Утренний рассвет

Сниться Миша Андрею начал где-то в две тысячи двенадцатом. Не то чтобы Андрей никогда раньше не видел снов с его участием, но то были другие сны, полные веселья и бесбашенности, оставшиеся, к сожалению, в прошлом. На тот же момент у Андрея много всякого накопилось в голове и в сердце, навалились срывы концертов и проблемы, которых неизбежно стоило ожидать при создании своей группы. Андрей, обозленный на Мишу после тянущихся словно вечность месяцев ссор, малодушно и злость от других своих бед, к которым тот отношения не имел, скидывал на него. Тогда-то Андрей и открыл для себя существование такого явления, как осознанные сны. На самом деле, про них ему рассказала Алёна, а он весьма заинтересовался и решил попробовать. Затея оказалась отличной, и теперь Андрей во снах мог не только вылить всю накопившуюся за день боль, но и найти то, чего ему уже несколько месяцев не хватало. Найти общество Миши. В этот же раз сон казался слишком реальным даже для осознанного. Была середина июля тринадцатого года, они с Мишей, казалось, только недавно виделись на фестивале, где Андрей успел от души испугаться его состояния. Впрочем, со встречи прошел не один день, и такой яркий образ Миши во сне сейчас было тяжело скинуть на слишком сильные впечатления. На небе занимался рассвет. Пахло свежестью и чем-то еще неуловимо свободным, дул легкий ветерок, вокруг успокаивающе шумела вода. Он стоял на берегу моря (или океана – Андрей не смог бы сказать точно), волны легко бились о песчаный берег, а из-за горизонта пробивались лучи, и, хотя самого солнца еще не было видно, свет оттуда уже слепил. У Андрея руки зачесались взять карандаш. Миша сидел неподалеку на какой-то коряге, но это был не тот Миша из две тысячи одиннадцатого, на которого Андрей ругался в своих снах и с которым потом молчал, и не тот с фестиваля, во взгляде которого пыталась, но не могла скрыться бесконечная усталость. Тут был Миша, словно шагнувший сюда, на берег, через реку времени из начала нулевых. В волосах этого Миши не скрывалось ни единой нити седины, в руках он любовно сжимал черный гитарный бок, а на плечах у него был плащ, тот самый, что уже несколько лет должен был висеть в «костыле», внезапно даже без дырок на спине, про которые Андрей когда-то шутил. Миша перебирал струны, и Андрей с леденящим ощущением где-то за грудиной узнал мелодию для «Воспоминаний». Ту самую мелодию, с текстом для которой он когда-то больше всего боялся облажаться. – Мих? – позвал он неуверенно. – Мих, ты чего здесь? Миша поднял на него взгляд и растянул губы в широкой улыбке. Улыбку эту беззубую Андрей в последний раз видел годы назад и раньше во снах не смог бы воспроизвести с такой точностью. – Да я это… – протянул он и замолчал, нахмурившись. – А и правда. Вообще я на кровати сидел и думал о всяком, а потом… – Он поморщился, словно вспомнив что-то неприятное, свел густые брови к переносице. – Да заснул, наверное, и теперь ты мне снишься. «Кто кому тут еще снится», – подумалось Андрею, но вслух он сказал другое: – Давно сидишь? – Не знаю, – пожал Миша плечами. – Тут, понимаешь, хорошо так, спокойно и как будто не время, а что-то другое. И мысли в голове думаются лучше, чем там, – задумчиво заключил он. «Конечно, лучше, Мих, ты же в моей голове, тебе тут не привыкать», – промелькнуло у Андрея где-то на краю сознания. – Что надумал? – поинтересовался он. – Я дурак, да, Андрюх? Я тут пытался музыку сочинить, а в голове одни только «Воспоминания» эти. Как будто я что-то важное не сказал или сказал, но наоборот, понимаешь? И оно потом все как-то сломалось. Миша говорил сумбурно, но за годы знакомства с ним Андрей научился понимать его не столько через слова, сколько через что-то другое, призрачное и едва ощутимое, но сильное. – Дурак, Мих, – ласково согласился он. – И я дурак. Оба мы с тобой дураки. Два главных шута, помнишь? А сказать, оно ведь все равно не поздно. Мы же тут оба сидим сейчас, вот ты возьми и скажи. – Да не знаю я, как, – вздохнул Миша, поморщившись. – Ты же знаешь, что проблема у меня с этим, чтобы словами через рот сказать. – Ты сыграй, Мих. А я по музыке твоей словами скажу, что ты хочешь. Только ты о прошлом думаешь, вот и играешь «Воспоминания», а ты думай о том, что сейчас. Миша как будто воодушевился, задумчиво подергал струны, что-то там у себя прикидывая. А потом заиграл. И вместе с мишиной гитарой у Андрея заиграл новыми красками рассвет перед глазами.