Пять жизней

Во время завтрака я почти ничего не съела, несмотря на то что, как я и полагала сегодня подавали мой любимый фруктовый пирог. Я все думала о претендентах. Что если они оба мне не нравятся? Я ведь все равно обязана выбрать? Женщины испокон веков выходили замуж не по любви, и некоторые из них находили в этом человеке поддержку и любовь, а те кто упрямился и не хотел даже на минутку полюбить своего мужа, так и оставались несчастными на всю жизнь. Так говорил Советник. Он про все так говорил. «Потерпи и ненавистное станет любимым.» Но я уже давно пытаюсь полюбить танцы, и всё равно, мне они кажутся скучными и слишком правильными, наверно. Как под эту музыку вообще можно танцевать? Вальс и полонез, и менуэт. Двигайся, как учили и слушай ритм музыки. Вот я вся наука. У меня получалось танцевать, но все же я не любила это делать. Значит «потерпи и ненавистное станет любимым» работает не совсем? А что если я не смогу полюбить моего будущего мужа? И почему они не нравятся мне? Вдруг я просто запуталась? Да, точно! Я запуталась. Всем известно, что эти люди хорошие, по-другому не бывает, а это самое главное. Но почему же я тогда не верю самой себе, когда говорю это? Я тихо прошла за ширму. Ну насколько это можно было сделать во всех этих шуршащих юбках и подьюбниках. Конечно, все слышали меня и знали, что я здесь, однако по какой-то причине продолжали делать вид, что это не так. Все они усиленно старались даже не смотреть в мою сторону. И на секунду я почувствовала себя такой чужой здесь. Но это было так странно, ведь это мой дом, и эти люди моя семья, и я люблю их... даже когда ненавижу, как мою верную подругу Алису. Добрые люди любят других людей; а значит я люблю их, а они любят меня, и не может быть иначе. А это самое главное. Разговоры в основном велись о политике и военных изобретениях других стран, как будто все присутствующие намеренно пытались меня усыпить, чтобы поговорить о чем-то по-настоящему интересном без подслушки. Наверно, я бы тоже так сделала. Но несмотря на все их старания, я не спала. Я старалась внимательно слушать их разговоры. Особенно Николая и Руперта. Чаще я слышала принца. Его голос уже огрубел и стал мужественным, в отличие от Руперта, которому при каждом слове приходилось намеренно делать свой голос ниже, чтобы не звучать, как мальчишка. Может, оттого он и говорил так мало, а может потому, что ему было нечего сказать. Вокруг принца уже собралась небольшая компания, включая даже моего Профессора. Значит, он хочет показать мне, что Николай нравится ему больше. Хорошо, учту это, когда буду принимать решение. Высокий, молодой, с королевской осанкой и веснушками по всему телу Николай несомненно выделялся на фоне сморщенных седых старичков стоящих в этой зале. Я постаралась услышать, что он говорил: —...наше государство было самым разрушенным, и теперь посмотрите на него.— конечно, ведь Домитрия находится на месте столицы России. Что бы ты бомбил в первую очередь и с усиленной яростью...— Мы создали целую страну из ничего. Как? Террор, конечно. Так что скажите этим напыщенным глупцам из Твеордании, как создаётся великая страна. А какое государство не стоит на крови? Мы не воевали ни с кем уже несколько столетий, ведь нам просто ничего не надо от них. Ресурсы, территория, люди счастливы. Но отпуская такие замечания, не хотят ли они сами развязать войну? Что ж будьте уверены: они ее получат! —в конце своей наполненной пафоса речи вокруг принца уже образовалась толпа, которая начала восторженно хлопать. Но я не понимала. Террор, война, разве это хорошо? Я знала, что в нашей стране тоже введён особый режим, и уже очень