Просто друзья

На самом деле, в том, чтобы просыпаться вместе с Феликсом, не было ничего необычного, кроме полного отсутствия одежды и ощущения мягких губ на щеках вместо будильника. После такого утро ощущалось намного приятнее, но желание вылезать из постели опускалось в разы ниже обычного. Не поддавшись на уговоры пропустить пары и остаться дома, Феликс оставил Хёнджина в одиночестве, кинув в него пижамой, и пошёл занимать ванную. Полежав ещё пару минут, Хёнджин всё-таки заставил себя подняться и, накинув футболку, поплёлся на кухню готовить завтрак. В этом тоже ничего необычного не было, поэтому чувство, что произошло что-то глобальное, что навсегда изменило их отношения, просто отсутствовало. Он быстро пожарил яйца, добавив в них немного ветчины и помидоров, и сделал кофе для себя и крепкий чай для Феликса. Уже выключая плиту, Хёнджин почувствовал, как к нему прижимаются со спины, заключая талию в кольцо рук и оставляя нежный поцелуй на шее. Вот это как раз уже из разряда необычного, но слишком приятного, чтобы удивляться. Он повернулся к Феликсу, обнимая за шею, и ловя его взгляд своим: – Чего подкрадываешься? – Слишком давно тебя не щупал, навёрстываю упущенное, – он улыбался, смотря на Хёнджина сияющими от счастья глазами. – Тебя всего минут пятнадцать не было. – И я уже успел соскучиться. Хёнджин счастливо улыбнулся, смотря на Феликса в ответ, и поймал себя на мысли, что ему комфортно. Ему всегда комфортно рядом с Феликсом, в каких бы отношениях они не находились. Просто сейчас к общей картине как будто добавился недостающий паззл, и наконец-то всё встало на свои места. Возможность целовать Феликса, обнимать его и быть рядом - не бонус или дополнение к их отношениям. Это то, чего им всегда не хватало. – Тебе придётся ещё поскучать. Завтракай, я пока пойду в ванную. Хёнджин прижался губами к его лбу и выбрался из объятий, оставляя Феликса разбираться с едой. Заглянув в телефон и заметив, что до выхода осталось всего ничего, а он стоит голодный в одной футболке у раковины, Хёнджин постарался максимально ускориться. Быстро умывшись и забежав назад на кухню, он взял свой кофе, намереваясь в очередной раз проигнорировать нормальный завтрак, но совсем не учёл, что Феликс вернулся. – Положи чашку на место, сядь и поешь нормально. Мы никуда не пойдём, пока ты не позавтракаешь. – Ликс, мы и так уже почти опаздываем. – Не опоздаем, если ты не будешь тратить время на споры. Феликс забрал кружку, и, взяв его за руку, потянул вниз, заставляя опуститься на стул. Вот от такого за три недели Хёнджин успел отвыкнуть. Закатив глаза для виду, но в душе радуясь, что у них снова всё по-прежнему, и даже лучше, он принялся за свой завтрак под удовлетворённый и такой влюблённый взгляд Феликса. И если он всегда смотрел так, то Хёнджин действительно идиот. Потому что после такого взгляда сомнений вообще не оставалось. Не то что бы они не исчезли после вчерашнего вечера, но видеть подтверждение в очередной раз - очень приятно. Хёнджин залпом допил свой кофе, заканчивая завтрак, и почти побежал в комнату. Чтобы не опоздать, нужно выйти в ближайшие пять минут, поэтому он, почти не глядя, вытянул из шкафа голубой свитер, кажется, принадлежавший Феликсу, и белые штаны, которые первыми бросились в глаза. Во-первых, сегодня не надо искать ничего, что закрывает шею, ему больше нечего скрывать. Во-вторых, больше не надо пытаться выглядеть максимально красиво, Феликса он точно не обманет, тот его каким только не видел. Феликс пришёл вслед за ним, тоже особо не запариваясь, натянул светлые джинсы и, не переодевая чёрной домашней футболки, направился закидывать в рюкзак вещи. Хёнджин за пару секунд залез в то, что вытащил из шкафа, и они оба, укутавшись в куртки, вышли из дома. Феликс взял его за руку, переплетая пальцы и утягивая ладони к себе в карман, чтобы не морозиться на холодном утреннем воздухе. Но, кроме тепла и знакомой маленькой лапки, Хёнджин пальцами наткнулся на бумажную пачку, бросая недовольный взгляд на её обладателя. За всеми метаниями последних двух дней он уже успел забыть, что в их первую ночь от Феликса пахло сигаретами. – Кажется, ты ещё кое-что не рассказал. Феликс закатил глаза, вытащил их руки, расцепляя, и сразу же нырнул обратно в карман, достал пачку и выкинул в урну, мимо которой они так удачно проходили. Снова поймав его ладонь и возвращая всё на своё место, он посмотрел на Хёнджина и спросил: – Доволен? – Не полностью. Что это вообще было? – Я и так курил нечасто, прекратить для меня никакого труда не составит. Последние недели были очень нервные, а это решение максимально глупым. Но в моменте помогало. Хёнджин сразу же сменил настрой, прекрасно понимая, что причиной нервов Феликса были не только выступление и подготовка к нему, но и он сам. Скорее всего, даже преимущественно он. – Ликс, прости. Вообще за всё. Я идиот. – Не извиняйся. Главное, что сейчас всё хорошо, – он нежно улыбнулся, глядя прямо в глаза и чуть сильнее сжимая руку. Поцеловать Феликса хотелось ужасно, но вне дома такой возможности у них не представлялось. Убегать от каких-нибудь агрессивно настроенных личностей хотелось меньше всего, поэтому он просто грустно улыбнулся ему в ответ. На самом деле, за эти держания за ручки им тоже часто прилетали косые взгляды от случайных прохожих, но это слишком родной и привычный жест. Если Хёнджин спокойно так ходил с лучшим другом, то со своим парнем он точно от этого не откажется. Перед тем, как разойтись, Феликс на прощание всё-таки нежно прижался к его губам, и Хёнджин чуть не лопнул от смущения и счастья, окутавших его примерно в равной степени. Он проводил взглядом довольного Феликса и быстрым шагом пошёл по направлению к своей аудитории: до начала пары оставалось всего несколько минут. По пути его нагнал Джисон, закидывая руку на плечо, и непривычно тихим для него голосом спросил: – Как вчера свидание прошло? – Встреча, не свидание. И всё прошло хорошо. – Если не свидание, значит, вы с Минхо не вместе. Отлично. Когда собираешься поговорить с Феликсом? Ты же собираешься? – Я уже поговорил, – он изо всех сил пытался сохранять серьёзный вид, чтобы не спалить всё раньше времени. – Удивительно, Хван Хёнджин не повёл себя как идиот. И как? Почему тебя до сих пор не разрывает от счастья? Что