Истина в вине

      Гарри Поттер был необычным ребёнком. Он никогда не капризничал. Никогда не спорил с родственниками, которые его приютили. Никогда ни на что не жаловался.       Даже сейчас, в это промозглое английское утро, он уже работал в саду своей тёти, ничем не показывая возможного недовольства – наоборот, его лицо украшала спокойная, расслабленная полуулыбка.       Гарри Поттер был очень необычным ребёнком, ведь Гарри Поттер был пьяным ребёнком.       Так было не всегда. Раньше – примерно два с лишним года назад – он был обычным ребёнком своего возраста. Ну как «обычным» - он иногда мог усилием мысли чинить вещи, поджигать шторы и общаться со змеями. Но он не специально, честно! Впрочем, его родственников это не волновало – за любое проявление «ненормальности» Гарри отправлялся в чулан, оставаясь без завтрака/обеда/ужина – в зависимости от времени суток. Иногда, когда «ненормальность» была особенно «ненормальной», или задевала кого-то из родственников – Гарри получал. Рука у Дяди Вернона была тяжёлой, но, к радости парня, синяки на нём сходили удивительно быстро – иногда и вовсе за ночь, хотя это не делало их менее болезненными или обидными. Такие ночи Гарри проводил в чулане, тихо глотая слёзы, лишь бы его не слышали.       Впрочем, это всё осталось в прошлом с тех пор, как парень открыл для себя «нектар Богов», как однажды назвал его Вернон – алкоголь. Мальчику просто было интересно, что за напиток в бокале дядя так расхваливал – и после первого же глотка янтарной, пенящейся жидкости он стал мужчиной. Проблемы ушли на второй план, зрение обрело удивительную чёткость, и даже подзатыльник от вернувшегося из туалета Вернона почти не ощущался! Даже тётя Петунья, сразу сославшая его в сад, «чтобы под ногами не путался», не поколебала уверенность Гарри в завтрашнем дне – наоборот, он шёл дергать сорняки с уверенностью терминатора, проходящего сквозь огонь! Поганые ростки, что раньше вызывали у Поттера лишь раздражение и толику ненависти к растениям, обратились в пыль – фигурально, конечно, но выдёргивать их было словно в два раза легче, чем обычно! Даже отправляясь спать в чулан, Гарри всё ещё ощущал небывалую лёгкость.       А утром его настигло возмездие. Гарри не знал слова «похмелье», зато сполна познакомился с его воздействием – и он возненавидел его больше, чем сад, чулан и своих родственников, вместе взятых. Параллельно похмелью в тот день были прокляты: любые звуки громче шагов, Солнце, ветер и окружающие Поттера люди. Как он держал спокойное выражение лица – не расскажет даже сам Гарри, потому что просто не помнит – все воспоминания заполнила тупая головная боль. Но это не отпугнуло его от Нектара – отнюдь, он понял, что пока он будет продолжать пить, то никогда не столкнётся с этим ужасающим состоянием!       Вопрос финансов был решён очень быстро – люди на улице были удивительно безалаберны и даже не замечали пропажи своих кошельков. Серьёзно, однажды один из прохожих посмотрел на замершего Поттера с кошельком в руках… И перевёл взгляд дальше, не обратив на ситуацию ни малейшего внимания! Гарри осознал важный факт – люди тупые, и это было ему на руку.       Сам купить Нектар он не мог – возрастом не вышел, так что предприимчивый парень нашёл иной выход – он просто платил бездомным, чтобы они покупали алкоголь для него! Треть купленного доставалась бездомному в качестве платы – и уже через пару месяцев Гарри поимённо знал всех окрестных бомжей, а с некоторыми даже сдружился на почве общих вкусов.       Родственники уж было успокоились, видя перед собой спокойного, ни с чем не спорящего паренька – он даже ненормальностей не устраивал! – когда началась эпопея с письмами. Они лезли отовсюду – из щели для писем, из приоткрытых окон, из дымохода, вентиляции, холодильника, бутылок пива… Последнее особенно огорчало Поттера, ведь письмо заменяло собой драгоценные миллилитры Нектара.       Хоть он никогда в этом и не признается, но изначально он посчитал все эти письма себе галлюцинацией. Кто мог писать ему, сироте без друзей, письма, тем более в таких объёмах? Про помещение их внутрь целых яиц или нераспечатанных бутылок даже говорить не стоит – со стороны звучит как полный бред. Однако разрушил эту теорию тот факт, что родственники очень живо реагировали на конверты. Настолько живо, что всей дружной семьёй плюс Поттер сбежали на остров на юге страны, где не то, что почты – электричества и канализации отродясь не водилось!       Смотря на полуразвалившуюся хибару, ютящуюся на куске камня посреди залива, которая не рассыпалась только волей Диониса, Гарри испытал очередной приступ головной боли – Нектара тут тоже не водилось. Да и пить при родственниках тоже не вышло бы – Гарри знал менее экзотичные способы покончить с собой. Всё же, когда твои собутыльники – бывшие историки, священники, физики и математики, волей-неволей что-нибудь да подчерпнёшь. Например, его внутренняя Физика жаловалась на то, что «этот сарай точно упадёт на наши головы, потому что гравитация всё ещё существует», Математика с печалью вела непрерывный счёт времени от последней выпитой бутылки Нектара, История начала подкидывать взору парня картины умерших под завалами, а Теология, появившаяся после «познания» учения Диониса, безостановочно молилась.       Кажется, впервые Поттер был в согласии со своими родственниками – это место было знатной дырой.

