Солянка(Здравствуйте, господин надзиратель!)

Это был жуткий, просто чудовищный страх, который захватил сразу всё существо, будто снаружи пробравшись внутрь и вцепившись своими когтистыми лапами в душу, которую он тут же принялся немилосердно драть, грязной клыкастой пастью спеша вгрызться в сердце. Санджи пропал! Он куда-то исчез, и его не могут отыскать! Повара сообщили, что Бровастик был потерян, и что-то кошмарное произошло в ту же секунду, когда в ресторане раздались последние выстрелы. Вокруг опасность, полно врагов, а Завиток, его драгоценный Завиточек, его беременное счастье, где-то сейчас в неизвестности и, быть может, в самом эпицентре чего-то похуже. Страшно. До жути страшно, и мир в момент чернеет перед глазами, внутри не остаётся ничего, и в это опустошённое пространство прокрадывается дикий ужас, для себя найдя хорошее пристанище и желая обосноваться в нём крепко и надёжно, не выбираясь ни под каким уговорами друзей, что так и слышатся отовсюду. Пропал! Пропал его свет, его родной Бровастик! И бесполезны уговоры подчинённых, и все их слова и вовсе не долетают до слуха, в то время как они все уже выдвигаются на поиски. Страшно! Очень страшно! Ведь Завитушка с чистой шеей, и никак не удаётся почувствовать её и пойти к ней! Страшно, ведь что с ней могут сотворить другие? Страшно! И страх гонит под вой альфы в душе! Гонит и ведёт в неясном направлении, пока становится невыносимо находиться в машине, пока теряются все, а крики тают, не долетая следом по лабиринту улиц. А он начинает тянуться и тянуться, заставляя бояться больше и сильнее. Страшно, и появившиеся повара не сильно ослабляют страх, ведь в голове уже рисуются тюремные стены и один сбегающий от заключённых надзиратель. Он совсем как маленький щеночек, которого гонят огромные злые псы, что могут задрать его в любую секунду. Маленький и абсолютно беззащитный против них щенок, которого так непременно надо найти как можно скорее и перегрызть всю ту стаю, что несётся за ним. Всех уничтожить, всех до единого, пока страх всё бушует в душе, пока улавливается в воздухе такой любимый запах, и пока руки сжимают всё то, что удалось найти, этим насмерть забивая каждого пса. Страшно, всё равно страшно, и даже когда щеночек наконец смелеет и показывается. Всё равно дико страшно, даже когда он оказывает в руках, и успокоиться никак не удаётся. Но… -Кусай, Зоро, я готов, - и на шейку щенка позволяется накинуть ошейник. А к нему ведь так хорошо пристёгивается поводок. Самый короткий из всех возможных и самый крепкий из существующих. И все будут видеть, что щеночек уже домашний, что его нельзя забрать к себе домой. И сам щеночек тоже не сможет уже больше никуда самовольно пойти: поводок не позволит. -Зоро, давай, моё Маримо, ещё немного, - сам щенок просит затянуть ошейник потуже, но сил на это всё не находится. Его ведь уже никто и так не заберёт, и он больше не потеряется. Так зачем же ещё сильнее давить на его шею? Зачем так перетягивать её, рискуя совсем задушить?! -Давай, Зоро, ты же так хотел этого. Так вот он я, весь твой, бери, сколько хочешь, и кусай! Кусай же, Зоро, кусай глубже, - нисколько не убеждало затянуть ошейник ещё, ведь он уже и без того плотно обхватил его шейку! -Иначе я достанусь другим! – прогремело страхом перед тем, что глупый всё равно выскользнет из него и окажется в чужой пасти. И зубы сжались. Страх всё же стал отступать, покидая нутро и душу и там заменяясь чем-то невообразимо светлым и радостным, благодатным и таким упоительно-приятным, что перед взором снова появились краски, и мир стал таким прекрасным и чудесным, всю свою прелесть при этом сосредоточив в одном конкретном месте, в одном существе, одном сокровище. -Санджи, - было