь настоящие лорды, — продолжил он, вновь распаляясь. — Приготовьтесь к осаде! Начался хаос. Стражники бросились готовиться, слуги хватали еду, а гонцы мчались за ворота на свежих лошадях, чтобы собрать всех, кого смогут. Чёрная Рыба повернулся в их сторону и уставился на Арью. — Кто ты такая? — Арья Старк, ваша племянница. Мужчина перевёл дыхание, переводя взгляд с неё на Джендри. — Семь кругов ада.

~***~

Через два часа после наступления темноты прибыла армия. Арья смотрела, как они поднимаются на холмы вдалеке, освещая себе путь факелами. Она предположила, что их было около тысячи, но в темноте сложно было сказать наверняка. Интересно, есть ли у них осадные орудия или они просто собираются взять Риверран измором? Последнее казалось немного глупым, учитывая, что замок построен на реке. Но приближалась зима, а рыбачить в холод не очень-то продуктивно, особенно когда нужно прокормить сотни людей. — Отойди от окна, дитя. Арья повернулась к мейстеру Виману, который протягивал ей заплечную сумку. Рядом с ним стоял Джендри, уже со своей за спиной, в новом плаще и плотной дорожной одежде, идеально подходящей для прохладной погоды. Её платье сменили на бриджи и грубые шерстяные рубахи. По настоянию сира Бриндена ей даже вернули меч. Что ж, в этом она была права. Взяв сумку у мейстера, Арья перебросила ей через плечо, чувствуя, что на плечи давит не только её вес. Она даже не успела как следует оплакать свою семью, как ей снова пришлось бежать. Осада — не место для детей, сказал он. Особенно для таких ценных, как они. — Я положил туда еды на неделю, а то и больше, если правильно распределить, — объяснил Виман, поворачиваясь к Джендри. Он протянул её другу небольшой мешочек. Она услышала, как внутри звякнули монеты. — Это… Это слишком много, — сказал Джендри, открывая мешочек. Виман добродушно улыбнулся. — Золото нам сейчас ни к чему. Разделите его на двоих. Спрячьте. Если кто-то заберёт, убедитесь, что у вас запрятано ещё. Джендри серьёзно кивнул и посмотрел на неё. Арья не знала, нужно ли ей что-то сказать. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл сир Бринден. — Идите за мной. Сейчас же. Они последовали за её двоюродным дедом по извилистым коридорам Риверрана, спускаясь в глубины крепости, пока воздух не стал густым, а стены — влажными. Сквозь каменную кладку доносился шум реки. — Ты умеешь грести, мальчик? — спросил Чёрная Рыба, когда они подошли к небольшому проходу, ведущему к реке, а оттуда — к остальной части Красного Зубца и свободе. — Я быстро учусь. — Хорошо. — Её двоюродный дед остановился у небольшой лодки, помог им обоим забраться внутрь и отвязал верёвку, удерживавшую лодку на месте. — Фрейи — глупцы. Мы их отвлечём. Пара стрел и оскорблений — и дело сделано. Ждите, когда раздадутся гневные крики. Они оба кивнули. — Плывите вдоль реки, сколько сможете. Гребите по ночам, прячьтесь днём, — продолжил Бринден, протягивая Арье свёрнутый пергамент. Она провела большим пальцем по восковой печати с выгравированной рыбой. — Что бы ни случилось, не теряй его. — Что это? — спросила она. — Доказательство для моей племянницы, что ты та, за кого себя выдаёшь. Отправляйся к Лизе в Орлиное Гнездо. В Долине гораздо безопаснее, чем здесь. Арья кивнула, гадая, удастся ли ей познакомиться с этой родственницей подольше, чем на час. — Берегите друг друга. После этого Чёрная Рыба ушёл, оставив их ждать в тишине. Арья никогда раньше не плавала на лодке. Судя по всему, Джендри тоже. Лодка неуклюже раскачивалась, пока они пытались удержать равновесие. Её друг взял вёсла обеими руками и осторожно опробовал их, пока она придерживалась за камни на берегу, чтобы лодка не сдвинулась с места. Джендри взглянул на неё. В Харренхолле он нервничал меньше. — Ты умеешь плавать? — Да. — Что ж, хоть кто-то умеет. Прошло мгновение, и они оба рассмеялись. Смех был неловким и тихим, но он помог им расслабиться. Теперь с нервами было немного легче справляться. Внезапно гул вдалеке стал громче и отчётливее, и это было хорошим знаком. Их маленькая лодка медленно плыла вниз по реке. Как только они миновали Риверран, течение ускорилось, и Джендри смог убрать вёсла и затаиться вместе с ней, пока зачищались вражеские позиции. Арья смотрела на факелы вдалеке, которые окружали крепость и распространялись всё дальше. Люди кричали и смеялись. Раздавались крики животных, скрипели повозки, звенел металл о металл. Это был хаос, это было вторжение. Она смотрела на них прищурившись. Это были люди, которые отняли у неё семью. Она молча поклялась себе, что вернётся. Так или иначе, они лишились Риверрана.

