Пока идут дожди

В Гусу третий день шли дожди. Облачные Глубины наполнились холодной сыростью, свежей по утрам и промозглой к вечеру, когда солнце пряталось за вершины гор. Ниже, в долине, царила влажная жара. Одежды пропитывались влагой снаружи и изнутри, тощие собаки валялись прямо в лужах, высунув языки, а дороги размыло так, что уже через десяток шагов грязь покрывала ноги по щиколотку. Лань Цзинъи тряхнул головой, и капли, повисшие на краях широкополой шляпы, разлетелись в стороны. Шляпа защищала от дождя только голову и плечи, но он предпочитал промокнуть, чем потратить лишнее мгновение на то, чтобы отбросить зонт и схватиться за меч (не то чтобы посреди деревни Лань Цзинъи что-то угрожало). И зонт после такого наверняка сломается, так что шляпа была лучшим решением. О том, что Лань Юэ собирался отправиться в пещеры Яньсу, Лань Цзинъи узнал случайно. Он помогал Лань Сяоминь перебирать лекарственные травы, когда Лань Юэ пришёл в павильон целителей за отваром от кашля. Заклинателям не страшны холодные ночи, но Лань Юэ ещё не оправился от схватки с демоном, высосавшим из него немало ци, и холод вместе с сыростью подкосили его, как обычного человека. Лань Сяоминь быстро поставила на жаровню чайник, послушала пульс Лань Юэ и велела отложить полёт к пещерам Яньсу хотя бы на несколько дней, а до того — спуститься в Цайи и ночевать там, пока не прекратятся дожди. Лань Юэ выглядел огорчённым. — Через несколько дней её там уже не будет. После этого демона… — Сперва вылечи простуду. — Минь-цзе, меня же ждут. Кем я буду, если назначу встречу, а сам не приду? И потом, как только мы закончим, вылечиться будет гораздо проще… — Это не так просто, Лань Юэ. Для исцеления больного нужны определённые техники, которыми вы не владеете. Ты же не хочешь, чтобы я отправилась с тобой? — Ладно, ладно, не сердись. Лань Цзинъи, — окликнул его Лань Юэ, и Лань Цзинъи тут же сделал вид, что не прислушивался к их разговору, — тебя не затруднит отнести письмо в Шаньцзянь? Так неловко, если бы я только мог предупредить раньше… — Я всё отнесу и передам, как вы скажете, — заверил Лань Цзинъи, и Лань Юэ уселся писать письмо, страдальчески кашляя в кулак. Лань Сяоминь поглядела на него, подумала и досыпала в глиняную кружку ещё трав. На сложенной записке не было имени адресата, но, по утверждению Лань Юэ, в гостинице Шаньцзянь должен был остановиться лишь один заклинатель, так что хозяин знает, кому отдать письмо. Такая секретность вызывала подозрения. Возможно, Лань Юэ ждёт не заклинатель, а прекрасная заклинательница? Ведь ночные охоты так сближают! Она поможет ему победить тварь, а потом… Зря, зря Лань Юэ обратился к Лань Сяоминь. Выходит, она его не только охоты лишила, но и встречи с возлюбленной. Она ведь и обидеться может. Девушки такие, не пришёл — значит, не любит, и неважно, что там могло помешать. В гостинице, о которой говорил Лань Юэ, никакой заклинательницы не оказалось. Хозяин указал в сторону нависших над деревней скал, заросших влажной зеленью: — Разминулись, молодой господин. Недавно только вышел. Хм-м, неужели возлюбленная Лань Юэ выдавала себя за мужчину? Возможно, не хотела, чтобы кто-то узнал об их встречах. Как романтично! Или же Лань Юэ встречался с мужчиной. Ну а что, даже сам Ханьгуан-цзюнь не смущался своей любви к Вэй Усяню, а уж он-то был одним из самых достойных мужей, которых знал Лань Цзинъи. — Благодарю. А вы случайно не знаете, как выйти к пещерам Яньсу? — Да как же не знать, господа заклинатели туда уже дорогу протоптали. Идите вверх по тропинке от чайной, никуда не сворачивайте. Здесь невысоко. Лань Цзинъи кивнул, и хозяин наклонился к нему ближе: — А что там, в пещере? — с любопытством спросил он. — Как дожди зарядят, так ваши только и знают, что туда шастать. Я