Феликс сказал? – Что отношения это слишком серьёзно и ему надо подумать. – Что? – Джисон так громко закричал, что на них обернулось несколько студентов, провожая заинтересованными взглядами, пока Хёнджин морщился и держался за ухо, пытаясь оправиться после покушения на его слух. – Да тише ты, это шутка была. Хотя я в моменте тоже чуть ему не поверил, но теперь мы, вроде как, вместе. – Вроде как? – Точно вместе, ты вчера во всём был прав, получается. – Я всегда прав. Удивительно, что вы наконец-то всё решили, в вашем стиле было бы затупить ещё хотя бы на полгодика. – Ну спасибо, – Хёнджин скинул его руку со своего плеча, заходя в аудиторию. – Ещё скажи, что я не прав. Вы должны были начать встречаться ещё до нашего знакомства, представить боюсь, когда это всё на самом деле началось, и сколько вы уже влюблены друг в друга. Но почему-то сошлись только сейчас. Чанбин, уже сидевший на месте и уловивший только конец разговора, без приветствия поспешил вникнуть. – Кто с кем сошёлся? – Хёнджин с Феликсом. – Серьёзно? А как? У вас же с Минхо что-то было. Джисон ответил вместо него, подталкивая Чанбина в бок, пытаясь освободить место. – Ну, уже нет, получается. Подвинь жопу. Ещё скажи, что ты удивлён. – Я удивлён. Эти двое так профессионально игнорировали чувства друг друга, я думал, что они никогда не сойдутся. Ну или лет через десять в лучшем случае. Хёнджин уселся на стул, немного морщась: две ночи с Феликсом бесследно не прошли. Хорошо, что никто не обратил на это внимания: выслушивать постоянные подколы не хотелось от слова совсем, их отношения и так уже стали темой дня, судя по всему. Наконец-то устроившись на месте, он поспешил влезть в диалог: – Я всё ещё тут, и я ничего не игнорировал. Мне казалось, что мы так дружим. – Вот про это я и говорю, как они вообще смогли сойтись? – Чанбин снова обратился к Джисону, получая от Хёнджина недовольный взгляд в свою сторону. – А вот это уже загадка, на которую мы не очень хотим знать ответ, судя по засосам на его шее. В любом случае, счастья молодым, – Джисон повернулся, наконец-то обращая внимание на Хёнджина, – рады за вас всем сердцем, ждём приглашения на свадьбу и всё в этом духе. – Ага, мои поздравления, Ликс для тебя лучший вариант. Сомневаюсь, что кто-то другой смог бы тебя выдержать долгое время. – Спасибо за комплимент, вы оба сегодня необычайно добры. – Хёнджин, ты прекрасный друг, и мы все тебя очень любим, но встречаться с тобой объективно было бы слишком сложно. – Ты уже Чанбину отношения предлагаешь? Удивительное непостоянство, – радостный голос за спиной Хёнджина заставил его вздрогнуть от неожиданности. Перед Минхо до сих пор было стыдно, хотя он совсем не выглядел обиженным и источал какой-то совсем непривычный для себя позитив, усаживаясь рядом с ними. – И прямо на моих глазах, после того, как вчера отверг меня. Моё сердце разбито дважды, – он драматично приложил руку к груди, но ни на секунду не переставал улыбаться. – А ты не слишком довольный для человека, которого вчера кинули? – Джисон тоже заметил подозрительно счастливый вид и поспешил выяснить причину. – Во-первых, я тоже не слепой, и понимал, к чему всё идёт. Во-вторых, вечер я всё равно провёл неплохо. – А можно отсюда поподробнее? – Хёнджин мне мой портрет подарил, я до сих пор в восторге. Сразу же повесил, как домой вернулся, сейчас фотки покажу. Ещё по пути домой встретил знакомого, мы немного выпили, поболтали. Залил разбитое сердце алкоголем, и жизнь стала казаться светлой, как пиво по акции. Хёнджин, не уверенный, что слух его не подводил, недоумённо на него посмотрел. – Ты сейчас разговариваешь, как Джисон. – Ага, мне очень нравится, продолжай, – Джисон выглядел слишком довольным, принимая на свой счёт тот факт, что наконец-то смог сотворить себе брата по разуму. Минхо закатил глаза, но не переставал улыбаться. Хёнджин даже стал чуть-чуть меньше чувствовать себя виноватым: друг не был расстроен, не грустил, и, вроде, у него действительно всё по итогу хорошо. Это не могло не радовать Хёнджина, который на самом деле переживал, как будут складываться их отношения после того разговора. Они действительно сблизились за эти месяцы, и терять Минхо как друга ему совсем не хотелось. В следующую секунду все разговоры прервал учитель, который с небольшим опозданием вбежал в аудиторию, и чуть ли не от дверей начал свою лекцию, пытаясь нагнать упущенные минуты. Хёнджин устало вздохнул и приложил все усилия, чтобы вникнуть в лекцию, а не возвращаться мыслями к Феликсу и их новому статусу отношений. Казалось, пары тянулись бесконечно. Он не видел Феликса всего несколько часов, но ужасно сильно заскучал по нему. Это было похоже на первые дни в университете, когда они только начали отвыкать от постоянного присутствия в жизнях друг друга. Когда до конца третьей пары, которая почему-то показалась Хёнджину особенно долгой, оставалось десять минут, ему на телефон пришло сообщение. [Ликси, 13:25] Нас уже отпустили, идём занимать столик Тебе взять покушать? Губы сами собой растянулись в улыбке. Хёнджин переименовал контакт и быстро набрал ответ, пытаясь сильно не светить телефоном. У учителя была какая-то личная неприязнь к любой технике, а получить выговор под конец лекции не хотелось. [Вы, 13:25] Возьми, но немного, я не очень голодный Больше соскучился по тебе Хёнджин закусил губу, щёки покрылись лёгким румянцем. Он всегда мог спокойно написать Феликсу что-то в таком ключе, но теперь ситуация была совсем другой. Ответ пришёл через несколько секунд, не позволяя ему окончательно поддаться смущению. [Мой Ликси<3, 13:26] Я тоже соскучился, Джинни Уже отвык от ощущения, что время без тебя может тянуться так долго Я побежал за едой, жду тебя Еле досидев последние минуты, Хёнджин почти бегом направился в столовую, подгоняя друзей. Феликс сидел один напротив парней, и Хёнджин привычно занял место рядом с ним, здороваясь со всеми, кого не видел. Рука Феликса, которая сразу же устроилась у него на талии, тоже ощущалась привычно. А быстрое, но нежное касание губ, такое же, как утром, немного вгоняло в краску, и привычным уже не являлось. Ситуацию усугубляло, что почти все за столиком шокировано уставились на них, не веря своим глазам. Видимо, в отличие от Хёнджина, Феликс ничего никому не рассказывал. Первым