"Печален фермер, собирающий сливы осенью".

Астарион никогда не умел складывать слова в красивые стихотворения, и, признаться, немного завидовал бардам с их филигранным умением жонглировать языковыми особенностями и плести отличные тексты. Вампир предпочитал держать все в себе. Открываться раньше было попросту некому, а сейчас было страшно. Он привык жить наедине с самим собой, как и привык к тому, что все свои страхи, желания и печали он надежно держал под семью замками где-то очень глубоко внутри себя. Ни к чему было разбрасываться подробностями о себе. Остальные все равно не могли представить, через что ему пришлось пройти, и что он испытывал. Его разум — крепость, его сердце — надежный сейф, пролезть в который недозволенно ни одному живому и мертвому существу в этом проклятом мире. Тонкая игла шустро скользит по внутренней подкладке камзола, которая в очередной раз протерлась в районе спины. Вверх-вниз, вверх-вниз, затянуть нить, и по новой. Процесс шиться он отточил до автоматизма, и уже совершенно не было никакой необходимости в том, чтобы контролировать свои действия. Сидя на старом, видавшем виды покрывале на своем спальнике, отродье подшивает одежду. В памяти всплывает старая притча о фермере. Он совершенно не помнил, где и когда услышал ее. Все его прошлое казалось таким… смутным, размыленным во всем, что касалось каких-то приятных воспоминаний, будто Кассадор лишил свое детище даже этой малой толики радости, раздавив все, что могло хоть как-то воодушевлять Астариона. Эльф совершенно не помнил, от кого он слышал эту притчу, но воспоминание о ней разливались по телу приятной волной легкой меланхолии и ностальгии. Это было что-то очень важное, очень теплое, очень… близкое. — В одном городе жил один бедный фермер, — начинает чей-то мягкий, низкий, бархатный женский голос. Астарион не помнил ни одной черты лица женщины, не помнил ее возраст. Память показывала только общую картину, написанную грубыми мазками: по окнам колотит дождь, сверкают всполохи молний, а за его спиной уютно трещит пламя камина. Мягкие женские руки гладят его по волосам. — Никак у него не получалось поднять урожай: что бы ни делал человек, пшеница сохла под лучами яркого солнца, яблони плодоносили мало и все время уничтожались вредителями, морковь не хотела всходить, а сливы никогда не завязывались и умирали, не желая прижиться на его земле. Сами боги не хотели ему помогать, ведь почва на его земле не подходила для фермерства, погода не позволяла росткам взойти и губила их. Желая прокормить семью, бедный фермер стал искать способы взрастить урожай. Он пошел к местному жрецу, и попросил научить его читать. Не спал и не ел фермер неделю. Он выбился из сил, устал, но продолжал учиться. Покинув монастырь, человек пошел в библиотеку и стал искать книги, где мог бы найти ответы на свои вопросы, и одна книга писала о волшебной воде, что может исполнить любое желание, да только скрыта она у древнего духа, что сидел в далекой пещере. Фермер потратил последние деньги и отправился в путь, оставив своего старшего сына заведовать хозяйством. Долго шел фермер, и на пути его было множество опасностей. Добравшись, наконец, до древнего духа, склонил он перед ним колени. «Чего ты хочешь, смертный?» — спросил древний дух. «Сделай мою землю плодородной, о дух», — ответил ему человек. «Моя семья голодает, а боги не хотят обратить на меня свой взгляд». Дух недолго молчал, и сердце в груди фермера замерло, когда услышал он ответ духа. «Семья твоя, пока ты искал меня, погибла от голода. Может, ты хочешь пожелать что-то еще? Не проси лишь меня вернуть твою семью — я не в праве вмешиваться в ход судьбы и времени». Фермер долго молчал, обдумывая, что ему ответить, пока наконец не сказал: «Тогда сделай мои земли плодородными, чтобы ничьи больше семьи не погибли от голода». Дух кивнул. «Ты сделал правильный выбор, человек», — сказал он. «Требующие золота и власти, остаются здесь навсегда.» Вернувшись в родной город, фермер похоронил родную семью. Осенью урожай его был великолепен. Только печален был фермер, собирающий сливы осенью со своей плодородной земли… Женский образ замолчал. — Это про то, что нам нужно радоваться тому, что есть, а не пытаться взять себе больше? — он болтает ногами, сильнее кутаясь в одеяло. — Нет, — фигура качает головой. — В своей жизни нам очень часто приходится совершать нелегкие выборы, мой мальчик, — на размытом лице женщины играет мягкая улыбка. — Иногда может показаться, что твои выборы — ошибки, и тебе может быть очень плохо. Но очень часто случается так, что идти по правильной дороге оказывается очень больно. — Что ты имеешь в виду? Голос самого Астариона звучит совершенно иначе. Память показывает ему воспоминание из раннего детства. — Если бы бедный фермер никуда не пошел, его семья все равно бы погибла — это неизбежно. Он мог попросить духа о несметных богатствах, мог бы хотеть отомстить богам за несправедливость, но он не отрекся от своей просьбы, и работал над урожаем дальше, чтобы другие семьи не постигла та же участь. Несмотря на свою печаль и боль, он шел вперед и работал над своей фермой, чтобы другие могли жить. — Значит… мне придется жертвовать вами, чтобы кто-то другой жил? — он хмурится и мотает головой. — Нет! Я так не хочу! Женщина слабо смеется и легонько щипает его за щеки. — Нет, глупенький. Это притча о том, что иногда тебе придется пожертвовать своими собственными желаниями ради того, чтобы не оступиться. Астарион возвращается в реальность, находя себя замеревшим с иглой в руках. Образ его матери мгновенно начал таять перед глазами. Серебряные волосы, мягкие руки, нежная улыбка… Руки действуют самостоятельно: взяв серебряную нить, которую он хранил прозапас сам не зная, зачем, он вдевает ее в ушко иголки, и, расправив ткань на вороте изнутри, принимается вышивать слова. Каждый стежок закрепляет в памяти кусочки этого воспоминания. Он старательно концентрируется на спешащем сбежать от него образе. Тонкая нить вышивки пронизывает шелковую ткань, и вместе с ней он закрепляет в памяти такие важные ему образы. «Печален». Красивая эльфийка со струящимися до пояса густыми волосами, отливающими чистейшим серебром. «Фермер». Уютное кресло, в котором он маленький чувствовал себя настоящим королем, кутаясь в теплое, уютное одеяло. «Собирающий». Ощущение полного умиротворения, комфорта, когда сидишь в сухом доме, а за окном бушует непогода. «Сливы». Он — маленький ребенок, завороженно слушающий мудрую притчу, смысл которой он поймет только спустя больше двух сотен лет. «Осенью». Впереди у него — долгая, счастливая жизнь, полная мечт и надежд. Выпустив иглу из рук, вампир смотрит на результат. Едва заметно переливается металлической нитью почти незаметно вышитые тонкие, изящные буквы надписи.

«Печален фермер, собирающий сливы осенью».

Удержав в руках истлевающее воспоминание, он ощутил, как что-то похожее на слезы подступает к его глазам. Маленький кусочек прошлого, крохотный осколок из его прошлой жизни бился обжигающим израненную душу огнем где-то под сердцем. И ему оставалось лишь надеяться на то, что когда придет время, но сделает свой собственный правильный выбор. Такой же правильный, как и выбор, который когда-то сделал печальный фермер, собирающий урожай спелых, вкусных слив осенью.