***

      -Извините? – Хмуро спросил парень, держась за голову. – Не могли бы вы вернуть дверь на место? Дует.       -А, извиняюсь. Это я, конешн, без проблем…       С громким скрипом дверь села обратно на несмазанные петли, из-за чего Поттер со стоном схватился за голову. Кем бы не являлся внезапный гость, он уже невыразимо раздражал Гарри.       -Кто вы такой и что вам надо в нашем доме?! – Взвился Вернон, направив на огромного «гостя» ствол ружья. – Это частная собственность!       -Да заткнись ты, Дурсль, - великан поморщился. – Я вообще не к тебе пришёл.       У Гарри начали появляться мысли о том, к кому мог прийти столь… «Необычный» незваный посетитель. Эти мысли ему совсем не нравились, потому что он слышал от знакомых бездомных, для чего огромные косматые мужики отлавливают детей в безлюдных местах. А с учётом того, что на ближайшие… «До берега от тысячи до полутора тысяч футов, или же от полутора до двух с половиной кабельтовых» - подсказала Математика; нет ни одной живой души, кроме Дурслей, что жмутся за ним… Ситуация – пат, дрянь и тлен.       «Прям вторжение Германии, а мы – Чехословакия», - добавила История. – «И мне не нравится, куда всё идёт».       «Учитывая ту историю – это карма», - влезла Теология.       «Я бы вычислила шансы на побег», - убито прозвучала Физика. – «Но с учётом входных данных – мы в жопе. Комплекция бугая позволит легко нас поймать, собственных сил ввиду малого объёма мышц не хватит, чтобы вырваться, а температура моря в совокупности со штормом, даже если мы сможем до него добраться, убьёт нас за пару минут».       «Вы не обнадёживаете», - раздражённо подумал Поттер, не отрывая взгляда от мужика и медленно отходя назад, под прикрытие ружья дяди.       Одним шагом бугай разом сократил расстояние до Дурслей и, под взвизг Петуньи, одной рукой согнул дуло ружья, направив то вверх. Рефлекторно произведённый выстрел легко пробил хлипкие доски потолка, вызывая ещё один крик тётушки Гарри и стон Дадли, которому хлопок сильно дал по ушам.       -Держать в доме заряженное ружьё опасно, Дурсль, - наставительным тоном произнёс великан. – Ты мог кого-то покалечить.       Гарри подумал, что этот громила сам покалечит кого хочешь, хоть с ружьём, хоть без него. Его внутренние голоса молчали, кроме Теологии – та как всегда молилась, но сейчас – особенно рьяно, причём всем богам подряд, хотя обычно ограничивалась одним Дионисом.       -Извините, но мы до сих пор не знаем, кто вы такой, - постарался внести хоть какое-то рациональное зерно в происходящее Гарри, мысленно присоединяясь к Теологии – привлекать внимание таких людей обычно опасно.       -Зови меня Хагрид, - легко ответил мужчина, вновь отступая на шаг. – Так-то я Рубеус Хагрид, Хранитель Ключей Хогвартса, но все зовут меня «Хагридом».       -Хорошо, - Гарри медленно кивнул, борясь с подкатывающей мигренью. – А что за Хогвартс, собственно?       -Как «Что»?! Ты что же, не знаешь?! – Хагрид вновь поднял глаза на Вернона с Петуньей, дрожащих сразу за племянником. – Вы что же, ничегошеньки ему не рассказали?! А как же письма?!       От его громкого голоса в хижине тряслись стёкла, а в Гарриной шрамированной голове – мозги. Он чудом сдержал стон, спросив:       -А что они должны были рассказать?       -Ничего! – Едва ли не взвизгнул Вернон. – Ничего мы ему не были должны! Мы практически выбили из него всю эту дурь!       -Вы мне тут чего хотите сказать? – прорычал он, обращаясь к Дурслям. Опять сделав шаг, великан приставил к подбородку Вернона свой комично-розовый зонтик, который вообще не подходил его образу. – Что этот мальчик – этот мальчик! Ничегошеньки и не знает о том, что... Ничего не знает ВООБЩЕ?       Гарри решил, что великан зашел слишком далеко. В конце концов, он общался со многими умными людьми.       -Кое-что я знаю, – заявил он. – Математику, например, Физику, Историю, Теологию…       Хагрид просто отмахнулся.       -Я ж не об этом... А о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоем мире. О моем мире. О мире твоих родителей. Но ты же знаешь про своих родителей... ну, кто они были? – с надеждой спросил гость. – Да точно знаешь, не можешь ты не знать... К тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты... э-э... знаменитость тоже.       В голове Гарри зародилась мысль о том, что, возможно, мужчина напротив них был просто-напросто пьян. Хотя нет – тут же он поправил себя – больше похож на какого-то сектанта. А его родители, если идти дальше по той же теории, либо были основателями секты, либо занимали в ней не последние должности.       «Секты неприемлемы!» - Воскликнула Теология. – «На костёр еретика! Сжечь неверного!»       «Просто напоминаю, что когда-то и христианство, и ислам, и все другие религии были лишь небольшими сектами, зачастую – агрессивными» - Ответила История.       «Да как ты смеешь!» - Теология была в суеверном ужасе. – «И это после того, как твои последователи оскорбили Папу!»       «Заткнитесь все, пожалуйста, я думаю» - Влезла Математика. – «Если мы – сын главы секты, считаемся ли мы новым главой секты по праву родства? Секты, между прочим, таки приносят весьма неплохой гешефт!»       «Давно ты в евреи подалась?» - Спросила Физика.       «Таки с тех самых старых пор, как ситуёвина запахла звонкими шекелями».       «Смотри не превратись в Экономику» - Влез Поттер. – «Я не фанат подсчитывания денег. Больше люблю их тратить».       Пока Гарри задумчиво слушал внутренний диалог, в разговор вновь влез Вернон:       –Прекратите! – скомандовал он. – Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику!       –Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали все от него, да?! – Громыхал голос мужика на весь дом. Стены тряслись, Физика на ходу перерасчитывала шанс обрушения конструкции.       -Прятали от меня что? – Любопытно спросил Гарри, привычно игнорируя головную боль. Его заинтересовали слова Математики, потому что много денег – это много Нектара, а много Нектара – это отсутствие похмелья.       -ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! – нервно заверещал дядя Вернон.       -Гарри, - опустился великан на одно колено, глядя парню глаза в глаза. – Ты волшебник, Гарри.       Головная боль рывком усилилась.       «Невозможно» - Отмела Математика.       «Не в этой параллельной реальности, сумасшедший!» - Отрубила Физика.       «Невообразимо!» - Шокированно добавила История. – «Такая секта, и у всех прямо под носом!»       «Богохульство! Ересь! Сжечь еретика! Сжечь его на самом большом костре! О, я знаю – давайте разберём этот сарай на доски и зажжём их!» - С фанатичным хихиканьем орала Теология.       «Тео, я иногда не понимаю, за какую религию ты вообще выступаешь?» - Внезапно спросила История. – «Из тебя то молитвы Дионису рвутся, то христианство, то учения о карме».       «Мне кажется, что из неё рвётся всё, что может подпитывать её желание к разрушению «Во имя Господа нашего, [вставьте имя Бога]» - Добавила Физика.       «Я вам не какая-то тупая фанатичка» - Гордо возразила Теология. – «Я – наука о всех религиях! В моих суждениях есть место каждому!»       «Но преобладает там, почему-то, ненависть и кровожадность…»       Гарри молча слушал эти споры и очень жалел, что его заначка с хорошим виски, на которое он копил несколько месяцев, осталась где-то там, далеко… А он тут. Трезвый. Злой. Ещё и, как оказалось, «волшебник».       День просто не мог стать ещё «лучше».       Входная дверь вновь упала, перепугав всех грохотом.       Ан-нет, мог.