Просто друзья

Как только они зашли в дом, Хёнджин отправил Феликса переодеваться, а сам пошёл заваривать чай, доставая из рюкзака ту самую коробочку, которую купил в кафе. Феликс проследил за его передвижениями и всё-таки пошёл в комнату, по пути вытаскивая из шкафа домашнюю футболку, которую закинул туда утром. Скинув всю одежду прямо у кровати, не утруждая себя уборкой, он в одной футболке залез в свой одеяльный кокон и принялся ждать Хёнджина. Тот пришёл через несколько минут, пытаясь донести две огромные кружки чая и не пролить из них ни капли. С грацией Хёнджина это было действительно трудной задачей, но он прекрасно справлялся. Наконец-то, маленькими осторожными шажочками добравшись до постели, он поставил чашки на прикроватную тумбочку и побежал назад на кухню, оставив Феликса в недоумении. Чай готов, для перекуса у них ничего нет, что он там ещё мог оставить? Уже через минуту Хёнджин вернулся с тарелками, ножом, маленькими ложечками и, самое главное, с любимым чизкейком Феликса. Вот что было в коробке из кафе. И, судя по всему, оно было не для Минхо. Феликс удивлённо смотрел, как Хёнджин размещает это всё на тумбочке, каким-то чудом ничего не уронив. – Я не стал его разрезать, подумал, что ты захочешь сфотографировать. Вдруг тебе блинчиков не хватило, атакуешь сегодня свои сторис красивой едой. Хёнджин подал ему тарелку с чизкейком, которую Феликс разместил на одеяле, конечно же фотографируя: не каждый день ему дарили тортик без повода. И не каждый день это делал именно Хёнджин. Быстро сделав несколько снимков, Феликс вернул тарелку на тумбочку и пододвинулся на край кровати, уступая место. – Ты купил его для меня? Зачем? – Просто ты весь день был такой грустный и уставший. Блинчики не помогли, я решил, что надо порадовать тебя ещё сильнее. А твой любимый чизкейк мы не брали уже давно, – он, улыбаясь, разрезал торт, укладывая один кусочек в тарелку и передавая Феликсу. Отрезав порцию для себя, Хёнджин попытался устроиться рядом, забираясь под одеяло и прижимаясь к Феликсу, за что сразу же получил лёгкий пинок. – Куда ты своей грязной жопой на чистую кроватку? Иди, штаны уличные сними сначала, потом ко мне лезь. – Ужас, даже чизкейк не помог, ты всё ещё злюка, – Хёнджин ткнул пальцем в его щёку и вылез из-под одеяла, направляясь к шкафу. В этот же момент Феликс немного пожалел, что выгнал Хёнджина переодеваться: пялиться на обнажённую спину всё ещё друга было какой-то изощрённой пыткой. Тем более, просто смотреть было мало. Так хотелось спуститься губами, выцеловывая каждый позвонок, по пути нежно оглаживая крепкие мышцы. Когда Хёнджин наклонился, чтобы снять штаны, и открыл вид на потрясающую задницу, обтянутую только тонкой тканью боксеров, Феликс прикусил губу, позволив себе ненадолго задержать взгляд. Но уже через пару секунд он приложил все свои внутренние усилия, чтобы отвернуться от этого прекрасного зрелища. Объяснять Хёнджину, по какому поводу нарисовался стояк, пока тот отходил на пару минут к шкафу, не было ни малейшего желания. Феликс гипнотизировал взглядом кусочек торта, пока не почувствовал, как матрас рядом прогнулся от тяжести тела. К его ноге, кожа к коже, прижалось оголённое бедро Хёнджина. По спине пробежал табун мурашек от этого ощущения: одновременно хотелось и прекратить это, и никогда не заканчивать. Феликс решил просто поддаться своим слабостям и прижался ещё ближе к Хёнджину, наконец-то переводя на него взгляд. Хёнджин старался как можно аккуратнее взять чашку Феликса с тумбочки, пытаясь комфортно разместиться с едой на кровати, при этом ничего не уронив и не пролив. Феликс потянулся к нему, аккуратно забирая кружку из рук, прикасаясь к его пальцам своими. Устроившись с чаем в руках и чизкейком на коленях, он прильнул к боку Хёнджина, который в ответ на это опустил руку ему на талию, прижимая ближе к себе, свободной рукой пытаясь нащупать пульт. Обнаружив тот лежащим где-то в изголовье кровати, он включил телевизор, готовясь искать фильм. – Есть какие-нибудь пожелания? – Хочу что-то лёгкое и милое, открывай топ ромкомов. – Выбираем как обычно? У них