Огненное колесо

      Побег цыгана Марка-Сафира наделал много шума. Братья Прадон, как только прослышали об этом, почти закрыли Агнессу дома, они сказали ей, что сейчас небезопасно выходить, так как на одной из улиц по соседству нашли чуму. Кузина не возражала, она стала совершенно безучастной ко всему, только за матерью ухаживала, да изредка помогала по хозяйству Жанне. Старший кузен всё опасался, что она беременна, но, кажется, сия чаша миновала глупую. Гаспар Вожен приходил каждый вечер, он подсаживался к Агнессе и беззастенчиво касался её руки, или пытался приобнять. Она уворачивалась, но не протестовала, перчаточник только посмеивался. Гаспар уже праздновал победу, хотя Жан и настоятельно просил его не наглеть, но что они могли? Он тут благодетель, который брал порченую девицу! Пусть подобное и не редкость в этом новом Вавилоне, Гаспар был чрезвычайно горд собой.       Пока Агнесса всё больше погружалась в отчаяние, нечто похожее испытывали стражники Шатле и судьи, которые должны были вынести приговор. Но последние всё равно провели заседание, где в свете новых вскрывшихся обстоятельств приговорили Марко к участи быть сваренным живьём на Свином рынке, а также необходимостью взыскать с него два су за постой. Фуко бы тоже не избежал печальной участи, если бы с ним не произошло досадное недоразумение. Вор попросту сошёл с ума, ввиду этого нового обстоятельства было решено его заклеймить и поместить в богадельню при Отель-Дьё. Приговор объявили, исполнение же отсрочили до поимки цыгана или до тех пор, пока не выйдут сроки этой поимки. Советника Фролло и прокурора Шармолю оштрафовали за излишнее усердие.       Гийом Фролло сейчас был занят только одной заботой о безопасности старшего сына. Где бы ни находился Клод, главное, чтобы королевское правосудие не добралось до него. Советник посетил собор Нотр-Дам, где исповедался архидьякону и получил прощение грехов. Ему удалось поговорить и с горбуном Эстебаном. Его и Пьера Гренгуара хотели вызвать в качестве свидетелей, так как Фуко не успел оговорить их тоже. Но они, находясь под защитой стен собора, не покидали его, только после побега Марко и вынесения приговора стало возможным выйти наружу. Но ни Пьер, ни Эстебан представившейся возможностью не воспользовались. Приход советника Фролло поверг их почти в трепет.       — Не бойтесь меня, юноши, — обратился к ним Гийом Фролло, закрывая дверь в келью. — Волею судьбы мне стало известно, что я родной отец Сафира.       Гренгуар просто рот разинут от изумления, тогда как Эстебан, знакомый с историей своего господина, прислушался. Советник кратко рассказал, как узнал крестик и вырезанные на нём инициалы, как увидел, наконец, неоспоримое сходство между собой и Сафиром.       — Вот этот крестик, — он достал из кошелька свою реликвию. — Пришлось выкупить его у адвоката, — усмехнулся советник. — Здесь инициалы моей первой супруги Алессии Фролло, вашего хозяина окрестили при рождении Клодом. Я долгие годы полагал, что он мёртв, — Гийом Фролло сжал в руке крестик. — Но я ошибался.       Эстебан сочувственно взглянул на старика, позже он рассказал, как господин велел им просить убежища в соборе, тогда только лютнист не послушался, они же с Гренгуаром попали под защиту священных стен. Эстебан горько сокрушался, что не знает, где сейчас находится его господин. Происходило нечто странное: Пьер, вопреки обыкновению, хранил молчание, а у горбуна развязался язык.       — Пойдёмте со мной, — в конце произнёс советник. — В моём доме для вас найдётся комната и кусок хлеба, мы вместе можем искать его.       Эстебан задумался, у него на душе лежал груз невыполненного обещания. Давно ему следовало связаться с маленькой подружкой хозяина. Марко ему единственному рассказал, где она живёт, ещё после того выступления, когда Эстебан по просьбе господина сказал девушке ждать того в ночи. «Укройтесь в соборе, а потом ты знаешь, что делать!», — последнее, что сказал ему хозяин. Теперь, когда обретённый отец господина приглашал к себе, Эстебан увидел в этом возможность чуть позже наведаться к Агнессе.       — Вынужден отказаться, — ответил Гренгуар. — Видите ли, его высокопреподобие отец Морис предложил мне пожить в монастыре и замолвить за меня словечко перед прево. Может быть, удастся выбить из этого скряги те сто ливров, что он мне должен за мистерию. Так что нижайше благодарю за предложение, господин, но увы! — он поклонился.       — А ты, парень? — обратился к горбуну Гийом Фролло.       — Я согласен.       Эстебан простился с Гренгуаром, за это время они успели сблизиться, но сейчас пришло время пойти каждому своей дорогой.       

