Феникс без крыльев

Он спустился на землю, словно божественное существо, коим и являлся. Его крылья жгли адским огнём воздух, загораясь за волосами цвета солнца. — Разбежались, чурки волосатые. Его стройная осанка раньше сияла в ангельских одеяниях, сейчас же больше не сияла. Он не был ангелом ныне, он был отвергнут и предан, что чернило землю вокруг и небеса горем его. Тяжкий вздох упирается в подушку. Он уже слишком грязный, чтобы думать о том, как отмыться от грехов. Рыжие волосы больше не блестят, они тусклые. А руки вампира мягко заплетают косы. Яори нечего было терять, ничего не имея изначально. Из ничего было создано материальное ничего, общественное ничего, ничего, являющееся никем. И под покровом ночи было ничего, и под ярчайшим полуденным солнцем он был тусклым ничего. Как темная материя пространства, созданная Отцом во Вселенной: невозможно найти, невозможно доказать её существо, но она была, есть и будет. Ведь кто-то всё-таки эту материю нашёл. По затылку прошлись вибрациями волны удовольствия сия, отчего Аз приоткрыл веки. Клыки младшего впились в шею. Тот питает кровь ангела падшего, и знает, что есть её позволено. Языком слизывает остаточные капли, а потом, ниже длинной-предлинной косы ведёт пальцами до рельефных и больших шрамов. Отпали крылья Феникса, теперь не больше, чем курица он. Не сияет в воздухе, горит пеплом на земле. Отсекли болью крылья величавой птице, заставив её упасть в кипящую тёмную грязь. Грязь попадает на раны, перья, затмевая былое величие и причиняя боль. Не птица теперь это, не ангел, не божественный знак. Это тот, кто изменил самому себе, найдя что-то наподобие счастья с тем, которого никогда и не существовало. Может, поэтому по вечерам Аз и Яори крепко целуются, деля вкус вина, и обсуждают грехи людские, глядя в глаза друг другу.