уже давно была своя система: когда ни у кого не было конкретных предложений, они открывали любую подходящую подборку и одновременно загадывали числа, собирая из двух цифр номер фильма, который они будут смотреть. – Конечно. Я первое загадываю! – Сегодня для тебя всё, что хочешь. Тепло, разлившееся в душе Феликса после этих слов, отразилось в его глазах и улыбке. Он смотрел на Хёнджина, как на самое ценное сокровище в мире, позволяя себе в этот момент забыть и про просто дружеские отношения между ними, и про чувства Хёнджина к Минхо. Сейчас было действительно хорошо, и он не хотел портить хотя бы этот вечер. Он просто хотел немного побыть счастливым, а про остальное думать уже завтра. – Тогда одновременно на счёт три? Хёнджин ответил ему таким же тёплым взглядом и улыбкой, соглашаясь со всеми его предложениями. Он посчитал до трёх, сразу после этого, одновременно с Феликсом, называя первое пришедшее в голову число: – Четыре. – Семь. – Значит, сорок седьмой фильм из топа "сто романтических комедий", – Хёнджин вернул своё внимание на пульт, находя подборку и отматывая до нужного номера. – "Секс по дружбе", замечательно. Феликс поджал губы, отводя взгляд в сторону. Это действительно выглядело как насмешка от вселенной. Представив, насколько странно будут выглядеть попытки убедить Хёнджина поменять их выбор, он решил просто смириться. Да и фильм вроде не был ужасным, судя по описанию и оценкам. Просто в его ситуации это была больше драма, чем комедия. Как только на экране появилась заставка, Феликс, примостившись удобнее под боком Хёнджина, принялся за уничтожение своего кусочка чизкейка, запивая его чаем c чабрецом и мятой. Хёнджин справлялся с теми же задачами одной рукой, отставляя кружку на тумбочку после каждого глотка, потому что вторая рука всё ещё обнимала Феликса за талию, и убирать её он не собирался ни под каким предлогом. Фильм действительно был не самым плохим. А ещё для Феликса в некоторых моментах очень жизненным. Он умудрился влюбиться в лучшего друга, просто живя с ним под одной крышей, без всяких поползновений в сторону постели. Если бы они ещё и спали, у Феликса бы не осталось ни единого шанса спокойно жить эту жизнь. Ближе к концу фильма сон всё-таки стал брать над ним верх. Глаза закрывались, но Феликс упрямо пытался продержаться до момента, когда у главных героев наконец-то всё будет хорошо. Однако недосып и эмоциональные горки, на которых он сегодня покатался от души, всё-таки сделали своё дело. Веки медленно опустились, голова окончательно умостилась на плече Хёнджина, и он провалился в сон, так и не увидев счастливый финал.

***

Когда Феликс уснул, Хёнджин выключил фильм и аккуратно забрал пустую кружку из его рук, откладывая на тумбочку, обещая себе разобраться с этим завтра. Убрав всё лишнее, он бережно переложил Феликса со своего плеча на подушку, укладываясь рядом и притягивая друга за талию ближе к себе. Хёнджин смотрел на его умиротворённое лицо, подрагивающие во сне ресницы, усыпанные веснушками щеки, и просто не мог оторваться. Феликс выглядел, как фея - слишком волшебный и прекрасный для этого мира. И на душе было так тепло от осознания, что именно Хёнджин помог другу закончить этот тяжёлый день на хорошей ноте. Феликса хотелось оберегать. Защищать от всего плохого, что есть в этом мире. Но в их паре чаще всего именно Феликс был тем, кто оберегал. Кто следил за тем, чтобы Хёнджин тепло одевался и хорошо кушал. Кто вытаскивал его из танцевального зала, из череды монотонной работы над курсовыми, буквально из любой ситуации, из которой Хёнджин почему-то не мог выбраться сам. Феликс был настолько огромной и настолько родной частью его жизни, что Хёнджин просто не представлял, как можно в полной мере выразить свою благодарность и любовь к нему. Он действительно был счастлив тому, что когда-то Феликс появился в его жизни, потому что жизнь без него уже не представлялась возможной. И он готов сделать всё, чтобы никогда не потерять их дружбу. С этими мыслями Хёнджин медленно погрузился в сон, прижимая Феликса к себе ещё крепче и получая ответные тёплые объятия.

