Inside Out. Сборник драбблов

1.

      Двор моего детства. Я не был здесь пятнадцать лет.       Мы переехали на другой конец города, когда мне было пять. Я иногда скучал по старому дому, но мне в голову не приходило, что я могу просто приехать сюда гулять. Поначалу я был слишком мелким, потом меня захватили другие дела. Учёба, дружба, любовь, горести и радости. Школа, вуз, подработка… И вот сегодня, солнечным июльским утром, я вдруг понял, что могу просто сесть на автобус и поехать сюда. Автобус стал для меня машиной времени.       Я стою в арке между домами, на входе в мир моего прошлого. Здесь многое изменилось, но основное осталось нетронутым. Четыре девятиэтажных дома, образующих двор: три коротких и один длинный, изогнутый. Старый тополь в середине двора. За пятнадцать лет он стал ещё старше, но не потерял ни одного из своих могучих стволов. Тополя часто ломаются, но ни время, ни ветры не в силах сломить этого великана.       Я медленно иду по асфальту вдоль длинного дома. Покрытие всё то же, что было в моём детстве. Я вспоминаю, как рисовал на этом асфальте, как бегал по нему, гоняясь за осенними листьями. Прошло пятнадцать лет, но перемены не тронули эту дорогу. Она как будто ждала, чтобы ещё раз посмотреть на меня.       В двадцать лет двор кажется меньше, чем в пять, но он всё равно довольно большой. Сюда вмещаются и парковка, и клумбы, и детский городок. Я с сожалением смотрю на лесенки и качели: они уже не те, что в моём детстве. Тогда качелей было меньше, но они вызывали куда больший восторг. Вспоминается запах нагретого на солнце металла и крашеных досок. Мама стоит рядом и раскачивает меня, а я болтаю ногами и воображаю, что лечу на ракете… Вокруг зелено и празднично, и я знаю, что после прогулки мама отведёт меня домой, накормит обедом, почитает книжку…       Я вздыхаю. Мир детства был тихим и уютным. Взрослый мир другой. Здесь нужно постоянно бороться, принимать решения. Никто не станет хвалить за то, что ты хорошо покушал и поспал.       Машины на парковке все современные иномарки: три серебристых и чёрная. Тогда, в начале девяностых, автомобили были другие: «Жигули», «Нивы», «Москвичи». Все они были ярких цветов. Серебристые машины были тогда большой редкостью и приводили меня в восторг. Сейчас их можно встретить повсюду, а я скучаю по ярким советским «старушкам».       Я обхожу двор, возвращаюсь к своему бывшему дому, иду к подъездам. Они выходят на противоположную от двора сторону, на озеро. Пока мы здесь жили, мать вечно жаловалась на сырость и ветер с воды. Сейчас, наверное, уже делают стеклопакеты достаточно хорошие, чтобы не пускать в квартиру сквозняки.       Я вспоминаю, как сидел на балконе, глядя на блестящую воду внизу. С девятого этажа озеро казалось маленькой лужей вроде тех, где я пускал кораблики. Тогда оно было совсем диким: там лишь иногда купались, а зимой катались на коньках. Сейчас я обнаруживаю на берегу целую череду строений. Прокат лодок, удочек, надувных матрасов, еда, мороженое… За пятнадцать лет наше озерцо вдруг превратилось в настоящий парк развлечений.       Я подхожу к родному подъезду. Здесь стоит современная лавочка, рядом с ней круглая урна. Кажется, в детстве лавочка была другая, советского образца, и урна была квадратной. Я сажусь на лавочку и любуюсь сиренью. Она уже отцвела, но всё равно красивая. Наверное, здорово жить на первом этаже, когда ветки заглядывают в окна.       Мой балкон – на последнем этаже. С улицы он ничем не отличается от остальных. Жаль, что я не могу посмотреть его изнутри. Он всё так же выложен мелкой настенной плиткой или его уже обшили чем-то красивым?       Подъезд охраняется домофоном. Наверное, это хорошо: в начале девяностых внутрь часто заходили бомжи. Пока я думаю, не позвонить ли в случайную квартиру, из подъезда выходит женщина. Пользуясь случаем, я быстро захожу.       Подъезд всё так же выкрашен зелёной краской – только уже свежей. В лифте нет выжженных кнопок, зато полно рекламы. Я выхожу на девятом этаже       Я помню, как сидел на прогретом солнцем балконе и катал по его стене машинки. Было бы здорово уметь сейчас получать такое же удовольствие от самых простых занятий.       Здесь всё, как в детстве. Моя дверь и двери соседей всё те же. На дверях те же номерки. Я будто перемещаюсь на пятнадцать лет назад. ...Вот мы с мамой приходим с прогулки. Я весь в снегу, шапка промокла, варежки обледенели. Я чувствую себя усталым, но счастливым. Пока мама ищет в сумке ключи, я отколупываю лопаткой снег с валенок. Впереди увлекательный вечер с конструктором, а скоро новый год, и Дед Мороз принесёт мне большой заводной поезд...       Улыбаясь, я стою перед закрытой дверью в детство. Тянет позвонить в неё, но я сдерживаюсь. Если даже меня пустят в квартиру, я всё равно не увижу того, о чём мечтаю. Внутри наверняка всё переменилось, прежней осталась лишь дверь.       Я снова вызываю лифт и выхожу на улицу. Можно прогуляться к самому озеру. А можно пройти вдоль дома и ещё дальше – туда, где стоит весёлая разноцветная школа.       Как бы сложилась моя жизнь, если бы отцу не пришлось менять работу и мы не переехали? Я пошёл бы в эту школу, прямо возле дома, и мне не пришлось бы каждый день тащиться через весь микрорайон в унылый серый лицей. Здесь бы не было предателя Мишки, не было бы Серёги, который променял нашу дружбу на алкоголь. Я не влюбился бы в Свету и не потратил бы два года жизни на пустые воздыхания. Да, у меня были бы другие проблемы, но хотелось бы верить, что я хотя бы не был бы одинок и печален. Ведь в такой весёлой цветной школе у озера невозможно долго быть несчастным.       Конечно, из этого района дольше добираться до центра, чем из того, где я живу сейчас. Жители жалуются на пробки, во время ливня затапливает дорогу. Но разве можно всерьёз сердиться на это, если живёшь в микрорайоне своего детства?

