Потуши

      Его крепко прижимают к себе. Из лёгких с кашлем выбивается весь воздух.       — Бестолочь! — вскрикивает Деймос, пытаясь оттолкнуть от себя Хэнка, но тот лишь крепче обнимает. — Отпусти и уходи отсюда, идиота кусок!       Огонь пылает, поглощая всё пространство вокруг. В комнате начинают рушиться стеллажи. Деймос ударяет Хэнка по голове кулаком.       — Уходи отсюда! — почти рычит курильщик.       Хэнк не уходит. Он не отпустит его, несмотря на то что тот горит, не смотря на то что вся комната в огне, несмотря на боль. Ничто не может заставить его уйти, а уж тем более бросить его. Деймос снова бьёт его рукой, но уже в область груди.       Уимболтон чувствует, как мужчина в его руках дрожит. Он смотрит на него, поднимая козырёк.       — Почему ты не уходишь? Ты же сгоришь здесь, — голос курильщика дрогнул.       Хэнк аккуратно прижимает к себе, обнимает. Он не любит говорить. Его действия всегда правдивы, и ему в голову не приходит даже мысли о лжи.       Он взбесился. Деймос не впервые так взрывается, и в последний раз у Сэнфорда остался от этого шрам на руке. Ему не хочется повторения. Не с теми, кто стал ему дорог.       Огонь обжигает и сжигает всё вокруг. В глазах Деймоса всё плывёт. Только недавно в комнате он видел лишь врагов, но сейчас… Курильщик прикован цепями к полу. Его огонь охватывал окружение и ранил не только чёртовых агентов.       Их одежда горит, сгорает. Железная челюсть раскалилась и приносит боль. Сильную боль. Деймос тянется к лицу Хэнка. Он напуган своей же собственной силой, а Уимболтон остаётся рядом, несмотря на то что его отталкивали и говорили уйти. На глазах наворачиваются слёзы, но они сразу испаряются от температуры тела и огня. Хэнк опускает нижнюю часть маски. Языки пламени танцуют на умирающей мебели, пока языки этих двоих сплетаются с горьким привкусом сигарет, крови и металла. Руки сами обхватывают тело мужчины, и Деймос не хочет отпускать. Не хочет отпускать, но боится обжечь. Только Хэнк не боится сгореть.       — Не уходи… — скулит курящий, желая прижаться лишь ближе.       Уимболтон гладит его по голове.       — Останься, останься, прошу… я не хочу сгореть, — огонь вокруг становился только больше. Он проглатывал стены целиком, поднимаясь к потолку.       Быстрый рваный поцелуй, чьим инициатором стал Хэнк, дал начало последующим действиям. Он хочет потушить Деймоса, но как потушить очаг, который является сердцем? Ему нельзя вредить. Уимболтон водит руками по телу курильщика. Он переплетает их пальцы, смотрит томно, тяжело и с еле заметным беспокойством. Поцелуи исследуют тело. Деймос тихо вздыхает от прикосновений к своей коже. Ему хочется больше: больше доказательств, что его не бросят, что не сгорит, что он не способен сжечь других. Огонь трясётся и боится идти дальше, уменьшается, стремясь спрятаться, перестать быть пугающим фактором. Цепи гулко звенят. Гневное пламя и огонь страха отступают, но на их место приходит желание. Желание быть рядом, чувствовать себя нужным, желание, чтобы кто-то стал тем, кому можно довериться, кого нельзя обжечь, как бы ни старался, ведь тот пережил вещи куда страшнее.       Деймос не отрывается. Он смотрит, желая большего. Кто ещё, кроме Уимболтона, будет достаточно упёртым, чтобы не слушать курильщика? Кто, кроме Уимболтона, пойдёт в огонь, чтобы спасти того, кто не способен сгореть? Пускай Деймос и не может, но он боится. Боится, что однажды сожжёт абсолютно всё: вещи, врагов или друзей. Тогда он будет сжигать себя сам. Он не подпустит кого-то дорогого к себе. Сэнфорд будет звать, но не пойдёт сгорать. Сэнфорд не Хэнк. Уимболтон не расскажет, не будет упрекать, не будет давить, не будет жалеть. Он просто потушит. Без любви. Хэнку нужен только хакер, он спасёт его только ради работы. Хэнк не сгорит. Он уже давно не имеет собственного огня, и Деймос стал ему заменой. Он не хочет снова терять, а уж тем более видеть, как тлеет тот, кто приносит в Неваду веселье, кто прост и прямолинеен, кто не думает о всём ужасе деяний, кто успокоит, но сейчас… Хэнк хочет успокоить того. Он знает, каково это, но ничего не скажет. Тут не нужны слова. Просто быть рядом, просто заполнить пустоту, забрать чужую боль.       Хэнк нависает, растягивая мужчину снизу. Тот же звенит цепями. Грудная клетка Деймоса резко поднимается. Он тихо стонет. Его ничего не волнует. Быть рядом, быть ближе. Курящий обнимает Уимболтона, что вытащил пальцы. Горячо, тесно. Толчки вызывают лёгкую дрожь. Огонь гаснет, и обожжённая комната предстаёт в полумраке, только с голыми, обугленными стенами перед присутствующими, но им всё равно. Сажа осыпается в и без того чёрной комнате.       Из лёгких выбивается воздух. Липкая жидкость стекает вниз. Деймос чуть дрожит, пока Хэнк его обнимает. Они будут лечить друг другу раны, пусть и по-разному, но продолжат это делать. Любовь им не нужна. В Неваде нет любви, только смерти и боль, а жителям приходится искать надёжных людей, что смогут хотя бы просто помочь друг другу.