***

С того замечательного вечера прошло уже три недели, и Феликсу больше ни на секунду не удавалось забыть о присутствии Ли Минхо в жизни Хёнджина. И в его жизни, соответственно, тоже. Кажется, этот парень пробрался в каждый миллиметр существования Феликса, и это ни капли не радовало. Минхо с лёгкостью влился в их компанию, и даже Феликсу пришлось признать, что он действительно интересный, хоть и со своими странностями. Тот же Чан, изначально относившийся к Хо с небольшим подозрением, сейчас общался с ним едва ли не лучше, чем с самим Феликсом. Если честно, Феликс немного ревновал, но эта ревность и рядом не стояла с тем чувством, которое разгоралось в душе при виде Хёнджина, мило беседующего с Минхо. Но Чан всё ещё был его лучшим другом, и Хо, видимо, нацелился на всех самых близких людей в его жизни. Единственным, кто хоть как-то пытался держать его на расстоянии, был Джисон. Хоть эти двое очень часто ловили какой-то общий вайб, непонятный для других, но поползновения в сторону Хёнджина Джисон явно не одобрял. Он почему-то свято верил, что чувства Феликса вполне себе взаимны. Но разве отношение Хёнджина к Минхо не доказывало обратного? Если бы Феликс видел, что у него есть хоть крошечный шанс на взаимность, он бы ни за что его не упустил. И, может быть, до появления Ли Минхо этот шанс действительно был. Сейчас он мог только радоваться за друга, заталкивая свои чувства настолько глубоко, насколько это вообще возможно. В целом, самой большой проблемой было как раз достаточно тесное общение Минхо и Хёнджина. Теперь Феликс был вынужден постоянно наблюдать, как Минхо в открытую флиртовал с его Хёнджином, и как не его Хёнджин с удовольствием на этот флирт отвечал. Феликс устал. Очень сильно устал. Даже дома Хёнджин не отлипал от телефона, постоянно переписываясь со своим недопарнем, и делясь этим счастьем с Феликсом. Конечно, он приходил просить советы у лучшего друга, и Феликс честно не знал, сколько он ещё смог бы так протянуть. Радовало только то, что за эти три недели общение Минхо и Хёнджина так и не сдвинулось с лёгкого флирта в какую-то более серьёзную сторону. И что душевные терзания Феликса прекрасно переносились на листы бумаги: песня для сольного проекта была уже почти закончена. Тем более, времени писать и вносить правки у него было более чем достаточно: когда Хёнджин не залипал в телефоне, то постоянно торчал у холста, творя какой-то шедевр. Феликсу было действительно интересно, над чем работал Хёнджин, но он никогда не смотрел на его картины, пока те не были закончены. За исключением случаев, когда Хёнджин сам это предлагал. Но в этот раз наблюдать за процессом никто не приглашал, а сам Феликс и не напрашивался, поглядывая со стороны, как Хёнджин вкладывал усилия в свою новую работу. Отчасти, это даже радовало: пока Хёнджин занят своим хобби, он не занят Минхо. И Феликс мог хоть все глаза стереть об его невероятно красивое сосредоточенное лицо. Когда Хёнджин рисовал, мир вокруг для него исчезал, а Феликс мог оставаться незамеченным, даже если совершенно забывал о самоконтроле и необходимости скрывать свои чувства. Сейчас, спустя три недели, они были всё на том же месте: Феликс наблюдал за Хёнджином и пытался закончить песню, Хёнджин рисовал свою картину и не обращал внимания на совсем не по-дружески облизывающий его взгляд. Пока радостный возглас не прервал этот круг, нарушая уже привычную устоявшуюся тишину: – Феликс, я закончил! Хочешь посмотреть? – Конечно, когда я не хотел? – он вскочил с кровати, откидывая свои заметки, и направился к холсту. Когда Феликс наконец-то увидел, над чем Хёнджин работал всё это время, глубоко внутри его души что-то умерло. Это был портрет Ли Минхо. Волшебный, практически идеальный, просто потрясающий. Действительно прекрасный, потому что