общий язык

За окном бушует ветер, ветками стуча по стеклу и привлекая внимание учащихся. Все взгляды обращены не на распинающегося возле доски учителя, а на природу, решившую устроить хаос и превратить ранее красивые и аккуратные улочки в бардак. Дети горюют вместе с природой: грустно и устало вздыхая, они скучно упираются рукой в щеку, засыпая на ходу и разглядывая невероятные пейзажи за окном. Некоторые и вовсе не обращают внимания не на природу, не на учителя, просто отдаваясь в объятия Морфея и сладко сопя на парте, прикрываясь учебником. Дазай выбрал для себя третий вариант. Удобно устроившись за своей родной партой, включив видеоролик и заткнув уши наушниками, он улегся, прикрывая глаза. рядом сидящий Куникида довольно быстро записывал каждое слово учителя, не давая себе и минуты на отдых, ловя предложения и вбивая их в свою голову, не позволяя выбраться. Неподалеку находился Чуя, устроивший себе обеденный перерыв и поддерживающий его в этом Рампо, лениво пожевывающий чипсы. Конец сентября сопровождается не радостью, а всешкольной усталостью от домашки, проверочных и контрольных. Кругом царит атмосфера негатива и удушающей тоски по летним каникулам, одному только Ацуши достаётся столько, что не тосковать, не грустить он не успевает - крутится как белка в колесе, бегая от учительской до кабинета и от кабинета до другого, успевая писать только контрольные. Из-за этого его настроение постоянно меняется, приводя их дружеские отношения к конфликтам. они ругались. Собачились по поводу и без. Дазай находил свои шутки забавными, в то время как Ацуши считал их не более, чем глупостью. Успевали даже специться в столовой из-за вставшего между ними вопроса «какие пирожки вкуснее? » — с творогом, — заявил Дазай, хмурясь. — они вкуснее и не кажутся слишком сладкими, как твои.. с малиной. Они же кислые! — творог оставляет неприятное послевкусие, — грозно взглянув на Осаму и толкнув плечом в сторону, тот слегка пошатнулся с подносом. — он вообще не ощущается, — фыркнул старший, а затем пробубнил: — язык твой неприятное послевкусие оставляет, пф. — ты бы его лучше за зубами придержал. И почему от этого должны были страдать окружающие? В том числе и Чуя, который находился рядом практически 24/7, и которому попросту не оставляли выбора, потому что как бы они не старались поругаться по пустякам, были единственными людьми, в кругу которых Накахара ощущал себя в своей тарелке. не скрывая своего раздражения, Чуя оставил поднос и скрылся, оставляя двух озлобленных друг на друга подростков дальше изводить себя. Может они смогут помириться, а в лучшем случае просто Ацуши расцарапает чужое нахальное лицо. Чуя ему букет роз подарит и если надо будет - жениться предложит. Если уж Осаму себя в руки взять не может. С горем пополам, но кое-как они разошлись. Не пришлось разнимать и задействовать какую-то силу помимо словесной, так что расслабившись, Чуя со спокойной душой принялся красть из тарелки Ацуши понемногу риса. Тот только смотрел и фыркал себе под нос, но не возражал. — я из-за вас голодный остался, серьезно, — упрекает тех рыжий, заставляя брови Осаму сложиться домиком, — чего хмурый такой, м? он вскинул подбородок и с важным видом двинулся чуть вперед, в шутливой форме бросив это с предъявой. — да бесите до жути, — проворчал старший с набитый ртом, — один умный такой, а другой еще умнее. Тоже мне. и ведь не поспоришь — Чуя действительно умнее. С гордвм видом и полностью довольным собой, он снова старается выкрасть рис, тут же получая хлесткий удар по руке. Прижимая несчастную длань к себе, он жалостливо глянул на Ацуши, но намёк понял. так и прошел весь день: ни Дазай, ни Ацуши не пошевелил своими извилинами и не завел никакой разговор, из-за чего все ходили уставшие, хмурые, подавленные. Никто не шутил, не резвился и даже уроки не срывал, действительно вникая в учебу. Разве что Осаму себе не изменял — рисовал что-то на краях тетради, задумчиво смотря на листок. Никто из них не дурак. Ацуши пялился на старшего весь урок, то и дело одергивая себя от порывов заговорить, сгладить ситуацию и снова общаться, как раньше. Чуя не без — ссора не его, а значит дело тоже. Сами помириться смогут, он верит в них. По крайней мере, верит в ум старшего, и в добродушного младшего. только ничего не происходит. Заметно поникший и разочарованный своим бездействим блондин, и явно ожидавший чего-то брюнет. — два сапога пара, — шипит Накахара, привлекая внимание соседа по парте. — и не говори, — подпирая щеку рукой и глядя на парней через плечо, ответил тому Танидзаки. — ума палата, пф. Что-то пошло совершенно не так, раз уж даже Танидзаки стал выражать свои мысли вот так. Накахару это напрягло, заставив слегка анализировать всю ситуацию в целом. кажется, эти двое сломали систему. Чуя устал. Прям конкретно так, если без выражений и использования нецензурной лексики. Его начало бесить абсолютно все, начиная от взволнованного блондина и жутко пугающего Дазая, который совершенно перестал видеть разницу между добром и злом, авось — рисом и булочкой с малиной. Дазай, что упрямо вчера молился на рис, уплетал сейчас за обе щеки булочку, не обращая внимание на взгляды и еще один — более чем афигевший — от Чуи. Неужели ссора их так подкачала, что они выходят на новый уровень спора или это просто попытка подскочить ближе к Ацуши? мелкий, кстати, удивлен не меньше. — Дазаю пора вызывать скорую, — наблюдая за агрессивным чавканьем друга, выносит вердикт блондин. Он краем глаза ловит кивой рыжего. на том и порешали. только Чуя выбирает другой ход и делает его в тот же день, в том же месте, наблюдая испепеляющие взгляды ребят. Черт бы и подрал и в одном котле отжарил! — вы, — гневно начинает Чуя, привлекая внимание, — два идиота! два просто маленьких идиота! — ему все равно, что он старше Ацуши всего надва месяца, а Дазая младше на пару месяцев — что с вами двумя не так? задается этим вопросом уже весь класс, взирая на замешательство с обоих сторон. — если вы не можете найти общий язык — целуйтесь! — и вывалив это все на краснеющего Ацуши и не меньше смущенного Осаму, обводит взглядом каждого в классе, — вам тот же совет! и уходит из кабинета, бросая грубое «выбесили, черти!» в лицо Рампо. — запомнил? — игриво спрашивает Гоголь, наклоняясь в сторону Достоевского. — может поругаемся? — забудь. — холодно бросает юноша, сгребая чужие холодные пальцы в охапку собственных на коленях.