~***~

Мира

Она смеялась, пока что-то тяжёлое не встретилось с её затылком. Мир погрузился во тьму — благословенную тьму, ведь во тьме не видишь снов, — и когда она пришла в себя, было ненамного светлее. Её оттащили в темницу, где она пролежала в объятиях своего дяди почти целый день. В ту ночь он улыбался и смеялся, как и она. А теперь посмотрите, где были они. Она встала, и внезапно все мужчины преклонили перед ней колени. Молодые и старые, здоровые и едва держащиеся на ногах, мужчины Севера и Речных земель, даже Эдмар, поклялись в верности ей, наследнице Робба, своей королеве. Но разве не она сделала с ними это? Может, это и не имело значения. У них ничего не осталось. Кто должен был стать её преемником? Эдмар? Нет, Арья. Арья. Пусть тебя никогда не найдут. Это гораздо лучше, чем быть найденной. Большой Джон спросил о своём сыне, и она рассказала ему правду, не утаив ни одной детали. — Это мой сын, — ответил он с невесёлой усмешкой. — Иначе они бы его не одолели. — Это правда? — спросил кто-то. — Уолдер Фрей мёртв? Безжизненные глаза смотрели на неё. На неё, но не на неё. Его кровь пропитала её одежду, но нет, это была не её одежда. На ней было синее, а не зелёное. Но она почувствовала, как он умирает, услышала его удивлённый вздох, увидела, как его тело обмякло. — Да. Он мёртв. Они не радовались, но на душе стало легче. Целыми днями они сидели в темноте, кашляли, дрожали от холода и умирали от голода. Она видела, как люди умирали от ран, а их тела бесцеремонно оттаскивали наружу. С оленями, на которых когда-то охотились её братья, обращались лучше. Всякий раз, когда кто-то пытался выразить несогласие, его тут же хватали и пытали, но с каждым разом это становилось всё менее устрашающим зрелищем. Фреи были напуганы, это было видно невооружённым глазом. Даже запертые в самом тёмном углу крепости, северяне всё равно внушали им страх. Они даже не смотрели в её сторону. Мужчины делились с ней тем немногим, что у них было, но она отказывалась. Теперь они были её людьми, и их нужды были для неё превыше всего. Так было всегда. Но Большой Джон никогда не принимал отказ, и она ела то, что он ей давал. Эдмар молчал, как и все остальные, но он тоже не сводил с неё глаз. Когда шёл дождь, вода скапливалась в каждой камере. Когда дул ветер, он каким-то образом проникал во все углы, хотя во всём помещении было всего два окна. Они почти ничего не видели и не слышали, что происходило снаружи, но продолжали сидеть в темноте и ждать. А потом пришёл он. Джейме Ланнистер. — «Джейме Ланнистер передаёт наилучшие пожелания!» — крикнула она ему, пока он стоял перед ней, как побитая собака. Он посмел стоять там и смотреть ей в глаза после всего, что натворил, после того, что он сделал с её семьёй. — Это было то, что сказал Болтон, когда пронзил своим мечом моего брата, когда они убили мою невестку и мою мать! Только не говори мне, что ты не играл никакой роли, Цареубийца! И тогда эти печальные зелёные глаза посмотрели на неё с мольбой, как будто он ничего не сделал, как будто она и дальше будет верить всей его лжи. Он погубил их всех, а теперь хотел, чтобы она его утешила, простила за то, что произошло с Браном. Это была её ошибка, и вот какую цену ей пришлось за неё заплатить. Её руки всё ещё были запятнаны кровью брата, и она бы вырвала ими глаза Джейме, если бы могла. — Тогда я не скажу, — признал он, смирившись. Ты ему небезразлична. Нет, это не так. Это была ложь. Всё было ложью. Она думала, что знает его, но в итоге просто угодила в очередную ловушку. Её отец был прав, её мать была права, её брат был прав. Никогда не доверяй Ланнистерам. И всё же они мертвы, а она здесь. Робб. Талиса. Мама. Джейме Ланнистер передаёт наилучшие пожелания. — У тебя нет чести и нет сердца. Она не помнила, что было дальше. Ушёл ли он сразу или остался и продолжал смотреть на неё? Она ничего не помнила. В ней были только гнев, одиночество