ill try (fall with you)

они познакомились осенью 2013.

такой, когда листья на деревьях окрашены в бордово-красный и желтый, но пока не приняли бурый оттенок земли. когда птицы только собираются покидать свои гнезда, а вода в лужах и прудах не успевает покрыться тонкой корочкой льда. середина октября. пора прогулок, романтических свиданий, пора прощаний и надежд на следующий день. ведь завтра определенно будет лучше чем вчера, да? мирона осенняя хандра взяла чуть крепче, чем остальных людей, которых депрессия зажимает в тиски в середине сентября и продолжается примерно до начала зимы. фаза пониженного настроения решила выпасть на самый депрессивный сезон почти для всех, поэтому тоске, которая поедала желудок и мозг мирона по кусочкам, никто не был удивлен. никто не удивился даже когда мирон не брал трубку в течение недели, никто не удивился тому, что он пропал из соцсетей, потому что все к этому привыкли, и никто не удивился тому, что он словно испарился, при этом никуда не исчезая, лежа на кровати. просто когда ты лежишь и ничего не делаешь — что ты есть, что тебя нет, — ничего не меняется. бывает такое, когда человек занимается «существованием», он не живет яркой жизнью. он делает одинаковые вещи каждый день, погрязнув в будничных делах. а есть люди, которые просто «есть», которые даже рутиной не живут. вот мирон в депрессивной фазе просто «есть». и все. правда есть один человек, который таки забеспокоился, когда мирон внезапно «исчез». «исчезновение» мирона очень не понравилось ресторатору. не из-за того, что батл рэпу без окси было суждено вымереть (хотя бессмысленно скрывать, что и из-за этого тоже). саня и мир очень сблизились после батла оксимирона и гнойного. после звука «снято», еще одного закадрового рукопожатия и пары глупых улыбочек, направленных оппоненту, мирон направился к выходу, явно в очень странном настроении. саша был уверен, что он расстроен, потому что это первый проигрыш мирона — обидеть поэта легко, особенно когда он успел войти в раж и в каком-то смысле «зазвездиться». — ты куда? — спросил тогда рестор, глядя вслед удаляющемуся мирону. а потом поймал взгляд глазок, полных неистовой злобы. — курить. — стрельнул мир, засунув руку в карман. — а общение с фанатами, фотки, там, автографы? — я воздержусь. а если хочешь поговорить, то… — мирон не договорил и, кивнув в сторону двери, вышел на улицу и нервно закурил.