***

      В доме советника появление Эстебана вызвало сильные волнения. Гийо ещё держал себя в руках, Жакетта, перепугавшись, спряталась на кухне. Повар Морис даже с уважением смотрел на выдающееся уродство горбуна, лакеи Жан и Жак не могли определиться. Хозяин представил им Эстебана как своего гостя и велел приготовить дальнюю комнату на втором этаже, пока же следовало принести в зал закуски и питьё. Под гневным взглядом Гийо все принялись за работу.       Советник пригласил горбуна присесть к столу и начал расспрашивать о жизни своего сына. Горбун рассказывал всё, что знал, говорил он медленно, с трудом, но Гийом Фролло и его старый лакей слушали, как завороженные. Гийо сам вызвался служить за столом, но всё закончилось тем, что никто не ел, а он, стоя за креслом господина, внимал речам горбуна. Гийо был одновременно счастлив и в ужасе, когда хозяин рассказал ему о найденном Клоде. Но известие о побеге мальчика его несказанно обрадовало. Что же до Эстебана, то он сомневался, стоит ли раскрывать тайну господина, но в конце концов решил, что стоит.       — Есть одна девушка… Она особенно дорога хозяину, — произнёс горбун, невольно поглаживая спрятанную на груди шкатулку.       — Что за девушка? — вскинулся советник. — Цыганка?       — Нет… Она племянница жестяных дел мастера… — Эстебан сжал в руке кусок хлеба. — Господин просил передать ей… кое-что… но я не смог ещё.       Гийом Фролло нахмурился, в глубине души он радовался, что Клод не осчастливил его десятком цыганских внуков, но вместе с тем отсутствие детей было свидетельством его бесконечного одиночества. Кто же эта девушка, которая, судя по всему, была ему особенно дорога и не может ли Клод скрываться у неё? Он высказал вслух свои подозрения и Эстебан отрицательно покачал головой:       — Нет, господин не стал бы прятаться у неё — это ведь опасно.       — Хорошо, — Гийом Фролло хлопнул ладонью по столу. — Давай есть! Завтра я пойду вместе с тобой, мне интересно увидеть, что из себя представляет его избранница.       На этом и порешили, после ужина Гийо сопроводил горбуна в закуток рядом с кухней, где располагалась купальня. Эстебан категорически отказался от любой помощи и раздеваться начал только после того, как старый лакей оставил его одного. Ему оставили две большие простыни, в которые после купания он завернулся, незаметно прижимая шкатулку к себе. Всё до последнего золотого должно попасть к той девушке. Хотя, оставшись наедине в холодной комнате, горбун подумал о том, что его господину могут ещё понадобиться деньги. Может, стоило часть средств оставить на хранение у его отца? Нет! Так не годилось, если было сказано всё отдать, значит, так и следовало поступить. Горбун улёгся на бок, продолжая прижимать к себе шкатулку, и провалился в сон. В это время в купальне Жакетта стирала его одежду, удивляясь размерам и крою. Мокрые вещи повесили на просушку рядом с очагом и ещё полночи горничная поддерживала в нём огонь, пока одежда окончательно не просохла.       