и горький привкус во рту. Ей хотелось плакать, хотелось кричать, но вместо этого она молча сидела и продолжала ждать — чего, она не знала. Может быть, конца. Это было всё, чего они ждали. Не прошло и часа — а может, минут, мгновений, дней? — как вернулись стражники и потребовали, чтобы она пошла с ними. Гнев, который её люди испытывали из-за того, как с ними обошлись, померк по сравнению с яростью, охватившей их в тесном пространстве. Они кричали и неистовствовали, трясли решётками своих камер и ясно давали понять, что их королева никуда не пойдёт без их разрешения. — Она тебе нужна, парень? — выплюнул Большой Джон в сторону стражника, чья рука зависла над замком. — Тебе придётся пройти через меня. Джон Амбер был пьян и едва держался на ногах, когда в зале началось сражение. Тогда от него не было никакого толку, и он точно не собирался повторять эту ошибку сейчас. Она наблюдала, как мужчины с обеих сторон напряглись. Возможно, Большой Джон одолеет одного-двух стражников, возможно, их оставят в покое, но за их спинами стояли ещё люди, которые только и ждали своего часа. В конце концов они получат то, что хотят, но ценой жизни её людей или нет — это уже другой вопрос. Её людей. Не Робба. Да здравствует королева! Когда Эдмар попытался заслонить её собой, она схватила его за руку и покачала головой. — Отойдите, лорд Амбер. Я пойду с ними. Он помедлил всего мгновение, прежде чем отойти в сторону. — Да, Ваша Светлость. Эта фраза ранила её сильнее, чем всё, что Фрейи могли сделать с ней физически. Мира слегка пошатнулась, выходя из камеры, но высоко подняла голову. Даже если ей придётся собрать все силы, даже если это будет стоить ей жизни, она покинет это место с гордо поднятой головой. Её люди видели, как её тащили сюда. Она не позволит им снова стать свидетелями того же самого. Четверо стражников, которых она не знала, шли по обе стороны от неё, пока они медленно поднимались из темницы в жилые покои Близнецов. Она заметила, что все они сжимали рукояти мечей. Она заставляла их нервничать. И это хорошо. Они молча шли по коридорам, привлекая всеобщее внимание. Слуги расступались, а стражники напрягались при их приближении. Фрейи щурились и бормотали проклятия. Они считали её чудовищем. Какими же мерзкими тварями они были, судя по холму из мертвецов. Наконец они подошли к двери в конце одного из коридоров, по обе стороны которой стояли два стражника Ланнистеров. Один из них постучал, и дверь почти сразу открылась. На пороге стояла Бриенна, положив руку на меч. Её бронзовые доспехи сверкали в лучах света, проникавшего в комнату через окно. Позади неё со стула поднялся Джейме Ланнистер. Она ждала. Мгновения превратились в минуты, но ни один из них не шевелился и не произносил ни слова. Стражники начали переглядываться. Кто-то переступал с ноги на ногу, доспехи заскрипели от движения, но она продолжала смотреть на него. Затем она сделала шаг вперёд, потом ещё один. Он никогда не подошёл бы к ней, и она просто хотела, чтобы всё поскорее закончилось. Стражники Фреев ушли, как только она переступила порог. Бриенна вздохнула. — Миледи, я… — Оставь нас, — прошипела Мира, взглянув на высокую женщину рядом с собой. — Если он хочет поговорить со мной, то пусть не прячется за твоей спиной. Бриенна явно опешила; её рот открывался и закрывался, пока она пыталась — и не могла — что-то сказать. Она посмотрела на Джейме; тот встретился с ней взглядом и медленно кивнул. Слегка поклонившись, Бриенна вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Она услышала, как женщина что-то шепнула мужчинам снаружи. Через некоторое время раздались удаляющиеся шаги. Джейме молчал. Он просто смотрел на неё, ссутулившись и угрюмо глядя в пол. В свете, который заливал комнату и почти ослепил её, когда она вошла, она увидела, что он впервые с тех пор, как они покинули гостиницу, был чист. Он не побрился, и его потускневшие волосы