отмер Чонин, вслух задавая повисший в воздухе вопрос: – А это что было? – Пример крепкой мужской дружбы, – Джисон плюхнулся рядом с Хёнджином, единственный вообще не обращая на них внимания. – Вы сошлись? – Сынмин следом обрёл дар речи, но всё ещё выглядел так, как будто увидел динозавра. – Ага, – Феликс, вообще не обращая внимания на их реакцию, пододвинул к Хёнджину поднос с едой. – Я взял чизкейк и кофе, но дома поедим нормально. Минхо щёлкнул пальцами перед глазами шокированного Чана, садясь к нему и вынуждая Чанбина опуститься рядом с Джисоном. Все начали потихоньку приходить в себя, переваривая поступившую информацию. – Не прошло и сто лет, наконец-то, – Чонин, убедившись, что ему не померещилось, обрадовался так, как будто выиграл в лотерею. – Даже я считаю, что это надо отметить. Завтра выходной, давайте соберёмся, мне жизненно необходимо узнать всю историю. – Ты посмотри на этих слипшихся пельменей, они сейчас меньше всего хотят сидеть с нами, – Сынмин вернулся к привычному саркастичному тону, кивая в сторону парочки. – Если к следующим выходным смогут разлепиться, уже хорошо. Но насчёт отметить и узнать историю - согласен, я думал, вы годам к восьмидесяти сойдётесь, не раньше. Хёнджин гипнотизировал взглядом стол, краснея от такого пристального внимания к их персонам. Заметив это, Феликс успокаивающе погладил его талию и шепнул на ухо: – Не обращай внимания, это всего лишь наши друзья, их быстро отпустит. Хёнджин слабо кивнул, переводя всё внимание на него и моментально расслабляясь. Взгляд бегал от глаз Феликса к его губам, а весь остальной мир перестал казаться таким уж важным. Он прав, парни перебесятся и перестанут, ничего страшного. Зато желание поцеловать Феликса прямо сейчас явно заняло первое место среди всех волнующих Хёнджина проблем. Заметив эти переглядывания, Чан поспешил их прервать, кидая в них скомканной салфеткой. – При нас хоть не начинайте, – вопреки словам, тон не был осуждающим, а широкая улыбка совсем не добавляла серьёзности. – Чонин прав, это действительно надо отметить. И Сынмин прав, что не раньше следующих выходных, а то вы нас кинете уже через полчаса после начала. Договорившись собраться на следующей неделе, парни наконец-то закрыли тему их отношений и перешли на нейтральные обсуждения. Феликс так и продолжал обнимать его за талию, справляясь со своим чизкейком одной рукой, и это заставляло Хёнджина хихикать каждый раз, когда он отламывал кусочек. Быстро разделавшись со своим обедом, Хёнджин улёгся на его плечо и прикрыл глаза, вслушиваясь в разговор парней. Отлипать от Феликса действительно не хотелось ни на секунду, одно только его присутствие рядом уже делало слишком хорошо. Под конец обеда, с сожалением отпустив Феликса домой, он поплёлся на последнюю пару, не имея ни капли желания там находиться. Время тянулось удивительно медленно, полтора часа казались почти что вечностью. За всё время учёбы он ещё никогда так не торопился вернуться домой. И торопился не зря: на пороге Хёнджина действительно встретили поцелуем, и он всё ещё не понимал, как раньше мог жить без этого. Расслабляясь в объятиях Феликса и наслаждаясь ощущением его губ на своих, Хёнджин чувствовал себя невероятно счастливым. Теперь всё действительно на своих местах.

***

Хёнджин волновался. Ужасно волновался. Он с самого утра суетился, бегая по квартире, успел три раза сменить одежду, потому что некрасиво, неудобно, слишком пафосно. Феликс еле остановил его от набегов на гардероб и усадил на кровать, обнимая со спины и крепко прижимая к себе. Конечно, он тоже волновался: рассказывать про их отношения родителям было страшно. Но попытаться успокоить Хёнджина было намного продуктивнее, чем вместе с ним поддаваться панике. Феликс очень хотел провести Рождество только вдвоём, но они давно не виделись с семьёй, поэтому было принято совместное решение отправиться к родителям. И решение Феликса, что надо всё им рассказать. Скрывать отношения ему не хотелось ни капли: они уже потеряли столько лет, свято веря в дружескую дружбу. Желание после всего этого снова притворяться просто друзьями стало примерно нулевым. Хёнджин согласился с его решением, родителям рано или поздно пришлось бы рассказать, и оттягивать этот момент казалось бессмысленным. Но, конечно же, они оба продолжали волноваться за их реакцию. – Джинни, не суетись. Праздник же, а ты только и делаешь, что нервничаешь и меняешь свитера. Хочешь, не будем сегодня ничего рассказывать, ещё немного подождём. Один вечер без поцелуев мы как-нибудь вытерпим. – Мы не вытерпим, Ликси. Кто угодно, но не мы. Поэтому лучше рассказать, пока сами не спалились. Просто так страшно. А если они от нас откажутся? – Не откажутся. Есть вероятность, что реакция будет не самая положительная. Но они успокоятся, перебесятся и поймут, что остаётся только смириться. Либо мы вообще зря нагнетаем, и они скажут что-то вроде "классно, рады за вас". В любом случае, не переживай так, я всегда буду рядом с тобой и никому не дам тебя обидеть. Даже нашей семье. – Спасибо, Ликси. Люблю тебя, – Хёнджин повернулся и чмокнул его в губы, расслабляясь в объятиях. Феликс, поглаживая его по животу, мысленно составлял список и вспоминал, всё ли они сделали. Подарки куплены и упакованы, даже для парней, с которыми они увидятся только через пару дней. И для Хёнджина, конечно, уже давно спрятан на дне сумки. Оба одеты, умыты, причёсаны. Любимая пижама с котиками и зубная щётка уже валяются в рюкзаке, Хёнджин свои вещи тоже собрал. Оставалось только вызвать такси и ехать, но у них был ещё примерно час свободного времени, который Феликс планировал провести на этой кровати, не выпуская Хёнджина из объятий. – Ликс, а что мы им вообще скажем? Привет, с праздником, кстати, мы ебёмся? – Фу, как грубо. Не ебёмся, а занимаемся любовью. – Ты сам-то в это веришь? – Хёнджин хихикнул, расслабляясь ещё сильнее. – Занимаются любовью обычно как-то понежнее. – Если я оставил тебе пару синяков в процессе, это не значит, что я тебя не любил в ту секунду. – Это значит, что ты опять себя не контролировал и немного перестарался. – А как я могу контролировать себя с тобой? Ты давно в зеркало смотрелся? – Несколько минут назад, там ничего не меняется. – Ага, всё так же прекрасно. За что мне такое чудо? – За