поднимался, смотрел — ничего же нет. Или там какое место секретное, что простым людям не попасть? — Не знаю, — честно сказал Лань Цзинъи. — Я тут впервые. Хозяин посмотрел на него так, словно не поверил. «Ладно, храни свои секреты», — говорил его взгляд. Лань Цзинъи вздёрнул голову. Он не собирался доказывать, что не врёт. Лучше уж выглядеть опытным заклинателем, чем новичком, не знающим, во что ввязался. Оставлять письмо в гостинице было бесполезно. Лань Цзинъи решил, что догонит заклинателя — или заклинательницу? — по дороге к пещерам. Тропинка, о которой рассказал хозяин гостиницы, была узкой, с обеих сторон заросшей густой травой и низкими кустами, усыпанными ярко-красными ягодами. Зелень щедро делилась влагой с одеждой Лань Цзинъи, и ещё до середины подъёма его халат промок насквозь. Было жарко и душно; Лань Цзинъи отодвигал рукой нависающие над тропинкой лианы, и те осыпали его градом капель — только успевай отворачиваться. Шляпа уже не спасала. Кое-где на земле виднелись следы, совсем свежие. Тот, кто прошёл здесь раньше, не старался их скрыть. Наоборот, словно специально давал знать, что ушёл вперёд и будет ждать. Только бы это не оказался кто-то из Цзиней. Там один Цзинь Лин нормальный, остальные — позолоченный гадюшник, как говорил Вэй Усянь. С чего бы Лань Юэ встречаться с кем-то из них? Лань Цзинъи задумался: хозяин гостиницы сказал, что в сезон дождей заклинатели часто посещали пещеры. Не похоже на обычную ночную охоту. Может, внутри накоплена тёмная энергия, как на Луаньцзан? Или скрыто подземное озеро с тварями, всплывающими из-за дождевых вод… Ладно, чего гадать. Сейчас доберётся до пещер и узнает. Далеко идти не пришлось: глубокий тёмный провал между двумя огромными камнями явно был входом в пещеру. Сбоку, в небольшой трещине, притулился сложенный бумажный зонт. Вот ведь… решился же кто-то. В следующий раз надо будет тоже взять. Лань Цзинъи снял шляпу, стряс с неё воду и запихнул в цянькунь. Потом зажёг талисман и осторожно шагнул вперёд, стараясь не касаться стен — покрытые мокрым лишайником, они даже на вид были неприятными. Несмотря на узкий вход, внутри пещера оказалась огромной. Уже через десяток шагов стены расступились, открывая зал с высоким потолком. Где-то сбоку звонко капала вода, издали доносился неясный шум. С каменных выступов свисали тонкие стебли растений с длинными бледными листьями, а впереди что-то слабо светилось. Лань Цзинъи приглушил талисман и приблизился к источнику свечения — им оказались те же растения, но усыпанные крошечными белыми цветами. Они и испускали слабое сияние, заметное лишь в темноте. Протянув руку, Лань Цзинъи коснулся цветов пальцами, и те, качнувшись, осыпали его облаком поблескивающей пыльцы. Словно только и ждали прикосновения, как дуновения не проникающего в пещеры ветерка. Запах у пыльцы был приятным, сладковатым. Стряхнув её с пальцев, Лань Цзинъи снова зажёг талисман и отправился дальше. Зал снова сузился, пол стал наклонным, так что Лань Цзинъи пару раз споткнулся о камни, по которым пришлось подниматься. А затем впереди забрезжил свет — настоящий дневной, не от каких-то цветов, — и через несколько шагов Лань Цзинъи замер, ошеломлённый открывшейся ему картиной. Если первый зал был большим, то этот — огромным. Через пролом в потолке — обвалившиеся камни грудой лежали внизу — проникал рассеянный свет, в котором были прекрасно видны высокие стены, поросшие мхом и длинной тонкой травой, стекающие по ним капли воды, серо-красные разводы на камнях. Вместе со светом из пролома лился и дождь, его капли мягко стучали по замшелым камням; крупные скатывались с края скалы, переливаясь, как хрустальная диадема, мелкие едва заметно шелестели за ними. Пол плавно спускался вниз, обрываясь в прозрачное озерцо, которое