Огненное колесо

      Агнесса пробудилась от того, что кто-то бросал камушки в закрытые ставни её комнаты. Пакета, выпив перед сном отвар валерианы, спала так крепко, что ничего не слышала. «Тук-тук,» — раздавались сухие щелчки. Она накинула на себя платье и подошла к окну, первая мысль была, что это Гаспар, он несколько раз намекал, что проберётся к ней посреди ночи. Агнесса взяла ночной горшок и одной рукой открыла окно. Раз уж не желает по-хорошему дождаться свадьбы, то у неё для него готов приём! Но внизу в свете луны она увидела целую группу людей, среди который выделялся высокий мужчина с непокрытой лысой головой. Ночная ваза выпала из рук и расплескалась по полу. Пакета всхрапнула, но не проснулась. Агнесса закрыла рот руками, а Марко, живой и здоровый, с чрезвычайной ловкостью полез по фасаду наверх.       Он устремился к её окну и Агнессу охватило желание запахнуть створки прямо перед его носом! Но, конечно же, она этого не сделала. Даже напротив, Агнеса помогла ему забраться в окно. Марко, не дав ей заговорить, крепко стиснул в объятиях и страстно поцеловал. Агнесса исступлённо вцепилась в него! Ему пришлось согнуться, чтобы не прерываться, так они и стояли в луже нечистот, оголодавшие друг по другу, не в силах совладать со страстным желанием. Только целуя его она поняла, как соскучилась, и душа наполнилась яркими красками. В ушах у неё зазвенел бубен, с которым Сафир выступал на площади, она зарыдала, а он, прижимая её к груди, только повторял: «Я никуда больше не уйду!»       Жан Прадон в одной камизе ворвался в комнату кузины. Только тут Пакета проснулась и истошно закричала. Агнесса закрыла собой Марко и, смеясь, попросила Жана дать им время всё объяснить. Позже в мастерской братьев Прадонов собралось весьма пёстрое общество. Жан проверил запоры, меньше всего ему хотелось объясняться с любопытными соседями. Пакета осталась наверху вместе с Жанной, которая была занята уборкой. Гийом прошёл в комнату ученика, чтобы тот не вздумал выйти или подслушать.        Гийом Фролло вышел вперёд и, напрягая своё красноречие, обратился к хозяину дома, он не стал разводить долгие рассуждения, лишь сообщил кратко о себе и родстве с Марко. Поражённый в самое сердце Жан долго не мог взять в толк, что цыган Сафир не только жив, но также оказался сыном советника Парламента. Клод попросил у Эстебана шкатулку и высыпал перед Жаном Прадоном горку золота.       — Разделите это с женихом Агнессы, объясните ему, что девушка выйдет замуж за другого, не называя имён.       Жан посмотрел на сияющую Агнессу, девушка ещё не знала всей правды о том, где находился её возлюбленный, и мэтру Прадону хотелось, чтобы об этом она узнала подальше от его дома. Договорились, что Пакета пока останется на попечении родственников, но Агнесса уходила с Клодом. Подождав ещё час и убедившись, что улицы пустынны, пёстрая компания покинула дом честного жестянщика.       Через неделю Жан Прадон посадил Пакету в подводу, которой правил горбун, и навсегда попрощался с кузиной, её дочерью и новоприобретённым мужем. Гаспар Вожен сначала пришёл в ярость, но быстро сменил гнев на милость, когда получил щедрое возмещение.       