всё плохое. Я твоё наказание, Ли Феликс. – Да? Тогда накажи меня. Может, ещё успеем, – Феликс слегка прикусил его шею, и заполз руками под кардиган. – Не успеем, или наш внешний вид всё за нас родителям скажет, – Хёнджин перехватил его руки, останавливая поползновения в свою сторону. – Но предложение заманчивое. – Ещё успеешь им воспользоваться, – Феликс оставил лёгкий поцелуй на щеке и отстранился, укладывая подборок на его макушку. – А по поводу родителей не переживай, я сам всё скажу. Подходящего момента скорее всего не найдётся, но пусть хотя бы начало вечера будет спокойным. Немного посидим вместе, поболтаем, и я расскажу им про нас. Главное, не волнуйся сильно, мы вместе всё решим, как бы ни повернулась ситуация. Вместо ответа Хёнджин прижался к его губам, утягивая в нежный поцелуй. Всё пошло по плану: оставшееся до выхода время они просто обнимались, обсуждая всё, что угодно, кроме предстоящей встречи. Феликс приложил все усилия, чтобы отвлечь и успокоить Хёнджина, но отвлечься самому не получалось. У них прекрасные родители, которые любили их обоих, они все вместе уже давно стали одной большой семьёй. Но Феликс всё равно не мог даже предположить их первую реакцию. То, что со временем они их примут и поймут, это факт, но новость они могли воспринять вообще без позитива. Он старался не сильно надеяться, что всё пройдет гладко, чтобы в случае чего быть готовым защитить и Хёнджина, и себя от их нападок, но в глубине души очень хотелось верить, что родители не станут на них срываться. Через час они лениво отлепились от кровати и, вызвав такси, поползли к выходу. Хёнджин снова завис у зеркала, придирчиво рассматривая свой образ, и Феликс поспешил его успокоить: – Даже не думай, всё просто прекрасно. Он действительно выглядел потрясающе в красном кардигане, заправленном в тёмные брюки. Ничего лишнего, но так красиво, что можно хоть на красную дорожку идти, а не праздновать Рождество с родителями. Возможно, все его переодевания были не зря, потому что последний образ действительно стал самым лучшим. Или зря, потому что кофта с одной расстёгнутой пуговичкой вызывала желание немедленно от неё избавиться, и Феликс очень надеялся, что такая возможность ему сегодня представится. Когда оценивающий взгляд Хёнджина переместился на него, Феликс захотел сбежать отсюда куда подальше. У него точно не то настроение, чтобы снова переодеваться, он и так слишком нервничал за всё, за что только можно сегодня нервничать. Сразу после душа Феликс вытянул из шкафа мягкий чёрно-зелёный свитер и бежевые брюки, максимально окружив себя уютом, чтоб хотя бы в одежде чувствовать себя комфортно. Видимо, уловив панику в его взгляде, Хёнджин смирился и, тяжело вздохнув, пошёл залезать в уличную одежду. Ещё раз проверив, всё ли они взяли, Феликс притащил к двери сумки и окинул взглядом уже готового к выходу Хёнджина. Он стоял в тёплом пальто, и даже догадался его застегнуть, но всё равно, по мнению Феликса, этого недостаточно: на улице ощутимо похолодало, конец декабря погодой не радовал от слова совсем. Феликс потянулся к полке, доставая две шапки, одну из которых подарил ему на рождество два года назад, и которую тот всё равно периодически пытался игнорировать. – Джинни, надень, а то замерзнешь и простудишься, – Феликс всучил шапку ему в руки, натягивая такую же, только чёрную, на себя, и потянулся за кроссовками. – То, что мы туда и обратно едем на такси - не оправдание. В следующую секунду он, разогнувшись, наткнулся на Хёнджина, всё ещё стоявшего у порога с шапкой в руках, только теперь его глаза блестели от невыплаканных слёз. Поймав недоумённый взгляд Феликса, он отмер и прижался к нему, крепко сжимая в объятиях. – Эй, Джинни, что такое? Что уже успело случиться? – Феликс мягко поглаживал его по спине, крепко прижимая к себе. – Я так сильно тебя люблю, Ликси. Как я мог быть таким тупым лохом, что так долго этого не осознавал? Даже не представляю, что бы я без тебя делал. Прости меня за всё, я так рад, что ты со мной, я так сильно тебя люблю. – Тише, ты чего? Что за внезапные порывы? – Просто, эта шапка, – он всхлипнул, всё ещё пытаясь не расплакаться, – ты всегда так обо мне заботишься, ты такой хороший. Самый лучший. И мой. А я тебе столько нервов своей тупостью вытрепал. Прости. – Я уже говорил - главное, что сейчас всё хорошо. То, что было раньше, уже не имеет значения. Мы всё равно не сможем ничего изменить, даже если очень сильно захотим. И я тоже не отличался очень умными поступками, так что тебе не за что просить прощения, – он немного отстранил от себя Хёнджина, обхватив его лицо ладонями и большими пальцами стирая всё-таки скатившиеся слёзы. – Я люблю тебя, Джинни, очень сильно. И тоже понятия не имею, как бы жил без тебя. Словами не передать, как я счастлив, что мы вместе. Хёнджин улыбнулся, смотря на него, и выглядел так уязвимо, что хотелось спрятать его от всего мира и никогда не выпускать из объятий. Феликс поцеловал его так нежно, как только мог, пытаясь передать через этот поцелуй все свои чувства, не обращая никакого внимания на уведомление о подъехавшем такси. Пришлось немного доплатить за ожидание, но Феликс ни о чём не жалел: поцелуи его парня стоили всех денег мира. Разместившись на заднем сидении, они прижались друг к другу и переплели пальцы, крепко держась за руки, скрывая это от водителя лежавшим на их коленях пакетом с подарками. Феликс успокаивающе поглаживал его ладонь большим пальцем, но Хёнджин, несмотря ни на что, напрягался всё сильнее по мере приближения к родительскому дому. Пришлось отлипнуть друг от друга, чтобы вылезти из такси и спокойно дойти до подъезда, но как только дверь, захлопнувшись, отрезала их от внешнего мира, Феликс сразу же снова взял руку Хёнджина в свою, не отпуская вплоть до момента, пока он не нажал на дверной звонок квартиры семьи Хван. Праздновать почему-то решили у них, но так даже лучше. Если всё пройдёт хорошо, и им не придётся уезжать от родителей в экстренном порядке, он планировал утянуть Хёнджина в свою комнату под конец праздника, чтобы подарить свой подарок без лишних глаз. Хёнджину с очень большой вероятностью могло не понравиться, шапку же он не любил, так что Феликс нервничал ещё и по этому поводу, и дарить свой подарок даже при близких людях не