уходило под дальнюю стену пещеры. А на краю этого озерца, чуть в стороне от падающих капель, стоял человек. При звуке шагов Лань Цзинъи он не спеша обернулся. — Ты быстро, — сказал он. Лицо его до самых глаз скрывала повязка из плотной ткани, из-за неё голос был глухим, но почему-то знакомым. — Если бы знал, дождался бы… так, погоди. — Он нахмурился. — Ты ещё… я тебя знаю. Ты же из этих учеников, которые таскались за Лань Ванцзи! Что ты здесь делаешь?! Лань Цзинъи ошарашенно уставился на него. Несмотря на повязку и приглушённый голос, он тоже узнал этого человека. Цзян Ваньинь, глава Цзян. Дядя Цзинь Лина. Версию про любовное свидание пришлось срочно отмести: Лань Юэ ни за что не стал бы встречаться с главой Цзян, он всего лишь простудился, а не повредился рассудком! Значит, просто ночная охота. А он-то уже напридумывал… — Глава Цзян? — Где Лань Юэ? Он должен был прийти. Это напомнило Лань Цзинъи, зачем он здесь оказался. Он вздохнул и украдкой повёл плечами, чтобы ползущая по спине капля пота впиталась в одежду. В пещере было так же жарко и влажно, как снаружи. — Лань Юэ просил передать, что сожалеет, но из-за болезни не может прийти. Вот. — Он достал из рукава письмо. И всё же, если Лань Юэ и глава Цзян собирались на ночную охоту… — Возможно, глава Цзян разрешит мне его заменить. — Что за чушь? — Цзян Ваньинь выхватил у него письмо, быстро развернул и пробежал глазами. — Нечего тебе тут делать. Откуда ты вообще узнал про это место? Лань Юэ не стал бы отправлять тебя сюда, наверняка он велел оставить письмо в гостинице. — Но вы же не стали ждать в гостинице, — парировал Лань Цзинъи. — А если вы собрались на ночную охоту вдвоём, значит, для одного она слишком опасна. Вот я и предлагаю помочь. И я уже не ученик, между прочим. От такой долгой речи он даже начал слегка задыхаться. Или это от жары? Воздух казался плотным, обволакивал тело, как вода в горячих источниках. Если Цзян Ваньинь примет его предложение, надо попросить немного времени, чтобы умыться. Озерцо выглядело прохладным; по крайней мере, от него не поднимался пар. — Какую охоту? Что, по-твоему, мы здесь… так, стоп. — Цзян Ваньинь оглядел Лань Цзинъи так, словно впервые увидел. — Ты что, пришёл сюда без повязки? — Повязки? — Ты не закрывал лицо? Лань Цзинъи не понял, что это за странный расспрос, но покачал головой. Цзян Ваньинь пробормотал что-то себе под нос и шагнул к нему вплотную. Лань Цзинъи стоило труда не отшатнуться, когда Цзян Ваньинь бесцеремонно схватил его за плечи, вглядываясь в лицо. Ладони у него были такими горячими, что грели даже через одежду. Почему-то мужское естество Лань Цзинъи среагировало на это совершенно непристойным образом; хорошо, что Цзян Ваньинь смотрел ему в лицо, а не ниже пояса. Неловко бы получилось. — Надышался, — как-то обречённо сказал Цзян Ваньинь. Он мог стоять не так близко? Лань Цзинъи даже дыхание его ощущал и запах благовоний от одежд… — И тебе, конечно, не хватило ума по пути ничего не трогать. Лань Цзинъи украдкой взглянул на пальцы. Или ему показалось, что украдкой. Он вообще с трудом соображал от духоты. Не мог бы Цзян Ваньинь отойти хоть на шаг? — Цветы? — наконец дошло до него. — Да. — Цзян Ваньинь сжал его запястье, и прикосновение кожи к коже обожгло, словно огнём. Лань Цзинъи постарался сосредоточиться на мыслях, а не ощущениях. Получалось с трудом. — Это и была та тварь, на которую вы собирались охотиться? Они ядовиты? Цзян Ваньинь закатил глаза: — Мы не собирались охотиться. Мы собирались восстановить Лань Юэ запас ци. — А… — Лань Цзинъи моргнул. — Вы же не целитель. — Парным совершенствованием. Лань Цзинъи снова моргнул. И ещё раз. Нет, Лань Юэ бы никогда. Потом подумал: а что он знает о Лань Юэ? Тот был весёлым, добрым, легко сходился с людьми. Вдруг