Say that you love me

Чанбину кажется, что от злости его кровь скоро закипит. Он не думал, что можно испытывать подобные чувства к человеку. Тем более к отцу. Он слышит мелодичный смех, что доносится из гостиной на первом этаже и уже почти не может сдерживать себя. От злости начинает все раздражать, даже его собственный запах, что стал тяжелее и горче. Еще и организм постоянно выдает неожиданные подарки, сигнализируя о приближающемся первом гоне. Чанбину просто обидно и больно за папу: он не понимает, что произошло. Ведь столько лет они были прекрасной семьей. Отец всем им уделял внимание и наверняка любил. Хотя он и не может знать, как меняются отношения между родителями спустя какое-то время. Такое ему еще сложно понять. До рождения Чана точно все было в порядке. Только после отец стал отстраненным и чужим. И казалось, что он совсем не хотел смотреть на своего ребенка. В отличие от папы. Чанбин видел, как он, словно, из ниоткуда подпитывался силой и энергией – так он сильно был рад второму ребенку. Отец же был холоден и почти не прикасался к сыну. И вот в очередной раз он болтает с кем-то по телефону вместо того, чтобы проводить время с семьей. Чанбин действительно хочет хорошенько ему врезать. Но единственное, что его останавливает – это может расстроить папу. Чанбин всегда переживает за его чувства, ведь он именно тот, кого нужно защищать в этом мире – он омега и его папа. Ведь только он знает о настоящих тревогах и переживаниях сына. Только он его поддерживает безоговорочно. И только он знает все, что касается любви. – Пап! – Чанбин громогласно врывается меж двух взрослых. – Пап, мне срочно нужно знать, как понравиться омеге. Юный альфа читает шок во взгляде родителя, отчего тот слегка давится и отпивает немного вина. – А ты не думаешь, что это нужно обсуждать с отцом? – вклинивается Сынмин, придерживая Хенджина за плечо. – Не думаю! – уверенно выдает Чанбин. – Ведь папа – омега, и он точно знает, как нужно правильно ухаживать. – Аргумент. – Сынмин все же соглашается с племянником. – Да, Бин~и прав. – Хенджин прочищает горло и смотрит во все глаза на сына. – И кто же этот счастливчик? – интересуется Сынмин. – Твой одноклассник? – Э-э, нет… – Чанбин мнется от неловкости. – Я пока не хочу говорить. Он видит понимающие ухмылки на лицах взрослых и мгновенно краснеет. Этого ему еще не хватает. – Не переживай, – улыбается Хенджин, – допрашивать мы тебя не будем. – Он отпивает вино из бокала. – Единственный совет, который я тебе дам: просто будь собой. И если ты действительно понравился этому омеге, то у тебя будут все шансы. Чанбин сияет от этих слов, как начищенное блюдце. Он снова срывается с места и бежит в свою комнату, чтобы составить нехитрый план действий по завоеванию самого прекрасного омеги, которого он когда-либо видел.

