Lie si oe....

...- Наши песенные нити — как летопись: каждая бусина — история из жизни. Вот одна в честь рождения нашего сына. " ...- Мой брат ранен... ...- Папа, я воин. И моё место на поле боя... ...- Эта семья-наша крепость! ...- Мы рифовое племя, вы лесное племя. Вы здесь в чужой стихии... ...- Салли держатся вместе! ...- Путь Воды не имеет ни начала, ни конца. Море вокруг тебя и в тебе. ...- Вот как. Он твой брат? Это я твой брат! ...- Нетейям! ...- Хочу домой... ...- На каждой песенной нити есть последняя бусина... Жизнь и смерть - две неотъемлемые части нашего существования. Одна часть приносит нам бесконечные возможности. Учит нас ценить каждый момент. А смерть... Смерть дарит покой, легкость… На Пандоре говорят: "Энергия даётся на время и однажды придётся её вернуть". Меня зовут Нетейям те Сули Тсэйк'итан. Я родился в семье вождя клана Оматикайя Джейка Салли и Нейтири те Цкаха Мо'ат'ите. Мои отец родился от небесных людей, но оказавшись на Пандоре он и душой, и телом стал одним из На'ви, став членом клана, а затем и вождем Оматикайя. Сколько себя помню, я всегда мечтал стать таким же лидером и бесстрашным воином, как мой отец. К своим пятнадцати годам я стал охотником и одним из лучших мастеров полетов на икране из молодых Оматикайя. Но моей главной задачей всегда была защита и безопасность моей семьи: моих родителей, младшего брата Ло'ака и сестёр Кири и Тук. Когда корабли небесных людей, спустя 10 лет,вернулись на Пандору, моя семья и остальные Оматикайя были вынуждены снова защищать свой дом. Но возвращение полковника Куоритча, в обличии рекомбинанта и желающего отомстить моему отцу за давние времена, вынудили мою семью покинуть клан Оматикайя и отправиться на морское побережье, в земли клана Меткайина. И хотя неохотно, но все же моей семье предоставили убежище, утуру. Вождь клана Меткайина Тоновари и тсахик клана Ронал познакомили нас со своими детьми: Ао'унгом, Цереей и ее двойняшкой Це'лари, которые должны были обучить нас жизни на Ава'атлу. И если Церея была не против, и даже рада обучать нас, то Ао'нунг и Це'лари были к этой идее настроены скептически. Вместе со своим братом и сестрами я стал изучать правила и особенности подводной жизни. Нас обучили искусству ныряния, как правильно задерживать дыхание, общаться с помощью жестов и плавать верхом на илу. И хоть не сразу, но постепенно мы начали приспосабливаться к морской жизни. К сожалению, с самого момента нашего прибытия в деревню Ава’атлу, Кири и Ло'ак подверглись нападкам за свою"демоническую кровь" сначала от Тсахик, а затем и от ее сына и его друзей. В конце концов Ло’ак и Ао'нунг очень сильно подрались, когда морские На'ви стали глумились над Кири. И, несмотря на численное превосходство Ао'нунга и его друзей, я, вслед за Ло’аком, присоединился к драке. Но наше столкновение прервала Це'лари, сохранявшая нейтралитет до этого момента. И хотя она была младше своего брата, Ао'нунг даже немного побаивался её. То, как она отчитывала брата и его друзей за издевательство над Ло'аком и Кири вызвало у меня к ней уважение. И вот с этого момента, сам того не замечая, я начал присматриваться к Це'лари. Я стал запоминать каждую мелочь, связанную с ней, её ежедневные привычки или нежные причуды. То как она общается с братом, сестрой, родителями. Це'лари способна находить общий язык с На'ви разного возраста и обратить на себя их внимание своей добротой и заботой, хотя по началу она казалась дерзкой и немного язвительной. С каждым новым днём, с каждой новой встречей моё сердце билось сильнее и быстрее. Все сомнения и страх перед признанием своих чувств исчезли, и я понял, что влюбился в эту девушку. Какого было мое счастье, когда Це'лари стала моим персональным тренером по фридайвингу. Эти занятия, проводимые нами вдвоем, стали для меня настоящими моментами счастья. Я с нетерпением ждал каждого урока, чтобы снова увидеть свою наставницу. Мои эмоции и чувства казались суматошными и неуправляемыми. Я стал испытывать радость от каждой ее улыбки и грусть от прощания. Каждое наше соприкосновение заставляло душу дрожать от счастья, а каждое произнесенное Це'лари слово превращалось в мелодию, звучащую в моих ушах даже во сне. Я стал мечтать, что наша дружба может перерасти во что-то большее, но и одновременно боялся, что мои чувства к Це'лари могут изменить все - отношения в клане и шаткое доверие со стороны ее семьи. Когда пришли вести о том, что китобои небесных людей истребляют тулкунов, Ло'ак захотел найти изгоя тулкуна Пайакана, с которым он установил свою связь, чтобы предупредить его об охотниках. Я, мои сестры, Це'лари, Церея, Ао'нунг и Ротхо решили отправиться за