прилипли к голове. Доспехи были ему велики, а меч висел не на той стороне. Она снова посмотрела на его руку, на культю — теперь прикрытую какой-то тёмной тканью, — над которой она плакала. Она оплакивала утрату его гордости, в то время как он замышлял уничтожение её семьи. К ней снова вернулось отвращение. Он заметил, что она пристально её разглядывает, и отдёрнул руку. — Почему? — спросила она наконец. Её голос эхом разнёсся по маленькой столовой, в которой не было ничего, кроме стола и настенных полок для свечей. Джейме сделал осторожный шаг вперёд; потом ещё один, подняв левую руку, словно она была каким-то животным, готовым броситься наутёк. Или напасть. — Я подумал, что, может быть, если ты будешь не со своими людьми, мы сможем поговорить более открыто, — ответил он, не поняв её. Он сделал ещё один шаг. — Я не был уверен, что они знают о… Как только он оказался близко, Мира дала ему пощёчину. Джейме от неожиданности отшатнулся, схватившись за подбородок. Он замолчал, перевёл дыхание, собрался с духом, выпрямился и посмотрел ей в глаза. Он делал то же самое и с Робертом. — Ладно, — сказал он. Он посмотрел на неё, и ей показалось, что он попытался улыбнуться. Ладно. Мира дала ему ещё одну пощёчину, посильнее. Джейме отшатнулся ещё немного, но снова посмотрел на неё. Она ударила его ещё раз. И ещё раз. Она била его до тех пор, пока он не прижался спиной к стене, где она схватила его за доспехи и удержала на месте. Он не сопротивлялся; в её руках он будто был ребёнком, слабым и беспомощным. Она могла бы бросить его, если бы захотела. — Почему ты это сделал?! — воскликнула Мира. — После всего, что я сделала, почему ты так со мной поступил?! — Я ничего не сделал, — безучастно ответил он. — Как ты можешь так говорить? — прошипела она, вцепившись в ткань на его шее. — Как ты можешь так говорить, когда ты здесь, а он мёртв? Русе Болтон схватил тебя, а потом вонзил нож в сердце моего брата. Он умер у меня на руках, а потом они все смеялись, когда оторвали его от меня… Ладно. Мира. Она кусала себя за щёку до крови, сдерживая рыдания. — Все мертвы, а ты стоишь здесь, свободный, — продолжила она. — Что ты дал ему за жизни моей семьи? — Ничего, — прошептал он. — Я ничего ему не дал. Она оставила меня ни с чем. — Хватит мне врать! — крикнула она, ударив его по нагруднику. — Дело сделано. Что ещё ты пытаешься скрыть? Тебе никогда не было до них дела, тебе было всё равно, что с ними может случиться, так почему я должна тебе верить?! — Ты права, мне нет до них дела, — отрезал Джейме, и его зелёные глаза снова ожили. — Мне всё равно, что они умерли. Мне всё равно, что Русе Болтон выпотрошил твоего брата или что какой-то бастард Фрея перерезал горло твоей матери. Они могли умереть как угодно, мне всё равно. Единственный Старк, который мне небезразличен, — это ты. Ты ему небезразлична. Нет. Ты ему небезразлична. Я это видела. — Нет! — закричала Мира, потянувшись к кинжалу на его поясе. Джейме попытался выхватить у неё кинжал, но схватил его не той рукой и опёрся культей в её запястье, когда она подняла оружие. Кончик кинжала завис у его шеи. Режь или коли, но доведи дело до конца… Он говорил ей это давным-давно. — Ты не имеешь права так говорить! — простонала она, уже не сдерживая слёзы. — Ты не имеешь права говорить, что я тебе небезразлична, после всего этого! После того, что ты сделал! Джейме больше не пытался пошевелиться, пока кинжал был приставлен к его горлу. Но он не нервничал, а просто смотрел на неё своими зелёными глазами, словно сквозь неё. В его взгляде не было жалости, только печаль и скорбь, как будто он знал, что такое утрата. — Я ничего не сделал, — настаивал он, не дрогнув, когда кинжал прижался к его коже. — Армия твоего брата была слишком рассеяна. Русе Болтон знал это, а ещё он знал, что, захватив меня, он станет мишенью для моего отца. Харренхолл снова бы сгорел, прежде чем силы Старков