он вышел из-под руки Хван Хёнджина. Но это всё ещё был портрет Ли Минхо. – Хорошо получилось? Как думаешь, ему понравится? Хочу подарить его на наше первое свидание, – голос Хёнджина звучал немного нервно, он повернулся к другу, нетерпеливо ожидая ответа. Глубоко в душе Феликса что-то умерло, когда он увидел портрет? Феликсу казалось, что сейчас он весь целиком умрёт на месте. Подарить на первое свидание? Это было больно слышать, на это было больно смотреть. Но он, как хороший друг, конечно же, поддержал Хёнджина, прикладывая огромные усилия, чтобы его настоящие чувства не отразились на лице. – Портрет прекрасный, выглядит идеально, просто вау. Ты самый лучший художник, Джинни. Конечно, ему понравится, по-другому и быть не может, – он очень старался улыбаться и говорить это радостным тоном, не вызывая у Хёнджина никаких подозрений, но чувствовал, как в уголках глаз скапливаются слёзы. Он не мог. Просто больше не мог. Глубоко вдохнув, Феликс действительно постарался взять себя в руки. Ещё ни разу он не прикладывал на такое, казалось бы, простое дело столько усилий. – Спасибо, Ликс. Правда, спасибо. Может, посмотрим какой-нибудь сериал, раз я наконец-то закончил? – Прости, Джинни, но мне нужно идти. – Что? Куда? – К Чану, он помогает с моим проектом. – Но зачем так поздно? Уже почти ночь. Вы не можете это завтра обсудить? – Хёнджин перевёл всё своё внимание на Феликса, ощутимо нервничая. – Прости, но нет. Там кроме меня ещё целая очередь из желающих, да и я как раз закончил со своей частью, мне действительно нужна его помощь. Я пойду, меня уже такси ждет. И Феликс действительно пошёл, забирая с кровати свой блокнот и накидывая пальто прямо на пижаму. Конечно, ни Чан, ни такси его не ждали, но обе проблемы он собирался исправить прямо сейчас. Вызвав машину, Феликс набрал номер друга, нервно ожидая ответа: если Крис сейчас занят, ему просто некуда будет идти. Он выбежал из подъезда, вдыхая свежий воздух, и наконец-то услышал тёплый голос с нотками беспокойства. – Феликс? Что-то случилось? – Чан, можно я переночую у тебя? – Конечно, приезжай. Деньги на такси есть? – Конечно есть, машина уже подъезжает, скоро буду. – Окей, жду тебя. Облегчённо выдохнув, Феликс сбросил вызов и запрыгнул в такси, которое приехало на удивление быстро. Хоть в чём-то ему сегодня повезло. Уже через пятнадцать минут он был у Чана, аккуратно устраивая пальто на вешалке, и чувствовал себя неловко, стоя в пижаме с котиками в чужой прихожей. – Ну что ты как не родной, проходи. Милый костюмчик. – Костюмчик Хёнджин подарил, мой любимый, – он наконец-то сдвинулся с места, проходя в гостиную. – Хёнджин твой любимый? Ты больше не скрываешься? – Чан поймал злой взгляд и мгновенно перешёл на серьёзный тон. – Хочешь поговорить? – Даже если я не хочу, у меня же нет выбора, да? – Феликс, ты буквально сбежал из дома. Из своего дома. Я уверен, тебе есть, что сказать. Он действительно хотел спокойно сесть, заварить чай и всё рассказать Чану, но подступавшие ещё дома слёзы настигли его с полной силой. Из приоткрытого рта вместо связной речи вырвался первый всхлип, и он просто позорно разрыдался, стоя в глупой пижаме посреди гостиной лучшего друга. В следующую секунду Феликс почувствовал крепкие объятия и прижался к Чану, ища в нём поддержку. – Крис, он нарисовал его, понимаешь? Он его нарисовал. Я просто больше не могу это выносить. Почему это так сложно? Почему мне должно быть так сложно? Я его люблю, я так его люблю, почему я просто раньше этого не понял? – Феликс сумбурно пытался всё объяснить, прерывая себя же всхлипами, слёзы ручьём стекали по щекам. – Я на самом деле больше не могу, это всё выше моих сил. Не могу смотреть, как он влюбляется в другого, рисует другого, не могу слушать, как он говорит о другом. Я просто