***

тогда они в первый раз обменялись номерами, раньше они общались лишь в вк. теперь перешли на более привычный телеграм. теперь саша мог спокойно позвонить мирону, а мирон, в свою очередь, всегда брал трубку, когда звонил именно саня. в этот раз мир трубку не поднял, и это было слишком подозрительно. еще подозрительнее была надпись «был в сети 12 ноября», учитывая, что сегодня двадцать первое, тем более вечер. звонков от мирона очень не хватало, как и его заинтересованного умного взгляда, теплых ладоней, ласкового голоса. вообще всего мирона не хватало. никогда не хватало, даже когда он был, а сейчас, когда он испарился, еще больше не хватало. саша понял, что он и сам испарится, если не поймет в чем дело. тимарцев не из тех людей, которые много думают, анализируют и занимаются самокопанием. мирон своими рефлексиями выкручивает себе мозги, в то время как саня просто живет моментом. и если он решил, что разберется, что с мироном — значит так и будет, а на остальное ему плевать. он несколько раз тыкнул в кнопку звонка, в ожидании, что ему откроют, но судьба решила иначе, походу. не дождавшись, он дернул за ручку, и дверь на удивление поддалась с предварительным приглушенным щелчком. — почему трубку не берешь? — спросил саша, снимая обувь и разматывая изумрудный шарф. — переписку почему удалил? — саш, — томно вздохнул мирон из другой комнаты. — мы об этом уже говорили вроде. — вот именно, что вроде. — ответил он, вешая легкое весеннее пальто в шкаф купе, потом пару раз постучал короткими ногтями по дереву. — мне ты ничего не говорил, — он сделал четкий яркий акцент на слове «мне», — не знаю, что ты там сказал своим… — в этот момент он запнулся. — друзьям. но я, к сожалению, не в курсе, что с тобой происходит. — думаешь, я в курсе? — протянул мир, переворачиваясь на другой бок так, чтобы видеть сашу. — на самом деле в курсе, но я еще не уверен. — не уверен? мне кажется, исчезновение изо всех соцсетей — весомый аргумент. — да? тогда давай, шерлок, твои предложения, что со мной? рест молчал не зная, что ответить. такое состояние мирона он видел впервые. с этой секунды он начал испытывать чувство стыда, ведь изначально не думал, что биполярное федорова настолько серьезно вертит его настроением, да и самим рэпером. спустя минуту такого неловкого молчания мирон вздохнул настолько тяжело, что тимарцев почти физически почувствовал, как какая-то неистовая тяжесть села на его плечи и начала душить своими толстыми ляжками. — прости. — он укутался в одеяло так, что на виду осталась лишь макушка. — мир, я… мне искренне жаль. — саша сказал это, потому что ему действительно было жаль, при этом он не мог сделать абсолютно ничего. это как пытаться остановить катящийся шар для боулинга силой мысли — все равно прокатится. а вот врежется в кегли или нет — другой вопрос, но сейчас не об этом. — мне просто… блять, — федоров запнулся, а потом попытался собрать мысли в кучку. — я иногда просто хочу исчезнуть, испариться к чертям! понимаешь? — понимаю. — он не понимал. и никогда не поймет, никогда не ощутит эту странную потребность в изоляции, когда твоим мозгом будто управляет кто-то другой, когда ты до ужаса боишься смерти, но так ждешь ее приближения. ты чувствуешь, как твоя жизнь превращается в кипящее масло, а любые события, происходящие в ней, — брызги воды. — надо было тебя предупредить. — мирон виновато взглянул на саню из полуприкрытых глаз. — ты не мог бы дать мне мои сигареты? — в постели курить нельзя. — ответил рест, после чего мирон резко высунул одну ногу из-под одеяла. — видишь? я не в кровати, у меня ноги на полу. нога. на эту фразу тимарцев лишь закатил глаза, но сигареты протянул. — ты пьешь что-нибудь крепче жигулей? — спросил мирон, закурив. — по настроению, — ответил саша и отвел взгляд в пол. — у меня есть россо, санто стефано. там, под столом. — он глубоко втянул дым и показал пальцами, держащими сигарету, на письменный стол. только сейчас рест оглядел комнату, до этого в этом не было особой нужды. он никогда не был у мирона, а изучить комнату своего объекта обожания друга, хотя бы глазами, очень хотелось, поэтому сначала его взгляд упал на стол: огромная куча тетрадей (нет, серьезно, она такая большая, что, стоит только вытащить один лист снизу — она либо развалится на столе, либо упадет прямо на пол, не пощадив ничьих ног), две пустые банки энергетиков, немытая тарелка; фото в рамке, похоже это родители мирона; вилка, почему-то лежащая вне тарелки на голом столе; и какие-то письма. к письмам у сани проявился особый интерес, но трогать их он бы не стал, даже если бы мирона в комнате не было. в конце концов тимарцев посмотрел ниже и заметил вино. — это? — он взял бутылку и протянул мирону. — а ты видишь там другое? — беззлобно ответил мирон, выставив ладошку, как бы отказываясь брать. — открывай. саша молча открыл бутылку и, теперь открытую, протянул миру, затем сел на стул возле кровати. федоров сделал большой глоток, прежде чем зажмурить глаза и начать говорить. — я не хотел об этом говорить. и не хочу. но надо. чтобы такие ситуации, как эта, происходили реже. — он потушил сигарету о бутылку и бросил окурок на пол. — а что не так в этой ситуации? — поинтересовался рест, подперев рукой подбородок. — а-а, — задумчиво и с какой-то ясностью протянул мирон. — и часто к тебе домой вламывается чужой человек, когда ты просто хочешь побыть один? — чужой? — с каплей грусти буркнул в ответ саша. — образно. — отмахнулся мирон. — я утрирую, чтобы до тебя дошло. — так ты сам дверь не закрыл — заходи, кто хочет. — не закрыл, — констатировал он и смущенно улыбнулся. из-за этой игривой улыбки сане даже показалось, что мирон знал и ждал, что придет именно он, а не кто-то другой. как минимум, хотелось надеяться, что мирон рад его присутствию. — короче, не нравится мне депрессовать, это отнимает слишком много сил, а делами заниматься надо. — сейчас у всех хандра. — сказал саша, забрав у мирона вино, а потом, сделав глоток, продолжил. — осень как-никак. — а я люблю осень. красивая и мимолетная, но такая яркая. — у кого из нас тут депрессия? пафосно сидишь с вином в руке, восхваляешь осень. — романтизирую! — это тоже. — и все же, — мирон решил, что стоит вернуться к теме. — я боюсь заводить с кем-либо дружбу и уж тем более отношения, потому что, ну… я не самый простой человек для любых социальных взаимодействий. — можно попроще? — со мной невозможно строить отношения. — резко ответил он. резко, но правдиво. — я ленивый депрессивный сгусток злобы. — не выглядишь ты злым. — вздохнул саша, потянувшись и сменив позу. теперь он сидел более раскрепощенно, одной рукой облокачиваясь на спинку стула. мирон, в свою очередь, наконец поднялся и сел на кровати по-турецки, прислонившись спиной к стене. — но я очень вспыльчивый, ты, наверное, заметил. — заметил еще в семнашке. — он приподнял указательный палец вверх, так, словно произносил какую-то действительно важную и правдивую мысль. — ну вот… невозможно со мной, понимаешь? — а я попробую. — вполголоса произнес тимарцев и неуверенно чмокнул мирона в уголок губ. от неожиданности мирон вздрогнул и отстранился, брови его заползли на лоб, а губы приоткрылись в неестественном изумлении. — саш… — он прекрасно понимал, что ему нужно что-то сказать, ведь даже одна секунда оцепенения может разрушить все, что он так долго строил… строил с сашей. правда и мысли о том, что их отношения могут перелиться в романтические, у мирона не возникало. но и какого-то отвращения после поцелуя он не почувствовал. почувствовал федоров только груз тишины, свалившийся на плечи обоих. и нужно было срочно что-то предпринять. он нежно дотронулся до сашиной руки и прикрыл глаза, а через секунду так же неловко чмокнул в ответ, но не отстранился, а прильнул лбом ко лбу, показательно медленно дыша. показательно, потому что на самом деле его сердце билось в бешеном ритме, и очень хорошо, что тимарцев не чувствовал его пульса, скорее всего, он бы испугался. — ты мне нравишься. — прошептал он, не решаясь открыть глаза и посмотреть на мирона. — ты мне тоже… мирон удивился тому, как он даже не задумывался о том, что по отношению к нему чувствует саня. и только сейчас он начал замечать все невербальные знаки, которые так сильно палили сашу: дрожащие ресницы, часто отведенный влюбленный взгляд, трясущиеся руки, такая чрезмерная забота о мироне — и все остальное. рест лег рядом с миро.