произнесено со слабой хрипотцой, как только клыки покинули шею, больше не вгрызаясь в её мясо, в котором остались дырки, что так стремительно сейчас заполнялись кровью, тонкими струйками побежавшей всюду и поспешившей прокрасться под белую рубашку, будто чтобы оставить ещё одно – яркое и сразу заметное - доказательство того, что метка была поставлена, и один омега стал принадлежать одному альфе. -Мой Санджи… Мой! – уже громче и пламеннее прошептал отрезвившийся от страха Зоро, что стал отдаваться совершенно иным чувствам, по телу разливающимся такой сладкой будоражащей истомой, которая словно овладела и тем, кто обмякал в его руках, пока все взгляды вокруг были направлены на них, когда все звуки стихли, а кровь внутри становилась всё горячей и горячей. Всё больше разгоралась эта красная жидкость в жилах, что будто задумала не то вскипеть, не то обратиться вином, в голову ударяя метким выстрелом и не позволяя больше думать ни о чём, кроме своего счастья, своего рая, который отныне был недоступен всем прочим. Ибо его верный страж никому не даст познать всех его красот и очарований. И этот страж, этот самый рьяный и преданный охранник, был теперь не только преклоняющимся почитателем, но и полноправным хозяином всего того, что погружало душу в такую блаженную негу, а сердцу давало разойтись в столь неудержимом трепете, в то время как рядом с ним всё пылало и горело, огнём любви и обожания расходясь повсюду. И снова должно было прозвучать обращение, вновь должны были сорваться такие желанные слова, что были будто лавой выбрасываемой из жерла раскалённого вулкана. Но губы разомкнуты, а слова так и не слетают с них в нагретый воздух. -Ты простишь меня, если окажется, что ребёнка не будет? – слабо и тихо был задан вопрос, и Санджи, чуть приподняв уголки губ в грустной улыбке, тоскливым виноватым взглядом посмотрел в вытянувшееся лицо напротив, и одно сердце перестало биться. Наверное, надо было в разы лучше охранять свой рай. Наверное, никогда больше нельзя будет идти на любые уступки с солнцем. -Срочно в больницу! Сейчас же! Где Чоппер?! Остальных разве не нашли? – тут же вырвался взволнованный крик из груди Ророноа, что округлившимся от страха глазом взирал на всех, после смотря на обвисшего в его объятиях мафиозного наследника, чьи глаза, словно подёрнутые поволокой дурманного желания, неспешно прикрывались, ужас подобный недавнему вызывая в только освободившейся от этого душе. Санджи думает, что потерял ребёнка?! За что просит прощения родная Завитушка?! Совсем глупая и бестолковая! Как её в чём-то могут винить? Это же сам Бровастик, сам Завиточек, больше всех мучиться будет!.. И он же сам в порядке? Сам Санджи?.. -Живее! Живее! Нам надо в больницу прямо сейчас! - прозвучало в испуге, пока обезумевший Зоро, только что поставивший метку, был целиком отдан власти гормонов и инстинктов, нисколько не дающих мыслить рационально, что уж тем более было невозможно чуть ранее Санджи, так неаккуратно решившим больше не бегать от связи с мафиозным боссом и ничего от него не скрывать. Движение бурлило вовсю. И не смея поддаваться панике и смятению, что люди Ророноа Зоро, что повара вмиг были готовы отправиться в путь, в то время как Нами тяжело вздыхала, догадываясь о причинах тревоги своего горемычного друга и не зная, стоит ли просветлять его или оставить всё на волю судьбы и немного не подставлять готового ради неё умереть на кухне Санджи-куна. -Досадно, - кратко изрекла плутовка, чуть поджав после свои губки и остановившись на том, что Зоро не привыкать быть в передрягах. И, пожалуй, ей следует отправиться вместе со всеми, Джонни с Ёсаку успев погрозить кулаком. Пусть с этих пор вместе со всеми остальными берегут своё Светило, чтобы