больше не хочу это терпеть. Почему я не понял свои чувства раньше? Почему у него уже есть другой? Я просто больше не могу, я больше не могу, я устал. К концу своей тирады Феликс просто сорвался на рыдания, обмякнув в надёжных объятиях Чана. Он плакал навзрыд, задыхаясь и всхлипывая, выпуская всю накопленную за эти недели боль. И Чан терпеливо пережидал истерику, крепко прижимая его к себе, успокаивающе поглаживая спину. Ну почему глупое сердце Феликса не могло выбрать его? Такого сильного, надёжного и оберегающего. Феликс уже знал ответ: потому что он не Хёнджин. Потому что во всех существующих вселенных нет никого, кто мог бы заменить ему Хёнджина. И потому что он уже любил Хван Хёнджина столько, сколько себя помнил. Он изначально был обречён. Через несколько минут истерика начала стихать: всхлипы постепенно сошли на нет, пелена слёз перестала застилать глаза. Заметив, что его друг немного успокоился, Чан решил продолжить диалог. – Феликс, почему ты просто не скажешь это всё ему? – Я не могу. Не хочу рушить нашу дружбу. Он уже влюблён в другого, мои чувства только всё испортят. – Но и просто дружить с ним ты тоже больше не сможешь. Знаешь, это было так очевидно. Я имею в виду, твоя любовь к Хёнджину. Я этого не видел, потому что не хотел видеть, пока мы не разошлись. Как только мой мозг смог трезво оценить ситуацию, эта связь между вами стала так явно бросаться в глаза. Как вы смотрите друг на друга, как постоянно пытаетесь прикоснуться, как вас обоюдно тянет. Это точно не одностороннее чувство. Просто ты понял, что ваши отношения уже давно намного глубже любой дружбы, а Хёнджин этого пока не осознал. – И не осознает. Потому что для него не глубже. Потому что он меня любит именно как друга - ни больше, ни меньше. У него уже есть Минхо, а я опоздал и просрал все свои шансы. Если они вообще были. – Ликс, я видел, как вы друг к другу относитесь, и в вашем случае никогда не поздно, поверь мне. Может, сначала попробуешь с ним поговорить, а потом уже будешь оплакивать ваши отношения, если он откажет? – Кристофер, – Феликс немного отстранился, чтобы посмотреть в глаза, его взгляд был такой же ледяной, как и тон, которым он это сказал. – Феликс, это просто предложение, пожалуйста, не злись. – Я же тебе уже сказал: это похоронит нашу дружбу. А я не хочу его терять. Пусть мне будет больно, пусть он будет счастлив с другим, но я всё ещё хочу попытаться остаться в его жизни. Хотя бы на правах лучшего друга. Феликс окончательно успокоился и снова прижался к Чану, притихнув в его объятиях, пытаясь смириться со своей жалкой судьбой. – Ликс, прости, но ничего хорошего из этого не выйдет. Тут есть два пути: либо ты опережаешь Минхо и рассказываешь Хёнджину о своих чувствах. Он всё это обдумывает, и вы наконец-то сходитесь, потому что по-другому быть просто не может. Конечно, ты боишься потерять его, но из-за этого страха ты не замечаешь, что ваши отношения уже давно вышли за рамки дружбы, причём с двух сторон. И Хёнджин тоже этого не замечает. Он привык столько всего к тебе чувствовать, что просто не может сам отделить то новое, что родилось между вами, от старого, что жило годами. Вы знакомы почти всю жизнь, столько чувств делили на двоих, и не сразу смогли понять, что среди них затерялась ещё и любовь. Ты всё осознал только когда появился Минхо, верно? – Чан дождался лёгкого кивка и продолжил. – Хёнджин тоже всё осознает. Даже если эта ситуация продолжит развиваться, он не сможет долго встречаться с Хо, так же, как ты не смог встречаться со мной. Ты уже был влюблён в другого, когда соглашался на наши отношения, поэтому они и кончились так быстро. У Хёнджина будет такая же ситуация. Поэтому я советую тебе всё ему рассказать, пока с Минхо не зашло слишком далеко. Я почти на сто процентов уверен, что