Adamantine

Дьявол явился по души людские Все ждут укора, здесь все не святые Алые капли стекают с небес Дьявол — погибель, грядет занавес. Меч окровавленный тянет с собой, Смерть всегда стоит за спиной. Проклятый Дьявол вершит свою месть Враги — берегитесь, ваш рок уже здесь.

Voodoo in my blood — Massive Attack & Young Fathers

Потоки ветра, что следуют со стороны рек, поднимают опавшие желтые листья, крутя свои вихри меж осин и берез. Воздух гладит их своей прохладой и проносит дальше вдоль тропы, окрашивая пасмурные земли. Наблюдающие с ветвей птицы напевают песнь свою, словно ритуал, что готовит свою жертву. Нарастающий шум шагов, сопровождаемый бешеным сердцебиением, лишает надежды на жизнь, ведь лужи, в которые проваливаются ноги, замедляют жертву, что бежит от приспешников дьявола под птичий клич. Вой волков недалеко позади роняет сердце в пятки, вынуждая ускориться, грязные капли пачкают все одежды, а разум уже вне сознания. Огромный Лютоволк, под стать своему хозяину, столь же черный, что и очи Дьявола, издевается над своей жертвой, что пытается избежать неминуемой смерти. Отродья этого зверя лишь следуют за матерью, которой догонялки быстро наскучивают. Зрители с ветвей разлетаются в разные стороны, взмывая в небеса и шатая ветки деревьев в густом лесу, дабы не лицезреть жестокой расправы. Под взором своим они видят черный дым, что исходит от горящих домов. Запах крови и страха витает повсюду, обрекая эти земли, на смерть, а надежда покидает эти земли так же, как и птицы, что вскоре передадут послания. Боги оставили эти земли, отныне здесь правит Смерть. По окрестностям доносится душераздирающий крик. Выжившие оборачивают свой взор к небесам, читая молитвы, что не будут услышаны. Солдаты в военном лагере уже не обращают внимания на обыденности, продолжая обустраивать лагерь. А Дьявол ждет четверых своих слуг в начале скользкой осенней тропы. Клочки грязных хлопковых одежд разлетаются, словно листья по ветру, хриплые крики стекают по подбородку вперемешку со слюной и кровью грешника. Бордовое пятно окрашивает лужи в свой оттенок, насыщая одну лишь волчицу, за спиной которой стоят трое щенков, лицезрея казнь неугодного, что пытался докладывать о планах Дьявола своему королю. Кровавый след протекает дорожкой от места казни до того, кто отдал приказ. Ибо видят Боги, ни одна живая душа не покинет владения Дьявола без его позволения. Мужчина, облаченный в темные кожаные одеяния, покрытые сверху шкурой смоляного медведя, награждает своих детищ гордым взглядом, уделяя своей угольной любимице ласку и принимая из ее пасти доказательство кары — голову лазутчика. Опустив свою руку на голову Лютоволка и обводя своим черным взором завоеванные владения, откуда видно, как войны собирают в одном месте омег, женщин и детей, мужчина замечает сзади себя Душу, что словно тень повсюду следует за ним. Альфа не сводит взгляда с земель, на которых солдаты собирают раненых в одном месте и подбирают падших, кидая их в кострище. Он продолжает лицезреть победу, поглаживая мягкую шерсть под ладонью и ожидая слов уже от двух душ за спиной. — Ваша милость, поступила информация о том, что гонец успел отправить послание вместе с вороном этой ночью, — встав на одно колено, с отдышкой сказал юнец, что прибежал со всех ног из военного лагеря, приклонив голову. Взор черных очей даже не затронул юношу, все, что тот узрел — кивок головой, означающий, что его услыхали, три пары красных глаз, что глядели словно в нутро и окровавленную голову в руках своего короля. Сглотнув вязкую слюну, гонец отдал низкий поклон и удалился, рванув в сторону лагеря, сверкая пятками. Дождавшись ухода гонца, одна из самых приближенных к Дьяволу душ заговорила. — Хель перехватила того ворона, в послании были лишь сказания о твоей жестокости и о том, что ты уже проник на земли Водного ущелья, — смотря на безобидную битву серого и черного волчат пред собой, оповестил стройный мужчина в плаще. — Возвращаемся, — молвит Смольноволосый мужчина, с любовью наблюдая за тем, как три волчонка пустились наперегонки. Волчица облизывает свои клыки и догоняет хозяина, вставая слева от него и идя нога в ногу, занимая свое излюбленное место. Вместе со своими приближенными мужчина направляется в сторону шатров, слыша неподалеку клич Ворона. Смольноволосый приподнимает руку, подкидывая отгрызенную голову вверх, где через пару мгновений ее подхватывает еще одна дьявольская слуга. Ибо воин, нарекаемый в народе Дьяволом, что не знает пощады и жалости, оставляет послания только в виде трупов. По равнинам, унесшим души солдат, разносится возглас ворона, порхающего в небесах, откуда виден еще не завоеванный горизонт. Могучая птица устремляется в земли, что скоро будут принадлежать ее хозяину, неся в когтях откушенную голову, ведь земли те ждут послания. Реки здесь протекают хладные, серебряная вода льется отовсюду, питая засеянные поля и могучие леса. Вода, не прекращая, бежит в сторону дворца королевского, указывая птице путь к получателю. Ворон снижает высоту, пролетая мимо деревень, дабы напугать простой люд головой, что в когтях, и махает крыльями массивными, оставляя перо свое шелковое. Дома ближе к зáмку каменеют, город встречает посланника звуками ударов о наковальню, ворчанием лошадей, шумом повозок и пререканиями старцев, что шумно спорили о чем-то пред стражей в доспехах, но замолкли сразу же, как завидели голову трупа в Вороновых когтях. Просторный балкон средь дворца приятно удивляет открытой дверью прямиком в тронный зал, в котором собралась королевская семья на завтрак. Ворон без приглашения вторгается в чужой покой вместе с подарком в лапах, кидая посылку прямо в тарелку Короля Водных Ущелий. Еда, что просится наружу из ртов присутствующих являет реакцию людей на послание, оно дошло до них и их синих кончиков пальцев. Кинув напоследок предупреждающий клич в ветреное пространство, ворон облетает просторный зал кругом и, наблюдая за тем как присутствующие бросаются прочь из зала, срывается вон из дворца.

Covering — Labrinth

Сквозь долгий полет, пред вольной птицей раскинулись золотые просторы, где люди в соломенных шляпах косой собирают пшено, насвистывая песнопения птиц. Поодаль стоят шахтеры, что пляшут от радости добытого золота. Вся округа усеяна разнообразными цветами, словно боги сажали сады днями напролет. Множество шикарных поместий вокруг главного замка восхищают своей архитектурой, а дворец в далеке, что ослепляет златой верхушкой башни, тяжко не заметить. Он влечет своей красотой и загадочностью. Синие отблески крыш контрастируют с небом, город отстроен с великолепным вкусом. Эти земли таят в себе невероятные богатства. Черная птица бросается камнем вниз, дабы прочувствовать бархатность цветов. Мягкость растительности под крупным телом убаюкивает, приятнейший запах пробивается в саму душу, от чего разум перестает различать длительность полета. Белоснежные врата в город раскрыты в приветствии, птица врывается туда без препятствий, лишь барышня с корзиной фруктов, что кружилась в своем платье, чуть не сбила Ворона с пути. Златая Долина встречает закатным солнцем, что продолжает греть, заразительным смехом детей, что прячутся от стражи, и пением девиц, что продают ягоды. Ворон видит столь чистое королевство впервые, после родных земель. Здесь царит порядок и умиротворение, любой камешек лежит к камушку. На крыльях могучих птица во Второе королевство примчалась, ибо холод ветра речного хотелось на лучи сменить, да и земли эти хозяину не нужны, от чего сердце радуется тому, что на красоту данную покушений не будет. Пролетев сквозь щель высоких врат, опыленных золотом, что охраняются стражей, птица промчалась по мосту, что усеян пионами по бокам от дороги. Залетев на владения дворца, открылась птице территория самой Вальхаллы, ибо красоты такие Хель впервые видит. Разноцветные цветы, что не растут сами по себе, обвивают каждую тропинку, кристальная вода, в которой плавают рыбы золотые, никак не колышется, ни одного листа, неправильно опавшего, нет на столь прекрасных территориях. Замок своей красотой завораживает, а слуги, что обеспокоено тарахтят без умолку, в спешке исчезают за стенами. Ворон устремляет свой взор к высокой башне и взмахивает крыльями в ту сторону. Легкая ткань, что поднимается в высь при слабом дуновении ветра, вуалью опадает на пол, раскрывая вид на большую светлую комнату. Просторная кровать, что не застелена в столь поздний час, приоткрытый шкаф, словно в нем рылись и искали что-то, ваза с белыми пионами на письменном столе, что прямо напротив окна, пустующие тумбы у кровати с балдахином и длинный диван у подножья ложе, на котором разбросаны ткани. Странное сочетание, комната принадлежит члену королевской семьи, но при этом в ней царит хаос. Громкое цоканье каблуков донеслось со стороны коридора, на что птица просто не могла не обратить свой взор. Маленький омега влетел в комнату, моментально приперев собою дверь. Крики за дверью начали становиться громче, а затем дополнились настойчивым стуком. Омега с волосами цвета солнечных лучей лишь сел на пол, дабы дверь не смогли открыть, и закатил глаза, которые сразу после устремили взор на ворона, что тихо наблюдал за омегой, сидя на окне. Сапфировые глаза, что драгоценные камни, пересекаются с серыми глазами птицы и любопытно осматривают ее. Омега тихонько поднимается с пола, приперев дверь стулом, и медленно подкрадывается к черному существу, осторожно протягивая руку. Солнечный омега в паре сантиметрах от касания осматривает загадочную птицу с ног до головы и трепетно улыбается в предвкушении соприкосновения к шелковым черным перьям кончиками пальцев, как вдруг глаза Ворона закатываются, и он срывается вниз, прижав к себе крылья. Третье око не просто так пробудилось, что-то неладное грядет. Открыв третий глаз свой затуманенный, расправляет ворон крылья свои в метре от земли, да в края знакомые отправляется под обеспокоенный взгляд глаз голубых. Резкий звук отлетевшего стула и открывшейся двери вынуждает в испуге обернуться, главный фрейлин делает реверанс в знаке почтения, но смотрит гневно, ибо влетит ему за непокорность принца. — Ваше Высочество, вы проспали весь день, пропустив завтрак и обед со своей семьей. Его Величество обеспокоено вашим самочувствием и просит вас подойти хотя бы к ужину, вместо того, чтобы смотреть за тем, как ваши братья на мечах сражаются, — раздраженно сказал фрейлин, приоткрыв дверь в комнату для остальных слуг, дабы они здесь всё прибрали. — Я принес вам подходящий наряд, так что прошу вас переодеться и пройти за мной, — кинув в руки принцу белый наряд, вышитый мелкими алыми цветочками, старший фрейлин оставляет Тэхена под присмотром прочих слуг, а сам удаляется за дверь, дабы принц поторопился. Тэхен же показывая ему в след язык, принялся надевать на себя данные ему одежды, передразнивая главного фрейлина мимикой. Выйдя за дверь своих покоев, принц следует за верной слугой Короля и, держа спину ровно, а голову высоко, проходит в главный зал, за столом которого уже стоят все приготовленные блюда, а на креслах сидят лишь члены семьи королевской. Омега приседает в реверансе, отдавая свое почтение вышестоящим, и проходит за свое обыденное место для ужина, стул ему отодвигает младший альфа семейства и сам присаживается напротив. Короли приветствуют своих детей и дают команду о начале трапезы, но чует омега неладное, ибо слишком тихо ужин сегодняшний проходит, от чего кусок в горло не лезет. Братья не спорят как обычно, оба молчат поглядывая на родителей, сами же Короли не читают обыденную молитву, а медленно едят, словно умолчать что-то желают. — Тэхен, что-то произошло? Почему ты не ешь? — обеспокоено интересуется папа младшего из принцев, откладывая свои приборы в сторону. — Лучше вы мне поведайте, Ваше Величество. С самого пробуждения я чувствую неладное, ибо слуги весь день по замку носятся да шепчутся, не умолкая, окидывая меня взорами любопытными, — наградив сидящих за столом взглядом, промолвил принц. — А сейчас еще и ужин тихий, на котором лишь семья Короля да слуги близкие присутствуют. Что происходит, о чем я не ведаю? — со звуком выронив серебряные приборы из рук, раздражено спросил омега. — Успокойся, братец мой, — накрыв своей ладонью ладонь младшего брата, попросил наследный принц. — Не твои это заботы, чтобы ведать и беспокоиться о них. Не стоит тебе голову свою светлую думами обременять, — заглянув в глаза омеге, промолвил альфа, видя что его слова никак не помогают разрешить ситуацию. — Намджун, ему стоит знать, все-таки он живет в одном мире с нами, а находиться в неведении в такое время не всегда хороший выход, — вступается младший альфа за омегу, играя желваками и смотря на руку старшего брата, что заметив данную сцену ревности, неторопливо убрал ладонь свою с руки чужой. Окинув взглядом родителей, что ожидающе смотрят на чад своих, Сынмин решает, что ему дают право поведать о происходящем, и словив на себе взгляд глаз алмазных, он уста свои раскрывает, дабы ответить младшему на вопросы. — Поступили вести, что Дьявол с севера по наши земли грядет и…. — Не с того начинаешь, брат мой, — перебив Сынмина, сказал Намджун. — С вашего дозволения, мой Король, я поведаю младшему принцу о происходящих в мире новостях, если вы не имеете возражений, — посмотрев на своего отца, спросил наследный принц. Получив одобрительный кивок отца и гордую улыбку папы, Намджун чуть отодвинулся от стола и начал рассказ свой под гневный взгляд брата среднего. — Наш милый брат Сокджин сегодняшним утром послал нам голубя с земель своих, послание не радостные вести принесло, говорилось в нем о том, что Дьявол не отступил с армией своей после завоевания Плавучих островов и истребления рода Дейнов и Хан. Птицы шепчут, что на души рода Ли он сейчас охотится, Ущелья Водные под владения свои забрать хочет. Мало Дьяволу Равнин Снежных, Просторов Диких и Островов Плавучих. Свита молвит о войне и страшиться, что Дьявол по очереди на каждое королевство нападать будет. Насколько тебе известно, брат мой златовласый, ближайшие земли, что под угрозой будут после Водных Ущелий находится, это Орлиные Скалы, где наш брат Сокджин и семья его обитают, и Златая Долина, что домом нашим родным зовется, — наблюдая за реакцией омеги, говорит альфа. Глаза алмазные туда-сюда мечутся, переваривая информацию полученную. — Времена темные грядут, ибо думали все короли о том, что Дьявол с земель Снежных после завоевания Островов Плавучих не посмеет вновь в Треагарий ступить, — просканировав солнечного брата с ног до головы и переведя взор на папу с отцом, завершил принц наследный. — Понимаешь к чему я клоню, Тэхен? — с надеждой на понимание в глаза небесные всматривается, но там лишь растерянность и недопонимание, глухой вопрос задают и головой из стороны в сторону качают. — Наше королевство самым богатым нарекается, наши земли кишат золотом, от чего другие государства имеют огромные долги пред нами. Но не имеет наше королевство ни армии грозной, ни кораблей военных. У нас есть лишь богатства незримые, да связи и власть отовсюду. Но на Дьявола она не распространяется, а забрать наши богатства ему труда не составит, стоит ему лишь викингов своих на земли наши отправить.