долгое время, но это лишь для того, чтобы предотвратить бунты. Может им и не нравится, но ведь это из-за них самих. Они виноваты в этих мерах. Они убили моих родителей. Но разве люди могут быть счастливы во время террора? Я посмотрела на Руперта. Он выглядел надутым. Что ж оно и понятно, слова принца произвели настоящий фурор, и я это видела, а значит его шансы стремительно уменьшаются. Глубоко вдохнув, он направился к толпе. Смелый ход. Подойдя к принцу, Руперт встал лицом ко мне, и теперь я могла видеть все его эмоции. В основном это был страх, но не перед толпой; Руперт всё время оглядывался на своего отца. И теперь, оглянувшись в сотый раз, заговорил: —Абсолютно согласен с вашими словами, но хочу подчеркнуть, что и ваша и наша страна ни за что не добились бы успехов, если бы не мой прапрапрадед, разработавший систему подчинения солдат в армии. Только она позволила так хорошо управлять народом. — говорил он, стараясь понизить голос, как можно больше. —Что верно, то верно, господин Руперт. Наша страна благодарна Вам за эту невероятную разработку. Если бы не она, уверен мы не стояли бы здесь сегодня. Похлопаем в знак уважения, господа.—сказал он и сам начал хлопать, после чего и все вокруг оживленно захлопали,— А также похлопаем моим предкам и предкам нашей юной принцессы, управлявшим страной так искусно, что обе они процветают и имеют возможность строить дворцы, подобные тому замечательно дворцу, в котором мы сейчас стоим и наслаждаемся беседой.—все снова захлопали. Николай вывернул беседу так, что теперь Руперту нечего было сказать, и не понятно, зачем он вообще приходил. Бедный парень стоял и смотрел на отца. Мне не видно было выражение лица Главнокомандующего, но судя по реакции его сына, ничего хорошего не ожидалось. Дальше продолжились скучные беседы о том, как в Яростии хорошо. Все стояли небольшими группами и обсуждали, то обильный урожай Яростии, то удачные решения моего отца. Моего отца... Они ведь все время хвалят отца, но не мать... Неужели она им так не нравилась? Остаток, отведённого на сидение за ширмой, времени я слушала их пустые разговоры и водила пальцем по узорам на дереве. Когда, наконец, это мучение закончилось, я поспешила переодеться для самой интересной части дня. Свидания. Я мало знала про свидания. Даже в книгах, парень с девушкой обычно совершают невероятные подвиги и в это время знакомятся, влюбляются, а потом женятся. Но Советник сказал, что любой разговор наедине — уже свидание. Но по-моему это лишает «свидания» той особой загадочности, которые имеют слова, связанные с таким возвышенным чувством как любовь. Платье, в которое меня нарядили, было уже не таким сковывающим и тяжёлым, как дневное, но больше всего мне понравилось, что юбка не была соединена с телом, а значит, когда она будет колыхаться, мое тело не будет стягивать. Я не любила, когда юбка указывала мне, что делать и куда поворачиваться. Ну хоть какая-то хорошая новость. Одевали меня, кстати, уже не мои служанки. Меня это смутило, и я спросила: —Где девушки, что одевали меня до этого? —Их понизили, Ваше Высочество, теперь они работают на кухне. —Понизили? Почему? —Видимо кому-то не понравилась их работа или они сами. Теперь мы будем вас одевать. —А где они сейчас? Я бы хотела поговорить с ними. —Не думаю, что вам позволят, Ваше Высочество, да и они скоро уезжают в город за продуктами на завтра. —Что ж, очень жаль. Передай им, что я буду скучать и увижусь с ними завтра, как только освобожусь от всех этих гостей. —Непременно, Ваше Высочество. Перекусив яблоками в меду, я отправилась на первое свидание. В саду меня уже ждал господин Руперт. Я любила