Блеск в твоих глазах

Белокурый мальчик снова прогулял уроки. Такое не было редкостью. Скорее если бы парнишка явился в школу, пусть и с опозданием, это было бы чем-то необычным для него. Ведь находиться в шумном кабинете — невыносимая пытка. Накаджима ненавидел школу. Так сильно ненавидел, что легко мог бы стать террористом при желании. Одноклассники травили его за цвет глаз, а девчонки обходили стороной. Учителя только и делали, что обращали внимание на его прогулы и двойки в дневнике, словно лишь это волновало их. Директор детского дома лишь подливал масло в огонь, словно был подпевалой других мальчишек. Зачем вообще находиться в социуме, если каждый третий, если не второй, тебя задевает? Разве Ацуши виноват, что его глаза имеют два оттенка с рождения? А в самом детдоме атмосфера не лучше. Там вообще никто не разговаривал с мальчиком. Будто его и нет на свете. Умрет — никто и не заметит. Ударится мизинцем об тумбочку — проигнорируют. А если сбежит — его убьют. И как быть? Второй час Ацуши сидел на скамейке в школьном дворе. Все дорожки размыло от бесконечного дождя. Глаза были опухшими. Бледное, худенькое тельце просвечивало через мокрую футболку. И никому парнишка не был нужен. Двор был пуст. — И что ты здесь делаешь? Ацуши поднял мокрую голову с колен, разглядывая своего, на вид, ровесника. Темный зонт закрывал от дождя, черная макушка была совсем сухая, а пепельные глаза пристально разглядывали Ацуши. Тихий стук капель дождя о поверхность зонта пронизывали наступившую тишину, лишь иногда она разбавлялась всхлипами. — Прячусь… — Накаджима устремил взгляд вниз, опасаясь очередных издевок насчет радужки его глаз. — Ты плачешь? Брюнет попытался коснуться белоснежных волос и приподнять кудри, но парень резко толкнул ладонь в сторону. — Прости, я... Не специально. — Не смотри. Пожалуйста. Мне хватает плевков в мою сторону… — Из-за глаз? Ты серьезно? Это была манипуляция. Которая успешно сработала. Ацуши устремил гневный взгляд на собеседника, поймав его пепельные глаза в свой угол обзора. Он уловил едва заметный блеск при виде чужой радужки, словно тысячи камней поблескивали на свету. Такого взгляда Ацуши не видел никогда. — Они ужасны, да?.. — Нет… Они... Они… Чудесны… Пропал дар речи. Сразу у обоих. Ацуши не знал, принимать ли сказанное за правду, а незнакомец не мог не наглядеться на прекрасные фиолетово-желтые глаза. Он никогда ни у кого в своем окружении таких не видел. Все драгоценные камни мира, все бриллианты меркли на фоне чудесных глаз белокурого парня. Но зрительный контакт пришлось прервать, ведь парень уже упоминал, что над ним из-за этого издевались. Но так хочется увидеть блеск в его глазах… Но как это сделать? Возникла лишь одна идея в голове брюнета. — Хочешь, я буду тебя защищать? Хрупкие, разбитые когда-то в кровь, коленки опустились со скамьи на землю. Ацуши наклонился, пряча взгляд от его пепельных глаз. — С чего вдруг? — Хочу увидеть, как блестят твои глаза. Пожалуйста. Выхода не было. Этот незнакомец мог стать ключом к спокойной и тихой жизни в школе. Без издевательств и смеха парней. Девочки могли бы начать хотя бы обращать внимания на Ацуши. А учителя, может быть, перестали бы ругать его за прогулы, ведь он снова начнет посещать все уроки и закроет неуды. Перспектива заманчива, но что-то явно смущало Накаджиму… — А ты из этой школы? — Я из параллельного класса. Акутагава Рюноске. — Я Ацуши Накаджима. Мальчики, прямо как взрослые, пожали руки. И вспомнив, что они дети, скрепили обещание Рю на мизинчиках. Теперь Акугатава Рюноске обязан защищать Накаджиму Ацуши от обидчиков, чтобы глаза второго начали блестеть от счастья. В случае нарушения клятвы Акутагава Рюноске и Накаджима Ацуши никогда не заговорят вновь. Да будет так. *** Аку сдержал свое слово — от Ацуши отстали. Он снова начал ходить в школу, одноклассники заговорили с ним, и Накаджима получал пятерки и четверки. О такой школьной жизни Ацуши только мечтал, и он был искренне благодарен Рю за исполнение этой мечты. Ничто не держало их возле друг друга, но……. Оба не хотели