Family — Suzanna Son & The Weeknd

— Но у нас полно золота, чтобы купить любую армию мира, я все еще не понимаю, к чему ты ведешь, брат мой, — встревает омега, не понимая, к чему подводят его слова брата, и видит взгляды родителей, что смотрят на сына своего младшего, прощения немого прося. — Да, ты прав, мы можем купить любую армию мира, но не выгодно это, покуда есть другие способы защиты государства нашего, — не отводя взгляда от Тэхена, до которого, кажется, начинает доходить смысл столь долгого рассказа, только сейчас сердце наследного принца по трещинам идет, ибо не хочет он делать того, на что Король свое согласие дал. — Хватит тянуть с рассказами, сын мой, — обращаясь к Намджуну, высказал слово свое Король. — Тэхен, ты выходишь замуж за Мин Тэёна, Наследного принца уже лишь семи королевств из былых девяти, — Тэхен резко переводит взгляд свой на отца с папой, и взор его пелена водная застилать начинает. — Ходят слухи, что Король Королей Мин Кёнсу захворал, оттого на трон вскоре взойдет Тэён, и титул главенствующего над всеми королевствами перейдет ему, а ты, как его верный супруг, будешь вторым Правителем континента нашего. Дети твои будут Треагарием править, и королевство наше в безопасности под крылом столицы будет, — громко озвучивает решение свое отец, что королем омеги является. Слова свои говорит так, словно солдатам своим на поле боя приказ отдает, и смотрит в алмазные глаза, с которых своевольно ручьи стеклянные по щекам стекают, не останавливаясь. Тэхен осанку свою не теряет, голову все так же вверху держит, но сердце его на части разбивается, громким звуком стуча по ушам. Жизнь в глазах небесных на глазах у слуг гаснет, мечта о свободе вместе с сердцем пропала, а приговор, собственным отцом озвученный, всю судьбу за омегу решил. Действительно, с чего бы омеге иметь право выбора в их мире, где правят альфы. Тэхен отныне самого себя лишается, становясь очередной куклой в руках королей. Взгляд с родителей своих отводит и на братьев, что всей душой любимы, очи свои переводит, дабы они переглянулись и начали над доверчивостью омеги смеяться, утешая его тем, что это лишь шутка злобная. Но оба альфы на омегу сочувствующе смотрят. Тэхен с Намджуна на Сынмина взгляд туда-обратно переводит в надежде, что они защитят его, но оба на месте стоят, наблюдая за тем, как мечты омеги в зале этом хоронят. Слуги же на Тэхена смотрят и не ведают, что же принц от счастья не прыгает. Лишь продолжает ошеломленно стоять с высоко поднятой головой, идеальной осанкой да взгляды ледяные на членов семьи кидать. — Я был против, Тэхен. Мы с Сынмином пытались отговорить отца, но не внемлел он молитвам нашим, — закусив губу, извиняющееся сказал наследный принц, попытавшись обнять омегу, который резко отошел, не дав заключить себя в медвежьи объятья, ибо точно разобьется на глазах у всех. — Он не услыхал молитв ваших так же, как и Бог моих, — сказал омега, сжав руки в кулаки. — Скоро к Дьяволу взывать начну, ибо, по всей видимости, Бог отвернулся от меня, — смотря в глаза отца, сказал омега. — Сколько времени у меня свободного от замужества осталось? — задает последний вопрос принц, а как слышит тихое «три дня» приседает в реверансе почтенном и, прося прощение за ранний отход в покои свои, срывается из зала общего в сторону сада дворцового, где найти его смогут лишь единицы. Выбежав на свежий воздух, что обвивает тело прохладой и в легкие кислород пускает, омега направился в луга лавандовые, что неподалеку с прудом, в котором рыбы золотые плавают, находится. Принц отчаянно падает спиной в мягкие ароматные кусты и слезы нескончаемые льет, уже не стараясь держать былое величие, ибо здесь он один, и ни одна душа живая не увидит страдания солнечного дитя. Принц проклинает судьбу свою за то, что родился он в клетке золотой и за то, что лишь марионеткой в играх чужих выступает. Винит Бога в судьбе своей пленной, крест Божий с груди одергивает и в воду с рыбами выкидывает. Рыбы от инородного тела в воде в стороны расплываются, а цепочка золотая, что сапфирами синими украшена, томно в глубине пруда исчезает. Омега слезы останавливать свои не спешит, придается боли душевной от участи неизбежной и лишь благодаря ароматам лавандовым от истерики отходит, за звездами яркими наблюдая. Слезы с щек не пропадают, все так же ручейком вниз на землю капают, но уже в тишине. Тэхен любит небо и краски его, звездами восхищается и количеством их. Хоть и нарекают его солнцем дарованным, не имеет он ничего с ним общего. Солнце — могущественная и самая известная звезда, которая может как давать жизни, так и забирать их. Тэхен не такой, не имеет он власти столь же сильной, но и не нужна она ему. Все, чего душа жаждет — это свободы хотя бы на одну ночь, столь же звездную, что и эта. Лишь в детстве ему эту свободу люди любимые давали, но те души уже в мире ином покоятся, очерствев родных смертью своей. Вдалеке, за стенами дворца, люди тела свои музыке посвящают, раскрывая желания и чувства свои под звездами яркими. Принц лишь хочет хоть раз почувствовать тоже самое и расслабиться от оков королевских, снять с себя бремя принца и отдаться чувствам, а не следовать правилам и законам. Неподалеку совсем душа родная ходит, знает, где брата младшего искать, и находит Сынмин омегу, что словно распятым лежит на кустах лавандовых, да в небо глядит, углубившись в думы свои. — Тэхен, — потревожив покой души, что одиночества жаждала в данный момент, позвал альфа, пытаясь вывести омегу из чертогов разума. — Мне никогда не понять того, что ты чувствуешь сейчас, но я могу лишь мучиться в догадках о том, насколько участь твоя несправедлива. Я понимаю, что не могу исправить ничего, но пока ты все еще свободен от уз брачных, я могу желание твое исполнить, лишь озвучь его предо мной, — сев на корточки около младшего, сказал Сынмин, наблюдая за тем, как глаза алмазные при свете звезд сверкают, словно действительно камни драгоценные. Омега отрывает взгляд свой от небес, переводя глаза свои на брата, и обдумывает желание свое последнее. — Свободы хочу, Сынмин. Но ты не можешь даровать ее мне, как и Бог, что покинул земли наши, — вновь отвернув очи свои к небу черному, сказал Тэхен. — Той свободы, что сердце твое жаждет, не в моих силах даровать тебе, но ту свободу, что вкусить ты хочешь, могу я дать тебе на одну ночь, — выпрямляясь, решительно говорит альфа и протягивает Тэхену руку, как жест помощи, чтобы омега встал. Тэхен с надеждой смотрит на альфу, а затем любопытный взгляд на руку протянутую переводит, затем снова в глаза родные смотрит и руку свою в ответ протягивает, поднимаясь на ноги. Сынмин лишь радуется тому, что хотя бы на одну ночь прекрасную вновь огонь жизненный в глазах омеги увидит, и просит Тэхена пойти в покои свои да в одежды простолюдина облачиться. Тэхен вопросов лишних не задает, слушает брата и убегает в комнату свою, ведь побывает он среди народа простого этой ночью, как только зáмок окунется в мир сновидений. Во дворце тем временем стены двумя голосами грозными сокрушаются, слуги не смеют близко к покоям Короля подходить, под руку горячую попасть страшатся. Спорит принц наследный с королем своим, на ошибки указывает и не боится наказание понести от отца своего, что разгневан. — Отец, невыгодно это, столь прекрасного омегу замуж не по любви выдавать. Тэхен достоин лучшей участи. А так мы еще и в убытке остаемся, — вставая наперекор Королю своему, пытается вразумить Намджун отца. — Отдаем самого красивого омегу континента замуж, да еще и пол долга, что размером в сотни тысяч оценивается прощаем. Король же погружается в думы свои и вспоминает предыдущие разговоры такого же рода, только в этот раз Король не уступит сыну своему, что искусно умеет переубеждать. Ведь Тэхен не имеет мужа лишь благодаря Намджуну, что каждый раз на заявления подобные приходил в кабинет отца и отговаривал его выдавать замуж дитя солнечное. Намджун отклонил наследного принца рода Чхве, что уже правит полями плодородными и армией солдат верных. Так же Намджун отговорил отца от помолвки Тэхена с Пак Чанелем, что является другом Намджуна и наследником земель южных, где солнце народ свой покидает лишь на пару часов в сутки, где пиры устраивают чуть ли ни каждый день и где традиции явно отличаются от всего остального Треагария. — Я понимаю твою любовь к брату младшему, но кто по твоему может быть лучшим супругом для Тэхена, если я уже заключил договор с Королем Королей! Паков как партию ты отверг под предлогом коварства тех земель, хотя их люди и обычаи наверняка пришлись бы Тэхену по душе, — присев на кресло свое, что в кабинете королевством находиться, выкрикнул король. — Чхве ты отверг из-за того, что они якобы слишком легкомысленны и очки розовые не снимают. Сейчас же Тэхен обручен с будущим Королем Королей! Кто еще может быть лучшей партией для Тэхена, кроме как Мин Тэёна?! — в гневе рявкнул Король, из-за чего перешептывания среди слуг начались, что поодаль за дверью стояли. Намджун лишь уперся взглядом в короля, ибо наследный принц привел уже достаточно аргументов. Король на это шумно выдохнул и вновь заговорил. — Нас с твоим отцом помолвили так же, как я сделал это с Тэхеном и Сокджином, — победно улыбнувшись, сказал Король. — Мы полюбили друг друга не сразу, а в нашу брачную ночь с твоим папой мы оба напились, говоря друг другу гадости и прыгая на кровати, чтобы старики за дверью думали, что брачный обряд свершился, — усмехнувшись воспоминаниям, продолжил его Величество. — Мы поливали друг друга оскорблениями, отложив все титулы, и разливали вино из бокалов на простыни, пока прыгали и смеялись. В тот момент я решил присмотреться к Чонину, ибо знал, что нам еще долго бок о бок жить придется, — сложив руки домиком, разоткровенничался правитель Златой Долины. — Поначалу мы стали лишь друзьями, обводя старейшин вокруг пальцев, ибо твой папа каждую ночь приходил в покои мои с кувшином вина и картами