хотел. Ну и конечно, он всё ещё желал стянуть с Хёнджина этот кардиган. Даже если подарок не понравится, Феликс его отработает. Да и если понравится, тоже отработает. Дверь открылась через минуту, когда Феликс уже хотел второй раз нажать на звонок, и его тут же утянули в крепкие объятия: – Сынок, наконец-то вы приехали! – Мам, ты ничего не перепутала? – Хёнджин, кажется, даже забыл про волнение, наблюдая за этой картиной. – Ну иди, и тебя обниму, – госпожа Хван отпустила Феликса, и обняла на этот раз действительно своего сына. – Мы по вам обоим соскучились, заходите скорее, всё почти готово. Феликс хихикнул и подтолкнул Хёнджина в спину, заставляя пройти вперёд. Стол уже был накрыт, но все продолжали суетиться, заканчивая последние приготовления. – Мальчики! – мама Феликса, пихнув стопку тарелок в руки мужа, побежала к ним. – Так давно не приезжали, мы уже забыли, как вы выглядите. Феликс, если бы ты фотографии не послал, я бы тебя не узнала. Ты такой красивый у меня! Потрепав Феликса по волосам, она усадила их за стол, по бокам которого уже расположились их отцы, встречая сыновей крепкими рукопожатиями. Сама она села напротив Феликса, рядом с ней пристроилась госпожа Хван. Родители накинулись на них с вопросами об учёбе, друзьях и всех прочих вещах, которые после переезда проходили мимо них. Говорил в основном Феликс, потому что Хёнджин от нервов путался в словах и закусывал губу, отводя взгляд в сторону. Феликс периодически клал ладонь на его бедро, слегка сжимая, пытаясь немного успокоить, но при этом остаться незамеченным. Хёнджин был прав, не прикасаться к нему было тяжело, и такими темпами они явно не смогут скрывать свои отношения дольше пары часов. Когда разговор дошёл до отдыха после скорого окончания первого курса, родители Феликса предложили всем вместе слетать в Австралию. Как оказалось, они давно это планировали, и всё уже почти было решено, оставалось только их с Хёнджином согласие. Феликс действительно очень хотел слетать и посмотреть место, где он родился, но без Хёнджина смысла для него ехать не было, а сам Хёнджин думать и что-то решать сейчас был явно не в состоянии. Поэтому пообещав, что они вдвоём это обсудят и обязательно скажут ответ в ближайшее время, Феликс перешёл к самому главному. Тянуть дальше нельзя, тем более Хёнджин нервничал всё больше и больше с каждой секундой. – Мы хотели рассказать ещё кое-что, – за столом повисла тишина, и пять пар глаз устремились на него. Феликс взял Хёнджина за руку под столом, успокаивая и поддерживая. – Мы с Хёнджином вместе. Как пара. Не друзья. Несколько секунд тишины почти довели их обоих до паники, Феликс не отпускал руку Хёнджина и не сводил глаз с переглядывающихся родителей. Прозвучавшее хором "наконец-то" и звон чокающихся бокалов, которые, очевидно, подняли, чтобы отметить это событие, привели их обоих в полнейшую растерянность. Хёнджин в непонимании уставился на Феликса, и тот ответил ему не менее шокированным взглядом. – А когда вы начали встречаться? – мама спрашивала, смотря на Феликса с какой-то странной предвкушающей улыбкой. Он проигрывал в голове разные варианты развития событий, но этот казался совсем уж сюрреалистичным. Всё ещё не понимая ситуации, он, пытаясь взять себя в руки, ответил с небольшой заминкой: – Чуть больше двух месяцев назад. – Вы проиграли! – госпожа Хван, кажется, даже подпрыгнула на стуле от радости, с превосходством в глазах глядя на своего резко загрустившего мужа. – В смысле «проиграли»? Мам? Вы ещё и спорили на нас? Что вообще происходит? – Хёнджин непонимающе хлопал глазами и крепко держался за руку Феликса, всё ещё продолжая нервничать. – Мы давно смирились, что вы к нам рано или поздно придёте с этой новостью, – отец Феликса, тоже заметно погрустневший, отвечал таким тоном, будто рассказывал про поход за хлебом. – Да, мальчики, мы в вашу дружбу где-то года три назад перестали верить, мы же не слепые. Так что у нас было много времени всё обдумать и дождаться, когда до вас тоже дойдёт. А про спор, ваши отцы нам заявляли, что раз вы съехались, значит, точно уже не просто дружите. Будь это так, мы бы заметили, но они настолько были уверены в своих догадках, что решили поспорить. – Они ещё и ставки подняли, когда вы на Чеджу укатили, – госпожа Хван выглядела так, как будто выиграла в лотерею, а не услышала признание сына про слишком близкие отношения с бывшим лучшим другом. Зная этих женщин и их богатую фантазию, Феликс даже представить боялся, на что они могли спорить. И, судя по реакции родителей, закрадывалось такое ощущение, что знать он этого явно не хотел. Мысленно посочувствовав отцам, он наконец-то отпустил всё напряжение, сковывающее его последние дни. Феликс продолжал держать руку Хёнджина в своей, мягко поглаживая большим пальцем. Ситуация прояснилась, их никто не хотел убить, никто не выгонял и, вроде как, все были вполне себе удовлетворены происходящим. Из всех существующих вариантов развития событий им выпал самый лучший. – Ну, отомрите, – господин Хван похлопал по плечу сына, пытаясь его успокоить. – Вы оба для всех тут как родные дети, и, конечно, мы счастливы за вас. И очень рады, что вы решили всё рассказать. Давайте лучше выпьем за это. После этих слов Хёнджин окончательно пришёл в себя, мягко улыбаясь, и от этой улыбки у Феликса перехватило дыхание. Он выглядел таким счастливым и наконец-то таким расслабленным, что Феликсу стало сложно удержать себя в руках и не украсть его у родителей, утащив это чудо обниматься в своей комнате сто часов. Оставшийся вечер прошёл относительно спокойно. Никто больше не затрагивал тему их отношений, оставив расспросы на потом, позволяя им прийти в себя после признания. Но руку Хёнджина Феликс отпустил из своей хватки только через пятнадцать минут, и только ради еды. Теперь он, не боясь быть замеченным, укладывал ладонь на его бедро и приобнимал, когда Хёнджин, как обычно, заваливался на него, заливаясь смехом с рассказов родителей. Через час Феликс понял, что можно потихоньку собираться на выход: еда больше не лезла, а от алкоголя в голове была лёгкая дымка. Шепнув Хёнджину, что им пора, Феликс взял его за руку и утянул в сторону прихожей. Родители ничего не сказали, может, не заметив, а может, просто проигнорировав их уход. Напоследок он попытался