Я люблю тебя

Дождик. Легкий и освежающий, только слегка намекающий на полноценный ливень. Смотреть на это, одно удовольствие, особенно когда сквозь тучки проявляется солнышко, пытаясь согреть своими лучами вечерний Сеул. Хотелось бы, чтобы он согрел молодого парня, наблюдающего за этой картиной через окно кухни, но увы, лучи до него не достают, да и сквозь окно тепло не поступает. Брюнет хмурит брови, когда капля попадает на окно, выводя его из мыслей. Что-то слишком пугливым он стал, часто уходя в себя. Когда тебе одиноко — такое состояние не новое Вот только он не одинок. Может быть, солнышко, пробивающиеся сквозь тучки не согревает его, но оно ему и не нужно. Сынмин прекрасно знает, что у него уже есть свое личное солнышко, пропадающее на работе днями и ночами… Да, солнышко, забывшее свой зонтик, потому что Сынмин видит на вешалки свой и чужой с милыми котиками. Кофе, который пил Сынмин, уже остыл. Он откладывает стакан на обеденный стол и берет в руки телефон, набирая заученный наизусть номер. — Ты скоро? — первое, что спрашивает Сынмин, даже не удосужившись поздороваться. С другой стороны, они уже виделись утром, и говорить банальное «привет» второй раз за день - не имеет смысл. Сынмин в этом плане очень рационален. — Еще часик, Сынмин~а, я почти закончил, — Отвечает Минхо, тяжело дыша. Жизнь танцора-хореографа не так проста, как может показаться со стороны. А что? Подумаешь — пришел, потанцевал, ушел. Ха-ха, было бы все так просто, Сынмин бы сам пошел на хореографа, но он сразу отказался от этой мысли, выбрав профессию музыканта-преподавателя. Сынмин как никто другой знает, что такое танцор-хореограф, буквально забивающий на свою жизнь, ради отработки нового танца. Минхо помешан на танцах, и Сынмин его понимает, потому что точно такой же по отношению к музыке. Он не может представить себе жизнь без мелодии, которая окутывает его с ног до головы, проникая под кожу, словно лекарство. Он такой же сумасшедший, как и Минхо, только уже успел выгореть и больше не готов сутки проводить в музыкальных студиях, надрывая голосовые связки. Увы, только пока. Потому что через несколько месяцев Сынмин снова будет сутками в студиях — знает, проходил. — Мы ждем тебя, — Суни крутится около ног младшего хозяина, пытаясь привлечь его внимание. Сынмин улыбается, впервые, после тяжелого дня с новыми учениками, никак не желающими работать над своим голосом. Они подростки и Сынмин их понимает — вот только в свои 16, он стремился стать певцом, а не любителем, игнорирующим советы старших. Минхо в ответ мямлит что-то типо «целую» и сбрасывает звонок. И это немного напрягает Сынмина, потому что слова старшего всегда четкие и осмысленные. Поэтому сейчас это бормотание навевает на нехорошие мысли. Сынмин вздыхает. Уже десять часов вечера, Минхо приедет только через час и то не факт — Ким уже давно выучил старшего и это «буду через час» может растянуться на несколько часов. Это неприятно, но Сынмин не может противиться желаниям своего парня, но и свои игнорировать не может. Именно поэтому, встает с диванчика на кухне и плетется в спальню, чтобы переодеться и взять что-то теплое для Минхо. Да, Сынмин устал сегодня и после работы и хотел просто лечь спать, но без теплого тела под боком это неприятно. Засыпать без любимого человека одиноко - а Сынмин не хочет чувствовать себя так… А еще он хочет позаботится о своем парне, поэтому берет теплую толстовку и зонтики — один для себя, второй для Хо. По пути в студию, где занимается старший, Сынмин заходит в магазин, покупает любимый кимпаб Минхо и через десять минут уже поднимается по лестнице. В такое время в здании почти никого. Только Ли, как сумасшедший пытается отточить, и так идеальную хореографию. Сынмин заглядывает в его зал аккуратно, чтобы не спугнуть. Минхо в своих любимых спортивных штанах, растянутой футболке, в которой Сынмин узнает свою, и в кепке. Он никогда не смотрит на себя в зеркало, а кепка еще лучше в этом помогает. Минхо выглядит идеально, повторяя танец от начала до конца и Сынмин в очередной раз застывает, смотрят на старшего через приоткрытую дверь. Он идеальный, и Сынмин снова задается вопросом — как, такой солнечный лучик оказался с ним? Когда музыка заканчивается, Сынмин осмеливается постучать. Робко и аккуратно, чтобы не напугать Минхо. Старший тут же поворачивается и пугается все-таки Сынмин. — Хэй, Хэй, ты чего, солнышко? — Сынмин оказывается возле старшего за считанные секунды, сразу берет его лицо в руки и поднимается на себя. Минхо плачет, а это самое редкое событий в жизни Сынмина. Старший почти не плачет, только когда случается что-то ужасное или на него накатывает усталость. Сынмин надеется, что Минхо просто устал. — Я… Все хорошо, Сынмин~а, я. В порядке, — Минхо заикается, пытается убрать руки младшего, лишь бы он не видел его таким. Сынмина не должно быть здесь, но почему-то Минхо внутренне ликует, видя младшего рядом. — Малыш, что случилось? Иди ко мне, — Сынмин заключает его в объятия, нежно массируя кожу головы одной рукой. Минхо держится несколько секунд, пытаясь подавить слезы, а потом взрывается, пряча голову в изгиб шеи Сынмина и крепко сжимает в объятиях. Младшему становится не по себе, сердце ноет от страха и переживаний за свой лучик, которому сейчас очень плохо. — Прости, я просто… Они, — Сынмин нежно шикает на него, пытаясь утешить и немного успокоить. В таком состояние Минхо ничего не объяснит, ему нужно немного успокоиться. — шшш, — шипит Сынмин, прерывая попытки Минхо объяснится, — Дыши, все хорошо, я рядом, — нежные поглаживая по голове довольно быстро успокаивают Минхо, и уже через пять минут он только тяжело дышит, восстанавливая дыхание. Руки уже так сильно не сжимают толстовку Сынмина на спине, но старший не собирается даже на секунду отходить от парня. — Прости, — шепчет Минхо, и Сынмин подавляет желание закатить глаза. Он пока совсем не понимает за что извиняется его парень и боится даже подумать об этом. Видеть такого старшего страшно и больно, ведь могло случится все что угодно. — Милый, все в порядке. Ты не должен извиняться за свои эмоции, мы уже говорили об этом, — Сынмин аккуратно убирает голову Минхо со своего плеча и ловит его взгляд. Заплаканные глаза, свидетельствующие о том, что Минхо плакал не несколько минут, искусанные губы и побитый вид. Кто-то явно сказал в его сторону что-то по поводу танца. Сынмин уверен в этом на миллион процентов, потому что только такой негатив может довести его до подобного состояния, — не расскажешь, что случилось? — Сынмин нежно стирает следы слез с лица старшего и улыбается так искренне, пытаясь передать хоть какой-то позитив Минхо. Старший кивает, уводя взгляд. Сынмин аккуратно тянет его на диванчик, стоящий в углу комнаты, усаживает старшего, а сам берет в руки бутылку воды, мирно стоящей на тумбе около компьютера. Минхо делает несколько жадных глотков, как только получает бутылку в руки. Он с благодарностью кивает младшему и жестом просит сесть рядом. — Я проводил практику у твоих учеников, — говорит Минхо, когда Сынмин берет его за руку, переплетая пальцы. Этот жест стал для них самым любимым за время работы в компании. — и они…просто немного не так выразились, и меня это задело. Не думаю, что они действительно имели в виду то, что сказали, я… просто слишком близко принял это к сердцу. Поэтому решил потренироваться чуть больше, в надежде, что эти мысли уйдут. Прости, что заставил тебя переживать — Минхо целует младшего в висок, стараясь улыбаться. Попытка проваливается с треском, потому что Сынмин читает своего парня как открытую и самую интересную книгу. Эту натянутую улыбку очень легко отличить от яркой и искренней, и прямо сейчас Сынмин уверен, что видит самую фальшивую версию улыбки своего парня. — Что они сказали? — интересуется Сынмин, готовый пойти разбираться сразу же. Он знает, что некоторые трейни слишком…наглые и дерзкие. Вот только он не совсем понимает, что они могли сказать Минхо. — Ничего такого, правда…- Минхо ловит взгляд Сынмина не требующий противоречий. — они не говорили напрямую, но я слышал, как они обсуждали нас. И… они сказали, что я недостоин твоей любви, — Минхо произнес это