игральными. Мы сплетничали о Королях и их детях, глумились над стариками и бесстыдно проливали вино. Но ни в одну из ночей мы не ложились вместе, потому как… Devil’s Paradise — MIKE DEAN — Потому как твой отец постоянно напивался в слюни и засыпал на шкуре у камина, — закончил вошедший омега вместо своего супруга, вызывая на глазах того теплую улыбку. — Ваше Величество никогда не умел играть в карты, от чего постоянно проигрывал. А по нашим тогдашним правилам, пил тот, кто проиграл. Поэтому я всегда ютился в кровати, пока твой отец спал на твердом полу, — разговаривая со своим первенцем и подойдя с своему супругу, закончил омега. — Дайте Тэхену хотя бы узнать этого Тэёна, а не сразу в день встречи ложиться под него. Тем более с политическими проблемами нашего времени, не факт, что семья Мин долго продержится и Тэхен выйдет замуж удачно. Выдавая его за Минов, вы также подвергаете его сильной опасности, — спокойным тоном преподнес свои догадки принц. — Как-то мы с твоим отцом прибыли в Королевские земли на званный ужин, тогда еще у престола были не Мины, и поговорив с подругой своей, я понял, что стоит дать шанс твоему отцу, — словно не слыша слов своего сына, обвил омега шею мужа своего, смотря ему в глаза. — Затем твой отец пригласил меня на танец, в разгаре которого мы впервые поцеловались. Потом пошло-поехало, и на свет явился ты, зачатый на королевских землях, — хитро улыбнувшись, закончил омега, переведя взгляд на своё дитя. — Потому не стоит охранять Тэхена от каждого союза, что предстает на пути его. Так ты лишаешь его возможности влюбиться. — Но Тэхен особенный. Он не сможет от дружбы к любви перейти, как и не сможет без любви замуж выйти. Так смог Сокджин, смогли вы, смогу и я, но не ваши младшие сыновья, Ваше Величество, — согнувшись в поклоне, сказал Намджун. — Почему же ты так думаешь? — поинтересовался омега, подходя к сыну своему и выпрямляя спину его, ставя их на равных. Альфа на это не смог и слова сказать, давая понять все по взгляду своему. Всему замку известно о чувствах Сынмина к брату младшему, никто не говорит и слова в сторону любви запретной, ибо знают они, что союз невозможен. А про Тэхена и так все понятно, его сердце было мертвецу отдано, омега об этом еще в свои четыре года заявил. Так же то, что принцу шестнадцать лет исполнилось еще полтора месяца назад, но течки, что свойственны в таком возрасте, даже не начинались, проблемой для брака возникает, ведь не может брачная ночь случится, пока у омеги первая течка не наступит. Но не только это препятствием является, потому что Тэхен за свою свободу по собственным костям пройдет, ибо она у него на втором месте после семьи стоит. Отец же смотрит на наследника своего и вновь внемлет словам его, ибо как бы не противился король слушать слова чада своего первого, наследный принц все равно вселяет уважение, ибо отец его сам осознает, что Намджун уже превзошел его. Оставив родителей наедине в столь поздний час, Наследный принц выходит из кабинета своего Короля, закрывая за собой двери и направляясь в сторону собственных покоев по коридору, что освящается лишь звездами, что светят в окна. Проходя мимо крыла омег, Джун замечает фигуру в черном плаще, что не предалась снам, и спешно следует в сторону покоев младшего принца. Альфа моментально меняет свое направление и, доставая стальной кинжал из ножен, бесшумно следует за загадочной фигурой. Человек в плаще оборачивается за спину пару раз, дабы проверить, нет ли за ним слежки, и заканчивает свой путь перед дверью покоев омеги, откуда он сам появляется сразу же после стука. Намджун с любопытством наблюдает за действиями этих двух и быстро догадывается о том, что планируют сделать его братья. Наследный принц убирает свое орудие обратно, и не скрываясь, подходит в плотную к двум принцам, что пожелали покинуть замок в ночи. — Кому-то не спится, — с ухмылкой произносит наследный принц, содрогая невинные души своим присутствием. Младшие принцы даже не оборачиваются, застыв на месте преступления. Капюшоны с обоих одергивают одним движением, младшие уже распрощались с планом своим о ночи свободной, но наследный принц творит странные вещи, вставая перед младшими и читая их план по глазам. Намджун находит своим взглядом глаза сапфировые в ночи и шепчет «лишь одну ночь», после чего берет омегу за руку и ведет младших братьев своих к простолюдинам через секретные выходы в замке, что созданы для слуг.

Vídförla — SKÁLD

Троица выходит из темного туннеля замка около освященной таверны, вокруг которой бегают дети. Таверна эта освещена факелами, свечами и костром, у которого люди жарят какие-то вкусности и водят хороводы. Внутри таверны играют музыканты, а люди даруют их мелодиям свои тела, что расслаблены благодаря хмелю. Альфы оборачиваются на младшего омегу, в чьих глазах искры сверкают. На душе от взгляда дивного тепло разливается. Тэхен проходит вперед, не обращая внимания на братьев, и заходит в таверну, заказывая себе кружку того, что пьют все. На вопрос от бармена про оплату, омега пальцем указывает на мужчину, что одет в черные кожаные одеяния, словно рыцарь. Бармен кивает и наливает омеге кружку хмельного, что омега с охотой принимает двумя руками и принимается опустошать. Намджун подходит в младшему брату своему и в немом шоке смотрит на то, как тот стремительно выпивает целую кружку всего за пару глотков. Веселиться, так веселиться, проскальзывает у Джуна в голове. Поэтому он расплачивается за себя, своих братьев и в придачу заказывает Тэхену еще три кружки. Намджун устраивается на деревянном стуле у места раздачи хмельного и облокачивается на стойку спиной, дабы наблюдать за тем, что происходит вокруг. Солнце давно зашло за горизонт, давая чаду своему полную свободу под ярким звездным небом. Опустошив вторую кружку с хмельным на глазах у старшего брата и не отводя взора небесных глаз от принца наследного, Тэхен пускается в пляс с крестьянами. Не знает омега данного танца, но, смеясь, копирует движения других, что оттаптывают ритм и кружатся вокруг себя то влево, то вправо. Тэхена захватывает смех, улыбка не покидает омегу ни на секунду, он обменивается партнерами так же, как это делают остальные, полностью отдавая тело свое во власть мелодии. Музыка лишь наращивает свой ритм, заставляя теряться во времени, но Тэхен спокоен, ибо взглядом боковым видит он братьев своих, что словно стража, Короля своего охраняют. На лицах родных улыбки умиротворенные, но Тэхену весело настолько, что братья кажутся ему унылыми. Омега подходит к принцу наследному, опустошает третью кружку под взоры старших и тянет братьев своих в толпу танцующую. Сынмин вливается быстро, ибо наблюдал он за каждым движением дитя солнца. Наследный же принц теряется, от чего младшему, чей разум почти не соображает, приходиться учить альфу танцевать. Тэхен берет старшего брата под локоть и, отбивая ботинками мелодию, кружиться сначала вправо, затем влево и как Намджун начинает привыкать к темпу, передает наследного принца другим, обмениваясь партнерами. Кружась по кругу и меняясь местами, люди постепенно покидают таверну, выходя к костру вместе с музыкантами. Огонь горит высоко, и альфы разжигают его еще больше, плеская в огнище спирт. Затем самые отважные прыгают через костер, а прыжки их сопровождаются свистом, криками и аплодисментами. В глазах алмазных языки пламени отражаются, а вместе с ними демоны в глазах пьяного омеги пляшут. Старшие братья быстро это замечают и думают о том, что пора бы возвращаться в дом отчий. Омега с костра к братьям взор свой устремляет и умоляет тех тоже через костер перепрыгнуть. Намджун в своих решениях непреклонен, потому разочаровывает омегу отказом, в то время как Сынмин никогда не смеет отказать Тэхену в чем-либо, потому он передает плащ свой принцу наследному и, отойдя на расстояние, дабы разбежаться для прыжка, бросается в огонь, в последний момент подпрыгивая над ним, прикрыв глаза. Твердая земля встречает альфу быстро, свист и одобрительный клич расходится по улице, брат младший от восторга на месте прыгает, а старший неотрывно на штанину левую глядит, которую языки пламени охватили. Сынмин не замечает боли от адреналина, но, потушив огонь, чувствует жжение в ноге. Тэхен не замечает ранения брата своего и тоже снимает плащ, вручая его Намджуну. Вернувшись в танцующую толпу, что хоровод водит вокруг костра, Тэхен разбегается и отталкивается от земли, бросаясь вперед и перелетая огонь, падая в руки доброго омеги, что помогает Тэхену не потерять равновесие. Дитя солнца радостно прыгает на месте под радостный свист и восхваляющие крики, и сам кричит своим братьям о том, что только что сделал, на что те лишь испуганно осматривают безрассудного омегу, подходя к нему. Наследный принц трясет омегу, дабы тот протрезвел, ибо он мог красоты своей лишится как минимум и жизни своей как максимум. Плохой идеей было душу неопытную к крестьянам выпускать. — Не переживай за меня, брат мой, ибо огонь — это друг мой, покуда нарекают меня чадом солнца. А солнце, это и есть огонь, — хитро улыбнувшись, сказал Тэхен, на что Намджун передал Сынмину плащи и насильно закинул омегу себе на плечо, ибо ведает альфа о том, что омега никуда уходить не желает. Тэхен вырывается, кричит, прося отпустить его, и колотит спину брата старшего. Осознав, что попытки вырваться из хватки братской бессильны, Тэхен устремляет свой взор к костру и орет что есть мочи в сторону отдаляющегося огня, — Дьявол, молю, даруй мне свободу, что отнял у меня Бог! — Глядя прямо в костер, через который только что пролетело тело собственное, омега видит пламя, что, словно на просьбу омеги отреагировав, вспыхнуло вверх, заставляя людей, что продолжают хороводы водить, отскочить в сторону. Намджун же с Сынмином взмолились Богу о том, чтобы Дьявол не услышал просьбу омежью, ибо не ведает дитя малое о последствии слов своих. Покуда желаний своих надо боятся, пока не умеешь их доносить.