оно не отсветило. -Всё будет хорошо, Бровастик, всё будет просто отлично, - было сказано уже совершенно спокойным и уравновешенным голосом, когда принявший самый хладнокровный и пугающий вид Ророноа бережно прижимал к себе бесчувственное тело с перевязанной шеей, ничем не выдавая того, что он сейчас испытывал внутри. Совершенно сдержанный и абсолютно невозмутимый он представлял сейчас из себя образец бесстрастности и самоконтроля, внешне практически не показывая одолевающих его беспокойных чувств. Вот только взгляд его единственного глаза, случалось, выдавал его со всеми потрохами, являя то, что так пытались унять. Ведь Завитку сейчас нужен сильный и твёрдый альфа рядом, ему нужен тот, кто о нём позаботится, кто не отдастся эмоциям и сохранит рассудок. Ему нужна надёжная опора и кто-то, кто скажет, что они справятся, так, что сомневаться в этом не придётся. Бровастику нужен такой человек. Вот только жаль, что от этого человека мало, что останется, когда он будет находиться в больничном коридоре, тяжело оседая на стул, на своей одежде и ладонях ощущая шлейф самого лучшего во всём мире запаха, что теперь играл ещё большим букетом нот, и оттого совсем раскисая. В голове был хаос, в сердце – боль, а впереди будущее, в котором они с Завитком сделают столько детей, сколько захотят. Будут счастливы и будут вместе! Это будет их будущее и их семьи! Будущее, перед началом которого надо будет кое-кого наказать, но это произойдёт совсем немного позже, потому что сейчас распахнулись двери и появился уставший Трафальгар Ло. -Он просто крепко спит, - опережая любые встревоженные и беспокойные вопросы, сразу пробурчал Трафальгар, к которому и отправилась вся переполошённая толпа под командованием Нами, с небольшой усмешкой решившей, что их старый друг определённо будет очень рад их видеть, явно очень подивившись тому, что они встречаются везде. К тому же сюда же и остальные с Чоппером в составе потом подтянутся, точно оказав Санджи-куну помощь и обеспечив ему осмотр любой полноты и достоверности. -Очень крепко спит, - предупреждая недоумение Ророноа, на руках которого его омега стал бесчувственно обмяк, сухо добавил угрюмый Ло, не знавший за что небеса одарили его такой «благодатью» в виде настолько непредсказуемых и взбаламученных друзей, что появляются каждый раз как черти из табакерки, которая в добавок к этому фейерверками и прочими гремушками под завязку забита. -Много нервничал, а метку получил и расслабился. Его организм решил, что теперь наконец-то отдыхать можно и ничего не бояться, - монотонно продолжил врач, утомлённым голосом явно обозначая небольшую зависть к произнесённому и окидывая изнурённым взглядом весь переполненный коридор, в котором почему-то становилось ещё больше людей и ещё больше шума. – А по поводу ребёнка… -Что с баклажаном, Ророноа?! Я доверил его тебе не для того, чтобы мы встречались при таких обстоятельствах! - раздалось даже громче восторженных криков о том, что Санджи оказывается повар, как сообщила Нами. -Какими он только палками сражался… Но зато пока будет разбираться с Луффи забудет о том, что с возвращением мечей кое-кто чуть припозднился, - делая совершенное невинные глаза, слегка мечтательно проговорила красавица, на которую иногда поглядывали с небольшим удивлением во взгляде. -Не знаю, зачем сестрица Нами нам соврала, но если надо, чтобы мы пока не считали, что Светило было надзирателем, то мы так считать не станем, - самым тихим шепотом лилось рекой предположений и догадок меж людьми Ророноа, что не так давно были посланы им в ту тюрьму, из которой он бежал, чтобы попортить её дела. -Не станем, значит, не станем, и не будем додумывать о том, как босс на коленках у Светила после всяких пыток