сад, поэтому была рада, что Руперт выбрал именно это место. Значит у нас есть хоть что-то общее. —Ещё раз здравствуйте, Ваше Высочество. Надеюсь вам нравится здесь, я слышал, вы любите бывать в саду, вот и решил, что здесь вам будет комфортнее. —ну конечно. Ему сказали, куда позвать меня. Но так нечестно. Как же я узнаю его настоящего, если он то и делает, что претворяется кем-то другим. —Да, я люблю сад. Мне нравится ее хаотичность. —Ни за что не сказал бы так об этом месте—рассмеялся Руперт— Мне кажется здесь все выверено по линеечке, даже трава растёт в ряд, как солдаты на построении.— он указал рукой на ближайшую клумбу, и я поняла, о чем он говорил. Так и было. Все камни были идеально круглыми, все деревья были подстрижены, так чтобы ни одна веточка не нарушала царящей здесь гармонии. На секунду мне даже показалось, что птицы здесь поют очередную мелодию вальса. —А природа за пределами дворца? Она не такая? —Конечно нет. Там все растёт где хочет и как хочет. Никто не контролирует деревья, заставляя расти строго вверх. —Значит деревья могут рости не только вверх? А куда же они растут? —Куда угодно. Например некоторые ложатся по воде, а другие раскидывают свои ветки от горизонта до горизонта, и от этого кажется, что растут они в стороны . Абсолютная свобода выбора.—он сел на лавку и я последовала его примеру. —Свобода... —Ну да. —Хотела бы я посмотреть на это сама. —Ну однажды посмотрите. Всему своё время. Сначала ведь нужно решить вопрос с престолом, а там уже будут новые вопросы, вопросы управления страной, но они Вас не коснутся, поэтому вы сможете выбраться посмотреть на деревья.—я удивленно посмотрела на него. —Не коснуться? А кого же как не меня? Ведь я стану королевой. —Ну у Вас будут свои дела, связанные с балами и благотворительными вечерами, а потом и беременность. —Благотворительность, балы и беременность? Вы думаете это все на что я способна? —Ну конечно нет. Я не хотел Вас обидеть, Ваше Высочество, но таковы традиции. Так всегда было.— теперь я поняла, почему все хвалили только моего отца. Мою мать просто не допускали до принятия важных решений. Она оказалась заперта в этой комнате с тяжелыми дверями. И стоит мне тоже там оказаться, как они захлопнуться, и я уже не выберусь. Я долго молчала, и, видимо, вид у меня был напряженный, потому что Руперт поспешил добавить: —Не стоит Вам так задумываться над этим. Государственные дела сложная и отнюдь не веселая тема. Вы ещё порадуетесь, что вам не пришлось во всем этом копаться. — я молчала.— Послушайте, мне не хочется чтобы вы портили Ваше милое личико этими размышлениями.— ах тебе не хочется? Я посмотрела на его квадратное, как будто вырубленное из дерева лицо, на бледную кожу и испуганные глаза. Чего ты боишься? Я знаю чего. Что ты обидел меня, и теперь у тебя не осталось шансов, но не волнуйся, ты лишь открыл мне глаза. Заметив, что я смотрю ему в глаза, Руперт стал медленно приближаться, и я поняла, что он хочет поцеловать меня. С чего он вообще взял, что я хочу этого. Ведь я сижу тут, обиженная, и как он думает, обижена я на него. Неужели, это лучший момент для поцелуя? Нет! Когда его лицо было уже совсем близко, я резко отодвинулась и вскочила с лавки. Руперт опешил. —Что ты делаешь?