настолько тихо, что Сынмин даже не с первого раза осознал, что он только что сказал. — Что? — тупо переспрашивает младшей, но, когда полностью обрабатывает информацию, переводит взгляд на старшего который съежился, словно маленький котик под дождем. Сынмин тут же обнимает его, притягивая голову в изгиб своей шеи. Минхо не сдерживает и снова начинает плакать, цепляясь руками за толстовку на спине. — Прости, прости. Может…они ведь правы, да? — Сердце Сынмина разрывается на части от слов Минхо. Злость медленной волной поступает к горлу, и младший хочет прямо сейчас пойти и разобраться с этими мелкими засранцами, сумевшими расстроить его лучика. Но он не может, прижимая к себе плачущего Минхо, просто не может уйти прямо сейчас. Он вообще от Минхо уйти не сможет никогда. — Они не правы, вообще. Малыш, я люблю тебя и мне совершенно плевать что о нас думают другие, слышишь? Ты самый лучший, я до невозможности сильно люблю тебя. Ты заботишься, хоть и не всегда делаешь это открыто, но я вижу все, что ты делаешь по отношению ко мне. Утренние записочки, когда ты рано убегаешь на работу, завтраки и обеды, принесённые мне в студию, бутылка воды в сумке с нарисованным Джурыми и вечерние «сладких снов, щеночек». Я все вижу, чувствую и слышу, а если эти олухи не видят ничего, то это только их проблемы. Я люблю тебя, котенок! — Сынмин говорит это от чистого сердца в попытке вложить в слова свою любовь и чувства, которые он испытывает по отношению к своему парню. Минхо в его руках начинает дрожать, не в силах сдерживать собственные эмоции, и Сынмин дает ему время успокоиться и осознать сказанные им слова. Они не часто так напрямую говорят о своих чувствах. Несмотря на три года отношений, они все еще смущаются, говоря банально «Я тебя люблю», но они и не нуждаются в словах. Действия говорят сами за себя, и никому из них не нужно подтверждение любви. Сынмин более чем уверен, что Минхо любит его, и старшему необязательно говорить это. Если для других людей это кажется странным, то Сынмин не будет с ними спорить, но, если они сделают больно его парню, он обязательно поговорит с ними и, о да, этот разговор будет не из самых приятных, но он точно состоится. Сынмин оставляется несколько поцелуев на виске парня и аккуратно приподнимает его заплаканное лицо, после того, как Минхо перестает дрожать, теперь он только слегка подрагивает и позволяет Сынмину делать все что угодно. Младший молча стирает дорожки слез с щек Минхо и целует каждую по очереди. — Я люблю тебя, Сынмин. Очень сильно, прости, что не часто говорю это, но я…просто.э. — Минхо не успевает договорить, как Сынмин затыкает его нежным поцелует и не встречая препятствий, сплетает языки. Минхо слегка стонет в поцелуй, тут же расслабляясь окончательно. Сынмин знает как успокоить своего парня. — Мне не нужно подтверждение твоей любви. Я все вижу, Минхо и мне этого более чем достаточно, — Говорит Сынмин, разрывая поцелуй. Он улыбается, прикасаясь своим лбом ко лбу Минхо и смотрит так нежно в глаза, что старший тает. — Не сомневайся в себе и своей любви, хорошо? Я очень люблю тебя, лучик и мне совершенно плевать на мнение других. — завершает Сынмин и слегка чмокает своего парня в нос. Минхо хихикает, но улыбается и Сынмин не может не улыбнутся в ответ. — Идем домой? Нас ждут дети. — Минхо кивает, но не дает Сынмину встать. Он несколько секунд смотрит ему в глаза. А затем снова целует, углубляя поцелуй сразу же. Минхо очень скучал, а еще он хочет показать все свою любовь через банальные поцелуи. Теперь ему самому это жизненно необходимо. — Я люблю тебя. — просто говорит Минхо, смотря Сынмину прямо в глаза. И младший отвечает тем же, улыбаясь и наконец, поднимая Минхо с диванчика. Они любят друг друга и не нуждаются в мнениях совершенно посторонних людей. Сынмин поговорит с учениками на следующий день и, хотя они попытаются объяснить свою позицию — Сынмин откажется выслушать их и просто прекратит репетицию, настояв на том, что не намерен воспитывать айдолов в таких невеждах. Позже он снова будет в объятиях Минхо, безумно счастливый и ласковый.