***

– Я правильно понимаю, что он говорил о Чонине? – добродушно смеется Сынмин. – Думаю, да, – также тепло отзывается Хенджин. Он не хочет как-то останавливать сына. Ведь эти шишки каждый должен набить сам. Хенджин сейчас чувствует неловкость от внезапного вторжения Чанбина, поскольку куда-то улетучилась вся та атмосфера, что была здесь пару минут назад. Он делает последний глоток вина и думает, что пора уже идти спать. Ведь завтра им предстоит еще один непростой день в кругу семьи. Он встает с неудобного барного стула, ставит бокал на стол и вместе с тем чувствует на себе чужой взгляд, который ловит каждое его движение. Наконец Сынмин касается его руки, мягко притягивая к себе, и целует тыльную сторону сухими губами. – Спокойной ночи, – едва шепчет он, словно это самые ценные слова в мире, и смотрит снизу вверх, ожидая ответа. – Увидимся завтра. Все, что может выдавить из себя Хенджин, и переставляет окаменевшие ноги, надеясь, что это незаметно внешне. Сердце заходится на протяжении всего пути до спальни, что выделена для него с Джисоном. С каких пор коридор стал таким бесконечно длинным, а лестница просто не хочет заканчиваться? Наконец он открывает дверь и скорее бежит к окнам, чтобы пустить в комнату свежий воздух. Зачем Сынмин это делает? Зачем обнадеживает? Хенджин чувствует, как кровь приливает к лицу, отчего оно становится дико горячим. Он делает пару глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться, а затем уходит в ванну, чтобы умыться. Этот день его точно добьет. Когда он возвращается в комнату, то видит расхмелевшего Джисона, что полубоком лежит на кровати и словно выжидает мужа. – Идем спать? – спрашивает альфа и криво улыбается. Хенджин не в восторге от этого. Он терпеть не может пьяных, а потому молча садится на кровать спиной к мужу и снимает с себя украшения, по одному складывая на тумбу. – Что не так? – не выдержав тишины, интересуется Джисон и заглядывает за плечо омеге. – С чего ты взял, что что-то не так? – холодно отвечает Хенджин. – Мы с тобой вместе уже семнадцать лет. Я знаю, как ты выражаешь недовольство. Хенджин не понимает, как могло пройти уже столько времени. Вот кажется, только вчера они познакомились, были безумно влюблены друг в друга, проводили наедине каждую свободную минуту и не могли насытиться этим. Сейчас он смотрит на Джисона, что практически не изменился внешне, но чувствует, что перед ним совсем другой человек. – Ну тогда просто вспомни, как ты вел себя сегодня, – Хенджин вздыхает. – Ты психовал на Чана. Ты понимаешь, что он думает, что это именно он во всем виноват? – Да этот дурацкий ремень- – Дело не в ремне вовсе. Ты – взрослый, который может контролировать свои эмоции. А он – ребенок. И Чанбин… – А с ним что? – Он уже достаточно взрослый, чтобы считаться с его мнением. И тебе нужно поговорить с ним. Кажется, скоро начнется его первый гон. – О-хо, – Джисон приободряется, – не завидую ему. – Так вот и помоги сыну, чтобы ему не было так тяжело переживать это! – Не надо повышать на меня голос. – Джисон крепко хватает руку Хенджина и видит испуг в его глазах, который мелькает буквально доли секунды. – Тогда будь включенным отцом и мужем, чтобы все не доходило до крайностей. – Хенджин говорит уверенно, но жестко и выдергивает руку из чужой хватки. Джисон звереет от того, что Хенджин дает ему отпор, встает с кровати и в мгновение обходит ее, оказываясь перед мужем. Наклоняется и смотрит прямо в лицо. – Тебе если что-то нужно, то можешь просто сказать об этом. – Ты никогда не слушаешь меня. – Хенджин цедит сквозь зубы. Глаза Джисона мечутся по лицу омеги, и он ожидает худшего. Но вместо этого муж хватает за подбородок и целует. Яростно и властно. Даже жестоко. Хенджину больно. Джисон кусает его губы до крови, омега пытается оттолкнуть его, но сил не хватает. Горький доминантный запах забивается прямо в глотку, отчего Хенджину становится не по себе. Дыхание начинает спирать, а челюсть ноет от сильной хватки, губы немеют от укусов. Он последними силами упирается в грудь Джсиона и давит на нее. Тот наконец отстраняется, пальцем подхватывая мелкую каплю крови, смешавшуюся со слюной. – Тебе это не идет. – Джисон оглядывает его лицо, явно наслаждаясь результатом. – Давать отпор. Ты же всегда был послушным мальчиком. Во всех аспектах. – Да, был. Но я устал так жить. – Хенджин говорит резко. – Ты всегда принимал меня как данность. – Кровь начинает закипать. Хенджин нервничает, но слова срываются быстрее, чем он успевает подумать. – И неужели другой омега не такой кроткий, что ты вымещаешь это на мне? Джисон отходит на шаг назад и смотрит заторможенно. Его лицо пустое, но Хенджину оно говорит сейчас обо всем. В том числе и о том, что Джисон крупно облажался. – Что ты несешь? – чуть не взвизгивает он с театральным удивлением, сразу же успокаивая свои дерганные движения. – Не думай, что ты великолепный агент под прикрытием, – омега вздыхает и встает с кровати, чтобы наконец лечь под одеяло. – Я устал и хочу спать. Давай ложиться уже. – И ты просто так об этом говоришь? – Джисон шокировано смотрит на мужа. – Не будет криков и скандала? Я не понимаю. – Ложись спать. Все, что говорит ему Хенджин. Он бы хотел сказать Джисону, что сил у него на скандалы просто нет. Все эмоции он уже пережил, и сейчас он просто хочет провести эти праздники с семьей. Хенджин и сам не понимает, как он может просто спать рядом с человеком, который ему изменяет, но хочется верить, что это дело многолетней привычки.

***

Сынмин взглядом провожает Хенджина и решает еще немного посидеть в тишине. Ему это кажется странным, учитывая, что дом полон людей. Они собираются так каждый год на Чусок, потому что его с Джисоном родители обожают их и их семьи. И он сам действительно души не чает в Енбоке, но Минхо… В последнее время он стал совсем другим. Сынмин всегда любил слушать Минхо. Его истории из жизни. Яркие и необычные, порой совсем сумасбродные. Потому что Минхо и сам такой. Он до ужаса энергичный, и никто никогда не понимал, как он выбрал именно этого спокойного и любящего одиночество альфу. Сынмин усмехается. Да, десять лет назад Минхо буквально ворвался в его мир, круша привычную рутину. Но зато после каждый день был по-настоящему полным событий, а главное – любви и эмоций. Сейчас все стало тише и спокойнее. Минхо в последнее время отстранился, но Сынмин списывал это на загруженность ребёнком. Хотя из-за того, что альфа слишком много работает, он уже и не знает, чем обычно занимается его муж в свободное время. Ведь они вполне могут позволить няню и других помощников. Последний глоток вина слишком горячит горло и не даёт чувства расслабления. Нужно точно идти спать. По пути в спальню Сынмин заглядывает в комнату, где уже давно сопят младшие. Он смотрит на них буквально минуту и тихо закрывает дверь. На втором этаже тоже кажется, что все давно спят, но свет, полосой проникающий в коридор, привлекает внимание Сынмина. Не подходя слишком близко, он видит, как Джисон властно целует Хенджина, пока тот сидит на кровати. От увиденного Сынмин чувствует неловкость и непонятно откуда взявшуюся злость вкупе с наливающейся болью. Он опускает глаза в пол и идёт в свою спальню. Минхо уже сидит в кровати под одеялом. С одной стороны у него лежит книга, испещренная стикерами и разными закладками с заметками, а на коленях планшет, в котором он что-то активно печатает. – Чем занят? – Сынмин расправляет одеяло и ложится рядом. – Пишу обзор на книгу, – альфа замечает, как горят глаза мужа. – На работе попросили, а я не смог отказаться. – Рад, что тебе это нравится, – Сынмин улыбается и тянется, чтобы поцеловать Минхо в щеку, но тот только кривится. – Ну, не отвлекай меня. – Он недовольно морщит нос. Сынмин глотает обиду и выключает лампу на тумбочке со своей стороны и отворачивается, но не потому, что ему мешает свет лампы Минхо, а потому, что чувствует, как сам мешает ему. И что-то гложит его, подбрасывая в голову совершенно идиотские мысли и образы, пока он окончательно не засыпает.