лежал, и оно его по голове нежно гладило и утешало. И босс наверняка тогда и влюбился! А вообще… А Светило знает, что босс в тюрьме оказался, когда по ошибке при полном вооружении в полицейский участок пришёл, перепутав его с местом назначенной встречи? Но ему об этом, наверное, уже рассказали Луффи-сан или Усопп-сан… И в то время как полнился самыми различными перешёптываниями и криками коридор, когда звучало изумлением над тем, как близко смог аники подойти к складу со слов стоящих неподалёку поваров – странной удачей был ведом их босс – и когда переглядывались между собой двое крупных мафиозников, один из которых позднее с гневом продемонстрировал один предмет, Санджи спал, ещё во сне чувствуя, что просыпаться ему как-то совсем не хочется. -Ло ведь сказал, что ему нельзя нервничать, и что всё на этой почве стряслось, - доносилось до сознания ресторанного наследника через несколько часов, в нём отчего-то усиливая непроизвольное желание никогда не открывать глаз. -Да-а нервничает мелкий засранец, - было произнесено с вытягиванием гласных, не сулящим ничего хорошего. – Нервничает он, видите ли… Нервничает и всё не успокаивается. Успокоения себе ищет... Ремня он себе на задницу ищет! В своё время надрать её надо было, чтобы такого сейчас не было! -Но такого и не было!.. Или точно больше не будет, - нисколько не добавили оптимизма ноты решительной твёрдости, грозящей явно чем-то не самым приятным и будто намекающей на то на, что надо стараться не дрожать ресницами, вспоминая и произнося все никогда неизвестные молитвы. -Такое проворачивать за нашими спинами! - в сильнейшем возмущении приглушённо воскликнул голос, вселяя в Санджи непоколебимую уверенность в том, что просыпаться ему вовсе не стоит. Так удачно почувствовав прилив бодрости и сил и ещё более благополучно поняв под звуки чужого разговора, что пока следует притвориться спящим, второй хозяин Барати из всех сил пытался контролировать своё дыхание и всё тело, по разрозненным фразам стараясь уловить суть происходящего, пока на шее слегка неприятно ощущалась перевязь бинтов. Явно хорошо и аккуратно сделанных. Определённо прикрывающих метку. Метку… -И, значит, драть, чтобы больше никакой дури в голове не было, всё же надо! – раздалось жестоким и суровым приговором, и Санджи чудом не ойкнул, испытывая вначале ужасный страх и жуткий стыд, что после сменились нестерпимой тоской. Ребёнка в его животе всё же нет. И все те было зародившиеся чувства и возникшая к нему, как оказалось, несуществующему, любовь на деле были бессмысленными. Пустяковыми и ничего не значащими, потому что некого любить, некому дарить всю ту появившуюся в душе нежность. Некому… Кроме тех, кто уже окружает и с таким трепетом заботится о нём. Зоро, старик с Барати и все новые недавние знакомые – разве они ничего не заслужили? Конечно же, заслужили!.. Но вот только они всё-таки не его малыш, да и знать им обо всём к ним испытываемом пока не следует. Совсем нисколько не стоит. Ведь лежа из-под одеяла быстро не выскочишь, а злой Зефф ремень в пару секунд достанет… -Но, может быть, потому что вы так грозились это сделать, он и занервничал? – было сказано с максимальной учтивостью самой вежливой из всех возможных интонаций. И на минуту возникла тишина, в которой лежащий с закрытыми глазами напряжённый Санджи чувствовал, как его сердце преисполняется огромнейшей благодарностью. Зоро его герой. Благородный герой, что падёт смертью глупых и самонадеянных, ибо даже через закрытые веки можно увидеть, как покрывается краской ярости его старик, которого так ловко и умело решили довести до исступлённого бешенства. Да Маримо будто персональные уроки у него брало! У своей пары прилежно училось этому делу! А ведь