— что я делаю?? Я бросилась бежать. В этом дворце у меня было лишь одно убежище — библиотека. Пробежав по винтовой лестнице на вершину башни, я, наконец, почувствовала себя в безопасности. Запах пыли и бумаги сразу ударил мне в нос. Небольшое пространство было заполнена массивными темными шкафами, по средине стоял письменный стол, а напротив от двери находилось маленькое окошко. Я отодвинула от стола стул и поставила его в окну. Затем подбежав к самому пустому шкафу с уцелевшими после войны книгами я взяла первую попавшуюся, села и стала всматриваться в буквы. Из оконных щелей на меня дул тёплый ветер, освежая разум. Я не могла читать сейчас, но само нахождение книги у меня в руках почему-то успокаивало. В горле стоял тяжелый ком, и в ушах я слышала биение своего сердца. Всё не должно быть так. Почему все ведут себя так странно? Что случилось с ними? Я думала и не могла понять, ведь не происходило ничего особенного за последнее время. Книги всегда знали все ответы и я решила обратиться за помощью к ним. (Только бы не попасть на выгоревшую страницу) Открыв первую попавшуюся, я прочитала, бросившуюся в глаза, строчку «... вот вам ваша Катерина. Делайте с ней, что хотите! Тело ее здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас!» Это была пьеса Островского «Гроза». Но эта фраза все равно ничего не дала мне. Общество оборачивается против Катерины из-за чего она убивает себя. Теперь она свободна. Но я не хочу убивать себя. Я хочу жить. Нет, книги все-таки подвели меня в этот раз. Придётся разбираться самой. И вдруг меня осенило. Ведь люди вокруг не менялись, они всегда были такими. Все они. Никто не стал вдруг злым, нет. Может изменилась я? Но как это возможно? Ведь я живу во дворце, а значит я добрая, и все вокруг тоже добрые. Может я просто чего-то не понимаю? Ладно, пора спускаться, пока меня не начали искать. Как только я вошла в свою комнату, меня тут же окружили служанки, поправляя мою причёску и примятые складки на платье. Они спросили, как все прошло, но я ничего не ответила и поспешила на второе свидание, надеясь, что оно пройдёт лучше. Принц ждал меня в музыкальной комнате. Он запустил пальцы в свои прилизанные, редкие волосы и поприветствовал меня: —Рад видеть вас снова, Ваше Высочество! —Взаимно, Николай. Позвольте узнать; откуда такое необычное имя? —Оно русское, в нашей стране принято называть королевских детей в честь русских королей чтобы отдать дань основателю нашей династии и всей Домитрии. — правители в России не назывались королями, как угодно, но не королями. —Как интересно. И в честь какого короля названы вы? —В честь Николая Второго. Великий человек —Великий? Но ведь при нем развалилась империя.— и почему именно Второй? —Да, народ и вправду разрушительная сила. — «народ и вправду разрушительная сила» повторила я про себя. Это то, что я знаю не понаслышке. Моих родителей убил человек из народа, но несмотря на то, что книга с историей России была изрядно потрепана и там нахватало множества страниц, я точно помню, что народ был недоволен действиями Николая. Значит до этого он был доволен, так? Ничего не понимаю. Я молчала, пытаясь собрать в голове этот сложный пазл, и принц сказал: —Ну хватит таких печальных мыслей. Я слышал, что вы дивно играете. Не сыграете ли что-нибудь для меня? Дивно играю? Кто сказал тебе такую глупость. Все знают, что играю я весьма посредственно. Я ведь совсем не чувствовала музыку. Так что это была очередная ложь. —Конечно. Почту за честь играть для Вас. Я села за пианино и он присел рядом. Мне совершенно не хотелось играть сейчас, но пальцы, всё равно, быстро забегали по давно заученным клавишам. Закончив, я положила руки на колени и посмотрела вниз. —Что-то печалит Вас, принцесса? Из глаз полились слезы. Наверное это те чувства, что копились во мне весь день и теперь вырвались наружу. Принц осторожно приобнял меня за плечи. —Сегодня был тяжёлый день, неудивительно, что Вы не выдерживаете, но ничего, скоро это закончится, скоро всё закончится... Вот и нет... Это никогда не закончится. Сегодня