В ритме единого сердца

— Прошу вас сюда, миледи — Бал, прекрасное время для отдыха светских лиц. Особенно сейчас, в холодную и серую зиму. Многие гости считали дни и часы до назначенной встречи. Да, удовольствие не из дешёвых, но Российская империя мог себе позволить такие мероприятия — Ох, Германская империя. Рад вас видеть. Уж подумал что не сможете приехать — На балах страны могли отбросить политические темы, разногласия и насладиться жизнью, человеческими прихотями, личностным характером друг друга — Только с божиею помощью выбрался из всей этой суматохи, Российская империя. Безумно рад, что смог попасть к вам. Здесь всегда самые лучшие приёмы — Благодарю вас. Очень приятно слышать такое от столь званого гостя. Можете пройти в зал, я пока встречу остальных гостей и обещаю присоединиться к вам — Буду ждать — Атмосфера у этого места и впрямь прекрасна. Всюду дамы в нарядных платьях и кавалеры в костюмах. Слышны разговоры, редкие, лёгкие звоны бокалов. Где — то раздался тихий, но столь звонкий смех флиртующих дам. Свечи вокруг горят, на удивление, плавно, не слишком ярко, но достаточно, чтобы осветить лица каждого присутствующего. Германия обожает посещать это место из-за его духа, из-за людей, что сюда приглашают, из-за хорошей музыки и вкусных яств. Но с недавних пор к этому списку присоединился прекрасный организатор сия мероприятия. Статный и властный император. Набожный, справедливый человеком. Движения его плавны в танце, но в битвах резки и чётки. Этот человек сочетает в себе все возможные грани. Он сочетает в себе великий русский дух. Как же это манит и привлекает Германца. Личностный характер Русского кажется самым прекрасным, что он встречал, речь самой сладкой, а взгляд самым чистым. — Извиняюсь что заставил Вас так долго ждать — Российская империя освобождается от обязанности приветствовать всех новоприбывших гостей — Ничего страшного, РИ. Я хотел бы сразу спросить, если никто Вас не пригласил, то не будете против станцевать сегодня со мной? Любой танец, на Ваш выбор — Что — же. Покуда меня ещё никто не приглашал я, пожалуй, не против станцевать с Вами. Составите мне пару на Полонезу? — Какой танец Вам угоден, такой и буду танцевать, Всемилостивейший Государь. — Вы мне льстите, дорогой Кайзер. — Посреди их разговора раздался величавый звон труб. Всех звали на танец — открытие баллов. Сегодня играла Полонеза Чайковского из его недавней оперы «Евгений Онегин». Гость протянул руку русскому императору предлагая отдать роль ведущего в танце ему. На удивление Российская Империя согласился уступить лидерство. То — ли из уважения к гостю, то — ли из самостоятельного решения. Музыка торжественна, громка, но люди двигаются плавно. Весь ряд течёт будто ручей. Все знают свои движения в точности до вздоха. Пары приветствуют друг друга, идут то вчетвером, объединяясь с другой парой, то опять вдвоем. Идут рядами строго соблюдая всю картину. Вскоре пары расходятся, но вновь встречают своего партнёра повторяя известный рисунок. Шаг за шагом, казалось бы, долгие четыре минуты проходят в одно мгновение и, выстроившись в конечные линии, гости заканчивают танец. Кавалеры отводят дам к столам, подальше к стене или вовсе поговорить на улицу. — Прекрасно танцуете, Германская империя — Оба правителя же направляются к главной лестнице дабы взять предложенные напитки со стола — Но мне ещё учится и учится до Вашего мастерства, Российская империя. И всё же, кажется бал проходит прекрасно — Танец долгий, однотонный, но все привыкли. Никто не устал, каждый готов продолжать, но после маленького перерыва. — Да, Вы правы. Сегодня всё на редкость спокойно. Следующим должно играть Вальсу. Если я не ошибаюсь, выбор пал на Эмиля Вальдтойфеля — Фигуристы, сочинение 183. — Ох! Прекрасный Французский композитор! Хороший выбор — Кайзер учтиво берёт со стола два бокала с пуншем и протягивает второй Императору. Хозяин принимает напиток, благодарит коротким кивком — В таком случае, Вы не против станцевать со мной и вальс? Конечно, если не устали — Ох, Всемилостивейший Государь, я с удовольствием подарю