Воспоминания Олега

Притомившись, Олег лёг в пыльную, придорожную траву, и взглянул на остовы церквушки, стоявшей поодаль среди сосен. Его память поплыла к началу войны, когда из биолабораторий вырвались сиссифицирующие газы и вирусы. Мужчины чувствовали как их яйца усыхают, а грудь - увеличивается, как их крики о помощи превращаются в похотливые стоны. Шахтёры, люди со стальной волей и выдержкой, работавшие всё это время под ударами артиллерии и авиации, полностью потеряли себя и в ужасе срывали с себя одежду, чтобы насладиться своим пенисом в последний раз. В это время, Отец Иннокентий мирно спал у себя дома, совершенно не чувствуя, как оставляют его нижние жидкости, и утончается тело. Однако сильный толчок, и последовавший за ним грохот всё же сумели разбудить его, и вскочивший с постели священник, в одних трусах выбежал на улицу, чтобы узнать о случившемся. Деревенская церковь, расположенная прямо за домом Иннокентия была полностью разрушена, однако даже не это так сильно поразило отца. Старик затрясся и упал на колени, увидев на месте храма некий жидкий белый холм, медленно расстекавшийся по сломанным доскам и сухой земле. Всё ещё трясясь, от ощущения того что он видит нечто сакральное, Иннокентий подполз к одному из ручейков и дотронулся до него пальцем. Жидкость оказалась довольно липкой и тёплой, и попробовав её на язык, отец понял - это была сперма. Но откуда? Что или кто мог соаершить подобное? Старик наморщил лоб, и так и остался стоять раком. Так бы Иннокентий и продумал до самой смерти, но по счастью, к месту происшествия стали подходить местные жители. Один из дедов, завидев священника в странной позе, решил что он молится, и попросил Иннокентия помолиться и за пострадавших в войне. Тут священника осенило. Гора спермы вовсе не природный феномен или чья то ужасная шутка - это Божья Весть, подтверждение, что Господь не оставил их в этом кошмаре одинокими. Ошарашенный собственным открытием, Иннокентий наконец то встал, и сообщил всем собравшимся, уже начавшим интересоваться странной субстанцией на месте их церкви, о этой новости. Радости местных не было предела, кто-то тут же предложил поделить сперму по домам, или даже распределить её по всему району, но отец сразу же отмёл это предложение. Появись сперма в каком нибудь другом месте, он быть может и согласился бы, но её извержение произошло именно на месте церкви. Разумеется, это неспроста - это место должно остаться нетронутым, как памятник Божьему Провидению и новый храм, заменивший старый дом Бога частичкой Его самого. Однако, оставить сперму нетронутой было проще на словах, чем на деле. Дети, услышав о странной белой жиже, заменившей собой церковь, немедленно попытались сделать из неё место для игр - жидкость прекрасно лепилась, и кому не захочется поиграть в снежки или слепить снеговика летом? Говорили, кто то даже её ел. Иннокентий жутко сердился от подобных выходок, и часто ловил и ругал хулиганов, а спустя пару дней и вовсе решил организовать деревенское ополчение, для защиты священного места от мелких диверсантов. Однако, вскоре проблема разрешилась сама. После долгого нахождения на солнце, сперма начала протухать, и распространившаяся по округе вонь прекрасно отпугивала шалунов, да и вообще всех вокруг. В итоге, жить у холма остался один Иннокентий, старость давно забрала у него обоняние. Олег видел божью сперму лишь пару раз, однако знавал одного рыбака, тосковавшего от своего любопытства к смерти. Раньше, его часто можно было увидеть у озера, но не ловившим рыбу, а просто наблюдающим за движением воды. Теперь он часто ходил смотреть на успевший изрядно почернеть от гнили белый холм, думая, не доступна ли этой субстанции тайна смерти. - Гляди ка, та горка из начала жизни сделана, но и сама помирает. - многозначительно говорил он Олегу. - Как думаешь, если в эту воронку прыгнуть, отыщу я, что там после смерти? - Не знаю, - отвечал Олег, - не стоит тебе этого делать наверно, всё равно там какой нибудь пустяк, да еще и тесный. Но рыбак не слушал его, всё больше погружаясь в свои думы. Другим мужикам он тоже рассказывал о своих горестях, и желании пожить в смерти, но те, больше озабоченные потерей своих нижних органов, просто пожимали плечами: "Ну, попробуй, попытка не пытка, потом расскажешь что там." Рыбак попробовал, на следующий день его достал из спермы Иннокентий, и похоронил у собственной ограды. В конце концов, слухи о странной воняющей куче и смерти от неё одного из жителей деревни дошли до батальона АЗОВ, который направили несколько человек, дабы разобраться в происходящем. Прибывшие солдаты приняли решение сжечь сперму, что конечно вызвало сильное недовольство у Иннокентия, пытавшегося убедить людей с огнеметами, что данное решение - кощунство против Бога. Азовцы отвечали что у Бога в принципе нет пениса, а кастрировали его еще большевики, так что она не может быть связана с Ним. Весь тот день в деревне пахло палёным навозом. Олег сорвал сухую травинку, и положил её себе в рот. У него тоже не было яиц, но по крайней мере их не отрезали коммунисты.