Myrkr — Heldon

— Нам нужно срочно укрепить позиции, крепость у рассыпчатых ручьев пала, нам неоткуда ждать подкрепление, — отпив спиртное из кубка, сказал красноволосый альфа, смотря на расстеленную на столе карту Треагария и двигая фигурки по ней специальной указкой. — Дьявол придет за нами и нам же подаст наши головы, подобно голове того гонца, — углубляясь в события вчерашнего дня, напомнил советникам и военачальникам наследный принц. Боится он за жизнь свою, поскольку помнит он заговоры, что строил его отец с другими Королями, и уверен в том, что Смерть месть свою свершит. — Нечисть не будет ждать, пока мы сил наберемся, она сразу на нас пойдет, дабы сокрушить и земли под свой контроль взять, — переведя свой лисий взгляд на юного омегу, что без дела греет уши, сидя на дальнем кресле, продолжил альфа. — Поэтому я предлагаю совершить выгодную сделку с родом Хван, — не убирая взгляда ядовитого с брата своего, заканчивает альфа, привлекая к себе внимание омеги, что устремляет столь же лисий взор в ответ, подняв подбородок выше. Младший ноздри в гневе раздувает, но перечить и пререкаться права не имеет, знает он роль свою и принимает ее, давя чувства свои внутри. Комку из горла вырваться не дает, лишь стрелы острые в брата старшего взглядом пускает, да щеки изнутри до крови прикусывает. Сама погода настроению омеги соответствует, дожди непроглядные льет, да грязь по землям разводит. Гром за окном стены в зале тихом содрогаться заставляет, собравшихся предостерегает и молнии свои в землю пускает. Осень в Водных Ущельях темная и дождливая в этом году, солнца с середины лета не навещало земли эти. Все, кто за столом сидит, взор на омегу с красными волосами устремляют, думают над словами принца наследного, а Король, что во главе стола восседает, уже прикидывает варианты, дабы наиболее выгодную партию выбрать. — Хваны — это хорошая идея, но Чхве будут более полезным союзом, ибо с семьей Королевской в отношениях славных они пребывают, — нахмурившись, сказал старик, всматриваясь в черты своего младшего сына, что супругу ему покойную напоминают. Омега всю жизнь свою недолгую покорным был и им остается, чем от матери своей отличается, что неугомонной была в делах, что ее касались. Ценит он качество это, но из-за него же и переживает. Стоит принцу в руки другого короля попасть, как от семьи своей тот отречется, покуда связывают их лишь исключительно кровные узы. Король ведает о том, что дети его не ладят. Видит стрелы быстрые и кинжалы острые, которыми постоянно друг в друга братья кидаются. Враждуют они, и вина за это на его плечах лежит тяжкой ношей, но не исправит он событий прошлого. — Гонца к Чхве отправить слишком много времени займет, встречи устраивать у нас тоже времени не хватает. Дьявол не медлит, ближайшее к нам Королевство — это Орлиные Скалы, — перемещая свой взор с прекрасного юного омеги на Короля своего, подает свой голос старый Канцлер. — К тому же я слыхал о том, что Кимы договорились о помолвке своего младшего омеги с наследным принцем Семи Королевств, — поддерживая канцлера, сказал наследный принц, чем вызвал в глазах короля вопрос, мол, к чему это было сказано, оттого продолжает он молвить. — Я говорю это к тому, что старший омега Кимов является мужем наследного принца Орлиных Скал, Хван Ин Ёпа. С учетом того, что младший омега Кимов, кого солнечным дитя нарекают, будет мужем наследного принца Семи Королевств, Мин Тэёна, я уверен в том, что к землям, где семья его живет, он будет щедр. И если мы сейчас породнимся с Хванами, то вскоре мой младший брат будет породнен с правящей семьей. Нужно смотреть в будущее, отец мой, да шаги наперед просчитывать. Не стоит так цепляться за Паков и Чхве, — наконец угомонившись фигурки переставлять и сев на место свое, закончил наследный принц, закинув ноги на стол. Король Водного Ущелья услышал советников своих и, приняв для себя решение, отдал приказ отослать предложение семейству Хван, а заодно и послание в земли Чхве отправить. Ведает Король о своем невыгодном положении, не обидится он и на отказы соседей своих. Помнит Король Ли о жене своей, что просила его поодаль от заговоров быть, жалеет он о том, что не послушал деву рыжеволосую, что глаза свои лисьи и волосы в детях общих оставила, постоянно напоминая о себе. Всматривается король в сына старшего, Минхо, чьи глаза ехидно над братом, что напротив сидит, издеваются. Ненависть к Феликсу в Минхо с самого рождения младшего зародилась, но были и времена, когда наследный принц всем сердцем обожал омегу, были те времена, далекие девятнадцать лет назад, когда еще омега в укрытии материнском обитал. Помнит Король и о том, как Минхо от матери не отходил, разговаривал с пузом омежьим и дни до появления брата отсчитывал. Не узнаёт Король того славного мальчика в принце наследном, но просит жену свою сделать его великим, да уберечь от погибели в грядущем сражении. Так же взмаливается Король Богу, чтобы брак сына младшего состоялся, да был удачным. Ведь возраст брачный омегу еще три года назад постиг, а боли, которые с рождения уготовлены омегам, слишком сильно мучают Феликса уже четыре года. Гроза не прекращается, с шумом закрывая окна ветром своим и заставляя крестьян по домам спрятаться. В каждом доме, в каждой комнате молитвы люди читают, надеются на милостыню Божью, о жизни да безопасности просят. Не ведает простой народ о том, что Бог от детей своих отвернулся. Не понимают люди того, что молитвы их не будут услышаны. How Deep Is Your Love — Kiris Houston Солнечные лучи пробиваются сквозь тюль балдахина, оседая на шелковых тканях покрывала. Пионы, чьи лепестки шелестят от ветра, что пробрался через окно, распространяют свой запах по умиротворенной комнате, в которой сладко сопит дитя, солнцем одаренное. Волосы цвета золота раскиданы по подушке, на которой красуется пятно от слюны. Одежды, что не были сняты в ночи, согревают тело, которое в поисках тепла лежит на заправленной постели в позе эмбриона. Полуденные лучи подбираются к расслабленному лику, поднимаясь выше и достигая глаз, светом своим заставляя дитя своё их открыть. Пробуждение Тэхену дается тяжко, в горле жажда неутолимая покоится, ноги ноют от мозолей, что омега приобрел ночью. Омега не хочет просыпаться и вставать, он желает навсегда раствориться в сегодняшней ночи, в том моменте, когда он был свободен и счастлив. Принц присаживается на кровати своей и морщит лико от боли, что пульсирует в висках. Тэхен явно выпил лишнего, поскольку моменты ночи сегодняшней он помнит лишь отрывками, но зато эмоции свои он помнит ясно. Помнит он танцы, в которых кружил под мелодии, помнит он костер, через который его тело перескочило, помнит он четыре кружки хмельного, что выпил залпом на глазах у братьев старших и… помнит он о том, как огонь в костре воспылал стеной, когда омега Дьяволу взмолился, желая навеки свободным остаться. Тэхен прокручивает события ночные и улыбку с лица убрать не в силах, но о желании своем, что он Дьяволу огласил, Тэхен помнить не желает. Страх прокрадывается в душу светлую, но слова свои назад взять омега не торопиться, ведь именно в сегодняшнюю ночь младший принц смеялся так, как хохотал одиннадцать лет назад, будучи еще совсем ребенком. Омега с ложе своего поднимается, наспех снимая одежду крестьянскую с тела своего, и в камин ее горящий бросает, дабы фрейлины не заметили подозрительных одеяний в покоях принца младшего. Огонь поедает ткани, не оставляя от них следов, забирают языки пламени следы о ночи звездной, что лишь воспоминаниями в сердце омеги останется. Пока тлеет одежда от огня, Тэхен с мечтами своими прощается, стараясь судьбу свою принять. Наблюдает он за пламенем танцующим, руками тело свое нагое обвивает, сидя на шкуре оленьей. Слуги дверь распахивают, не стучась в комнату главный фрейлин проходит за омегой приходит и застает его в плачевном состоянии. Волосы принца, что золотом даже в ночи сверкают, выглядят словно солома скошенная, на лице его отеки присутствуют, глаза красные на огонь смотреть продолжают, и слюни на подбородке высохшие покоятся. По телу омеги гематомы желто-синие разбросаны, ноги стройные, мозолями покрыты. Фрейлин в ужас приходит, дара речи лишаясь, но слуг не зовет, знает, как омега ненавидит, когда его в плохом состоянии кто-то видит, и ужин вчерашний доказательством тому является. Юноша на слугу своего верного не реагирует, все также неподвижно у камина восседает. Фрейлин же покои лишь на время покидает, приказывая никого не впускать. Бежит он на кухню за кувшином с питьевой водой, параллельно приказывает воды для ванны нагреть и хватает с собой любимое лакомство омеги — лимонный пирог. Тэхен за него душу продать готов. Фрейлин уверен, что если бы ограничений в питании принца не было, он бы питался одним пирогом днями напролет. И хоть нельзя в данный период омеге сладости есть, увидев подавленное состояние омеги у камина, фрейлин не может не порадовать принца своего хотя бы сладостями. Взяв в одну руку кувшин с водой кристальной, а в другую пирог целый, фрейлин обратно в спальню торопится, сказав слугам нагретую в ведрах воду ко входу в покои омеги поставить. Бесшумно перебираясь по коридорам, украшенными синими коврами с оборкой золотой, фрейлин, обеспокоенный состоянием принца к нему же и торопится, думая над тем, как еще омеге настроение поднять. Не замечая преград на пути, фрейлин случайно с Королем своим сталкивается, чуть не роняя содержимое в руках. Подняв взор свой на препятствие, бета сразу же в низком поклоне сгибается, вслух вымаливая прощения у папы принцев. Прекрасный мужчина, что моложе лет своих выглядит и пионами цветущими пахнет, лишь шуточно приказывает фрейлину не беспокоится и, положив руку нежную на плечо слуги своего, просит того встать ровно. Завидев еду в руках беты, его Величество догадывается о том, для кого она предназначена. Ким