Вам ещё танец, и, извольте дерзнуть, готов отдать и не один. Я намеревался танцевать с Вами всю ночь, коль Вы не против — Всю ночь не могу Вам обещать, но ещё танца два с удовольствием посвящу Вам. — Оба Императора стояли бы так ещё долго. Попивая пунш и разговаривать о насущных делах. Так редко удавалась беседа по душам без связи с политическими делами. И вновь загремела труба приглашая гостей на вальс. На танец поспешило множество людей и среди них две страны. Российская и Германская империи вышли почти в центр. Музыка лилась ласково, медленно, в отличие от прошлого танца. Ведущим так же был Кайзер, но Император не желал отставать. Они двигались слаженно, нежно. Точно единый человек ступали ровно друг за другом в идеальности повторяя каждый жест. Чувствуя момент поворота, момент когда стоит отстраниться, или наоборот прижаться к партнёру заглядывая в глаза и мягко улыбаясь. В первый за долгое время то были не выученные движения, то было настоящее понимание. Они чувствовали ритм друг друга и следовали ему. — С каждым разом Вы танцуете всё прекраснее, Mein allerbarmendster Herrscher — Гость не боится говорить практически в голос. Музыка всё равно звонкой трелью заглушает каждое слово — Тоже могу сказать и о Вас, дорогой Кайзер. С Вами в целом, что не день, то новое открытие. И, прошу заметить, мне это начинает нравиться — Очень рад. Многие считают это моим минусом. — Немец делает ловкий поворот дабы не задеть пару рядом и уходит дальше от центра зала. — Что Вы! Как по мне, это даже веселее. Без неожиданностей, под строгой системой, скучно жизнь. Монотонно — А музыка всё продолжается и повторяет свой рисунок раз за разом — Я Рад, что могу угодить Вам в танце. — Мне не нужно угождать, Mein allerbarmendster Herrscher, для меня Вы и так прекрасны — Льстите, иль правду говорите? — И в мыслях не было лгать русскому императору — Что — же, Я запомню ваши слова — Танец заканчивается, музыка прекращается, а двое мужчин стояли уже у самого выхода на балкон — Вы не против выйти со мной на улицу? — Пожалуй не откажусь от свежего воздуха — Они покидают помещение наполненное людьми, выходят на балкон, что неожиданно оказывается пуст. Кайзер рад возможности побыть с его императором наедине. Поговорить с ним, будто случайно коснуться руки и забыть убрать. Даже через перчатки, даже так. Ему не важна телесная близость. Ему важен разговор. Нежный голос партнёра, его искренне заинтересованные в теме глаза и нежная улыбка. Этого достаточно, чтобы начать улыбаться и самому. Улыбаться как последний идиот. Как ребёнок, что получил долгожданный подарок. И этого подарка Германия ждёт каждый раз, покуда считает дни от одного балла, до другого. Они с Российской империей видятся намного чаще, нежели раз в месяц на балу. Но именно тут могут быть настоящими, могут быть честными людьми с чувствами и желаниями, а не холодными империями, что мыслят лишь волей народа. Но такая идиллия не может длиться век. — Разрешите прервать Ваш столь одинокий разговор — Этот картавый акцент Кайзер узнает везде. Конечно, в их отношениях с Россией тоже есть своя проблема. И это проблема стоит прям напротив с довольной улыбкой — Ох, Французская империя. И вновь Здравствуйте, рад Вас видеть на балу. Конечно, Вы что — то хотели? — Российская империя, желал бы пригласить Вас на следующий танец. — Француз учтиво кланяется и протягивает правую руку — Что — же — Император смотрит на немца, а после на нового партнёра — Я не против принять Ваше предложение. А с вами, Германская империя, мы ещё обязательно станцуем — Предлагаю вместе провести ещё один Вальс и Котильон — Германия учтиво улыбается. Император ему в ответ кивает — Тогда и на Франсез пойдём вместе. Если Французская империя не против, то к танцу может присоединиться — Франсез? Что — же, я не против. Пара на этот танец у меня уже есть — Прекрасно — Кажется они с Кайзером простояли довольно долго, ведь вновь зазвучала музыка. Российская империя в ответ протягивает левую руку, уходит на танец. Полька более энергичная, требует от себя прыжков и топота каблуков. Это веселит