после признания Хёнджин выберет тебя. – Но один процент вероятности, что всё пойдёт по ужасному сценарию, никуда не делся. Ты сказал, что есть два пути. Какой второй? – Ты отдаляешься от Джина, потому что чем дальше всё это заходит, тем больнее тебе будет. Всё меньше времени проводишь с ним, всё меньше общаешься и всё больше избегаешь. И ваше общение постепенно сойдёт на нет, максимум будете посылать друг другу неловкие смс на праздники. Феликс, вашей дружбе пришёл конец в тот момент, когда ты понял, что любишь Хёнджина. Если ты расскажешь о своих чувствах, то есть шанс, что вы останетесь вместе. Если ты продолжишь ничего не делать, то от этой дружбы в скором времени не останется ничего, кроме воспоминаний. – Спасибо, что нагрузил. Я обязательно подумаю об этом, честно. Угостишь кофе? – На ночь? У тебя был тяжелый вечер, может, сразу пойдешь спать? – Нет, я хочу текст закончить, там немного осталось. Надо будет только подобрать аранжировку, ты же поможешь? – Конечно. Пойдём, сделаю тебе кофе, тебя же всё равно не переубедить. Сходи пока в ванную. Чан разорвал объятия, мягко улыбнувшись ему, и ушёл в сторону кухни. Проследив за ним взглядом, Феликс направился приводить себя в порядок. Он умыл лицо холодной водой, стирая с щёк подсохшие дорожки слёз. Внешний вид всё ещё оставлял желать лучшего, глаза покраснели и опухли, но чувствовал он себя уже не так ужасно. Посмотрев в зеркало, и оценив своё состояние как удовлетворительное, Феликс рукой смахнул капли с лица и пошёл за своей дозой кофеина. По пути на кухню он забрал блокнот из кармана пальто, кидая его на кухонный стол. Увидев, что Феликс вернулся, Чан кивнул ему на большую чашку кофе и тарелку с печеньем, приглашая сесть. – Можно я гляну? – Чан протянул руку к блокноту, догадываясь, что в нём записаны все наработки. – Смотри, она уже почти закончена. Только открывай сразу последнюю страницу, там итоговый текст. Пробежавшись взглядом по строчкам, Чан нахмурился и, подумав ещё несколько секунд, всё-таки выдал свой вердикт: – Это слишком очевидно, Ликс. Может, немного исправим текст? Если ты, конечно, не хочешь на зачёте гей-драму устроить, а то тут даже до Хёнджина дойдёт, что про него написано. – Потому что это про него и написано, Крис, – он закатил покрасневшие глаза и тяжело вздохнул. – Но ты прав, это всё ещё песня для отчётного выступления. Поможешь подправить? Следующие пару часов они потратили на дописывание текста и внесение правок. Результат получился идеальным: песня всё ещё передавала чувства Феликса, но не была зеркальным отражением ситуации. Некоторые строчки теперь нельзя было связать с самим Феликсом, но они не портили смысл и посыл. Он был очень доволен результатом. Закончив, они решили хоть немного поспать и, упав на кровать прямо в одежде, моментально отключились. Когда Феликс услышал сквозь сон противный сигнал будильника, единственным его желанием было выкинуть телефон в окно. По ощущениям он закрыл глаза секунду назад, жалкие три часа сна вообще нигде не отложились. С трудом разлепив глаза, он сфокусировал взгляд на Чане, который, судя по его виду, находился в таком же состоянии. – Доброе утро. Ты первый в ванную, я пока завтрак организую. И, если не хочешь идти в универ в котопижаме, выбери что-нибудь для себя в шкафу. – Спасибо. Если честно, я просто не хочу идти в универ. – Ты же знаешь, что сегодня надо, после пар вернёмся и отоспимся. Феликс, с трудом отлепив себя от кровати, отправился умываться. В полусонном состоянии он на скорую руку справился с утренней рутиной и вернулся в комнату, открывая шкаф. Выбрав более-менее подходящие голубые джинсы, он выцепил следом простую белую футболку, чтобы заменить безусловно шикарный, но не очень подходящий под дресс-код кошачий верх. Переодевшись, он вышел на