Чонин лишь спрашивает, когда ванна для младшего принца будет готова, и, не смея больше слугу своего задерживать, уходит по делам своим. Фрейлин в покои заходит, в которых ничего за пятнадцать минут не поменялось, и ставит кувшин с пирогом на пол подле принца. Омега в свою очередь поворачивает голову, почувствовав запах знакомый, смотрит он на кувшин с водой, что так нужен в такое время, и на лакомство своё любимое взор бросает. Кратко на фрейлина смотрит, благодаря. Омега к кувшину тянется, наготы своей не стесняясь и не вливая воду в бокал, опустошает сосуд литровый в пару глотков. Бета в шоке от господина своего пребывает, ведь тот воду первым делом предпочел вместо пирога. Тэхен с отдышкой обратно кувшин ставит и словно не ел неделю, к пирогу любимому приступает, что приятно кислит, в меру горчит и не вяжет сладостью своей. Омега ест, словно дикарь, не взяв приборы и вцепляясь в угощение пальцами, которые облизывает после каждого укуса. Если бы фрейлин знал, насколько голоден принц, он бы точно принес не только большой пирог, но и кусок мяса. Поправив постель и убрав разбросанные из шкафа ткани, фрейлин вернул комнате вид королевский, избавив ее от хауса былого под чавканье омеги. Но упрекать принца своего, как в любой другой день, фрейлин не смеет, не сегодня и не завтра, в эти дни принцу от фрейлина дозволено всё. Поздний подъем, неухоженный вид, запрещенная еда и нарушения правил, таких как правила этикета за столом и правила диеты. В эти последние два дня фрейлин своему принцу не будет слова раздражительные кидать. Услышав за дверью секретной краткий стук, фрейлин, открывает проход в коридоры тайные и воду горячую забирает, что слуги другие оставили по его приказу. Вливая ведра воды в ванну, бета на омегу поглядывает, что уже успел половину пирога лимонного съесть. Улыбка трогает слугу верного, что травы ароматные в воду бросает и внимание омеги привлекает, что от пирога никак отлипнуть не может. — Я разрешаю тебе взять пирог в ванну и есть его, пока ты будешь купаться, — лицо омеги улыбка озаряет, а фрейлин в окно высокое свой взор устремляет, на солнце сияющие глядит, пока омега с пола поднимается, дабы нагого принца не смущать. Тэхен неспешно подходит к ванне набранной, и подняв пирог над головой, аккуратно в воду горячую опускается, что лавандой благоухает. Руку одну он специально сухой оставляет, дабы сладкую трапезу не прерывать, а пирог на столик высокий ставит, который фрейлин специально для пирога пододвинул. Фрейлин мочалкой тело юное тереть начинает, движения все с трепетом проделывает и каждый синяк с осторожностью обводит. Волосы солнечные он гребнем драгоценным расчесывает, кремами разнообразными намазывает. Тело омежье в маслах обволакивает ароматных, невнятными узорами их растирая. Принц на это не реагирует никак, сидит красным, как помидор от пара водного, да продолжает пирогом лимонным довольствоваться, пальцы правой руки облизывая. Резкий холод мурашками покрыться тело хрупкое заставляет, принц на двери распахнутые взор устремляет, да Короля своего видит, папу любимого, что имеет полное право без стука входить. Обиду на кровь свою омега в себе хранит, предательство от папы своего вчера вечером сполна ощутил, от чего видеть его болезненно для сердца молодого в данный момент. Фрейлин от принца младшего отвлекается, дабы поклон почтительный отдать, а Король двери закрывает, чтобы в стенах этих лишь три души находилось. Король лишь руки вперед протягивает и фрейлину молвит: «Лиам, опусти формальности». Свободу от титулов дает, оставляет его в роли друга семьи, и бета, принца младшего, отмывать продолжает, давая папе с сыном поговорить. Тэхен, доев пирог до последней крошки и набив им живот, что припух от переизбытка еды, устремляет свой небесный взор куда угодно, кроме своего родителя. Чонин же двигает табуретку к ванне, в которой купается его младший сын, и присаживается рядом, держа такую же прямую осанку, что и сам Тэхен. За все годы службы у Кимов, Лиам еще не встречал столь же гордых и упрямых омег. Ни один гость, ни один принц и ни один Король или Королева, коих множество повидал бета, не были столь же непоколебимыми как Ким Чонин и Ким Тэхен, что унаследовал эту черту от папы своего. Даже Сокджин никогда не позволял таких вольностей в сторону Королей, коих себе позволяет Тэхен. И никто никогда не смел его пресекать и останавливать, что всегда удивляло фрейлина, потому как с такой манерой воспитания, Тэхен должен был вырасти высокомерным и избалованным, а не искренним, милосердным, наивным и добрым. Лиам смотрит на картину пред собой и не может понять, почему Король и принц молчат. Ни один из них не нарушает тишину, которой быть не должно, покуда между ними разногласия. Фрейлин стопой своей Королю по икре проводит в знаке побуждения, дабы тот начал уже то, зачем пришел. Чонин лишь на Лиама оборачивается и медленно кивает думам своим. — Я понимаю твои терзания, Тэхен, — тихо произносит старший омега нежным голосом. — Это проходит абсолютно каждый омегой высокого рода, это неизбежно, и это нормально. В этом нет ничего столь мучительного, как ты себе представляешь, сын мой, — пытаясь привести своего младшего сына в чувства, сказал Чонин, кладя свою нежную ладонь на омытое плечо. — Но я не выбирал себе такую участь, — наконец, повернувшись лицом к своему родителю, сказал омега. — Я не выбирал рождаться в Королевской семье, я не выбирал себе мужа и я не могу полюбить кого-то насильно. Я ни разу не слышал о Мин Тэёне, я ни разу его будучи осознанным не видел, но учитывая обстоятельства нашего знакомства, я не имею желания его знать, а уж тем более становиться его супругом. Брак, совершенный не любящими друг друга сердцами, для меня не представляется возможным, пап, — сдерживая слезы в своих глазах, пытался убедить Короля младший принц. У старшего сердце разрывается, ведь он бессилен в таких делах, и видит он, как не хочет младший дом свой покидать. Видит он, как тяжело сыну его бремя Королевское на плечах своих хрупких нести, и лишь прощения просит за бездействие свое. Чонин не наделен полномочиями править и законы писать, и не в его силах в политические договоренности лезть. Он прекрасно помнит, как сам против брака своего пытался пойти, но повезло ему с избранником, поскольку полюбили они друг друга благодаря тем, чьи имена нынче называть запрещено. С теплом Короли те времена вспоминают, часто скучают по тем, кому помощь не смогли оказать. Чонин частенько вспоминает, как дети их играли вместе, как альфа четырнадцатилетний на руках маленького омегу постоянно носил, стоило тому в Королевских землях очутиться. Помнит он, как тот Сынмина от омеги маленького отгонял, и как с Намджуном они Тэхену букеты цветов нарывали. Помнит, как подросток заботился о маленьком Тэ, когда того на прогулки не брали из-за возраста, и с малышом оставался в игрушки играть да слова новые учить. Помнит он, как сам же вместе с Королевой Сыльги помолвил своего сына младшего с единственным принцем наследным, что всеми девятью королевствами править должен был. Помнит он, как кареглазый альфа весь мир обещал омеге пятилетнему подарить, и как Тэхен громко смеялся, беря с подростка клятву. В то время Тэхен еще не был назван солнечным чадом, ведь все думали, что детские волосы потемнеют, а глаза еще поменяют свой цвет. Все ошибались, но мертвым этого узнать не дано. Тэхен больше никогда не смеялся так, как делал это до шести лет, ведь после, в Королевские земли Кимы больше не ездили друзей своих навещать. Помнит Чонин, как ребенок маленький плакал о вестях про тетю Сыльги и сына ее, как снились ему кошмары и какие истерики малыш закатывал из-за этого. Добрая грусть отзывается в сердце, ибо все трое из этих воспоминаний мертвы. Вся семья уже давно в раю покоится, и планам Чонина с его лучшей подругой сбыться не суждено, покуда сама Сыльги и ее единственный сын в небесах обитают, как и муж ее, кого та всем сердцем любила. — Будь на месте Тэёна предыдущий наследный принц, тебя твоя участь полностью устроила бы и даже порадовала, — встав, сказал старший омега и, поправив подол своей накидки, направился на выход. — Не смей упоминать тех, кто лишь памятью в нашем сердце является, — резко и четко произнеся эти слова, от слез Тэхена и следа не осталось, ведь устремил он взгляд свой суровый на того, кто границы начал рушить. — Будь они живы, абсолютно все было бы по другому. И даже если бы я не был обручен с ним, он бы не позволил мне выйти за того, к кому мое сердце не тянется. Мне было всего шесть, но уже тогда я все прекрасно понимал. И я помню каждый миг, что меня носили на руках, каждый наш разговор и каждый подаренный мне букет прекрасных лютиков. Странно это, не так ли? — задав риторический вопрос в спину своему родителю, вывалил столь болезненные, но столь красивые воспоминания младший омега. — Самым удручающим является ваше с отцом желание породнить меня с теми, от чьих рук пали те, кто делал нас самыми счастливыми, — после этих слов омега увидел лишь, как двери в покои его захлопываются, погружая светлую комнату в тишину. Фрейлин пообещал накрыть младшему принцу все, что тот пожелает на ужин, дабы побаловать омегу в последний раз, что тот во дворце своем ужинает. Тэхен пожелал пышки, посыпанные сахаром да корицей, кровавый кусок говяжьего мяса, горячую буханку хлеба с солью и горячий шоколад, чтобы все это запить. Фрейлин опешил от столь великого аппетита омеги, но промолчал, лишь отлучившись для выполнения обещания. Время Тэхена на исходе, скоро он покинет свой дом, ведь этим днем, что Тэхену подали все его любимые лакомства, в один вечер были вести по Семи Королевствам отправлены, созывающие правителей в земли Королевские на празднество грандиозное. У наследного принца Семи Королевств, Мин Тэёна, свадьба будет с солнечным дитя, о красоте которого легенды молвят.