незаметно подложить заранее подписанные коробочки под ёлку, стоящую недалеко от стола. Феликс не был уверен, что они вернутся сегодня, тем более к моменту обмена подарками. Схватив и свой рюкзак, и сумку Хёнджина, он нашёл свои старые ключи и, подталкивая Хёнджина вперёд, пошёл открывать квартиру напротив. Комната Феликса была всё такой же уютной: на стене до сих пор висели рисунки Хёнджина и фотографии, которые он не хотел перевозить в новую квартиру. Феликс, конечно же, скучал, но их место было на этой стене, и заберёт он всё это только в свой дом. А съёмную квартиру он домом не считал. Включив гирлянды, всё ещё висевшие над спинкой, и игнорируя остальной свет, Феликс плюхнулся на кровать, кинув рядом рюкзак, и похлопал по матрасу, приглашая Хёнджина сесть напротив. Тот сразу же послушался и, не дав Феликсу сказать ни слова, начал разговор: – Можно я первый отдам свой подарок? Я слишком долго держал всё в тайне, а это для меня сложно, ты знаешь. После мягкой улыбки и утвердительного кивка, Хёнджин достал из сумки небольшую коробочку и протянул её Феликсу, который торопливо забрал подарок из его рук, сразу же открывая. Внутри лежало два колечка – чёрное и белое. Улыбнувшись, Феликс поднял на него взгляд, и только открыл рот, чтобы сказать, что они очень милые и действительно ему нравятся, как Хёнджин сразу же прервал его: – Это ещё не всё, – он снова наклонился к сумке и вытащил плотную папку, доставая из неё один листочек. Присмотревшись, Феликс увидел небольшой рисунок их рук с одинаковыми колечками, точно такими же, которые сейчас лежали в коробочке. После того, как он рассмотрел рисунок, Хёнджин показал свою левую руку, на безымянном пальце которой были надеты те самые кольца. – Они парные? Джинни! – Феликс кинулся ему на шею, бросая подарки на кровать, – я люблю тебя. Кольца чудесные. И рисунок чудесный. Давай его тут повесим? Вместе. Феликс тут же оторвался от него и на коленках подполз к стене, убирая старые рисунки и фотографии, освобождая место в самом центре. Хёнджин прижался к нему со спины и уложил одну руку на талию, помогая расчищать пространство, забирая лишние листочки из его рук. Когда старые наброски были перемещены, Хёнджин прижал рисунок с их руками к стене, пока Феликс аккуратно крепил его булавкой. Как только подарок занял своё место, Хёнджин поднял с кровати коробочку и взял руку Феликса в свою. Колечки были абсолютно одинаковые, одного размера, поэтому с безымянного пальца Феликса они просто бы свалились, зато на указательный подошли идеально. Хёнджин улыбнулся, переплетая пальцы, а Феликс не мог оторвать от них взгляд. Теперь уже он сам чуть не заплакал. Ещё четыре месяца назад Феликс даже не надеялся, что они когда-нибудь будут вместе. А сейчас Хёнджин так аккуратно надел ему эти кольца, и так нежно смотрел на их руки, что сердце в груди замирало от чувств. Феликс действительно не имел понятия, как собирался жить жизнь без него, и не передать словами, как он счастлив, что всё-таки не пришлось. Так хотелось прижаться к губам Хёнджина, но если Феликс сейчас накинется на него с поцелуями, то отлипнуть он уже не сможет. Высвободив свою руку, Феликс потянулся к рюкзаку, укладывая его к себе на колени. – Теперь я не хочу дарить свой подарок, по сравнению с твоим - он глупый. – Ликс, он не может быть глупым. А ещё ты не можешь оставить меня без подарка. – Может, я натурой расплачусь? Хёнджин скрестил руки на груди и посмотрел на него с осуждением, немного склонив голову. – Ну ладно, – Феликс вытянул со дна рюкзака свёрток, украшенный пушистым бантиком, и протянул его Хёнджину. Хёнджин только взял подарок в руки, ещё даже не начав распаковывать, как Феликс уже пустился в объяснения. – Я знаю, что тебе скорее всего не понравится, ты вообще не любишь, когда у тебя на шее что-то лишнее. Ну, за редким исключением, – он ухмыльнулся, уворачиваясь от банта, летящего ему прямо в лоб. – Но и шапки ты тоже ненавидишь, но всё-таки надеваешь мою, хоть и не каждый раз. А я не могу смотреть, как ты в мороз бегаешь по улице максимум в одном капюшоне. И не могу смотреть, как ты болеешь, а я ничем не могу тебе помочь, только отпаивать чаем и таблетками. Поэтому я и связал этот шарф к шапочке, вдруг ты и его будешь носить хотя бы иногда, когда совсем холодно. – Ты связал? – Хёнджин держал в руках красивый объёмный бежевый шарф в тон той самой шапке, неверяще смотря на Феликса. – Ага, видишь, он немного кривой и не самый красивый, но по-другому ты бы точно не стал его носить, а так хотя бы есть вероятность, – Феликс в совершенно не свойственной ему манере сжимал пальцами край свитера, отводя глаза. – Смотрел на скучных лекциях видеоуроки и дома делал, когда тебя не было. – Ликси, – Хёнджин накинулся на него с объятиями, точно так же, как парой минут ранее это сделал Феликс, не выпуская шарф из рук, – он совсем не кривой и самый красивый. Конечно, он мне нравится, я теперь всегда буду его носить, даже летом не сниму. И шапку всегда буду носить. Вообще сделаю всё, что ты захочешь. – Прямо всё? – Феликс усмехнулся, крепко прижимая его к себе и наслаждаясь реакцией. – Прямо всё, Ликс, всё, что угодно. Даже если прогонишь меня, я уйду. Главное, чтобы ты был счастлив. – Я никогда тебя не прогоню, Хёнджин. Я слишком долго ждал тебя, чтобы так просто отпустить. И я счастлив, пока ты со мной. – Иногда мне кажется, что я тебя не заслуживаю, – он немного отстранился, ловя взгляд Феликса своим. – Ты заслуживаешь всего самого лучшего, а я самый лучший, так что всё на своих местах, – Феликс довольно улыбнулся, наблюдая, как Хёнджин закатывал глаза. – Ты дурак, Ли Феликс. Но самый лучший дурак. Феликс в ответ на это наконец-то затянул его в неспешный, глубокий поцелуй. Хёнджин с желанием поддался, обнимая за шею и прижимаясь к нему всем телом. Он охотно отвечал, не раздумывая разрешая Феликсу вести. Рядом с ним Хёнджин всегда становился податливым и уступчивым, позволяя ему то, что никогда бы не позволил никому другому, каждый раз целиком и полностью сдаваясь в его власть. И Феликс делал всё, чтобы оправдать его доверие. Он подтолкнул Хёнджина, не разрывая поцелуй, аккуратно укладывая его на кровать, и потянул вверх заправленный в штаны кардиган, запуская под него руку. Кончиками пальцев он оглаживал низ живота, чувствуя, как кожа от этих лёгких прикосновений покрывается мурашками. Оторвавшись от его губ, Феликс мягкими поцелуями усыпал скулы и перешёл на шею, лишь слегка надавливая языком на нежную кожу. Медленно спускаясь вниз, он наткнулся на мешающую ткань и принялся неспешно расстёгивать пуговицы одну за другой, лаская губами каждый открывающийся сантиметр. Оставив последний поцелуй у пояса штанов, Феликс отстранился от Хёнджина, под внимательным взглядом снимая свой свитер, и потянул его на себя за руку, снова заставляя сесть. Феликс прильнул к нему, ласковым поцелуем прижимаясь к губам, и, аккуратно огладив плечи, сбросил кардиган, откидывая его к своему свитеру за край кровати. Хёнджин, мягко надавливая, провёл руками по его груди, задевая соски, и спустился ниже, пальцами цепляясь за пояс, слегка оттягивая вниз. Феликс отстранился от него, позволив разобраться с ширинкой и приспустить брюки до колен вместе с боксерами. Дальше Хёнджин справиться без его помощи бы не смог. – Ляг на моё место и продолжим. Феликс послушался, укладываясь на подушки и позволяя Хёнджину окончательно избавить его от одежды. Сам он всё так же стоял в штанах, и Феликс кивком указал на это, намекая, что их тоже не мешало бы убрать. Проигнорировав его, Хёнджин немного отполз назад, одной рукой обхватывая член у основания, и наклонился, проходясь языком по головке, слизывая капельку естественной смазки. Феликс резко выдохнул, закрывая глаза и сосредотачиваясь на ощущениях. Вид Хёнджина с членом Феликса во рту - всегда умопомрачительный, но сдерживать себя, когда у тебя перед глазами разворачивается такое зрелище, просто невозможно. А сегодня они должны быть тихими: когда в качестве соседей больше не безымянные люди, с которыми ты пару раз в месяц сталкиваешься на лестничной площадке, а ваши родители, стонать во весь голос - не самое здравое решение. Поэтому, чтобы уберечь их обоих от неловкой ситуации, Феликс решил, что ещё обязательно успеет насмотреться, как эти губы скользят вниз по его длине, пытаясь насадиться как можно глубже. Хёнджин аккуратно взял в рот головку, посасывая и лаская языком, но не пытаясь продвинуться дальше, продолжая придерживаться неспешного темпа. Недовольный таким положением дел, Феликс слегка толкнулся бёдрами вперёд, провоцируя на более уверенные действия, и Хёнджин, послушавшись, медленно спустился ниже, пока головка не упёрлась в горло. Феликс сдавленно выдохнул от этих ощущений и прикусил пальцы, пытаясь не застонать в голос, запуская вторую руку в его волосы. Он не надавливал на Хёнджина, позволяя ему самому решать, как двигаться, разрешая устанавливать свои правила. Хёнджин обводил языком каждую венку, задерживаясь на головке и всё так же не спеша опускаясь, позволяя каждым сантиметром прочувствовать мягкие губы, плотно обхватывающие его член. Феликс прикладывал все свои усилия, чтобы не толкаться навстречу и не шуметь, ощутимо сжимая зубы на своём пальце, только с помощью этой боли продолжая удерживать связь с реальностью. Как только Хёнджин расслабил горло и позволил ему проникнуть дальше, Феликс, ощущая такую приятную тесноту, всё-таки тихо и протяжно проскулил, усиливая хватку в его волосах и отстраняя Хёнджина. Огладив большим пальцем его раскрасневшиеся губы, он потянулся за поцелуем, опираясь на локоть, и Хёнджин тут же подался навстречу, первым прижимаясь к его губам и цепляясь за плечи. Его возбуждение отчётливо виднелось через штаны и, скорее всего, приносило не самые приятные ощущения. – Раздевайся и ложись, – Феликс шептал прямо в его губы, почти касаясь их своими, не находя в себе сил оторваться. – На колени и спиной ко мне, Хёнджин. Он быстро расправился со штанами, пока Феликс поднимался, освобождая место. Кровать в их съёмной квартире было значительно шире и удобнее, и сейчас им приходилось немного тесниться, чтобы устроиться с комфортом. Дождавшись, пока Хёнджин примет нужное ему положение, разводя ноги и почти укладываясь грудью на подушку, Феликс устроился за ним и, склонившись, принялся поцелуями покрывать его плечи, мягко оглаживая пресс ладонью. Феликс губами спускался вниз по его спине, наслаждаясь тем, как Хёнджин соблазнительно прогибался под ним, чутко реагируя на каждое прикосновение. Он оставил последний поцелуй на пояснице и отстранился, притягивая к себе рюкзак и заранее доставая смазку, закидывая тюбик к стене, чтобы не мешался. Феликс удобно уселся и мягко огладил его бёдра, слегка сжимая, в ответ на это Хёнджин чуть сильнее развёл ноги, открывая ему лучший доступ. Феликс наклонился к нему, оставляя лёгкий укус на ягодице, и уложил ладони на задницу, раздвигая половинки. Ненадолго зависнув над открывшимся видом, Феликс закусил губу, и Хёнджин чуть подался вперёд, намекая, что пора переходить к чему-то поактивнее, чем просто пожирание взглядом. Ухмыльнувшись, он медленно прошёлся языком по ложбинке, заставляя Хёнджина проскулить и закусить угол подушки, чтобы не застонать громче. Он явно не ожидал почувствовать что-то, кроме пальцев, тем более горячий язык, который сейчас мягко надавливал на колечко мышц, расслабляя, но ещё не проникая внутрь. Кончиками пальцев Феликс огладил поджавшиеся яички и аккуратно прошелся по всей длине, остановившись на головке, размазывая капли естественной смазки. Хёнджин продолжал кусать подушку, вцепившись в неё руками, и абсолютно терялся в ощущениях, не понимая, навстречу какому прикосновению податься. Феликс уверенно толкнулся внутрь кончиком языка, едва проникая, заставляя Хёнджина уткнуться лицом в подушку, чтобы спрятать смущение и громкие стоны. Он вылизывал гладкие стенки, нежно двигая языком внутри, пальцами продолжая поглаживать чувствительную головку. С каждым движением он проникал дальше, мягко надавливая языком, всё больше распаляя Хёнджина. Как только Феликс начал толкаться внутрь глубже и ритмичнее, он полностью расслабился и принялся насаживаться в ответ, забывая про смущение. Феликс убрал руку с его члена и нащупал тюбик смазки у стены, ни на секунду не отстраняясь. Он на ощупь выдавил лубрикант на ладонь, растирая его между пальцами и согревая. Входя языком так глубоко, как только мог, вылизывая Хёнджина изнутри, он аккуратно добавил один палец, выбивая приглушённый подушкой скулёж. В противовес нежным движениям