кухню, следуя за запахом кофе, и наткнулся на сидящего за столом Чана. – Прости, еды нет. Я куплю тебе обед и обязательно зайду в магазин после учёбы. – Ты вообще ешь без меня? – Я ем, просто немного не уследил, так что сегодня на завтрак только кофе. – Если честно, мне сейчас даже жевать лень, так что завтрак просто прекрасный. Сонные и уставшие, они чудом добрались до универа, ни капли не взбодрившись даже на холодном утреннем воздухе. Оба хотели тишины, и чтобы их никто не трогал, поэтому, заходя в аудиторию, сразу направились к последнему ряду. Чан откинулся на стуле, скрещивая руки на груди и закрывая глаза, а Феликс устроился на парте, тихонечко посапывая. Эту идиллию не прервали даже подошедшие Сынмин и Чонин, на всех уровнях чувствуя состояние друзей. Как только началась пара, они честно пытались держаться, даже не моргали, записывая каждое слово мисс Пак. Она принимала зачёт по вокалу в их группе, параллельно проводя скучнейшие лекции, от которых, судя по всему, сама не была в восторге. Но пропускать не разрешала, спрашивая со своих учеников со всей строгостью. Слушая её монотонный голос, Феликс даже не заметил, в какой момент успел закрыть глаза и уснуть, и сколько времени прошло, прежде чем Чан вернул его в реальность лёгким толчком под рёбра. – Доброе утро ещё раз. Лекция закончилась, но не радуйся раньше времени, нас попросили остаться. – По какому поводу? – Сейчас и узнаем, пойдём. Чан направился к учительскому столу, у которого уже стояли Сынмин и Чонин. Медленно поднявшись, Феликс забрал со стола свою тетрадь и пошёл следом за ним, пытаясь не уснуть на ходу. Как только вся компания была в сборе, а последние студенты покинули аудиторию, мисс Пак начала разговор. – Я знаю, что вы только начали готовить свои проекты, но у нас экстренная ситуация. Через три недели надо представить университет на довольно крупном мероприятии. Вы - лучшие ученики курса, поэтому обращаюсь именно к вам. Если согласитесь, до конца семестра освобожу от занятий по моим предметам. И от сдачи экзамена, соответственно. Как бы вы не выступили, в зачётку пойдёт высший балл. Звучало заманчиво. Двух дней активной работы с Чаном хватило бы, чтобы закончить, остальное время ушло бы на репетиции, он должен уложиться. Да и песню уже очень хотелось показать, если честно. – Можно нам пару минут на обсуждение? – Чан, конечно же, не собирался принимать никаких решений, хотя бы минимально не обсудив ситуацию со всеми. – Конечно. Они все вместе отошли в сторону, и Феликс решил сразу выложить свои мысли, разговаривая громким шёпотом: – Я успею закончить за две недели. У вас как? Сынмин покачал головой, сразу же поясняя свой отказ: – Я точно нет, у меня текст толком не готов, даже если успею закончить, у меня не хватит времени нормально отрепетировать. – А я просто не готов выступать раньше срока, простите, – Чонин виновато посмотрел на каждого, и Чан мягко погладил его по спине, успокаивая и показывая, что всё в порядке. Феликс перевёл всё внимание на Чана: именно от него зависело, мог ли Феликс сейчас ответить согласием. – Сделаем аранжировку за два дня? – Если надо, сделаем за один. – Тогда я в деле. – И я тоже. Поможешь мне выбрать что-нибудь из готового сегодня? Сделаем тебе аранжировку, я внесу пару правок в свою песню, и сможем перейти к репетициям. – Замечательно. Никто не против такого расклада? – Конечно не против, предложение слишком заманчивое, чтобы от него отказаться. Будем держать за вас кулачки. Феликс ответил Сынмину улыбкой, и они вернулись к мисс Пак, объявляя своё решение. Даже два номера, судя по реакции, обрадовали её сильнее выигрыша в лотерею. В ту же секунду она освободила их от своих занятий и пообещала за пару дней до выступления выбить им выходные. Всё складывалось просто замечательно.