ним. Когда мы нашли Пайакана, на нем уже была "метка смерти". Предупредив отца о приближении морского флота небесных людей, совместными усилиями нам все же удалось вытащить из тела тулкуна маячок. Мы вместе с Це'лари, оседлав илу, уплыли с маячком прочь, отвлекая внимание людей от других. Изо всех сил стараясь укрываться от смертоносных выстрелов, мы маневрировали среди зарослей морской флоры. В моей груди кипела смесь разных чувств: безграничный страх, глубочайшая забота и решимость не сдаваться, пока не отведу опасность от своих близких и не спасу самую дорогую для меня девушку. Но в итоге Ло’ак, Цирея и Тук оказались пойманы и взяты Куоритчем на борт "Морского дракона" в качестве заложников. Наши родители вместе с Оло'эйкианс Тоновари и Тсахик Ронал, вооружившись и оседлавши скимбингов , повели клан Меткайина, противостоять флоту небесных людей. Чтобы заманить отца на борт корабля, Куоритч стал угрожать жизни моего брата, сестры и Цереи. Мой отец, решает принести себя в жертву и соглашается на требования Майлза Куоритча. Однако неожиданно Пайакан, спасая моего брата, нападает на "Морского дракона", что приводит к тому, что обе стороны начинают морское сражение. Пока враги отвлёклись на нападение, мы с Це'лари проникли на борт судна, чтобы освободить наших родных. Отправив свою возлюбленную, ее двойняшку и Тук подальше от корабля, мы вместе с братом остались искать Паука, нашего человеческого сводного брата, тоже находящегося на корабле. Мне и Ло'аку все же удалось разыскать Паука и вырубить его охранников, но два вооруженных рекомбинанта открыли по нам огонь. И я не раздумывая, выбрал смертельно опасную мысль - стрелять по солдатам, нападавших на меня и моих братьев. Я знал, что с каждым выстрелом отправляю грядущую погибель подальше от своих родных. Ответ был мгновенным. Пульсирующая боль пронзила мою грудь, когда вслед за Ло'аком и Пауком, я решил прыгнуть в воду в попытке скрыться. Огненная боль вызывала ощущение потери контроля над своими действиями. Смешанные эмоции страха, ярости и отчаяния заполняли сознание, и я стал бороться с жуткой реальностью ситуации, постепенно осознавая, что моя жизнь может быть на грани гибели. Голоса Ло'ака и только что приплывшей Це'лари стали звучать неразборчиво, а слова казались несвязными и расплывчатыми. Я понимал, что окружающие пытались говорить мне что-то, и я даже пытался им ответить, но мой мозг не способен был полностью воспринять и осознать смысл слов. Зрение становилось размытым и нечетким, словно смотрел я сквозь туман или мутную воду. Контуры объектов теряли свою остроту, и все окружающее смешивались в одну размытую массу. Это создавало ощущение сильной дезориентации. Дальше для меня было все как в тумане. Сознание смешалось с искажённой реальностью. Я чувствовал панику и страх. Видел, как Церея приплыла на помощь. Ощущал острую, невыносимую боль. Ло'ак и Це'лари пытались посадить меня на илу. Грудь словно была в огне. Мы с братом двигались в неизвестном мне направлении. Боль. Ребята тащат меня на берег. Сквозное отверстие от пули в груди кровоточило, ярко подчеркивая серьезность ситуации. Я ощущал огненную боль, пронзающую тело и заставляющую каждую клеточку организма кричать от агонии. Вокруг находились мои родные и близкие, их глаза наполнены отчаянием и бессилием. Моя мать пыталась сдержать слезы, ее руки дрожали и голос перехватывался от горя, а её взгляд был наполнен безысходностью и горечью. Отец старался остановить кровотечение, но быстро понял, что было слишком поздно. Лицо Ло'ака было бледным от страха и печали. А Це'лари, сжимая мою руку, болезненно смотрела на мои страдания. Ее волшебные глаза были переполнены горькими слезами, а прекрасные губы неистово дрожали. Боль и страх перед неизбежной смертью быстро заменяют чувства сожаления и горечи. Я начал осознавать, что никогда не смогу пережить то счастье, которое мог бы получить, если бы признался в любви Це'лари. В голове кружились мысли о том, что я должен был найти силы сделать это раньше и сказать всё то, что хотел. ...- Це'лари, я.... Последнее, что я помню перед погружением в темноту были ее глаза. Прекрасные голубые глаза, наполненные слезами. Жизнь и смерть — это одна нить, одна и та же линия с разных сторон. И оказывается смерти бояться не надо. Но внезапно, я осознаю, что могу чувствовать каждую волну своего существования, будто Великая Мать пробуждает меня. Вижу потоки энергии,как она возвращает меня к жизни. Ощущаю пульсацию жизни вокруг. Я возвращаюсь, возрождаюсь... На'ви верят,что каждый из нас рождается дважды,второй раз когда твой народ принимает тебя. Навсегда. Lie si oe... sìre / Я испытываю... жизнь