2.

      Вот уже двадцать лет, как я живу в этом грёбаном микрорайоне, а жизнь с каждым годом становится только хуже.       В детстве здесь было прекрасно. Во дворах было много качелей и горок, а ещё мне нравилось сидеть на балконе и смотреть на озеро. Я любил гулять по улочкам, здороваться со знакомыми, наблюдать, как растут деревья и трава, ходить с мамой на рынок. У меня было немало любимых мест и объектов: дворики, скульптурки, дорожки.       Мне нравилось проводить дни с мамой. В детском саду тоже было довольно весело. А вот школа начала постепенно всё портить. Такая яркая и красивая, она оказалась опасным оборотнем.       С первой учительницей мне не повезло. Она постоянно орала и толком ничему нас не научила. Если бы не весёлый дружный класс, я бы чувствовал себя несчастным. В средних классах учителей стало много, но многие из них тоже работали без призвания. Кто-то пошёл в учителя ради прибавки к пенсии, кто-то – чтобы не ездить на работу в центр. Мне пришлось много заниматься самому, чтобы нормально сдать экзамены.       Постепенно я начал понимать, что в нашем районе живут не слишком интеллигентные люди. Чем старше я становился, тем больше осознавал, что бомжи в подъездах и пьяницы на лавочках – это ненормально. Когда меня чуть не обокрали вечером у озера, я понял, почему мать так сердилась на отсутствие нормального освещения.       Отношения с одноклассниками к старшим классам остыли, и я постоянно чувствовал себя белой вороной. В вузе стало получше, но дорога до него тратит все мои силы. Каждое утро и каждый вечер выезд из микрорайона превращается в километровую пробку. Если идёт сильный дождь, всё скрывается в воде, в которой часто глохнут машины. Не пытайтесь покинуть свой спальный район, говорят нам пробки. Я мечтаю окончить вуз, найти удалённую работу и больше никогда не ездить через весь город. А ещё больше я мечтаю отсюда переехать. Убраться из этой тесной квартирки, где вечно тянет сыростью с озера и по три месяца нет горячей воды.       В микрорайоне, который я так любил в детстве, не осталось ничего родного, кроме разве что обшарпанных домов. Многие деревья спилили, скульптурки изгадили вандалы, рынок преобразовали в крытый супермаркет. Качели и горки заменили новыми. На месте газонов с травой сделали цветники – красивые, но чужие. Микрорайон меняется, становясь всё меньше похожим на тот, который я любил в детстве.       Иногда я жалею, что не переехал отсюда ещё до школы. Тогда эти места остались бы в моей памяти чем-то тёплым, уютным. Сейчас светлые воспоминания затёрлись обо всё раздражающее и просто неинтересное, что здесь произошло. Мне всё сложнее вспомнить эти места такими, какими я их любил.       Детский сад перестроили, и он теперь вообще сам на себя не похож. Школа пробуждает воспоминания о занудных уроках и тупом гоготе одноклассников. Вместо зоомагазина открыли пивнушку. Бурлящий жизнью и запахами рынок превратился типовой торговый центр, ходить сюда невыносимо скучно. Повсюду натыканы рекламные плакаты с полуголыми девицами и их губами на пол-лица. Когда я пытаюсь просто прогуляться по дворам и вспомнить лучшие годы, откуда-то непременно появляются быковатые маргиналы, которые портят атмосферу. Да и трудно вспомнить, какими были эти дворы: теперь половина каждого из них закатана в асфальт и забита машинами.