***

      Агнесса, узнавшая о том, что Марко её не бросал, а провёл этот месяц в заточении, не смогла сдержать рыданий. Она была счастлива, что он жив, но одновременно с этим её переполняла бесконечная жалость. Он не спрашивал о Гаспаре, Агнесса сама рассказала, но Марко прервал её, сказав, что это в прошлом, им же следовало смотреть только вперёд. Этой ночью они сливались в настолько бурных объятьях, что бедняжка Жакетта была вынуждена затыкать уши, а старик Фролло с довольным видом посмеивался. Гийо, спавший рядом с господином, казалось, ничего не слышал. Вообще старый лакей не мог нарадоваться благополучному возвращению Клода, да ещё и с красавицей-невестой. Он трогательно пытался услужить Агнессе и даже сделал нагоняй Морису, чтобы тот готовил побольше сладостей для госпожи.       В ближайшие дни советник начал действовать, он переговорил тайно с архидьяконом Дюси и они совместными усилиями выправили Марко бумаги на имя Клода Скарро. Отец Морис даже нашёл старую книгу, куда вносились сведения о крещёных младенцах, и сделал соответствующую запись за подходящий год. Агнессу и Клода обвенчал он же, церемония прошла тайно, на ней никто не присутствовал со стороны невесты. Школяр Жеан отказался в этом участвовать, у него имелись свои причины недолюбливать новообретённого брата.       Спустя три дня после свадьбы была готова подвода. Гийом Фролло нанял троих конных сержантов из охраны Парламента, чтобы они сопроводили семью мэтра Скарро до Реймса. Прощанье вышло скомканным, Клод и его супруга спешили уехать, Гийом Фролло до сих пор не набрался сил, чтобы извиниться за участие в травле сына, когда он был цыганом. Но напоследок он передал Клоду векселя на достаточно крупные суммы:       — Это твоё наследство, — сказал советник и еле удержался от того, чтобы не пошутить насчёт подложных писем.       Клод взял бумаги и сухо поблагодарил отца, даже с Гийо он попрощался сердечнее, обняв старика-лакея. Между отцом и сыном навсегда встала стена отчуждения, проложенная долгими годами порознь. Агнесса получила благословение от советника и приветливо ему улыбнулась. Гийом Фролло подумал, что девушка чрезвычайно мила и его сыну с ней повезло. Жеан не пришёл провожать старшего брата, но его отсутствия как будто не заметили.

***

      Агнесса и Клод Скарро обосновались в Реймсе, в городе нашлись ломбардцы, с которыми удалось завязать дружеские отношения. Клод объяснил, что был незаконнорождённым сыном Алессии, дочери купца из Ломбардии, и вырос в Париже. Знание итальянского языка, которое он вынес из странствий цыганом, пригодилось ему. Он занялся коммерцией, ведя торговые дела с итальянскими и немецкими купцами. У них с Агнессой был большой дом на улице Тирлир, где один за другим появились на свет здоровые ребятишки. Пакета немного воспрянула духом, когда попала в родной город, она любила гулять в сопровождении служанки и всякий раз как дитя радовалась, когда находила знакомые места.       Клод Скарро поддерживал переписку со своим отцом и тот даже приезжал в Реймс, чтобы провести время в кругу семьи и повидать Гийо. Старый лакей через полгода после отъезда «молодого» господина получил от него письмо с приглашением стать управляющим в хозяйстве Клода и Агнессы. Гийом Фролло долго бранил упрямого слугу:       — Ну, куда ты, старый, собрался! Твоё место здесь! — горячился советник.       И если бы не увещевания его супруги мадам Алоизы, то он бы, наверное, набросился на Гийо с кулаками. Но тот стоял на своём, довольно быстро собрался и, сопровождаемый Жакеттой, отправился в Реймс. Гийо долгие годы держал дом Скарро в образцовом порядке и умер, пережив старого господина на целых пять лет. Гийо крепко сдружился с Эстебаном, который жил в доме на особом положении воспитанника хозяина.              Флёр-де-Лис, как и рассчитывала, вышла замуж за капитана де Шатопера, мужские качества супруга её устраивали, хотя и не были такими же выдающимися, как у Марко. Жеан Фролло сделался другом семьи и заходил даже тогда, когда его приятель Феб отсутствовал. Со временем Жеан сделал успешную карьеру адвоката, а затем сделался советником, придя на место отца. Правда, он так и не женился, но зато души не чаял в белокурых и голубоглазых детях Шатоперов. Именно им после его смерти должно было перейти немаленькое наследство.       Гийом Фролло и госпожа Алоиза прожили вместе ещё десять лет, затем умерли с разницей в один месяц. Флёр-де-Лис с детьми очень скорбела, капитан во всём её поддерживал. Жаль только, прожил доблестный Шатопер не сильно много, получив смертельное ранение в первом итальянском походе.