и правда разглядел в главе Цзян что-то хорошее. Не могли же у него быть одни только недостатки. — Значит, вы всё-таки встречаетесь? — Что? Боги, нет, конечно. — Но вы же… — Лань Цзинъи невольно представил то, что Цзян Ваньинь назвал парным совершенствованием: сплетение тел, жар, шёпот и стоны — и задохнулся от накатившей волны возбуждения. Потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. — Вы сказали… а парное совершенствование может быть только со спутником по стезе совершенствования. Цзян Ваньинь фыркнул. — Ну конечно, так вам говорят. Иначе вы броситесь пробовать с кем попало и доведёте друг друга до искажения ци. Хотя бы один из партнёров должен знать, что делает. — Эм… Ясно, — протянул Лань Цзинъи, чувствуя себя ужасно глупо. Зачем он только пошёл сюда? Не зря Лань Юэ велел оставить письмо в гостинице. Глава Цзян, наверное, уже считает его полным дураком. Обидно. Он едва не спросил, почему Лань Юэ выбрал для парного совершенствования человека из другого ордена, но вовремя удержался. Это прозвучало бы невежливо, мол, неужели в Гусу Лань никого лучше не нашлось. Да и потом, может, Лань Юэ не хотел каждый день встречать человека, с которым занимался вот этим… парным совершенствованием без обязательств. Нельзя же разделить ложе, а потом делать вид, что ничего не было. — А в пещерах Яньсу, — продолжал Цзян Ваньинь, — это делать удобнее всего, потому что здесь цветёт Лунная радость, чья пыльца расслабляет тело и разум и возбуждает плотские желания. Не надо тратить лишние силы. И ты, поздравляю, надышался этой пыльцы. А, подумал Лань Цзинъи, так вот что это. Вот почему так жарко. Он оттянул от горла ворот халата, словно это могло принести облегчение. Взгляд Цзян Ваньиня на миг проследил за движением, но лишь на миг. — Будет тебе урок — не лезть к незнакомым растениям. Поверить не могу, что в Гусу Лань этому не учат. К вечеру жар пройдёт, начнётся озноб и тошнота. Через пару дней поправишься. Хотя… если у тебя есть девушка, можешь пойти к ней, тогда до вечера всё пройдёт. — Цзян Ваньинь ухмыльнулся. — Надеюсь, она из заклинателей. С обычным человеком не поможет. — Нет у меня… — Лань Цзинъи умолк, облизнул губы. Девушки не было. Никого не было. Но два дня… если он не вернётся сегодня, если кто-то узнает, где он был и почему заболел, его не только накажут за самонадеянность, но и будут припоминать этот случай не меньше десятка лет. Идиотов, надышавшихся возбуждающей пыльцы, в Гусу Лань ещё не случалось. А Цзян Ваньинь это не понимает, Цзян Ваньинь думает, что это урок… Лучше бы другой урок преподал. Лучше бы позволил положить ладони ему на грудь, ведь Лань Цзинъи так тянет потрогать её, и широкие плечи, и высокую шею над воротом халата… Он с усилием отогнал навязчивые образы, хотя уже почти ощущал под пальцами плотный шёлк и горячую влажную кожу. Но в самом деле… — Научите меня парному совершенствованию. У Цзян Ваньиня глаза расширились так, что стали почти круглыми. — Ты в своём уме?! — Да. — Лань Цзинъи постарался сосредоточиться, чтобы объяснить, почему Цзян Ваньинь должен согласиться. Мысли путались, от навязчивого желания хотелось сделать что-нибудь безумное — например, подставить Цзян Ваньиню подножку и завалить его в мох, а там будь что будет. — Мне нельзя болеть. И чтобы в ордене узнали. А вы всё равно собирались этим заняться. Ну, закройте глаза и представьте, что я Лань Юэ. — Судя по лицу Цзян Ваньиня, это было неудачное предложение. — Вы же сами сказали, что кто-то должен знать, что делает. Так научите меня. Вам жалко, что ли? Цзян Ваньинь медленно оглядел его, и Лань Цзинъи понял, что готов умолять. Иначе умрёт от возбуждения прямо здесь, а его позорная история станет назиданием следующим поколениям заклинателей. — Лань Сичэнь меня убьёт, если