выступили бы ему на помощь, поэтому он отпустил меня. — Тогда зачем он убил моего брата? — Потому что мой отец сделал его Хранителем Севера, — ответил он, и его голос смягчился. — Я никогда не лгал тебе, Мира. Единственный раз, когда я попытался, ты меня раскусила. Не смотри на меня так, будто я лгу. Он не лгал. Она знала это. Она знала это с того самого момента, как он посмотрел на неё в темнице. Джейме Ланнистер совершил много ужасных поступков по отношению к её семье, но этот был не из их числа. Кинжал дрогнул и со звоном упал на землю. — Я убила их, — прошептала она. — Я освободила тебя, и твой отец этим воспользовался. Джейме здоровой рукой потянулся к её руке. — Нет, Мира, ты не имеешь никакого отношения к… — Не прикасайся ко мне! — взвизгнула она, оттолкнув его руку. Она попятилась к столу и схватилась за края, чтобы не упасть на пол. У неё перехватило дыхание, когда она почувствовала, как стены смыкаются вокруг неё, а на неё смотрят мёртвые глаза. — Я любила тебя, — всхлипнула Мира. — И из-за этого я потеряла всё. Затем её ноги подкосились, и она рухнула на пол. У неё не было ни сил, ни гордости, ничего. У неё ничего не было. Она на мгновение ощутила его молчаливое присутствие рядом с собой, но Мире было всё равно, как она выглядит, когда она рыдала, сидя на стульях в какой-то комнате в Близнецах. Её там не было; её не было ни в Близнецах, ни в Королевской Гавани, ни в Винтерфелле. Её нигде не было, и она была одна.

~***~

Бриенна

Она задавалась вопросом, было ли самым мудрым решением оставить их вдвоём. Дело было не в том, что она не доверяла Джейме — нет, она сначала неохотно, а потом и охотно согласилась с тем, что он никогда не причинит вреда девочке, — скорее, она почувствовала, что на этот раз опасность грозит ему. У Миры был жестокий и непредсказуемый взгляд, а Джейме был не в том состоянии, чтобы защищаться. Не из-за того, что у него не было руки, а потому, что он, скорее всего, позволил бы ей делать с ним всё, что угодно. — «Джейме Ланнистер передаёт наилучшие пожелания», — повторила Бриенна, когда их проводили в переговорную комнату. Она ожидала, что Фреи затолкают их внутрь, чтобы создать видимость, что они скоро с ними поговорят. А пока они будут игнорировать их и надеяться, что кто-нибудь другой решит проблему. Она никогда раньше не видела такой трусости в собственном доме. — Ты действительно так сказал? — Это была шутка, — признался Джейме, со стоном опускаясь на ближайший стул. — Русе Болтон вряд ли мог признаться своему королю, что поймал и отпустил меня. — Но он признался. — Да, но я не ожидал… такого. Бриенна внимательно и пристально посмотрела на человека, с которым она путешествовала. Они уже неделю были в пути, гнали лошадей на пределе возможностей, и те солдаты, которых послал с ними его отец, — кавалерийский отряд из двадцати человек, — тоже выбивались из сил. Джейме молчал, а когда она наконец добилась от него ответа на свои вопросы, он отвечал односложно. Джейме был закрыт и для неё, и для всего остального мира. Он был одержим одной целью — добраться до Близнецов. Тогда он казался таким уверенным в себе, напряжённым и властным, но за тот час, что они провели в крепости, всё изменилось. Теперь он выглядел неуверенным, встревоженным и как будто меньше. Это было странно, но Бриенне не нравилось видеть его таким. — Ты уверен, что не знал, что так будет? Она уже знала ответ, но всё равно не могла не спросить. Даже если она не верила, что ему небезразлично благополучие Миры Старк, она поняла, что у Джейме Ланнистера есть по крайней мере одна черта: он предпочитал всё делать сам. Мысль о Красной свадьбе даже не приходила ему в голову. Для человека, которого она считала совершенно бесчестным, Джейме был верен своим моральным принципам. Когда он поднял на неё взгляд, его глаза были суровы. — Я ничего не знал. Больше они не разговаривали до прихода Миры. В свете, льющемся