Give Us a Little Love — Fallulah

Ворон черный сквозь Королевства летает, крылья свои здоровые полностью распахивает, сородичей своих мелких видит, что вести радостные в когтях своих правителям доставляют. Ведает он о том, что в письмах содержится, видит, как люд к празднеству готовится, да к хозяину своему в руки направляется, дабы новости передать. Подождет ли Дьявол с местью своей, давая людям обыкновенным в последний раз нагуляться перед смертью? Прекрасная дева с волосами длинными сквозь войско и шатры ступает, в одеждах, что плечи не закрывают, холода не чувствует, хоть осень ранняя погодой не радует. Дева пред собой смотрит, внимания на окружающих не обращает, лишь клич Ворона черного вдали слышит и шаг ускоряет по землям грязным. К главному шатру направляется, где ее Лорд приближенных своих созвал, дабы совета спросить. Смуглую девушку ведьмой нарекают и взглядом голодным каждый ее шаг провожают. Запретный плод, дотронувшись к которому без позволения жизни стоит. Тень, что подле Дьявола всегда находиться голыми руками любого распотрошит, даже сам Дьявол за деву высокую своей Хель приказ отдаст, а та безжалостно глаза выцарапает у того, кто посмеет ведьме боль причинить. Волчица у шатра предупреждающе на деву рычит, но та на это внимания не обращает, лишь на волчат свой взор бросает и в тканях шатра скрывается, где свет от свечей тепло по помещению распространяет. Двое высоких мужчин, что меха свои скинули на кресло, стоят лишь в рубахах и свой взор на деву обращают, приглашая ее к столу деревянному, на котором карта всего Треагария располагается. Зеленоглазая вина себе из кувшина Лорда в кубок медный наливает и на шкуры мужские присаживается, замечая, как Хель в шатер с кличем залетает и на плечо хозяина своего смольноволосого присаживается, место свое почетное подле Дьявола занимает и кричать начинает, на ведьму взгляд серый устремляя, что слушает внимательно, словно языком птичьим владеет. Смуглая брови сводит, хмурясь, и губы в возмущении приоткрывает. Не нравятся ей вести новые, не вовремя Короли затеяли все это. Хель заканчивает рассказ и с руки хозяина мясо принимает, подкрепляя силы свои. Дева с места теплого не торопясь встает да к мужчинам с задумчивым лицом подходит. Те молча слов ее ждут, не торопят, лишь переглядываются молча, шепотом обговаривая что-то, и на места на карте показывают, войну обсуждая. Чужестранка делает громкий вдох, приковывая взгляды альф к себе, и голос свой чарующий подаёт. — Трусливый Король Ли в земли Хван предложение о помолвке послал, чтобы своего младшего омегу Феликса за младшего альфу Хванов, Хёнджина выдать, — заглянув в карие глаза альфы, что кровным дядей Дьявола является, произнесла смуглянка, медленно положив ему на плечо свою изрисованную рунами ладонь. — Так же Ли выслал Ворона в земли Чхве, чтобы своего наследного принца выдать за омегу Полей Чревоугодий, — понизив тембр своего голоса, сказала она, пальцами имитируя шажки, что к шее альфы ведут. Дьявол лишь усмехается, не поднимая взгляда с карты земель, но дева прерывает его думы, продолжив. — Это не всё. Помимо этих двух союзов, что не факт что состоятся, грядет один грандиозный, который уже утвержден. Всех Королей Семи Королевств на праздненство зовут, — поставив кубок на карту, поведала она. — У наследного принца Минов, Тэёна, свадьба намечается с самым красивым омегой Треагария, с тем, кого солнечным нарекают, — утерев губы от вина, закончила она, подойдя к мужчине с массивной цепью на шее со спины, не убирая руку с его плеча правого и кладя подбородок на левое, не убирая взора с карты на столе. Дьявол ухмылку свою коварную не прячет, поднимает глаза бездонные пред собой, смотрит на приближенных своих, что влечение друг к другу при Лорде своем не скрывают, и глаза на это закрывает, покуда не сует Дьявол носа своего в то, что его не касается. Дьявол сквозь них смотрит, в думы свои окунается и произносит: — Если Хваны и Чхве примут предложение Ли, то в их мыслях они сами на себя мой гнев обрекут, не ведая о том, что мне до них нет дела, — почесав под клювом Хель, сказал альфа негромким хриплым голосом. — Поэтому нет смысла гадать, состоятся ли союзы. Они нам преград не окажут, максимум армии Королевств объединят, — наклонив голову вбок и наблюдая за тем, как смуглая Дева вверх-вниз по торсу Дяди водит, словно маятник, озвучил Дьявол. — А что касается союза Минов, то по мне, это очень прискорбно, что они не позвали на столь Великое празднество нас. Мало-ли я утаю на них обиду или что-то в этом роде? — хмыкнув себе под нос, сказал альфа, ожидая слов своих советчиков верных. — Согласен, — остановив смуглую руку, сказал альфа напротив. — Но все-таки думаю, что нам стоит позволить Королям отдохнуть пред нашей краткой битвой с Ли, ведь после мы будем отстраивать Водные Ущелья на свой лад и покойный Король не сможет отпировать в аду. Дай старику последний раз жизненным мгновением насладиться, — посмотрев на брюнетку, сказал альфа средних лет. — Или же отправь войско захватить земли, пока семейство Ли пирует в Королевских землях, так будет быстрее, и никакой мороки не последует, как те вернутся, возьмем их в плен, — переведя взгляд своему племяннику в глаза, предложил мужчина. — Это будет подло. Так люди сочтут, что я трус, раз не выждал возвращения Властителя земель и захватил его страну без его ведома, — отпив вина, сказал Дьявол, держа зрительный контакт с дядей. — Какая разница, что подумают люди, Мой Лорд? Они всегда любили сплетничать и распространять ложь в своих слухах, — сказала омега, медленно отойдя от мужчины и руками облокотившись на стол. — Талия, меня не интересует то, что про меня молвит народ. Но мне не нужны невинные смерти, покуда месть моя жаждет лишь старика Ли и, может быть, его старшего сына, если тот не склонит предо мной колени в знаке верности и служения, — смотря в глаза зеленые, пояснил Дьявол свои замыслы, на что со стороны девушки последовал вопрос: «Как он докажет тебе верность свою, если вдруг и преклонит колени?». Дьявол счел любопытство уместным и сказал. — Вам дано будет узреть данное событие собственными глазами, с первых рядов. А пока отправляйтесь в Королевские земли на праздник, поведайте мне о том, как Короли нынче поживают, и кого же чадом солнца нарекают. Но на глаза не показывайтесь, лишь подарок молодоженам через посредников передайте, — вручив Талии письмо запечатанное, приказал Лорд, накинув на себя шкуру медвежью и из шатра собственного на воздух выходя. Стройный альфа к омеге взгляд припечатывает, подходит и молча у нее из рук конверт перехватывает, убирая его в карман и шепотом прося Талию подле Дьявола остаться. Дева лоб свой ко лбу любовника прислоняет, заставляя того наклониться и глаза прикрыть. Сама очи свои зеленые прикрывает и губами к губам прислоняется, утопая в чувственном поцелуе, что повиновение означает. Омега не покинет Дьявола по просьбе своего альфы, хоть та и знает, что будь на то её желание, её бы никто не остановил. Талия за руку мужчину своего берет и на выход из шатра Дьявольского ведет, разорвав поцелуй. Любовники мимо волков проходят под взгляды солдат, что ужин свой доедают, и уединяются в шатре Ведьмы, где травами лечебными всё пропахло. Мужчина деву страстно целует, на руки ее поднимает, над собой возвышает. Под юбку ее длинную руки свои горячие запускает, согревая ее тело холодное. Омега на все ласки взаимностью отвечает, льнет к теплу тела желанного, рубашку с мужчины одергивает, в сторону ее бросая, и шрамы глубокие, что сама же залечивала, оголяет. Мужчину на ложе толкает, восседая сверху, и за цепь альфу к себе притягивая, словно пса. Омега дарит ему поцелуи, шею его отметинами своими помечает, но ему того же делать не позволяет, кожу свою выше ребер Дева чистой оставляет. Мужчина смуглые половинки под юбкой с силой сжимает, из уст Девы стон сдержанный выхватывая. Резким движением альфа Деву на спину перекидывает, роль ведущего на себя берет. Корсет ее ловкими пальцами со спины ослабляет, дабы полностью телом ее насладиться, и языком своим зубы ее обводит, ибо Дева вдох глубокий делает, когда мужчина корсет в сторону кидает. Огненные поцелуи внутри шатра скрываются, никто кроме любовников, звуков соития не слышит, эта ночь, где оба прощаются друг с другом, посвящена лишь им. Альфа юбку женскую вверх задирает, пальцами в лоно проникает, собирая смазку по стенкам и заталкивая обратно. В шатре запах трав угасает на фоне запаха омеги, от которой благоухает жасмином, любовники продолжают поцелуями обмениваться, запах дурманящий переносит их в земли далекие, аромат альфы, что сандалом является, огонь в телах поджигает, и мужчина дорожку поцелуев от шеи и ниже прокладывает. Не выдержав больше тканей, мешающих, альфа юбку девичью с омеги срывает, и та тоже в сторону летит под вздохи смуглой. Она протяжно «Хо…» стонет, имя альфы своего полностью не озвучивает, дразня. Ведает она, как тому нравится имя с губ расцелованных слышать. Мужчина ноги стройные вверх поднимает, пальцы свои демонстративно вытаскивает и, смотря деве в глаза, облизывает их вместе с перстнями крупными. Мужчина, взглядов не разрывая, вниз опускается, теплым языком в нутро женское толкается, вынуждая Деву выгибаться до хруста в позвонках. Руками сильными он ее к ложе припечатывает, не давая от ласк уйти. Губами, что вкусом жасмина пропитались мужчина еще ниже спускается, оставляя бордовые следы на внутренней части бедра. Талия шкуру мягкую под собой сминает, стоны более не сдерживая, «Хосок» томным голосом по всему шатру витает, не давая прочим в фантазиях собственных забыться. Женщина руку в волосы угольные пускает, мужчину к себе за них притягивает, ноги в стороны разводя. Вновь в поцелуе обоих топит, параллельно штаны кожаные стягивая и крайнюю плоть мужскую ладонью обхватывая. Мужчина рукой одной ягодицы женские мнет, другой изгибы женские очерчивает, не давая себе грубых действий совершать, коих Дева не позволяет альфе, как бы тот не хотел. Хосок ко входу женскому пристраивается, не страшась первый толчок совершить и стон не сдерживаемый получить. Тело Талии уже привыкло к Хосоку за три года, их любовные утехи чуть ли не каждый день свершаются, потому размеры альфы уже идеальны для чужестранки, как и ее тело превосходно подходит для него. Мужчина темп не меняет, продолжает мучить женщину медленными и плавными движениями, заставляя её торс свой ногами обхватить да к себе прижать. Омега поцелуев требует, брови хмурит, прося темп ускорить, но альфа не слушает ее, своевольничает, не боясь проклятий, что может на него ведьма наслать. Талия резко его от себя отталкивает, голодным взглядом торс мощный, со шрамами, осматривает, взглядом от пупка до дорожки волос доходит, чувствуя, как мужчина ее взглядом прожигает, но держит в руках себя, не срываясь. Женщина пальцами ног по шести кубикам проводит, на грудь, ступнями надавливает, но мужчина никуда не сдвигается. Дает деве телом своим насладиться, ибо разлучат их на недели. Эти голубки и бóльшие сроки терпели, но каждый раз перед разлукой, как в последний, утехи свои удовлетворяли, растягивая удовольствие, прелюдии и сам акт сношения. Каждый раз трахались так, словно тот был последним, как говорит Дьявол, ибо он мог им и быть. Мужчина резко с места срывается, деву на живот переворачивает и руки ее вверху сдерживает одной своей ладонью. Та ноги в коленях подгибает, ягодицы выпячивая и шлепок по ним в миг получая. Смазка естественная из лона женского на шкуры капает, мужчина зрелищем этим наслаждается, взглядом затуманенным на тело желанное смотря. Вновь входит в Ведьму под новым углом, руки ее выпуская. Темп нарастает, звуки тел, что друг о друга бьются громче становятся, стоны за пределы шатра вырываются, не давая людям в лагере военном глаз сомкнуть. Талия стоны не сдерживает, в пояснице сильнее прогибается и полностью Хосока в себе принимает, сжимая шкуры под собой в кулаках. Мужчина Деву не жалеет, кожу смуглую на пояснице сжимает, иногда руку вторую к ягодицам женским со звуком прикладывая. Пик сношения этой пары приходит не скоро, но в унисон. Альфа из омеги выходит вовремя, не давая шанса на зачатие, и рядом падает, притягивая ослабевшее женское тело к себе в объятия. Талия к Хосоку устало ластится, довольная ночью долгой. У любовников есть три часа до разлуки, три часа до рассвета, и оставшиеся три часа они в покое проведут, засыпая в объятиях друг друга, покуда предыдущие пять часов те друг в друге утопали. Дьявол свой гнев на время сдержит, даст королям праздник отметить грандиозный и лишь затем на земли чужие ступит, дабы вернуть их себе. В шатер Правитель Севера под утро возвращается в сопровождении волков, завидев, как дядя в свой старый дом отправляется, в Королевские Земли, что сейчас другим принадлежат. Родственники друг друга кивками одаривают, не смея прощаться. Никогда не прощаются и не будут, ибо это лишь одно значит будет. Десница Дьявола на коня своего серого запрыгивает, двух воинов с собой в компанию берет, что тоже на лошадях восседают, а Ведьму подле Дьявола оставляет, дабы тому скучно не было.