***

      Жан и Гиом Прадоны остановили работу, когда в дверях их мастерской появились уродливый горбун и седой важный с виду господин, они спросили, могут ли видеть Агнессу.       — Простите, милостивый государь, а какое у вас дело до моей кузины? — почтительно поинтересовался Жан, пока его брат и ученик во все глаза смотрели на горбуна.       — Дело важное, но оно касается только девушки, — старик напустил на себя особый судейский вид, который пресекал все дальнейшие вопросы. — Я советник Парламента Гийом Фролло, можете поверить, что мы бы с моим помощником не стали отвлекать почтенных людей от работы по пустякам.       Несколько польщённый обращением «почтенный человек», Жан велел брату проводить гостей наверх.       Агнесса сидела подле матери, положив ей голову на плечо, в голове воцарилась приятная пустота, никаких мыслей или сожалений. Она выйдет замуж и забудет обо всём, как о страшном сне. Но ночами ей не удавалось изгнать воспоминания о Марко из своей памяти. Всё приходило как-то невпопад, то вспоминался первый вечер, когда она прокралась на стоянку цыган, то почти сразу его объятья и горячие ласковые руки. Агнесса закрывала глаза, а беззвучные слёзы струились по вискам. Нельзя было продолжать это безумие, обычная спокойная жизнь, пусть и с нелюбимым мужем, казалась ей сейчас спасением.       Приход горбуна и советника вырвал девушку из оцепенения, Агнесса поднялась им навстречу. Гийом поспешил спуститься обратно в матерскую.       — Эстебан, — воскликнула она и взгляд её оживился. — Ты здесь! Я думала, все цыгане ушли!       Горбун поклонился ей, а советник Фролло пристально посмотрел на неё. Красивая девица и молодая, вкус у Клода определённо имелся. Алессия, кажется, была даже младше, когда он её похитил. Видимо, сын унаследовал его тягу к миниатюрными брюнеткам.       — Госпожа, мой хозяин велел вам передать это! — горбун достал шкатулку и вручил её Агнессе вместе с ключом.       Девушка с трудом держала довольно тяжёлую вещь, она подошла с нею к кровати, опустила шкатулку на её и, немного повозившись с замком, открыла. Едва откинув крышку, она изумлённо вскрикнула: там было золото и замысловато сработанные украшения, как та подвеска, которую ей подарил Марко. Гийом Фролло испустил удивлённое восклицание. Агнесса захлопнула крышку и прикрикнула на мать, которая уже потянулась рукой за понравившейся блестяшкой. Девушка вновь взяла тяжёлую шкатулку и сердито пихнула её горбуну.       — Значит, так он собирался от меня откупиться! — она возмущённо поджала губы. — Забирай это и скажи ему, что он мне ничего не должен! Я скоро выхожу замуж и обо мне позаботится мой муж!       — Но я не… — Эстебан не договорил, так как советник дал знак ему молчать, подняв руку.       — Скажи, дитя, что ты знаешь о Сафире? — Гийом Фролло смотрел на неё с состраданием.       — То, что он бросил меня, монсеньор, — она, казалось, впервые заметила ещё одного человека в этой комнате. — Уехал со своими цыганами, пока я ждала его!       — Но… — Эстебан вновь замолчал, потому что советник бросил на него строгий взгляд.       — Можешь оправдывать его, — Агнесса горько усмехнулась. — Он, наверное, в каждом городе заводит себе подружку.       Пакета заткнула уши и девушка понизила голос.       — Уходите, забирайте эти побрякушки и уходите! Я буду жить без него, он мне не нужен! — странно, что на этот раз слёзы не навернулись на глаза, злость придала Агнессе сил. — У меня будет хорошая жизнь! Муж, который любит только меня, и много детей!       Советник Фролло кивнул, он отрывисто велел Эстебану спрятать шкатулку и уходить. Агнесса закрыла за ними дверь и только сейчас позволила себе заплакать. Пакета с тревогой гладила свою девочку по голове. Агнесса плакала потому, что этим своим поступком Марко словно заявлял: «Я хороший, не моя вина, что я с тобой так поступил!» Он и правда пытался щедрой подачкой купить себе прощение. Но этого не будет. Простить значило бы отпустить его, но Агнесса поклялась ненавидеть изменника до конца своих дней. Никогда она его не отпустит, он навсегда останется в её сердце!       

***

      Эстебан не понял, почему старый господин не дал рассказать Агнессе правду, только придя домой Гийом Фролло соизволил дать объяснения.       — Я не знаю, что между ними было, но она страдает и злится, при этом собралась устроить свою судьбу. Лучше пусть и дальше пребывает в неизвестности и живёт дальше, чем начнёт мучиться о том, кого, возможно, никогда больше не увидит. Позже ты передашь ей эту шкатулку. Поверь, мальчик, золото никогда не бывает лишним, а в браке его требуется много. Сейчас нам главное найти Клода раньше, чем это сделают солдаты короля. Правосудие зверь тяжёлый, но со стальными челюстями, и если оно вцепится в жертву, то точно не отпустит.       Эстебан почёл за благо согласиться, он продолжил прятать шкатулку на груди, не доверяя никому. Совершенно не понятно было, где мог скрываться господин, но в одном он мог быть уверен — Эстебан сбережёт его наследство. Если понадобится, то ценой собственной жизни.