узнает, — пробормотал Цзян Ваньинь, снимая повязку. Когда он подошёл совсем близко, кровь в жилах Лань Цзинъи превратилась в жидкий огонь. Он невольно подался навстречу, к чужому телу, к дурманящему запаху, руки сами потянулись… — Стоять, — скомандовал Цзян Ваньинь, и Лань Цзинъи замер. — Тихо. Я сейчас развяжу тебе пояс. Потом снимешь верхнюю одежду. Тонкие халаты вдруг показались Лань Цзинъи невыносимо плотными и тяжёлыми. Как он только их терпел до сих пор? Едва Цзян Ваньинь развязал пояс, он бросился срывать их, даже не потрудившись сложить, как положено. — Сядь. — Цзян Ваньинь подтолкнул его вниз, на ворох скомканной одежды. Рука его нырнула под нижнюю рубаху Лань Цзинъи, распутала завязки штанов, потянула вниз, и Лань Цзинъи не выдержал — излился ему в ладонь, застонав от краткого наслаждения. — И это всё? — вырвалось у него, когда туман в голове чуть прояснился. Неужели это и есть парное совершенствование? А разговоров-то было… Или же это он оказался слишком несдержан и не смог дотерпеть хотя бы до того, как полностью разденется. Лань Цзинъи почувствовал, что краснеет. Если ещё и Цзян Ваньинь будет смеяться… А чего он хотел? У Лань Цзинъи это в первый раз вообще-то. С настоящим живым человеком. Ещё и с таким красивым, как Цзян Ваньинь. И с пыльцой. Но Цзян Ваньинь не думал смеяться, и это немного успокаивало. — Это чтобы ты хоть немного соображал. Совершенствование требует сосредоточенности. Он отстранился и начал развязывать собственный пояс. Лань Цзинъи уставился на него, наплевав на все приличия. Какие уж тут приличия, если Цзян Ваньинь только что хватал его за янский корень. — А разве я не должен сохранять ян? — Парным совершенствованием обычно занимаются мужчина и женщина. — Цзян Ваньинь скинул верхний халат. — Мужчины делают это в двух случаях: если у одного из них переизбыток инь или недостаток ян или если оба достигли такого уровня совершенствования, что переизбытка ян для них уже не существует. Я сильнее тебя, поэтому прежде чем мы приступим, тебе надо избавиться от части ян. Скажи это кто другой, Лань Цзинъи обиделся бы за намёк, что он слабый заклинатель. Но Цзян Ваньинь был как Лань Сичэнь или Лань Ванцзи — любой рядом с ним показался бы слабым. Цзян Ваньинь скинул нижнюю рубаху, и Лань Цзинъи стало всё равно, как его назвали: сильный заклинатель, слабый, да хоть несмышлёный ученик. Лишь бы Цзян Ваньинь поскорее взял в свои руки его… обучение. Лань Цзинъи был готов принять его наставления со всем возможным усердием. В одних нательных штанах он выглядел как… как… Лань Цзинъи задумался над сравнением. Как заклинательский меч — прямой, изящный и разящий наповал. И намеревающийся войти в предложенные ему ножны. При мысли о том, как это будет, у Лань Цзинъи загорелось лицо. Хотя орден Гусу Лань и славился своей добродетелью, книжки по рукам молодых адептов ходили всякие, в том числе с картинками, и Лань Цзинъи примерно представлял, куда Цзян Ваньинь собирается вставлять своё мужское орудие. Единственное, в чём он не был уверен — влезет ли? На картинках у всех влезало, но нарисовать можно что угодно. А с другой стороны, как-то же Лань Юэ собирался этим заняться. И не просил у Лань Сяоминь заживляющие мази. На груди у Цзян Ваньиня была тонкая свежая повязка. Лань Цзинъи сделал вид, что не замечает. Невежливо спрашивать у сильного заклинателя, кто подрал его на ночной охоте, вдруг он по-глупому подставился простой твари и предпочёл бы об этом не рассказывать. Когда Цзян Ваньинь опустился на камни рядом с ним, Лань Цзинъи уже был готов ко всему. Хоть раздвинуть ноги, хоть встать на колени. — Поднимай ци по малому кругу, — велел Цзян Ваньинь и коснулся самого низа его живота, указывая путь для потока ци. Лань Цзинъи подчинился. Контролировать течение ци было