точно, они же теперь совсем-совсем пара. Связанные меткой альфа и омега, что вместе будут жизнь и зад этого самого омеги спасать. Альфа и омега, что отныне ничего не могут скрыть друг от друга… И пахнут, оказывается, теперь ещё манящее и привлекательнее. -Не учи жизни меня, а я не буду учить тебя, если вы такое между собой будете проворачивать, - вопреки всему было озвучено сдержанно и даже с намёком на такт, которого словно и не осталось через пару секунд при добавлении. – В каких бы то ни было целях… Старик нисколько не злился. Старик точно отчего-то контролировал свою злость. Свою злость, но не чувство меры и приличия! -Отец! – тут же само вырвалось из побагровевшего Санджи, что до крайности смущённым резко сел в кровати и сразу столкнулся с глазами с Зеффом, имеющим перекошенное от гнева лицо. Кажется, всё-таки злился. Просто и в самом деле контролировал себя, чтобы совсем всё вокруг не разнести в приступе ярости. -А я, пожалуй, ещё посплю. Я вообще спящий. Спящий-преспящий, самый спящий, - не разрывая зрительного контакта со своим отцом, неловко и испуганно забормотал молодой блондин, укладываясь обратно в больничную койку в одиночной палате и лишь в конце мельком взглянув на расцветшего невероятной радостью Зоро. – Он остаётся на тебя. А как будто были ещё варианты?! Беременный – не беременный, а жить-то охота, Зоро-то старик, скорее всего, не тронет. Много у него что ли зятьёв, чтобы каждого не беречь? Зять один, а вот сынов всегда как будто пачек сто. И причём крайне стрессоустойчивых пачек, которых, как уже было услышано, жалеть нисколько не хотят. -А ну назад, паршивец! Проснулся, значит-таки, открыл глаза свои бесстыжие, - очевидно, нисколько больше не планировал заниматься контролем злости Зефф, на которого ничуть не смотрел сам паршивец, руки на груди сложив в молитвенном жесте и торопливо закрыв глаза. Быть может, с небесной помощью… -Я тебе обещал, что надеру твой зад? Так я тебе его всё же выпорю! – проговорил своё решение разозлённый шеф, вызывая волну шепота у поваров, что заглядывали в приоткрытую дверь. -Врал телевизор. Во всём всё-таки врал. Ни к чему хорошему малейшая свобода у ребёнка не приводит, - досадливо проворчал Карне, рядом с которым вслух озвучивал свои предположения ещё один повар. -Санджи-сама шефу штаны на резинке потом купит… На каждый день, - было прошептано отчего-то с уверенностью, когда Санджи во второй раз открыл свои глаза без собственного осознанного на то желания. -Не надо, Зефф-сан, я с ним сам поговорю, - рукой примирительно закрывая молодого хозяина ресторана от его отца, твёрдо сказал Зоро, на которого тут же уставились с восторгом, вмиг сменившимся негодованием. – Со всем вытекающим, если потребуется. И совсем не восторженно смотря на своего лже-спасителя, кислый Санджи размышлял о том, какая бессмысленная мена, по сути, произошла. Быть может, конечно, Зоро так сказал, чтобы его старика успокоить и в чувства менее травмаопасные для других привести. Может. А может, и нет, ведь Маримо же столько верило в то, что ему ребёнка сейчас вынашивают. А тут на тебе: ребёнка нет, но омега есть, и что делать дальше для выравнивания положения очень даже понятно. И возможно ведь, что процесс наказания с этим сопряжён будет и не самым неприятным окажется… -Бровастик, тебе плохо? Ты чего так покраснел? – удивлённо и немного взволнованно глядя на ушедшего в себя румяного Санджи, тотчас поинтересовался Ророноа под шумный и громкий выдох Зеффа, спешно потянувшемуся к своему поясу и этим сразу вызвавшему шевеление на кровати. Ситуация была крайне неприятная. Можно даже сказать просто отвратительная и прескверная, и хоть как-то спасать свой зад требовалось немедленно, памятуя о том, что