из окон, вдали от ужасов темницы, девушка выглядела гораздо лучше, по крайней мере физически. Большая часть крови на её одежде явно была не её, а те немногие раны, которые она получила, быстро заживали. Но взгляд её по-прежнему был мрачным, и от неё исходила аура надвигающейся бури. Джейме предстояло принять на себя удар, но она оставила их наедине. Как и в тот раз в лесу, Бриенна чувствовала, что происходящее между ними не предназначено ни для неё, ни для кого-либо другого. Поэтому она взяла с собой стражников, которые стали более сговорчивыми после того, как она повалила нескольких из них на землю, и не возвращалась до тех пор, пока солнце не скрылось за горизонтом. Надо признать, что далеко она не уходила. Спустившись по лестнице и свернув немного налево, она провела несколько часов на очень низкой скамье, в которую почти провалилась, потому что колени поднимались слишком высоко. Она попыталась почистить свой меч, но за время их путешествия она уже насмотрелась на него. Она заточила свой нож, почистила перчатки и поножи, приняла от одного из слуг небольшой ужин, в который, она была уверена, плюнул кто-то из Фреев, и всё это время её тело было напряжено. Это было их место. Они убили здесь всех: леди Кейтилин, Робба Старка, а она сидела в их чертогах и ела их еду. Мужчины, вероятно, ужинали там, где всё это произошло. Знали ли они об этом? Было ли им до этого дело? Этого было бы достаточно, чтобы свести человека с ума. Этого было бы достаточно, чтобы не дать ей уснуть и даже не снять доспехи за всё время их пребывания здесь. Когда движение в коридорах стихло и мужчины разошлись по распределённым им покоям — ни один Ланнистер не должен был оставаться снаружи после всего, что они допустили, — Бриенна начала терять терпение. Её разум начал играть с ней злую шутку, задаваясь вопросом, не умирает ли кто-то из них прямо сейчас, и её охватило любопытство. Она мысленно выругалась и вернулась к комнате. Джейме был не внутри. Он стоял перед дверью, опустив голову и ссутулившись ещё сильнее, чем раньше. Культя его правой руки лежала на рукояти меча, а левая рука сжимала пояс, на котором раньше висел кинжал. Когда Бриенна подошла ближе, он поднял на неё глаза, и она была поражена тем, сколько в них было эмоций, а также тем, что он вообще обратил на неё внимание. Джейме Ланнистер сильно изменился, и она это знала. Потеря руки повлияла на него так, что он даже не хотел в этом признаваться, вплоть до полного безразличия. Но если это его сломило, то, что произошло в той комнате, окончательно разрушило то, что ещё оставалось. — Что ты делаешь? — тихо спросила она. Если бы она заговорила громче, чем шёпотом, он бы упал. — Стою на страже. Его голос был ненамного громче. — У тебя есть люди, которые могут это сделать. — Я им не доверяю. — Тогда я буду стоять на страже. Тебе нужно отдохнуть. Я не припомню, чтобы ты хоть раз по-настоящему выспался за всё время нашего путешествия, а сейчас ты едва держишься на ногах. — Я в порядке, — возразил Джейме, пытаясь — и не сумев — выпрямиться. — Я должен быть здесь, я должен защищать её. Она вздохнула, глядя на него. Обычные методы убеждения на Ланнистеров никогда не действовали. Бриенна резко ударила его по ноге. Джейме рухнул на пол, даже не попытавшись этого избежать. Он просто прижался к порогу, подперев голову дверью. Может, это вправит ему мозги. Джейме посмотрел на неё с презрением, но не стал возражать, и это, пожалуй, было самым тревожным из всего, с чем она сталкивалась до сих пор. Одно дело — не обращать внимания на то, что сделала с ним Мира, и совсем другое — не обращать внимания на то, что сделала она сама. Он вздохнул и закрыл глаза. — Знаешь, она никогда раньше так меня не называла. — Как? — Цареубийцей, — ответил Джейме таким тоном, который, как она поняла, он приберегал только для этого слова. — Ни разу. Ей было важнее, что скажет Джейме Ланнистер, а не