языка внутри он резко вводил палец до упора, медленно выходя и повторяя всё это снова и снова. Бёдра Хёнджина мелко подрагивали от ощущений, и, если бы не многострадальная подушка, в соседней квартире точно было бы слышно, какой подарок они решили предоставить друг другу. Добавив второй палец, продолжая языком разминать колечко мышц, Феликс надавил на простату и расслышал среди приглушенных стонов своё имя. Хёнджин начал активнее подаваться назад, пытаясь угнаться за этими ощущениями, но Феликс намеренно его игнорировал, лишь иногда поглаживая чувствительную точку внутри. Когда он добавил третий палец, Хёнджин уже весь извёлся, ёрзая под ним в попытках получить больше. Он был почти готов, но Феликс решил потратить ещё немного времени, чтобы точно не причинить боль. Разводя пальцы внутри и продолжая оглаживать языком нежные стенки, он ласково провёл рукой по бедру, успокаивая и без слов уговаривая ещё немного подождать. Хёнджин понимал его на интуитивном уровне, подаваясь навстречу прикосновениям, но больше не хныкал в подушку в попытках выпросить большего, только тихо постанывал в ответ на каждое движение. Убедившись, что Хёнджин точно готов, Феликс отстранился и похлопал его по бедру, заставляя лечь на спину. Он лениво повернулся, выпуская подушку из цепкой хватки, и удобно на ней расположился, приглашающе широко разводя ноги. Феликс выдавил ещё смазки на руку и, закрыв упаковку, откинул её к куче вещей на полу. Под внимательным взглядом он несколько раз медленно провёл рукой от основания до головки, распределяя лубрикант по стволу. Хёнджин не отводил глаз от его руки и облизывал губы, заставляя Феликса пожалеть, что он не позволил довести минет до логического финала. Распределив смазку, он вытер руку о покрывало, которое в любом случае уже надо было отправлять в стирку, и перевёл всё своё внимание на Хёнджина. Феликс аккуратно подхватил его ноги под коленями, разводя шире и открывая себе абсолютно прекрасный вид. Такого Хёнджина он видел уже не раз, но казалось, что Феликс никогда не перестанет наслаждаться этим, как будто впервые. А видеть такого Хёнджина на той самой кровати, в той самой комнате, где они провели столько лет их жизни, как-то по особенному грело душу. Он тяжело дышал, прикрыв глаза и прикусив губы, и оставался таким красивым, что можно начать сомневаться в его реальности. Такое совершенство просто не может существовать в этом мире. И Феликс получил его всего и без остатка. Его затопило такое количество любви к Хёнджину, что, бросив первоначальную затею, Феликс уложил его ноги на свою талию и склонился над ним, левой рукой ловя ладонь и переплетая пальцы. На несколько секунд зависнув на их новых кольцах, наслаждаясь тем, как красиво и правильно они смотрятся, Феликс вернул своё внимание уже недовольно посматривающему на него Хёнджину. Помогая себе свободной рукой, он приставил головку ко входу и слегка надавил, не мучая и сразу проникая, медленно, сантиметр за сантиметром, входя в податливое тело под собой. Как только Феликс вошёл до конца, он запустил одну руку под Хёнджина, притягивая к себе за талию, заставляя прогнуться и прижаться к нему всем телом, и утянул его в ласковый поцелуй, плавно двигаясь внутри. Темп был максимально непривычный для них, и из-за этого всё ощущалось особенно остро. Нежные толчки и мягкие попадания по простате заставляли Хёнджина поскуливать в поцелуй, и Феликс ловил каждый звук своими губами. Сегодня Феликс действительно топил его в своей любви и просто не мог иначе. В нём хранилось столько чувств к этому самому важному для него человеку, что он никогда не смог бы объяснить кому-то, насколько сильно любил Хёнджина. Но Хёнджину объяснять это и не нужно, он чувствовал Феликса почти как самого себя, выгибаясь под ним и сгорая от всеобъемлющей нежности в его руках. Не ускоряя этого издевательски медленного темпа, с каждым толчком прицельно попадая по простате, Феликс продолжал его целовать. Оторваться от этих губ казалось чем-то нереальным. Хёнджин прогибался под ним, насаживался в ответ и постанывал в поцелуй от каждого движения внутри него, свободной рукой прижимая Феликса к себе за шею, не позволяя отстраниться. Феликс, не расцепляя их переплетные руки, аккуратно опустил Хёнджина на кровать, убирая руку с талии и сразу же укладывая её на член, сжимая и оглаживая пальцами головку, собирая смазку. Хёнджин прикусил его губу от неожиданности, тут же извиняясь и мягко зализывая укус. Аккуратно куснув его в ответ, Феликс тягуче медленно, в такт толчкам, принялся скользить по члену, и Хёнджин всё-таки сдался, разрывая поцелуй и откидывая голову назад, пытаясь не застонать от количества ощущений. Феликс сразу же опустился губами на открывшуюся шею, оставляя дорожку мягких поцелуев, окончательно топя Хёнджина в нежности. Вынужденно убрав руку с Феликса, Хёнджин зажал рот ладонью, всё ещё пытаясь сдерживать чересчур громкие звуки, и начал чуть активнее подаваться навстречу, самостоятельно ускоряя темп. Феликс поддался, немного быстрее вбиваясь в него и подстраиваясь рукой под новый ритм, с каждым движением подводя Хёнджина к грани, продолжая покрывать его шею всё такими же ласковыми поцелуями. Хёнджин долго не протянул, и, не сдержав громкого, но всё ещё приглушённого стона, кончил в его руку и слишком приятно сжался, заставляя закусить губу от удовольствия. Феликс ещё немного ускорил темп, пытаясь его догнать, и через минуту кончил следом, выходя из расслабленного тела. Он, пытаясь отдышаться, нащупал в рюкзаке пачку влажных салфеток и протянул её Хёнджину, вытаскивая из-под него покрывало, одновременно приводя в порядок и себя, и их спальное место. Как только оба были относительно чистые, а покрывало скинуто на пол, силы остались только на то, чтобы накрыться одеялом и прижаться друг к другу. Крепко обнимая Хёнджина, Феликс оставил нежный поцелуй на его губах и медленно провалился в сон, прислушиваясь к таким родным посапываниям на ушко. Никто из них двоих не услышал лёгких крадущихся шагов у самого входа в комнату и скрипа открывающейся двери. И никто не заметил, как в комнате появилась пара больших подарочных коробок, ожидая их пробуждения. Самый лучший подарок родители уже подарили – не стали осуждать их любовь. А всё остальное теперь не так уж и важно.