нападать всегда надо первым. Или хотя бы молить о пощаде ещё до начала суда и свиста ремня, чтобы изначально оказаться в позиции раскаявшегося и всё осознавшего. -Я же просто испугался! Нервничал сильно, вот и натворил глупостей, из-за которых вы сейчас злитесь! Делал, а теперь сам жалею сильно и стыжусь! – быстро сел в кровати и торопливо выпалил беспокойный Санджи, заставляя Зоро с Зеффо посмотреть на него в изумлении, а всю компанию в дверном проёме податься в шоке вперёд. -Вообще все ремни Санджи-сама выбросит! – в чувствах взвилось к потолку, под которым, уже будто всё для себя решив и сделав свой выбор, качал головой старый шеф, будучи словно бык, готовящийся к атаке. Ибо телёнка надо было учить уму-разуму. -Зачем же ты, дурак.., - только начал глухо и недобро шеф, тяжёлые феромоны гневного недовольства выпуская во все стороны. -Поэтому и про беременность придумал! – вместе с ним прострекотал Санджи, во вмиг наступившей тишине дослушивая сбившиеся слова отца. -Беременным курить удумал? - уже неуклюже и неуверенно договорил ошеломлённый Зефф, вместо ремня из шлёвок доставая пачку сигарет из кармана… И стремительный мыслительный процесс заработал в голове наследника Барати сразу, пока в глазах напротив него вовсю нарастало недоумение и слышались слезливые причитания о том, что Санджи-сама бредить опять начал, и какие-то совсем уж неясные слова о необходимости уничтожения всех заводов по изготовлению ремней. Но времени задумываться над подобным у испуганно сжавшего Санджи не было, однако была метка на шее и всё ещё не лезущий к нему, чтобы сделать ребёнка, Зоро. Маримо вообще лишь беспокойство выражало лицом и взглядом и явно не немедленное желание оплодотворить кого-нибудь конкретного и сильно завравшегося. -Просто… Просто я думал – случайно так иногда – что, быть может, не беременный, и поэтому сигареты так… Так просто по привычке с собой имел и иногда просто – вот честно-пречестно –вот просто доставал. Во-от, а может не просто думал, что не беременный, а, правда, так считал…, - часто останавливаясь, нередко запинаясь и заполняя неловкие паузы растяжением слов, пытался оправдаться смятенный Санджи, ещё даже не успев толком обдумать тот факт, что сбылись всё же его чаяния и надежды, но уже решив для себя, что лучше он пока ненадолго, но пойдёт путём правды, чтобы ненароком не уйти в новые дебри неприятностей из-за вранья. Ведь искренность же и раскаяние ценятся на суде перед оглашением ременного приговора, да? Минута молчания наступило повторно, и неловко теребящий одеяло Санджи бегал глазами по палате, только сейчас отмечая для себя тот факт, что на улице кажется глубокая ночь, а он сам в глубокой… -Но тогда бы тебе об этом сказали! Ты бы сразу об этом узнал, баклажан, вместе с ремнём на твоей заднице, - в непонимании прокряхтел оторопевший Зефф, рядом с которым в таком же замешательстве находился Зоро, постепенно складывающий всё в своём уме и приходящий к весьма простому ответу. Бровастик есть, причём Бровастик целый, здоровый и нисколечко невредимый. А в его животе всё же есть ребёнок – также здоровый и невредимый. И получается, что в сущности ничего не изменилось. У него всё также есть его безграничное и бескрайнее счастье. -Да даже если бы только ты, - малоразборчиво буркнул себе под нос Ророноа, без дальнейших раздумий заваливаясь на больничную койку и руками за пояс крепко обнимая сидящего в ней изумлённого блондина. -Инстинкты… Охранять лёг… Устал, видать, пока носился, - зашуршало шелестом от дверей, когда нахмуривший лоб Санджи также усиленно что-то обдумывал, взглядами всё же встречаясь со своим отцом, сделавшим сейчас показательный глубокий вдох. Запах! Н-но как? -Я же думал, что ты запутался! Как и Зоро