Если бы мне…

Где ты, когда ты не онлайн? Когда я жду тебя в сети?

      Федю мама считала обычным подростком в типичном определении и представлении этого возраста: отращивал черные волосы с косой челкой, носил узкие скини, прокалывал уши и нос, нося сережки-кресты, молчал всё больше, сидел в телефоне, листая что-то с безразличной и апатичной гримасой на бледном, худом лице. Мама Феди говорила, что он точь-в-точь представитель культуры эмо её времен, даже глаза подводит дешевым карандашом, слюнявя кончик, чтобы пожирнее выходило. У Феди мама на полке в ванной находит цепочки-лезвия, типсы, сережки-гвоздики и фальшивый септум.       Федя в школу ходит чисто из скуки. После девятого уйти — он не тупой же, нет. А учиться и стараться в одиннадцатом — не видит смысла. Федя в школу ходит с таким безразличным лицом, что, кажется, будто он преисполнился в своем познании настолько, насколько вообще это возможно.       Федя напоминает ленивого кота: у него взгляд такой, будто все человечество — безмозглые уроды, а он один и царь, и бог. Федя напоминает вредного кота: бросит едкий комментарий невинным голосом, когда кто-то долго и нудно мнется с ответом, а потом «случайно» скинет ручку со стола.       У него переходный возраст так и прет, через уши, через горло, через каждое движение — он дышит этим максимализмом и своими идеями, которые кажется всем немного безумными, но одноклассники, мать и учителя только нервно улыбаются, сбрасывая все на нелепую шутку.       И только Коля с наслаждением и каким-то одухотворенным, не свойственным гопнику, видом слушает каждую замысловатую теорию из уст одиннадцатиклассника. Коля в десятом, у него белые волосы под плоской шапкой спрятаны так, что уши забавно торчат, делая лицо ещё более круглым и забавным, выделяя острый подбородок и вздернутый нос с россыпью холодных веснушек. Коля в десятом и ему на учебу так-то вообще чхать. Он носит спортивку, сплевывает через щербинку между зубов и громко-громко смеется. Коля показывает факи в школе всем и всюду, шлет в задницу, наезжает на старшеков, бодаясь лбами. Коля ведет типичную жизнь раздолбая днем, а ночью думает о том, что один одиннадцатиклассник сегодня выглядел особенно хорошо в своей чёрной водолазке и рубашкой поверх, а задница в этих скинни вообще зачет. Коля себя сдерживает каждый раз от желания шлепнуть Федю.       Зато не сдерживает удивлённые охи и ахи, когда тот выдает особо умное слова. Коля готов завести словарик «Топ любимых фраз и слов Достоевского», чтобы помнить их вечно.       Коля боится, что Федя скоро закончит школу и оставит его позади, уедет в другой город и найдет себе симпатичную эмо-девочку или альтушку. Коля боится, что парни не во вкусе Феди, но ничего поделать с собой не может — привычно пускает на самотек, настырно предлагая свое общество нефору с сережками-крестами.       Федя от общества не отказывается, потому что его характер почти никто терпеть не может. Нельзя сказать, что это его сильно заботит, но почему-то сердце странно отзывается на этот щенячий взгляд ясных глаз Коли. Федя считает Колю наркоманом и придурком, который явно скипнул одну ступеньку в развитии. Федя считает своим святым долгом нести безмозглым людям вокруг себя свет, и если мать и другие не принимают его жертв, то он будет интеллектуально насыщать Колю. Коля с аппетитом, в него много влезет. Федя знает, что в его маленьком мозгу откладывается, по-хорошему, только десятая часть, потому что думает Коля головкой, а не головой, но упорно продолжает заниматься святой миссией.       Федя думает, что он что-то вроде Византийских монахов на языческой Руси, а Коля думает, что этот на голову поехавший придурок с комплексом бога выглядит куда симпатичнее без подведенных глаз.       Хотя и с ними тоже ничего.       У Феди планы: уехать в большой город, покорить столицу, на манер Ломоносова, закончить экстерном ВУЗ и стать лучшим. Даже лучше Ломоносова. У Феди нет мечт, он прочитал в Библии, оставленной на полке у матери в спальне, что все цели и мечты — от Бога, а потому просто следует своему предназначению свыше. Он же особенный — и свято верит в эту истину, потому что восхищенный взгляд Коли, будто тот увидел скидку на любимое пиво, говорит напрямую, что Достоевский — идеал.       Коля смотрит на Федю, как на новоявленную икону из-под талантливой руки Рублева. Худой, похож то ли на несимпатичную девчонку, то ли на слишком смазливого парня. Но Коле нравится, он никогда не был привередлив. Коля оставляет на парте у Феди бумажных голубей, а Федя думает, что в него влюбилась очередная восьмиклассница с одноименным комплексом, считающая его загадочным и красивым. Феде такое не нужно, ему нужно, чтобы его считали гениальным и совершенным. И Коля готов считать его хоть Петром Первым, лишь бы дальше слушать бесконечный треп о какой-то там проблематике современных политиков, о приближающемся Черном Вторнике для Америки, о проблеме «Севера-Юга» — что угодно, лишь бы слушать.       