Deja Vu — Mike Froudarakis & Alexander Leeming Froudakis

Белоснежная карета с золотой отделкой, что подобает королевским семьям, едет в сопровождении альф королевской семьи, что ступают спереди верхом на лошадях. Ким Чонин вместе со своим сыном младшим молча в карете сидит да в окно поглядывает, узнавая тропу, что раньше чуть ли не родной была. Старший омега у младшего спрашивает, помнит ли он эти дороги так же, как и он сам, на что Тэхен отрицательно головой машет, продолжая вперед себя взглядом безжизненным смотреть. Ким Джунмён, Король Долин Златых на уровне кареты идет, в окно к супругу своему посматривает, омег своих любимых проверяя. Намджун впереди шагает, воинов за собой ведя. Спина крепкая, ровно держится, осанку сохраняет, на коне массивном восседая. Сынмин же сзади брата старшего ступает, оглядываясь периодически на карету. Сквозь деревья высокие вдали башни заостренные виднеются, о скором прибытии знаменуя. Тэхен не хочет, чтобы миг мнимой свободы его кончался, в окно на деревья могучие смотрит, листья, что желтеют, медленно оглядывает. Не готов омега встретить того, кто ему чужд. Стражникам, что в синие ткани с кольчугой тяжелой облачены, иногда завидует. Те ограничены в действиях масштабных, но свободны жизнь свою жить, танцевать, напиваясь в хлам, и любить тех, кого хотят. Цена их за это — собственная жизнь, но Тэхен свою отдать готов, чтобы еще раз ту ночь звездную воплотить. Омега в думах пребывает долгих, время, что проходит быстро не замечает, как и монологов папы своего. Карета с экипажем во врата городские строем проходит, город к подготовлению празднества готовиться, люди вокруг по всюду носятся, дела свои выполняя и на войско посматривая. Люди на карету глазеют, в окна стараются заглянуть, чтобы на знать поглазеть и люд голубых кровей лицезреть. Намджун с коня своего спрыгивает, чтобы с людьми обыкновенными на ровне быть, за поводья его ведет и на людей смотрит, в чьих глазах всё переменилось. Альфа помнит, как в глаза народа Королевских Земель искры сверкали и как каждое посещение рода Ким этих земель криками радостными и лепестками роз сопровождались, но было то десять лет назад, до переворота крупного. Люди в этих землях с тех пор сильно переменились, начав сдерживать порывы свои. Больше не бегают дети маленькие вокруг королей, пытаясь обнять кровь голубую. Перейдя врата громадные, что дворец от города отделяют, слуги их почетом встречают, носясь вокруг гостей, словно мухи. Те сразу же к принцам Долин Златых подбегают, забирая поводья лошадиные и войско с собой уводя. На трапе приветственной лишь карета с омегами остается: трое альф и шесть фрейлинов. Фрейлины вместе с господами своими стоят, в поклонах склонившись, не смеют на семью правящую взгляда поднять. Семейство Мин так же со свитой стоит, гостей почетных встречая. Весь дворец уже неделю загружен, свободного слуги в закромах не найти. Король Мин двумя сыновьями своими с обеих сторон окружен, те с альфами поклонами приветливыми обмениваются и осматривать гостей своих продолжают. Мин Тэён, наследный принц Семи Королевств, после речей приветственных к Карете неспешно подходит, дабы омегу, с коим его обручили, первым на этих землях лицезреть. Он дверцу отворяет, галантно руку подставляя. Брат же младший, Юнги, так же внутрь кареты взгляд устремляет, чтобы любопытство собственное утолить и разузнать, почему же омегу Кимов самым красивым в Треагарие нарекают, покуда зависть не сочиться лишь из-за того, что не были собственными глазами слухи подтверждены. Мелкая ладонь в руку поданную элегантно ложится. Омега, что одет в костюм темно синий, золотом украшенный, гордо из кареты выходит под взгляды любующиеся. Наследный принц Семи Королевств взгляда своего с профиля аккуратного не сводит, волосы, что на солнце сверкают, оглядывает и мечтает, чтобы его взглядом одарили. Юнги, увидев ровесника своего, голову еще выше задирает, покуда самолюбие омеги в этот миг задето было. Взгляда лисьего не сводит, испепелить им хочет. Тэён Тэхену руку целует, склоняясь пред ним в приветствии, на что Тэхен поклон слабый отдает, лишь голову склоняя. Он вместе с альфой к семье своей и Мин подходит, Короля Семи Королевств приветствует, что так же дара речи от красоты дитя Солнечного лишился. Мин Кенсу взгляда от глаз алмазных отрывает не скоро, на пир в честь помолвки Королевской, семью Ким приглашает, предупреждает еще и о грядущем застолье, что через пару дней будет, на которое остальные Правители Королевств явятся. Юнги на брата своего непрерывно смотрит, что от Тэхена ни на шаг не отходит и следом за ними ступает, взглядом ловя своего отца с Лордами Златых Долин впереди и краем уха подслушивая разговоры двух принцев-альф, что за спиной омеги ступают, но вскоре нагоняя его и по бокам от него становясь, внимание к себе привлекая. Оба молчат, осанку держат и вперед себя глядят, не смотря на омегу черноволосого, что от близости этой опешил. Намджун с Сынмином к омеге пристроились, дабы тот один не шел, и по сторонам смотрят, оглядывая стены знакомые, которые за все десятилетие не поменялись. Лишь картины новые висят да запах во дворце другой нынче.

House Carpenter — Myrkur

Господа под шум приветственный в зал громадный проходят, где вся знать к пиру без короля не приступала, лишь слюни на еду выставленную пускала. Те прибывших гостей со свистом приветствуют, но как омегу златовласого подле принца наследного замечают, затихают, завороженно наблюдая за столь необыкновенным омегой, чьи глаза сапфирами сияют, а осанка о величестве кровей предупреждает. Юнги впервые такое внимание к омеге видит, брови недовольно хмурит и не может воспринимать такое. Ему флиртовать и говорить приходиться, дабы им так восхищались и к ногам все бросить были готовы, а какой-то чужак лишь на глаза им попался, а те ему уже все внимание отдают. Намджун замешательство на лице мраморном замечает, вновь зал оглядывает, а затем к омеге наклоняется, дабы шепнуть: — Вам стоит расслабиться, Ваше Высочество. Вы не менее прекрасны чем мой брат, — опалив теплым дыханием ухо Юнги, сказал Намджун. — Им просто непривычно, вот и пялятся лишь на него, — омега взгляд свой вместе с головой к альфе устремляет, в глаза карие смотрит, прислушиваясь к словам. Мин лицо свое расслабляет, в ответ шепчет «Благодарю» и на место свое, которое Намджун для него отодвинул, присаживается, поправив ткань пиджака красного. Намджун же рядом с Тэхеном садится напротив Юнги, поглядывая то на одного, то на другого. Ким Джунмен с супругом и Мин Кенсу по центру восседают втроем, о делах говоря и вино распивая. Тэхен напротив Тэена и Короля Кенсу сидит, между Намджуном и отцом собственным, Сынмин около Юнги ютится, с брата младшего, к которому грешную любовь испытывает, взгляда не сводя. Тэхен лишь по сторонам оглядывается, людей рассматривая. Взгляд на Юнги падает, тот неохотно в тарелке ковыряется, иногда беседу с альфами поддерживая. Юнги красивый, всплывает в мыслях Тэхена, когда тот бледные черты омеги Мин оглядывает. Острые скулы, неприступный взгляд, аристократичная осанка, губы цвета цветущей сакуры и кожа снежного цвета. Тэхен хочет подружиться с Юнги, и, раскручивая в голове эту мысль, младший Ким уходит в собственные думы, не обращая внимания на окружающий мир. Юнги взгляд Тэхена на себе замечает, но в ответ не смотрит, гордость не позволяет. Вместо омеги Ким, Юнги свой взгляд лисий на старшего альфу направляет, на Намджуна смотрит, что также на Мина частенько поглядывает. Тэен брата своего, как свои пять пальцев знает, замечает переглядывания его с наследным принцем Златых Долин, и брата младшего под столом пинает, чтобы дурные мысли из головы подростка выбить. Юнги лишь гневный взор на брата кидает, предупреждая о том, что, тот его не остановит, но Тэен решает не переживать на этот счет сегодня, по сколько напротив него ангел сидит, и растрачивать время на привычные вещи он не намерен. Ким Чонин первый трапезу прерывает, зовя мужа своего на танцы, и Мин Кенсу так же просит присоединиться, на что Король соглашается. Три важнейшие фигуры покинули главный стол, освобождая детей своих от нудных разговоров. Тэен первый из стола поднимается, прося Тэхена с ним пройтись, на что младший не может дать отказ. Сынмин кубок с вином залпом опустошает, взглядом пару провожая. Юнги действует вторым, прерывая зрительный контакт с Намджуном и резко вставая из стола, обернувшись лишь раз, дабы дать альфе понять, что его ждут. Сынмин остается единственным человеком за столом, но омеги, присланные Тэеном, не дают ему заскучать, утягивая в танцующую толпу. Время вскоре перевалит за полночь, замок не будет отдыхать и в это время, обслуживая господ и развлекаясь вместе с ними. Тэхен молча следует за своим будущим мужем, тот за руку омегу на выход из дворца ведет, дабы для разговора уединиться. Альфа на омегу оборачивается и резко дверь деревянную от себя толкает, открывая вид на сад, полный разнообразных цветов под черным небом, на котором расположились яркие звезды разнообразных сияний и размеров. Тэхен в центр данного великолепия отходит, смотря на небо, что словно веснушками увешено. Тэен сзади бесшумно подходит, словно хищник, и любуется, за жертвой наблюдая. — Как вам наши земли, Тэхен? — учтиво интересуется альфа, вставая непозволительно близко к спине принца. Тэхен рассматривает разнообразие листвы, бутонов и взглядом пытается найти Лютики, которые он когда-то сажал вместе со своим давним другом именно в этом саду. Он резко оборачивается, вскидывая бровями от удивления и делая шаг назад от неожиданной близости. Он вновь оглядывает огромный сад и искренне улыбается, ярчайшей улыбкой, произнося: — Сад чудесен, но… нет ли здесь Лютиков? Я уверен, они обязаны тут быть, это мои любимые цветы, — смотря в глаза альфе, говорит он, уходя в глубь сада на поиски лютиков. Тэен в замешательстве смотрит в спину омеге, не понимая, зачем тот поддерживает пустой разговор и задает странные вопросы. — Пожалуй, Лютики — это единственные цветы которые не растут в этом саду. У меня и отца на них жуткая аллергия, а Лютиков в этом саду было непростительно громадное количество, они словно поглотили весь сад, из-за чего пришлось сжигать их и сажать новые цветы, если вам действительно это интересно, — не спеша, следуя за омегой, сказал Тэен, наблюдая за тем, как улыбка растворяется с лица омеги. — Но я бы предпочел поговорить о других вещах, например, о нас с вами. — О нас? — в удивлении обернулся Тэхен. — Что же вы хотите обсудить, Ваше Высочество? Я вижу вас впервые, а о помолвке мне сказали лишь несколько дней назад. Думаю, на данный момент нам стоит поговорить о чем-то другом, — хитро ухмыльнувшись, сказал омега, на что альфа дал свое согласие и переключил тему. — Вы правы, я слишком тороплю событие, прошу меня простить, — натянув улыбку, сказал Тэен. — В таком случае, мой вопрос таков: Что вы думаете о том, кого нарекают «Дьяволом»? — смотря на то, как золотые локоны отсвечивают лунный свет на макушке омеги, спросил Тэен вполне насущный вопрос. Тэхен остановился и в удивлении обернулся на альфу, поняв, что никогда не думал об этом. Остановив свой взгляд на скучной розе позади мужчины, которую окутывает серебряное свечение, он заговорил. — Признаться, я не сильно увлекался последними событиями, от чего не ведаю многого о об этом человеке, — задумавшись, сказал Тэхен, присаживаясь на лавочку перед входом в лабиринт. — Думаю, я испытываю предвкушение, интерес и…любопытство, — залипнув на цветок, словно под гипнозом, ответил омега, краем зрения зацепив то, как альфа присаживается рядом, с озадаченным видом, будучи в замешательстве от услышанного ответа. — Знаю, звучит странно, учитывая его репутацию, но это первое, что пришло мне в голову, — повернувшись немного корпусом к альфе, продолжил омега. — Пожалуй, мы живем в самое яркое событие истории человечества, и я предвкушаю развитие событий, мне интересно, что будет происходить дальше и невероятно любопытно, чем все это закончится, — смотря в янтарные глаза наследного принца, сказал омега. — Надеюсь, мне выпадет честь дожить до тех времен, — тихо посмеявшись с самого себя, закончил Тэхен, не сводя взгляда с Тэена, который углубился в собственные думы, так же не отрывая взгляда от синих глаз напротив, в которых отражались все звезды с неба. — Как думаете, он действительно нечисть и реальный Дьявол? — переведя взгляд на свои руки украшенные драгоценностями, спросил омега. — Или же он просто человек, которого страшатся так сильно, что провозглашают Дьяволом поднявшимся из самой преисподней, чтобы покарать нас за грехи, — потеряв во взгляде былые искры, закончил Ким, вернув себе тот самый лед и холод, что присущ лишь Королям и так подходит этим сапфировым глазам, которые порой пугают своим безразличием. Тэен не ведает, что ответить на сказанное. Раньше диалоги с омегами были пустыми и веселыми, чтобы расслабиться и отдохнуть, но этот диалог хоть и интересен, но заставляет задуматься и отчасти даже поникнуть. Тэен не встречал Дьявола, не знает настоящего имени и не ведает, что будет дальше. Единственная вещь, заставляющая вообще верить в его существование, это то, что он захватывает Королевств со своей армией «мертвецов». Тэхен задал умный и насущный вопрос, но ответа на него нет. Диалог интересный, и таковые у альфы были лишь в присутствии Короля, прочих альф и собственного младшего брата. Тэен думал, что на всем белом свете лишь Юнги является интересным омегой, но он ошибался. Тэен не задумывался о том, что такое Дьявол. Если это лишь человек — его можно убить, если это Дьявол, то все были обречены еще в начале, и переживать бессмысленно, ведь кара настигнет всех. Тэен останавливает бесконечный и тревожный поток мыслей, переключая их на омегу, который умен настолько же, насколько красив. Этим он привлекает и отталкивает одновременно. Омеги не должны быть столь умными, Тэена это настораживает. Оттого он решает пойти обратно ко всем, отложив свой план соблазнения и не желая продолжать диалог, который его злит. Настроение пропало. Альфа встает с лавочки и протягивает руку омеге, который молча вкладывает свою мягкую и изящную ладонь, вставая. Тэхен не требует от альфы ответа, поскольку альфа попросту его не интересует. Он скучный и такой же, как все остальные чиновники, что воспринимают Тэхена как куклу. Вновь войдя в стены замка, омега просит проводить его в его покои, и Тэен с радостью соглашается, говоря о том, что срочно приставит к принцу свиту и трех фрейлин.