Цареубийца. Всем нравилось это слово. Цареубийца. Оно делало их всех лучше меня. И неважно, что половина страны ненавидела Эйериса Таргариена и не задумываясь проткнула бы его мечом, — это сделал я, и значит, я был презренным человеком. Но ей было всё равно. Она спорила с Робертом из-за этого, спорила с отцом из-за этого, а теперь я убил ещё одного короля в её честь. Бриенна моргнула. — Ты не имел к этому никакого отношения. Джейме невесело усмехнулся. — Я вонзил этот кинжал в сердце её брата в ту же секунду, как позволил ей предать его ради меня. Она помолчала. — Ты влюблён в неё, да? Он снова открыл глаза. — Да. Она уже давно подозревала это. Когда ей сказали, что Джейме сразу же отказался от своего места в Королевской гвардии, чтобы спасти её, Бриенна поняла, что была права, но произнести эти слова вслух — совсем другое дело. Это придало этому человеку, которого она ненавидела, глубину, которую она никогда бы не признала. Внезапно её мир перестал делиться на чёрное и белое и превратился в серое. Свадьбы — это кровавые бойни, а бесчестные мужчины так сильно любят что-то, что готовы ради этого отказаться от всего. Надо признать, это привело её в замешательство, и на этот раз она не знала, какой путь выбрать. В этот момент мимо проходила служанка, которая с опаской поглядывала на них. — Прости, что беспокою тебя, — сказала она, стараясь говорить любезно, но в такой обстановке это было непросто. — Пожалуйста, проводи сира Джейме в его покои. А когда закончишь, я бы хотела, чтобы ты приготовила ванну для леди Миры. Девушка моргнула, а затем кивнула. — Сейчас же, моя… э-э, леди. Бриенна едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, и протянула руку мужчине, лежавшему у её ног. — Вставай. Джейме, казалось, опешил от её резкого тона, но всё же подчинился и схватил её за руку здоровой рукой. Ему даже не пришлось пытаться встать, Бриенна сама подняла его с пола. — Иди. Сейчас же. Джейме, потерпевший сокрушительное поражение, мог лишь жалобно кивнуть и последовать за служанкой по коридору. Затем Бриенна повернулась к двери. На столе горела единственная свеча, но стены комнаты были светлыми, и её свет распространялся дальше, чем следовало бы. Перед свечой сидела Мира. Она смотрела на крошечное пламя, вертя в руках кинжал Джейме. — Я пыталась его убить, — призналась девушка. Её голос звучал отстранённо и слабо, совсем не так, как раньше. — Я приставила лезвие к его шее. Мне нужно было лишь надавить чуть сильнее, и он бы позволил мне это сделать. — Вы хотите его убить? — Нет… да… нет… — Мира бросалась этими словами, но ни одно из них не звучало особо убедительно. — Робб был прав. Всю свою жизнь у меня была семья, но через несколько месяцев я предпочла им Джейме. Даже теперь, когда они мертвы, я всё равно предпочла его им. Я ненавижу его, но всё равно выбрала его. Мира не ненавидела Джейме. Эмоции в её голосе говорили сами за себя. Это был голос влюблённой женщины, которая ненавидела себя за то, что не могла разлюбить. Бриенна слишком хорошо знала это чувство. — Миледи, — начала она, подходя к Мире с другой стороны стола. — Признаюсь, я не очень хорошо знала вашего брата, но не могу представить, чтобы он хотел, чтобы вы сделали что-то подобное. И ваша мать тоже не хотела бы этого. Они бы предпочли, чтобы вы спасали жизни, а не убивали ради них. — Я долго считала, что это правда, — сказала Мира, откладывая кинжал в сторону. — Всю свою жизнь я была добрым ребёнком. Я ненавидела боль. Ненавидела страдания. Ненавидела смерть. Если бы это было в моих силах, я бы прекратила конфликты и насилие. Слова и разум — вот что было ключом к сохранению мира и изменению взглядов. Но я ошибалась, и мир показал мне это. Он показал мне это в Королевской Гавани, показал, когда я была в бегах, но я всё время забывала, всё время надеялась, но больше не буду. В этом мире единственный способ чего-то добиться — убить ради этого.