в моём запахе особо не разбираешься теперь, я же столько ингибиторов принимал перед тем, как уехать, столько пил всего, какие только таблетки не глотал..., - очень бодро и взбудоражено начал ошеломлённый Санджи, закончив медленно и очень тихо, взор уставив на одно вытянувшееся лицо. -Ась? – тут же недоуменно издал из себя молодой хозяин ресторана, пристально рассматривая своего отца. Ведь его старик почему-то удивлённым выглядел. Подозрительно сильно удивлённым и явно неприятно… -А почему мне кажется, словно ты этого не знал? – смотря на живописнейшее лицо Зеффа, что так и пестрило всеми возмущённо-гневными чувствами и хорошо читаемым сожалением о пропущенных в детстве порка, Санджи старался говорить как можно осторожнее и аккуратнее, будто прощупывая почву или неторопливо заходя в воду, отслеживая глубину. – Мы же из-за этого тогда так крепко ругались перед моим отъездом… Из-за этого же ругались? Па-а-ап? Пап… Однако пологое дно дало резкий спуск и мелководье неожиданно сменилось глубиной, заставив оказаться в воде по самое горло и с ошеломление посмотреть на шефа, всё более жалеющем о былых ошибках и промахах в воспитательном процессе. -Да быть не может, чтобы ты не знал! А разве ты тогда по моему запаху пропадающему это не заметил?! И не поэтому злился?! – ничего не понимая, резко всполошился Санджи, возле которого уже во всю спали. -Да ты дома так появлялся, что тебя чёрт заметить было, не то, что твой запах! – вмиг взъерошился в ответ разъярённый Зефф, с сердитыми молниями во взгляде смотря на своего единственного сына, что поражённо раскрывал рот. -Вам просто никогда не надо было много поводов, чтобы поругаться, - от дверей негромко подсказал Патти, желая хотя бы немного прояснить всё их озадаченному баклажану. – Тем более в тот напряжённый между вами период. Осознание происходило верно и незамедлительно, лихорадочные мысли сталкивались в голове, создавая точную картину произошедшего и вынуждая уже собственное лицо вытягиваться от шока. Но вот только нисколько не того, что старик узнал о его беременности раньше него. -Папа, я должен тебе кое-что сказать, - в момент спешно зашептал что-то задумавший Санджи, понявший очень хорошо две вещи: об ингибиторах он сказал зря, а ещё более зря так неразумно забыл пачку сигарет на кровати. -Я не беременный! И поэтому уезжаю! Я врачей везде по городу заранее подкупил! Нет ребёнка, нет положения!... И с запахами ты всё же ошибся! – было быстро отбарабанено, чтобы всё же иметь возможность сбежать сейчас ото всех поваров, а главное их шефа, не получив за свои прошлые проступки и нынешние. План был гениальный. План был просто изумительный по своей отчаянности и безнадёжности, что особенно ярко проявилась тогда, когда пересеклись два взгляда, чтобы после вместе чуть опуститься. -Ну да, - крякнул шеф, вместе с сыном смотря на то, как к его животу с блаженством и явно видимым наслаждением прижимались головой во сне, своими действиями будто опровергая всё только что протараторенное и вынуждая немного запаниковать. -Да вы все меня как будто только с ребёнком любите! А без него выпороть хоть за что готовы! Всё, Маримо, просыпайся, мы уходим!.. Мне вон опасность угрожает, Зоро! Вставай давай, ты же всегда раньше чутко спал! – в негодовании воскликнул второй господин Барати, когда между собой переглядывались повара, чувствуя, что им, кажется, стоит сейчас вернуться в коридор, тихо прикрыв за собой дверь и даже успев приглушить свет -Не проснётся, - неловко присаживаясь на край кровати, негромко и уже совсем без какой-либо злобы или сердитости произнёс шеф, ногой с протезом чуть шаркнув по полу и после договорив уже практически в тишине. – Опасность для тебя всё же не чует, дурень. И