расставаться. Они так сильно привязались друг к другу за 10 лет, что сжигать мосты казалось кощунством. Никто из них не рассматривал идею прекратить общение друг с другом, хоть и имели разные планы на свое будущее. Ацуши хотел стать полицейским. Хотел защищать других и помогать тем, кто сам не в силах справиться. Детство Накаджимы сильно сказалось на его будущем, и после окончания школы его ждал в своих стенах колледж для полицейских. Его позвали туда после его помощи в поисках маленькой девочки. Аку был искренне рад за друга, вот только… Он не знал, как сказать Ацуши о том, что ему осталось недолго. Столько сил было вложено, чтобы яркие глаза беловолосого начали блестеть, и Рю не мог сам же потушить их. Не мог он, глядя в эти невинные глаза, сообщить о том, что смертельно болен. Хотел бы Рю в принципе не болеть плевритом. Не хотел, чтобы приступы кашля усиливались. И не хотел, чтобы Ацуши переживал за него. Лучше уйти мирно и по тихому, и тогда Ацуши ничего не узнает. В тумбе Рюноске был веронал — снотворное, что помогало Рю заснуть. О том, что Рю принимал такой препарат, Ацуши знал. Но не знал о последствиях. Ацуши вышел из полицейского колледжа счастливым и довольным. Глаза блестели, как никогда. Он сдал экзамены и его приняли! Первым об этом должен узнать его лучший друг. Ацуши набрал его, но телефон был выключен. — Странно, обычно всегда брал. Схожу к нему. Как же сильно ты пожалеешь… Накаджима знал, где живет его друг. Это была высокая многоэтажка напротив его детского дома. Парни часто проводили там время после уроков, и могли засиживаться вплоть до поздней ночи, пока Ацуши резко не вспоминал, что его ждет директор. Веселое было детство с Рюноске. Может, и юность пройдет также весело? Парень поднялся на нужный этаж и собирался постучать. Но дверь была открыта. Гробовая тишина пронизывала квартиру. — Акутагава? Ты дома? Ацуши тихо, словно хозяин квартиры просто спал, проверял каждую комнату, каждый угол комнаты. Сначала кухню, затем гостиную и ванну. Нигде не было видно Акугатавы. — Где же ты, Аку? Осталась последняя. Почему-то сердце бешено застучало. Словно что то страшное поджидало Ацуши внутри. Сглотнув, тот вошел в комнату. Аку лежал на полу с рассыпанной баночкой снотворного. Обычно он тут же поворачивал голову на приход Ацуши, но что-то парню подсказывало, что больше тот не встанет… — Аку? Все хорошо? Парень положил свою сумку на пол и нагнулся к другу. Одним из заданий на экзамене была сердечно-легочная реанимация, которую Ацуши сдал на отлично. И как только он прикоснулся ухом к приоткрытым губам… Чуть не закричал. Акутагава не дышал. Судорожно Ацуши набрал скорую. Назвал адрес и принялся к непрямому массажу сердца. Понадобилось 4 захода до приезда скорой… Но Аку так и не очнулся. Ноги подкосились. Руки затряслись. Глаза потухли. Парня вырвало прямо на пол. Врачи увезли Аку в реанимацию, взяв телефон Ацуши в качестве контактного. Накаджима остался один. И только тогда он увидел бумажку с подписью «Письмо другу». Развернул ее. И зачитал:

«Прости меня, мой друг, что я так поступил. Так будет лучше для тебя. Я все равно умер бы через год другой, просто я ускорил этот необратимый процесс. Возможно, я уже буду мертв, когда ты найдешь мое письмо, но поверь, мне стало легче. Я больше не кашляю. Плеврит не мучает меня. А блеск в твоих глазах всегда будет в моей памяти. Я не мог сказать тебе правду о болезни, ведь ты был так счастлив все эти 10 лет… Я бы все испортил. Ацуши, я действительно люблю тебя. Ты дорог мне. Пожалуйста, следуй за мечтой и помни обо мне. Прощай»

— Ну зачем ты так, Аку?.. Громкий плач разнесся ураганом по квартире. Его наверняка слышали все соседи. И самое страшное, что блеск в глазах Ацуши погас навсегда. Они никогда больше не загорятся. Особенно после смс от врачей, что Аку не удалось спасти. Было слишком поздно, чтобы он очнулся. Аку сдержал обещание защищать его. Но Ацуши не сдержал то, которое он дал сам себе — быть с Аку. Только их совместная фотография в телефоне будет напоминать Ацуши о счастливых днях, проведенных с Акутагавой.