Федя ловит себя на мысли, что общество гопника с его района не такое уж и скучное. Коля слушает и молчит, иногда вкидывает рандомный мем с просторов интернета и, затаив дыхание, ждёт, чтобы Федя посмеялся. Федя не смеется. Он выгибает бровь, кривит губы в сомнении, что в черепной коробке друга осталась хоть одна прямая извилина. Коля быстро извиняется, тушуется и отводит взгляд. Федя на это не обращает внимание, продолжая говорить о спаде культурных ценностей. Федя ловит себя на мысли, что надо было бы хоть улыбнуться, но быстро отгоняет эту бессмыслицу. Коля сам выбрал его общество. Не нравится — двери открыты.       Коля живет в простой хрущевке, куда Федя из новостроек приходит с неудовольствием на лице. Он смахивает ладонью жирный след со стола, садится и задумчиво складывает руки в замок, оперев на них подбородок. Смотрит в серый дворик сквозь окно, слушая краем уха, как суетится рядом на маленькой кухоньке Коля, заваривая чай. Чай невкусный, но Федя не особо волнуется на счет каких-то вкусовых неудобств. Ему на самом деле-то плевать.       Ему все равно, но с Колей отчего-то вдруг стало как-то болезненно комфортно. У Феди голова болит от дебильных, пошлых, тупорылых шуток, а Коля продолжает шутить анекдоты за триста, ожидая реакции.       Коля у Феди в квартире чувствует себя неуютно. Слишком большая. Мама у Феди ходит по квартире в шелковом халате, наивно и добродушно поглаживая вихрастые головы мальчишек, и Коля нервно пускает шутку, что мамка у друга зачет. Коля говорит фразу из фильма, а на деле думает, что трахнул бы Федю, как в том порнофильме. Коля в десятом. У него пубертат и полное отсутствие понимания, что делать, когда ты любишь старшеклассника, которого интересует только классика, опровержение теорий Ницше и толстовства, Библия и революционные идеи.       Федя все равно, как смотрит на его мать Коля, что он думает и про что шутит. Но ему отчего-то не все равно на то, как Коля мельком смотрит на него. Федя не слепой. Он хорошо замечает мелочи.       Коля слушает дешевый рэп про проституцию, черных парней, наркотики и тачки, а перед глазами серьезное лицо Феди, который утверждает, что слушать «Cheri Cheri Lady» — не по-пидорски. И у Коли теперь есть отдельная от всего мира, сумасшедшая мечта — потанцевать с Федей под эту песню в подъезде.       Федя до чесотки начинает загоняться. Это не в его привычке, но мысли о том, что Коля слишком близко, становятся зудяще навязчивыми. Федя не привык быть открытым и чувственным, поэтому его предел — улыбнуться тенью, когда в школьном коридоре ловит щенячий взгляд блондина. Коля от этой улыбки потом долгое время стоит статуей каменной, сжимая кулаки с такой силой, что от коротких ногтей проступают алеющие отметины на ладонях. Друзья думают, что он поехал головой, а Коля думает, что у него есть шанс.       Федя прекрасно читает и управляет эмоциями окружающих, как куклами, но не шибко разбирается в своих, поэтому, когда сердце внезапно сбивается с ритма и заходится в бодрой чечетке, говорит об этом матери, прося таблетку. Мать смеется и говорит, что таблетки от влюбленности нет. А Федя думает, что впереди его ждёт светлое будущее, цели и достижения, а не глупая любовь к бесперспективному гопнику. Федя думает, что нужно прекратить так пялить на Колю, чтобы тот не надумывал.       Коля боится, что задует огонек, вспыхнувший так внезапно.       Коля не спешит, как ему кажется.       А Федя остро реагирует на подарок в виде очередного бумажного голубя и купленного энергетика. Ему кажется, что ухаживать за ним таким образом — неуважение к его интеллекту. Но молча принимает все, сохранив железную банку, вечерами, читая философские трактаты, пальцем методично поглаживая контуры, думая далеко не о теории о сверхлюдях. Коля думает, что не спешит, а Федя остро реагирует сопливую розу в целлофане. Белая. Самая дешевея. Но пахнет ядрено, сладко, приторно. Федя думает, что должен выбросить цветок в мусорку, но вместо этого ставит в вазу на кухне и долго-долго сверлит глазами, хлюпая чаем. Федя не понимает, что конкретно случилось.       Но что-то подсказывает ему, что мать впервые права.       И таблетки от влюбленности нет.       Елси бы Феде платили каждый раз, когда он думает о Коле, то ему хватило бы на новое сердце, новые мозги и, возможно, энергетик «Monster», которые так обожает этот гопник.       И думает ещё больше после того, как Коля натянул свою уродливую шапку по самые глаза на ухоженные волосы Феди. Потому что холодно на улице уже, а Федя за здоровьем своим не особо следит.       Он следит за сбившимся пульсом, когда к нему так близко Коля.       И даже если бы была таблетка от любви, ему бы уже ничего не помогло.