D.D. — The Weeknd

Намджун сквозь танцующих людей за Юнги ступает, наблюдая за тем, как брюнет ловко мимо людей проходит, назад не оборачиваясь. Заманивает жертву в ловушку, а Намджун и не против. Они выходят из зала, соблюдая расстояние и играя в кошки-мышки. Но кто есть кто? Мин ловко заворачивает за угол, направляясь в собственные покои, Ким делает тоже самое, следуя за омегой. Стража на подобные игры младшего принца уже давно прекратила обращать внимание и докладывать что-либо наследному принцу. Юнги и Тэен вечно ссорились из-за выходок омеги, до сих пор меж ними накаленные отношения, но Юнги это не останавливает. Он любит игры, любит то, как злиться его брат, и любит то, как альфы его возвышают. Он принц правящей на землях семьи, он волен делать все, что душа пожелает, потому ему плевать на стражу и на то, о чем доложат брату. Он беспрепятственно проходит в собственную комнату, дверь которой отворили стражники, оборачиваясь во второй и последний раз. Двери за альфой закрываются, Намджун смотрит Юнги в глаза и медленно приближается, замечая, как омега бедрами упирается в письменный стол. — Разговора не будет? — с ухмылкой спросил альфа, подойдя к омеге вплотную. Юнги лишь ухмыльнулся, покачав голой из стороны в сторону. Намджун неожиданно сокращает расстояние в пару сантиметров, больше не церемонясь. Крепкие руки сжимают омежью талию в страстном, но осторожном поцелуе, в миг на пол падают все предметы со стола, ведь вместо них там теперь сидит Юнги, что бедрами обвивает Намджуна и руками притягивает его ближе за шею. Движения альфы прекращают быть аккуратными, руки блуждают по всему худощавому телу, стягивают с омеги пиджак ушитый розами, пальцы приступают развязывать шелковую блузу, не разрывая поцелуев, что переходят с губ на шею и ниже. Из уст омеги вырывается первый стон. Вещи альфы летят на пол вслед за одеждой омеги, Мин сжимает в своих руках волосы Кима, оттягивая его от себя и осматривая смуглое мощное тело. Омега смотрит затуманенным и возбужденным взглядом, обводит им каждый мускул и затем глазами спускается чуть ниже, смотря на упирающийся в брюки бугорок и неосознанно закусывая губу. Ким делает тоже самое, смотрит на бледное пред собой тело с аккуратной фигурой и выпирающими костями. Юнги красивый, Намджуну он нравится, хоть омега и не является его типажом. Сцена оценивания оканчивается вместе с терпением альфы, что вновь припадает к сладким губам и терзает их. Поцелуй страстный и отчасти животный, омега прикусывает нижнюю губу альфы, слизывая кровь, Намджун переходит на шею и руками тянется к завязкам штанов, ловко стягивая их с Юнги, оставляя того полностью нагим. Руки бессовестно сжимают ягодицы до синяков, слышится второй стон. Ким запрокидывает ноги Мина к себе на плечи, заставляя того лечь на стол и, поочередно целуя его ноги, двигается выше. Альфа оставляет несильные укусы и засосы в скрытных местах, сдерживает себя и не терзает тело так, как хотелось бы, соблюдая рамки приличий. Юнги опирается на локти и откидывает шею, что альфа замечает и сразу же тянется за поцелуем к омеге, подставляя ко входу пальцы, но что омега прерывает поцелуй и смотрит в глаза альфе, чуть мотнув головой. Ким умен и догадлив, ему многого не нужно, поэтому он учитывает предпочтения омеги, ухмыляется и вновь припадает к губам, стянув с себя штаны и приставив головку ко входу. Если принц хочет без прелюдий, кто такой Намджун, чтобы ему отказывать. Альфа медленно входит в омегу давая тому привыкнуть, и вновь вырывает из сладких уст стон, не разрывая нескончаемый поцелуй. Юнги стопой чуть пинает альфу, давая ему зеленый свет, на который Намджун начинает двигаться, не сдерживаясь. Резкие толчки наполняют омегу и утоляют его желание, Мин разрывает поцелуй, откидывая голову назад и не сдерживая громкие стоны. Кроме стражи за дверью их никто не услышит, смысл осторожничать? Альфа двигается резко в одном темпе, иногда замедляясь, дразня. Ким усыпает белоснежную шею поцелуями, не смея оставлять следов, и наращивает темп, меняя резкие толчки на быстрые, благо естественная смазка позволяет. Намджун упивается ванильным запахом Юнги, по всей комнате и за её пределами распространяется смешавшийся запах ванили и табака, из-за чего стражники отходят подальше от покоев. Тяжелая дверь скрывает за собой громкие шлепки двух тел, что сливаются воедино. Омега, как лиса наблюдает за альфой хитрым и коварным взглядом исподлобья, получая удовольствие от открывшегося зрелища. Ким резко выходит из горячего нутра, перехватывая Мина за бедра и резко переворачивая на живот. Юнги обескуражен, он стоит, оперевшись на стол, ему надавливают на поясницу, заставляя сильнее прогнуться, бьют по ягодице и вновь резко входят, от чего Мин слишком громко стонет и опускает голову, закрывая глаза. Альфа не дает времени привыкнуть к новому положению и, немедля, начинает размашисто двигаться, вырывая всё новые и новые стоны нескончаемым потоком. Юнги впивается ногтями в стол, колени уже не держат, и он достигает пика с протяжным «Боже». Ким заканчивает следом, в последний момент выходя из омеги и кончая ему на поясницу. Шлепки прекращаются, на смену приходит отдышка, что присутствует у обоих. Юнги сползает на пол, восстанавливая дыхание, Намджун же застегивает штаны и подхватывает свой пиджак, доставая оттуда платок. Альфа присаживается около омеги и пересаживает обессиленное тело на себя, вытирая поясницу Юнги. — Увы, я не Бог, Ваше Высочество, — усмехаясь, говорит Ким. — Иначе я давно бы вас покарал, — наблюдая удовлетворенную улыбку на лице Юнги, что на пару минут прикрывает глаза, чувствуя себя в безопасности на коленях у альфы, заканчивает Ким. — Мои шалости нельзя назвать грехом, покуда они доставляют кому то удовольствие, — говорит Мин, постепенно приходя в себя. Он видит ухмылку и ямочки на лице альфы, чмокает его в нос и поднимается на ноги, направляясь к своей одежде. — Мы наделали беспорядок, стоит прибраться, чтобы фрейлины не распускали слухи, — оборачивается он с блузой в руках, ловя на себе жадный взгляд альфы. — Думаю, это можно сделать позже, — также поднимаясь, говорит Ким и вновь направляется к омеге. — Внизу нас уже явно не ждут, — выхватывая ткань из рук омеги, говорит альфа, вновь кидая блузу в сторону. — Думаю, никто не будет против, если я все-таки накажу вас, — впиваясь в губы Мина и поднимая его на руки, альфа направляется к постели, дабы вновь свершить Блуд. Замок не спит, а его жители и гости тем более.