привычно, это могло бы отвлечь от возбуждения — если бы не пальцы Цзян Ваньиня, продолжающие медленно прослеживать меридианы совсем рядом с воспрянувшим янским стеблем. И не касаясь его! А ведь мог хотя бы разочек… Лань Цзинъи прикусил губу, прикрыл глаза, чтобы не подаваться навстречу этим пальцам, и сосредоточился на движении ци, отработанном годами практики. Вот только во время этой практики рядом не сидел почти голый глава Цзян, гладящий его по животу и собирающийся заняться с ним парным совершенствованием. Пальцы поднялись выше, и нижний круг перерос в средний. Лань Цзинъи откинулся на спину, сосредоточившись на дыхании, и почти не заметил, как с него стянули штаны. То есть заметил. Но это было как-то… ожидаемо, что ли. Он приоткрыл глаза, чтобы посмотреть, не разделся ли и Цзян Ваньинь. Увы. Но парным совершенствованием не занимались в одежде, с надеждой напомнил себе Лань Цзинъи, надо просто подождать. — Следи за дыханием, — напомнил Цзян Ваньинь, придвигаясь ещё ближе. Его грудь под повязкой равномерно поднималась и опускалась, и Лань Цзинъи замедлил вдох, чтобы дышать в том же ритме. Почему-то запахло цветами, которых в пещере точно не было. Наверное, дурман Лунной радости искажал чувства. Потому и кажется, что ток крови в жилах — громче капель дождя, а влажный воздух горяч, как на солнцепёке. Когда Цзян Ваньинь уселся между раздвинутых ног Лань Цзинъи и положил ладони ему на бедра, приподнимая, Лань Цзинъи содрогнулся всем телом, словно его коснулось калёное железо. Было невыносимо — и хотелось большего. Он с готовностью раздвинул ноги ещё шире, ожидая, что Цзян Ваньинь продолжит ласкать его. Но вместо этого Цзян Ваньинь сжал его ягодицу, отводя в сторону, и пальцы скользнули вглубь, к тайным вратам. Ощущение было необычным, а потому любопытным. Один из пальцев проник внутрь, легко и совсем не больно. Так вот откуда был запах — это же цветочное масло. Как предусмотрительно. Он сам ни за что бы не вспомнил… ох. Лань Цзинъи моргнул. Лунная радость и впрямь дурманила. Когда в твои задние врата лезут чужие пальцы, следовало бы заволноваться. А сейчас вторжение казалось таким лёгким и желанным, что Лань Цзинъи приподнял бёдра, побуждая Цзян Ваньиня проникнуть в него глубже. Теперь он понимал, почему от них скрывали правду про парное совершенствование. Это сейчас он мог контролировать потоки ци, несмотря на возбуждение и растягивающие его пальцы. В ранней юности ещё нет такой власти над своим телом и потоками энергии. Ну ладно, он и сейчас успел один раз излиться стоило Цзян Ваньиню сунуть руку ему в штаны, но это ведь другое. Это пыльца виновата. Лань Цзинъи хихикнул, и Цзян Ваньинь замер. — Лань Цзинъи? Посмотри на меня. — Всё хорошо. — Он нетерпеливо качнул бёдрами, показывая, что можно продолжать. Да что там, не можно, а нужно! — Всё… ох… о-очень хорошо. Глава Цзян, а можно спросить… — Ваньинь, — вздохнул тот, отводя взгляд. — Давай уже ты будешь звать меня Ваньинем. «Глава Цзян» сейчас несколько… неуместно. Что тут неуместного? Лань Цзинъи с удовольствием называл бы его главой Цзян, даже возносясь на сияющий пик. Но по имени — тоже было хорошо. Как будто они близки. — Ваньинь, — с удовольствием повторил Лань Цзинъи. — А ты Цзыдянь снял? Такого ошарашенного лица он у Цзян Ваньиня ещё не видел. Возможно, никто не видел. — Что ты такое… Как тебе вообще в голову пришло об этом спросить?! Лань Цзинъи пожал плечами. Губы предательски расплывались в улыбке. — Он на другой руке, — буркнул Цзян Ваньинь. — Мне продолжать или как? — Да, конечно, — ответил Лань Цзинъи, всё ещё глупо улыбаясь. Мысль о том, что Цзыдянь мог очутиться внутри него, оказалась неожиданно волнующей. Но Цзян Ваньиню он об этом, конечно, не скажет. Тот может и обидеться за своё духовное оружие. Пальцы