***

До обеда настроение Хёнджина находилось на отметке "приемлемо". Уехавший под ночь Феликс никак не выходил из его головы. Зачем ему опять понадобилось ночевать у Чана? Почему Чан не мог помочь ему с этим несчастным проектом днём и, желательно, в пределах университета? Хёнджин даже себе не мог объяснить, почему эта ситуация так его волновала, и списывал всё на переживания за друга. Когда на обеде довольный жизнью Феликс зашёл в столовую, радостно обсуждая что-то со своими друзьями, его настроение резко упало примерно на уровень Марианской впадины. Феликс был в одежде Чана, шёл рядом с Чаном и улыбался Чану. В голове бегущей строкой пролетал список вопросов. Они снова сошлись? Они вообще расходились? Или это у них такая дружба? Хёнджин сжал под столом кулаки, пытаясь хоть куда-то выпустить накрывшую его злость. Последней каплей стал диалог, который он услышал, когда парни разместились за столом. – Обед с меня, как я и обещал. Есть какие-то пожелания? – Бери на свой вкус, только кофе не забудь, пожалуйста. – У нас сегодня не менее интересная ночь планируется, как я могу забыть кофе? Можешь пока накидать список покупок, ещё один день без завтрака я не переживу. – Хорошо, дорогой, – Феликс подмигнул Чану, ухмыльнувшись. Феликс сказал вроде как в шутку, но Хёнджина всё равно передёрнуло с этого обращения. И "интересная ночь" его тоже совсем не радовала. Он посмотрел на довольного друга, и решил, что больше не хочет терпеть все эти недосказанности в их отношениях. – Ликс, мы можем отойти? – Что-то случилось? – Просто хочу поговорить. Как только они остались наедине, Хёнджин начал разговор, который откладывал чуть больше, чем полгода: – Ты пришёл в универ в его одежде, он покупает тебе обед и просит составить список покупок. Это не похоже на дружеские отношения, Феликс. Что между вами? Улыбка Феликса угасла в тот же миг, он весь напрягся, смотря на Хёнджина тяжёлым взглядом. – Это допрос? Мы с тобой постоянно ходим в одежде друг друга, после переезда у нас вообще один гардероб на двоих. Ещё мы не просто покупаем обеды, мы кормим друг друга, иногда даже с ложечки. Вместе составляем все списки, вместе ходим по магазинам. Если судить по этим пунктам, наши отношения похожи на дружеские ещё меньше, Хёнджин. – Но мы же лучшие друзья. – Чан тоже мой лучший друг. – В смысле? – он уставился на Феликса, удивлённо хлопая глазами. – Я думал, что я твой лучший друг. Почему Чан? – Вы оба мои лучшие друзья, Хёнджин, просто немного по-разному. Больше ничего объяснять я не собираюсь. Как только ты станешь моим парнем, я, так уж и быть, начну перед тобой отчитываться за каждую ночь, проведённую вне дома. Пока ты мой друг, я не собираюсь терпеть эти безосновательные сцены ревности. Хёнджин даже не пытался скрыть свои эмоции, расстроенно и непонимающе смотря прямо ему в глаза, ловя в ответ уверенный взгляд, обжигающий своим холодом. Зрительный контакт прервал сам Феликс, уходя обратно за столик, оставляя Хёнджина обдумывать поступившую информацию в гордом одиночестве. Почему слушать всё это было так больно? Почему он действительно так сильно ревновал Феликса? Это же была именно ревность? Что вообще происходит с его чувствами в последнее время? По-хорошему, надо было сесть и тщательно обдумать эту ситуацию, но думать не хотелось от слова совсем. Как и не хотелось возвращаться туда и смотреть на друга, который наслаждался купленным для него обедом и обсуждал с Чаном чёртов список покупок. Написав Минхо сообщение и попросив передать парням, что у него появились срочные дела, Хёнджин угрюмой тучей направился к выходу из столовой.