народ. Приносит с собой энергию после двух долгих и нежных танцев. Империи практически не разговаривают, лишь изредка перебрасываются любезностями. Они двигаются слаженно, но только из-за выученного ритма. Одна ошибка со стороны Француза и Россия уже сбился. Пришлось слегка поменять движения, но вскоре вновь встать в общий рисунок. Отчего — то этот танец Императору дался с большей трудность, изнурил сильнее чем та же полонеза, что длилась в разы дольше. Может причина в ритмах танцев, а может в отсутствие немца, что подошёл сразу после затишья музыки — Благодарю Вас, Mon Seigneur Tout Miséricordieux — Французская империя кланяется и украдкой кивает — И Вас благодарю за столь прекрасный танец — Кажется на этих любезностях их разговор заходит в тупик. Германская империя решает пользоваться случаем. Он вспоминает тему беседы на балконе, когда их бесцеремонно прервали и предлагает возобновить рассказ. Следующие два танца проходят без участия двух империй. Первый решил пропустить Россия из-за усталости, а в течение второго они играли в карты. Но вальс был уже обещан. Вновь Императору танцевалось легко и приятно. Он понимал куда стоит двигаться и в случае ошибки не терялся. Смотрел на партнёра улыбаясь. Он правда наслаждался всем танцем и каждый движением. Вальс закончился. Французская империя намеревался вновь пойти к Русскому и спросить про следующий танец, но увидел его уже уходящим. Уходящим с бала на второй этаж, а рядом шёл Германская империя — C'est un putain d'allemand… Qu'il se fasse botter le cul — Проклиная себе под нос, Француз вынужден был удалиться в другую часть зала. Без хозяина ему путь наверх закрыт. — Ох! Да, я читал это произведение — Они гуляют вдоль петлевых коридоров и слушают отдаленную музыку оркестра. — И что же о нём думаете? — Русский был спокоен пустив Кайзера в свои владения и показывая пути дворца. — Превосходная история. А главный герой. Могущественный император которому и позавидовать можно — Германия поворачивает голову к Императору, осматривает его и улыбается — На Вас похож — Неужели? — А империя искренне удивляется — И, извольте поинтересоваться чем же это — Он не злится. Вновь говорит мягко и играючи — Многим. Начиная от описанной внешности, доходя до характера. Стойкий, но нежный. Интересный собеседник который готов защищать себя и своих людей до последнего. Человек, который смог пережить многое и восстать из пепла — Германская империя рассуждал спокойно, но в сердце таился страх быть остановленным за столь, как ему казалось, дерзкие комплименты — Всё время прочтения я думал о Вас… Да и часто происходит такое — Что Вы думаете обо мне за книгами? — Что я думаю о Вас, РИ — Русский мало кому позволял называть себя в сокращённой форме, но Кайзер как — то уже получал разрешение на это — Вы уже давно стали мне интересны. Я наблюдал за движениями, речью. За словами и, должен признать — Император остановился, а за ним и немец — Всё это мне кажется идеальным. Каждый Ваш жест плавен, при этом требователен. Ваш голос звонок и нежен как арфа играющая поутру. Вы сочетаете в себе все возможные и невозможные грани. Я не нашёл в Вас каких — либо минусов, и это поражает. Поражает Ваш идеал и стойкость. Ваша вера в себя и в свой народ. Меня поражаете весь Вы, Российская империя — Какое смелое заявление с Вашей стороны, Германия… Осмелюсь ли я это трактовать как признание в любви? — Признание в искренней и чистой люблю к Вам. — Кайзер кивнул в согласие со словами императора. Повисла минутная тишина. Она тянулась мучительно долго прерываясь лишь уже совсем глухим звуком, кажется, Галопа или Лансье. — Кайзер, дорогой, можешь подойти ближе? — Россия всё время держит руки за спиной, но сейчас осторожно взмахом ладони зовёт к себе немца, что остановился в трёх шагах дальше. Германия подходит сразу, даже особо не думая — Не сочти за глупость — Император тянется к губам Кайзера и накрывает их своими. Вновь они ловят общий, рисунок, общий ритм. Только впредь это не часть танца, а часть их чувств. Их чистой любви. Она будет недолгой, но, кажется, останется самой искренней