растягивали задние врата осторожно, но настойчиво и все ещё очень приятно. Лань Цзинъи следил за потоками ци. Они струились ровно и непрерывно, как положено. «Вы должны уметь сосредоточиться на медитации, даже если у вас кишки вываливаются из живота, — говорил наставник Лань Хосюэ. — Однажды это спасёт вам жизнь». С вывалившимися кишками Лань Цзинъи медитировать не доводилось, а вот с пальцами Цзян Ваньиня в заднице — сумел. Наставник бы похвалил. Лань Цзинъи вовремя замаскировал смешок стоном, чтобы Цзян Ваньинь не начал снова выяснять, как он себя чувствует и соображает ли вообще, где находится. Но пальцы всё равно покинули его тело, а когда Лань Цзинъи открыл глаза, чтобы возмутиться, то увидел, как Цзян Ваньинь распускает завязки на штанах. Уже? Лань Цзинъи заколебался: бояться ему или радоваться? Не определился и снова прикрыл глаза. Цзян Ваньинь опытный, он знает, что делает. Пока что было только хорошо. А если станет слишком больно, можно и пнуть. Проникновение оказалось ещё более растягивающим и всё-таки чуточку болезненным. Не настолько, чтобы захотелось остановиться. Лань Цзинъи прикусил губу и постарался снова расслабиться. Цзян Ваньинь входил медленно, но легче не становилось. Когда он наконец замер, Лань Цзинъи был уже готов пожалеть, что уговорил его на парное совершенствование. В его воображении оно было не таким… телесным. Да откуда ему было знать, что всё окажется вот так? Он соитие до сих пор только на картинках видел, и те были в основном с женщинами. — Я передам тебе свою ци, — сказал Цзян Ваньинь. — Позволь ей пройти по твоим меридианам и только потом отдавай обратно. Понял? Лань Цзинъи не успел ответить, как почувствовал вторжение чужой ци. Это ощущение было знакомо — так делились своей ци лекари или другие заклинатели, помогая залечить раны. Не слишком приятные воспоминания, зато меридианы легко приняли чужую ци, направляя её от одного даньтяня к другому, и обратно. Осталась лишь малость: вернуть её обратно, влить в чужие меридианы, и как будто ощутить… Ощутить свою энергию — в другом теле. Другое тело — как своё. Как будто у них на двоих одна система меридианов, один непрерывный поток ци. Ощущение длилось всего мгновение и исчезло, но Цзян Ваньинь снова толкнулся в его тело, вливая новую порцию ци. — Отдавай, не держи. Теперь Лань Цзинъи понимал, почему Цзян Ваньинь говорил, что хотя бы у одного из партнёров должен быть опыт. Пока он принимал чужую ци и отдавал свою, Цзян Ваньинь внимательно следил за процессом — вливал ровно столько, сколько Лань Цзинъи мог принять, дожидался ответа, прежде чем продолжить. С каждым его толчком внутри себя Лань Цзинъи ощущал, как выравнивается течение ци, сливаясь наконец в ровный поток, и каждое движение их тел навстречу друг другу уже не начинало передачу энергии, а лишь поддерживало этот поток, делая его сильнее. Он чувствовал Цзян Ваньиня как самого себя, его меридианы и Золотое ядро, и это было как ощутить себя частью другой вселенной. Невероятно. Он больше не замечал жёсткие камни под спиной, не слышал шум дождя, и даже время, казалось, исчезло. Мир вокруг сжался до единения двух тел, до удовольствия, текущего по меридианам вместе с чистой ци, наполняющего всё тело до кончиков пальцев. Оно становилось всё сильнее и сильнее, пока не затопило Лань Цзинъи с головой — и в этот миг он ощутил в себе столько силы, сколько, наверное, знали лишь бессмертные. Когда блаженная истома рассеялась, Лань Цзинъи снова начал осознавать окружающее: пещеру, мерный перестук капель, сидящего перед ним Цзян Ваньиня, которого он бесстыже обхватывал ногами (воспоминание, что в какой-то момент его ноги вообще лежали на этих красивых широких плечах, было смутным, и Лань Цзинъи предпочёл в него не углубляться). Восхитительное ощущение