лишь один из тысячи таких ужасных дней. В ужасе от осознания этого я подскочила и… бросилась бежать. Прическа развалилась и волосы колыхались от бега. Почему так грустили мои служанки? Что они хотели сказать мне? В глубине души я уже знала ответ, но просто не могла принять его поэтому я побежала на кухню, надеясь, что они ещё не уехали в город. Кухня была на первом этаже и являлась чуть ли не самой большой комнатой в замке. В детстве я часто бывала здесь, а потом всё реже и реже, но, к счастью, здесь почти ничего не изменилось, и я проскользнула незамеченной в кухонный двор, откуда и уезжала повозка. Я сразу увидела ее. Удача, она все ещё здесь. Вдруг сзади я услышала шаги. Нельзя чтобы меня заметили, ведь они отправят меня обратно, а я ещё не готова. Быстро забравшись в повозку, я спряталась за большие ящики для продуктов и стала слушать, что происходит. Внутри было темно и пахло тухлыми овощами. Вдруг я увидела какое-то движение и присмотрелась. Не может быть! Повозка дернулась, послышался цокот копыт. —Талиса, Майна, что вы тут делаете?! Но в ответ я услышала только мычание. Глаза уже привыкли к темноте, и я увидела что руки и ноги их связаны, а во рту кляп. Секунду я сидела, не шевелясь и пытаясь понять, что здесь происходит. Наконец я опомнилась и вынула кляпы им изо рта. —Ваше Высочество, вам нельзя здесь быть!—напуганно прошептала Майна. —Что происходит? Куда вас везут? —Вам нужно уходить. Срочно!— не слыша меня, продолжала девушка. —Объясните, что происходит? — уже в пол голоса сказала я, но увидев, как девушки посмотрели в сторону возничего, осеклась и продолжила уже шепотом,— Это из-за того, что ты сказала мне? Талиса молчала, из ее глаз потекли слезы. —Ничего не понимаю, ведь кроме нас в комнате никого не было, а я никому ничего не сказала! —шептала я —У стен есть уши...—тихо проговорила она. —Единственный, кто мог услышать — это Советник, но он бы не поступил так! Он хороший человек! —Вы добрая, принцесса, и очень умная, но порой не видите очевидного... Боюсь, что уже вижу. —Куда он везёт вас? —Думаю, на королевскую площадь. —Зачем? —Как угроза короне и стране мы приговорены к смерти.—Майна зарыдала, а Талиса отвернулась в сторону. —Но кто вынес это решение? Когда был суд?? —Не было никакого суда. —Не может быть! Кто же ... как же...—я не могла найти слов. Всю меня переполнял гнев и смятение. —Вы должны уходить, Ваше Высочество. Если они найдут Вас...— она замолчала. Никто из нас не знал, что будет со мной, когда они найдут меня и поймут, что теперь я знаю их страшный секрет, но все мы понимали, что ничего хорошего меня не ждёт. —Я развяжу вас! —Нет. На это нет времени. Я уже слышу шум толпы. Скорее выпрыгивайте! —Но... —Скорее!! Всю жизнь мне говорили, что делать, и теперь я не могла принять собственного решения, а время истекало, поэтому я прыгнула из повозки. Больно ударившись о каменную дорогу, я услышала звук приближающихся копыт и крик извозчика: —Прочь с дороги! Я откатилась в сторону и оказалась в какой-то грязной канаве. Мерзость. Но на это не было времени, я должна поспешить на площадь, чтобы спасти моих служанок. Вот только куда бежать? Единственной разумной мыслью было идти за людьми, которые целенаправленно двигались куда-то. —Кто на этот раз? —Две девицы-служанки. Я слышал они украли какую-то драгоценность из дворца. Что ж ну и поделом им. Думают самые умные? И так во дворце живут, когда мы тут крошки подбираем... — говорили между собой двое горожан. Значит они идут на казнь. Все верно. То есть нет! Совсем не верно! Они ничего не воровали. Не подумав, я крикнула: —Это не так! Они не виноваты! —Что? А ты вообще кто?