тихо сидели двое, думая каждый о своём, пока третий находящийся с ними всё спал, нисколько и ни о чём больше не волнуясь и не беспокоясь, и дремлющим драконом сторожа своё сокровище, на чьё обиженное лицо, так и отображающее самые расстроенные и сокрушённые чувства, сейчас посмотрели с тоской, во взгляде выражая глухую боль. И не было больше грозной и крепкой фигуры владельца криминального и нечистого по делам ресторана, а была лишь сгорбившаяся отцовская спина и словно вмиг ощутивший тяжесть всех своих лет старик, горько жалеющий о собственной родительской неумелости, из-за которой всегда страдал его ребёнок. -Прости меня, мой маленький бедный мальчик, - убитым и скорбным голосом начал Зефф, глазами полными мольбы о прощении взглянув на встрепенувшегося Санджи. – Просто я так люблю тебя, что подчас не могу контролировать свои эмоции. Я так сильно переживаю о тебе, а в моей груди так спирает сердце, что я никак не могу говорить спокойно и сдержанно, желая тебе, любимому чаду, объяснить, в чём ты ошибся и что могло с тобой произойти, чтобы ты больше так не делал. Прости меня, Санджи, старого дурака. Я люблю тебя без каких-либо условий. Просто тебя и просто за то, что это ты… И твоё положение сейчас… Твой ребёнок, если он пострадает, то мы же все тебя знаем, ты будешь мучиться много сильнее, чем если бы больно было тебе… Поэтому мы все так себя стали вести, баклажан… Мелкий баклажан… Ты для нас всех, для всего Барати, для меня, сам навсегда ребёнок, Санджи… Словно через боль неуклюже растягивалась на губах ласковая улыбка, и нисколько не страшный и суровый сейчас шеф с отеческой нежностью смотрел на поджавшего губы сына, что с глазами на мокром месте, подавался вперёд к нему, чтобы, уткнувшись в его плечо лицом, начать содрогаться всем телом, пока один мафиозный босс так и продолжал спать, а за окном начинали дребезжать первые лучи рассвета, неспешно рождая новый день. -И я тебя, пап… Я тоже, - шмыгнув носом, пробубнил расчувствовавшийся и обнятый в ответ Санджи, горя было желанием сказать что-либо ещё, как в его голове случилось осознание того, что он находится в захвате двух альф, от которых ему больше при всём своём хотении не сбежать. Двух очень любящих посягать на его свободу альф, для противостояния гениальным идеям которых ему определённо потребуются союзники. -Па-а-ап, - вмиг прекратились все шмыганья с интонациями, явно указывающими на то, что сейчас будет озвучена некая просьба, и стал начинаться новый спектакль одного театра, единственный артист которого хотел иметь отныне в своей труппе прибавление, кое будет очень предусмотрительно молчать о его надзирательском прошлом. И непонимающе хмурился Зефф, пока ему приводили многочисленные доводы в пользу того, что им крайне нужно прибавление в охране, а значит, надо уговорить Зоро не наказывать своих людей, ведь Маримо это точно, когда отойдёт, захочет сделать. Но зачем же терять столько преданной и хорошей рабочей силы? К тому же она уже сейчас вон как хорошо помогает, очевидно, вместе с поварами удерживая натиск беспокойства узнавших о его пробуждении друзей Зоро. -Они нам очень нужны, пап, - хитрым взглядом смотря на дверь, непроизвольно растягивал губы в улыбке Санджи, за криками Луффи о том, что он хочет отведать его стряпни, нисколько не слыша того, как поразительно точно сходились в единых порывах и ценностях повара с людьми Ророноа Зоро. -И ты ведь тоже не будешь против, мой Мох, - получив согласие шефа и потрепав тут же блаженно заурчавшего во сне Зоро по голове, счастливо пробормотал Санджи, которого всё продолжали любовно обнимать и гладить по спине, беззвучно ухмыляясь. Они с зятем это всё ещё обсудят отдельно, с ним они точно общий язык быстро найдут.