безграничной силы схлынуло, но ци всё ещё пела в его теле, наполняя меридианы, как горная река весной. Сейчас он мог бы поднять одной рукой крестьянскую повозку, сражаться без устали несколько часов подряд, сложить самую сложную печать заклинаний. Потрясающе! — Ну как ты? — поинтересовался Цзян Ваньинь, поглаживая его по бедру. Лань Цзинъи приподнялся на локтях. На животе его белели капли семени, и, судя по тому, что мужской корень Цзян Ваньиня оставался всё так же твёрд, излился из них двоих только он. — Потом научишься запирать ян, — понял его взгляд Цзян Ваньинь. — Не всё сразу. В юности не всегда получается. Лань Цзинъи с удовольствием потянулся, не пытаясь подняться или хотя бы отползти. Голову ещё слегка дурманило, тёплый влажный воздух окутывал тело. Мысли рассеянно блуждали: вот лежать бы так весь день, и чтобы Цзян Ваньинь никуда не уходил, а продолжал гладить его, словно и не замечая, что делает. А ещё лучше — лёг бы рядом. Почему Лань Цзинъи его избегал? Хороший же человек. Ласковый. Столько всего умеет… — Ваньинь… — Всё-таки приятно было называть его так. Как будто они не глава одного ордена и адепт другого, а просто… просто двое мужчин. Цзян Ваньинь и Лань Цзинъи. — А давай ещё раз? Дождь барабанил по крыше гостиницы, не собираясь утихать. От духоты едва спасало раскрытое окно, в которое заносило мелкие брызги. Пришлось переставить стол на середину комнаты; хорошо ещё, что постель, покрытая лучшими простынями, которые сумела найти хозяйка, стояла у противоположной стены. Лежать на влажном белье было бы отвратительно. Оно и так отсырело, как и всё вокруг. Лань Цзинъи помахал рукой над курильницей, разгоняя лёгкий дымок, сдвинул чашки, чтобы стояли ровно, поправил возвышающуюся на блюде горку слив. Подумал и сунул одну в рот. Горка стала выглядеть гармоничнее. Шаги перед дверью он услышал слишком поздно и едва успел сплюнуть косточку под стол. — И что это значит? — спросил глава Цзян, перешагивая порог. Вероятно, «этим» была отправленная Лань Цзинъи записка: «Глава Цзян, после ваших уроков у меня появилась проблема. Если у вас есть время, давайте встретимся в той же гостинице, где вы собирались встретиться с Лань Юэ». Отправляя письмо, Лань Цзинъи не мог не думать о том, что, если бы он был девушкой, «проблема» угадывалась бы вполне ясно, и ещё долго хихикал, представляя, как Цзян Ваньинь думает то же самое. Было бы забавно сказать: «Не волнуйтесь, я не беременный», но Лань Цзинъи боялся, что Цзян Ваньинь не оценит шутку и уйдёт. — Я тоже рад вас видеть, — заулыбался он. — Хотите выпить? Цзян Ваньинь перевёл взгляд на кувшинчик «Улыбки императора», стоящий рядом с чашками. Лань Цзинъи выбрал лучшее, по совету Вэй Усяня. Не уточнив, правда, с кем собирается пить. — Ты написал, что у тебя проблемы. — Ну да, — с готовностью кивнул Лань Цзинъи. — Я тут понял, что не сумею повторить то, что вы делали, когда мы совершенствовались. И если попробую с кем-то ещё — могу всё сделать неправильно. Так что мне очень нужна ваша помощь. С парой дополнительных уроков. — Ну ты и наглец, — сказал Цзян Ваньинь. Прозвучало скорее одобрительно, чем возмущённо. — Что же сразу в пещеры Яньсу не позвал? Думаешь, обойдёмся без Лунной радости? — А у меня с собой! — радостно сообщил Лань Цзинъи, вытаскивая из рукава цянькунь. Не зря он потратил утро, собирая пыльцу в зачарованный мешочек — очень осторожно, почти не дыша. На этот раз он обмотал лицо несколькими слоями ткани, хотя теперь уже сомневался, что повязка помогла. С момента, как Цзян Ваньинь вошёл в комнату, в ней как будто становилось жарче, и возбуждение, подобное тому, что было в пещере, потихоньку затапливало тело. Была ли тому причиной Лунная радость? Возможно. — Соглашайтесь, глава Цзян. Что ещё в такой дождь делать?