—сказал один. —И откуда такая нарядная?—второй начал приближаться. Черт. Зря я привлекла к себе внимание.—Что молчишь? —Я не...—чего я им объяснять собралась? Надо бежать. И я побежала. Оказавшись в каком-то узком проулке, я остановилась отдышаться. Нельзя бегать по городу в этом платье, оно слишком выделяется. Я сняла промокшую юбку, под ней на мне были одеты белые панталоны, которые сейчас пропитались грязной водой и противно липли к ногам. На каблуке невозможно было ходить по этой брусчатке поэтому я сняла и их тоже. Теперь надо торопится на площадь. На ней оказалось столько людей, что даже дети с трудом протискивались к высокой деревянной платформе, стоящей посередине. Я стала двигаться к ней, проскальзывая в узкие промежутки, открывавшиеся и закрывавшиеся между людьми. Было очень тяжело дышать, ноги, как и бок, на который я упала, ужасно болели. В мою голову пришла не лучшая мысль: толкать людей, чтобы они разошлись. Но план сработал не так как я рассчитывала, и меня лишь начали толкать в ответ, но у них это получалось куда лучше. Несмотря на то, что я всю жизнь прожила во дворце, я не была особо полной или крупной, и теперь расплачивалась за это. Правильно мне говорили: надо больше есть. Споткнувшись о чью-то ногу, я упала на землю. Люди пинали меня в больной бок, да и здоровый не был уже таковым. Я заплакала. Я ведь хотела спасти моих служанок, а в итоге помощь нужна мне самой. Толпа загудела. Наконец, мне удалось подняться, но даже стоя на носочках, я не могла видеть сцены. —За преступление против короны и всей Яростии эти девушки приговариваются к смертной казни через выстрел в голову...—говорил невидимый голос. Услышав это толпа взорвалась. Я закричала что-то, требую их прекратить, но меня никто не слышал. Вдруг я услышала громкий и резкий звук, а затем удар о землю, и ещё раз. Всё кончено. Толпа начала расходиться, а я, не видя дороги от слез, поплелась к сцене. Не знаю зачем. Может, потому что все ещё до конца не верила всему, что сейчас произошло. Но на сцене лежали два тела с мешками на голове, уже пропитанными кровью. Брусчатка в этом месте была бурой, а в воздухе стоял сильный запах железа. Кровь капала со сцены и текла к моим ногам, пачкая босые ноги. Я словно окаменела стоя там, глядя на два мертвых тела и ощущая контраст холодного камня и тёплой крови под ногами. Ручеёк тёк, а руки девушек были теперь неестественно бледными. В глазах защипало и я наконец оторвала взгляд от этой безумной картины и подняла голову к небу, будто ожидая поддержки у молчаливых наблюдателей — облаков. Вечерело, и небо тоже постепенно окрашивалось в цвета алой крови. Как же они могли допустить это? Почему они убили их? Ведь они были хорошими... настоящими. Может быть фальшивые люди просто не любят настоящих? Задвигают их за кулисы и не выпускают? А если настоящие люди пытаются помочь им, то их убивают на глазах у остальных. В назидание. —Эй! Девчонка! Ты чего здесь делаешь? Скоро комендантский час. Или захотела на их место?—кричал мне какой-то солдат, я начала пятится — Постой, где-то я тебя видел...—теперь уже я рванула со всех сил.—Куда драпанула? Стой! Стой кому говорят! Бежал он быстро, но недостаточно. Отбежав подальше, я остановилась и стала вслушиваться. Где-то за углом послышались чеканные шаги. «Они могут меня узнать. Меня показывали по телевизору.» — пронеслось у меня в голове. Скользя по стене, я стала двигаться в противоположную сторону. Вдруг стена закончилась и я упала на пол в чьем-то доме. Не отводя глаз от дверного проема, я вползла подальше а затем пнула дверь ногой. Звуки быстро затихли и улица погрузилась в тишину. Я устало рухнула на пол, а затем мое сознание покинуло меня. Не знаю сколько я так пролежала, но разбудило меня тяжелое прикосновение. —А ты ещё кто?—спросил меня грубый женский голос. —Извините. Я случайно сюда попала. —И до сих пор здесь? —Да, я сейчас уйду. —Эй, у тебя кровь?—она указала на мои ноги. —Я не привыкла ходить босиком. —Кто же ходит босиком по камням? —Боюсь, что я. —Бежала от кого-то? —Бежала. —Босиком?—она посмотрела на меня как на ненормальную. —Ну мне пришлось... моя обувь... —Ясно—женщина перебила меня, а затем замолчала. Я терпелива ждала, видя в ее глазах некий спор, затем она выдохнула и произнесла —Да что уж там. Вставай, чего сидишь. Накормлю тебя, а ты расскажешь от кого бежала. Тебя как звать то? —А... Алекса, я — Алекса Оказалось, что женщину звали Телли, лицо ее было земляного цвета, изнуренное многолетней тяжелой работой. Когда ее мужа призвали в армию, ей пришлось одной работать в мастерской. Детей в доме не было, и я не стала спрашивать есть ли они у неё вообще. Саму квартиру, в которой она жила, и квартирой то было тяжело назвать. Это была скорее средних размеров комната, разделённая на комнатки поменьше свисающими с потолка тканями и платками. Окон здесь не было. Пахло тяжелой сыростью и деревом.—Ещё дед моего мужа занимался этим, потом его отец, а потом и он сам, теперь вот я делаю. Знаю, занятие не из веселых, но зато пока на улицах грязно—есть спрос. Все в округе знают: нужны «стукалки» иди к Беренам. Ну теперь уже только я правда осталась, но дело мужа переняла и ничуть не хуже они у меня выходят. —А что за стукалки?—сказала я, разжёвывая черствый хлеб. —Из далека же ты прибежала. В деревне что ли жила? Стукалки — это деревянная обувь такая, поверх кожаной надевают, чтобы ее не испачкать в уличной грязи.—объясняла мне Телли— Ну теперь ты скажи. Чего бежала то? Украла чего? —Да нет... Скорее, увидела то, чего не стоило. —Ааа... Тогда странно, что вообще убежала. Эти обалдуи никакое сокровище так не берегут как информацию. Так уж повелось. —Плохие это правила. —Ну какие есть. Всегда будут в мире плохие люди, но ведь есть и хорошие, верно? —Уже не уверена... —Почему же? —Просто... Люди быстро забывают, что хорошо, а что плохо, когда речь идёт об из интересах.— вздохнула я. —Ого. И откуда такие мысли в такой юной голове? Сколько тебе лет, кстати? —13 —Прямо как нашей принцессе. Говорят сегодня во дворце большой праздник. Знаешь принцессу нашу? Я пожала плечами. Мне не хотелось врать этой женщине, которая не выдала меня и накормила. Она продолжала: —Я сама ее не видела никогда, но говорят она вылитая мать, а я видела как-то королеву. Она в день своего венчания в карете по площади ехала, там я ее и увидела. Маленькая правда тогда была, но все же похвастаться есть чем.—Телли улыбнулась.—Ну ты не переживай. У нынешней принцессы тоже свадьба будет, может и увидишь. Я попыталась улыбнутся. —Эх, всё я со своей болтовнёй. Давай так: останешься у меня, я дам тебе одежду, место чтобы спать и еду, а ты поможешь мне в мастерской. Ешь ты вроде не много, а я думаю от одиночества скоро с ума тут сойду.—женщина рассмеялась.—Заодно может объяснишь себе как с плохими и хорошими людьми в этом мире дела обстоят. Знаешь как я тебе скажу: не веришь в добро — стань им. В себя тяжело не верить, а начинается все с малого. Так мой покойный муж говорил, так и поступал, так за эти слова и погиб. Сейчас и я так поступлю, а однажды может и ты. Я очень устала, да и идти мне было некуда, поэтому я согласилась. Мы пожали руки и отправились спать. Как только я легла меня сразу окутал Морфей и уносил далеко-далеко. Прочь от дворца, от людей, от лжи.