Ивангелион: You Are (not) A Virgin 3.22

Безусловно, мир, который покинул мальчик Андрей, представлял из себя лишь Пензу и ничего более. Да чего уж мир… Вселенная. Юниверсум. Пенза была там, Пенза была тут, Пенза была везде. Везде, кроме одного места, защищённого гораздо более могущественной магией, которая была доступна Королю Личу. Всем известна эта магия и те, кто её применяет. Народ любимый и ненавидимый, кровожадный и миролюбивый… да, конечно же речь именно о магии евреев. И защищала эта магия благословенный Стерлитамак. Могучий волшебник, одетый в шкуру неведомого животного, делал пассы руками над котлом, в котором булькало мутное варево. Что он видел там? Что он видел? Никто не смог бы сказать, кроме него самого. — Вижу… — говорил волшебник в некотором трансе, глаза его закатились так, что были видны лишь белки их. — Вижу ужасы… вижу войну… вижу страх, голод, чуму! Кошки спят с собаками! Мальчики со старухами! Вижу страх и голод! Вижу… — Любовь моя, — окликнула его высокая женщина в кожаном платье, которой волшебник был ростом самое большее по плечо. — Твои предсказания всегда так таинственны и неточны… Но сейчас ты видишь всё невероятно ясно! — Молчать, женщина! Не смей меня отвлекать! — волшебник властно взмахнул рукой и ушки животного на его голове дёрнулись. — Неужели ты не видишь? Пенза вокруг… Король Лич потерял всякий стыд. Лишь несколько неопытных юнцов противостоят ему… — Так может быть стоит им помочь? Волшебник хмыкнул и скривился, будто на языке у него оказался лимон: — Что?! — гневно спросил он. — Бесплатно?! Благословенный Стерлитамак оставался защищён благодаря могучей еврейской магии… Что же до самого мальчика Андрея, то сколь бы многим испытаниям ни был он повергаем в прошлом, но то, что происходило сейчас, было слишком даже для него. Испытания болью, голодом и тиранией ничто в сравнении с испытанием властью. Стоя возле алтаря, он боролся сам с собой. — Давай же… — нашёптывала ему в уши старуха. — Давай… стоит тебе протянуть руку и ты получишь такую власть, которая даже не снилась моему прошлому сыну… — Он тебе не сын, — отвечал ей Андрей. — Ты… ты… Не нужно было много ума, чтобы понять: старуха не могла быть матерью Короля Лича, да и вообще ничьей матерью в физическом смысле быть не могла, потому что не была человеком. Она воплощала в себе всё самое тёмное, что есть в этом мире. Уныние. Отсутствие вкуса. Лицемерие. Необоснованную тягу к не очень красивым рыжим девушкам. — Ты — Пенза! Старуха гнусно захихикала: — Издревле мне нужны были талантливые, трудолюбивые души, что могут приехать в Пензу и утонуть в ней, будто финский писатель в тёмном озере… Ты пришёл и утонул. А до тебя — Иван. А до него… Все вы хотели меня. Все вы любили меня. — Ты мне не нравишься, — твёрдо сказал Андрей. — Это лишь пока… —улыбнулась старуха. — Для тебя я могу стать кем угодно. Молодой… — и она стала молода. — Красивой… — и она стала красива. — И даже… — почему-то она превратилась в голого Мунлайтера. Андрей замялся. Предложение вроде как было соблазнительным, но вспомнив, каким был Король Лич, он понял, что это хитрая уловка, подлая ложь мерзкого тёмного создания. Вместе с силой Короля Лича к нему пришло невероятных масштабов знание и знание это очень ясно открыло Андрею: сила Лича — не выход. Он ошибался. Невозможно победить тёмную магию ей же самой. Как пел великий корейский певец: Если есть тьма — должен быть свет, Если есть шаг — должен быть след, Если есть стадо — есть и пастух, А на параше нужен петух. Именно эти строки, всплывшие в голове, и дали Андрею подсказку о том, что же делать дальше. — О чём ты думаешь? Не бойся… прими эту власть… будь единственным, кто обладает ею… Твои конкуренты будут бояться тебя… Андрей всё понял: — Конечно… — сказал он. — Король Лич один. Всегда был один. Ни друзей, ни товарищей. Лишь силой дружбы можно его одолеть. — Что ты сказал? — Ничего, Пенза. Заткнись. Я подумаю над твоим предложением. Единственное, что я хотел бы понять… Выйдя из залы в подвал к рабыням, Андрей быстро освободил их, а после поднялся в квартиру Короля… точнее, теперь уже в его собственную, наверное, квартиру. Там, подойдя к коричневой шторе, он отдёрнул её в сторону, открывая Икону. Эманации света от неё теперь доставляли мальчику дискомфорт. Не очень сильный, но всё же. Андрей с удовольствием отметил, что тьмы в нём не так уж и много. — Что это такое? Кто изображён на Иконе? Почему она дала нового могущества Королю Личу? — О-о-о… А я думала, ты поймёшь сразу и сам… — Пенза, снова принявшая вид гнусной обнажённой старухи, материализовалась перед Андреем и гнусно захихикала. — У каждого великого человека должен быть враг… да что там, враг нужен любому великому существу. Это — мой враг, а теперь, соответственно, и твой. Это, мальчик мой… Воронеж! Сердце у Андрея ёкнуло при воспоминании о родном городе. — Но зачем Ивану было враждовать с Воронежем? — Дурак! — прошипела Пенза. — Враг у каждого свой… Твой отныне и навсегда — Воронеж! Подпитывайся ненавистью к нему! Упивайся бессильной злобой! Строчи кляузы, пиши доносы! Это укрепит тьму в тебе! — Да нет, — ответил мальчик. — Не укрепит. Я понял, что я должен сделать. Вскинув правую руку, Андрей направил её на Икону. С той ничего не произошло поначалу, но после она вспыхнула разноцветным пламенем, быстро занялась, а потом сгорела. От неё не осталось даже пепла и… мальчик совершенно не ощущал, будто произошло что-то плохое. — Что ты наделал, дурак?!! — Ты сама сказала — наличие врага подпитывает тьму. Врагов у Короля Лича теперь нет. Что же до тебя… — Андрей улыбнулся. — Я сделаю то, что нужно было бы сделать прошлому Королю Личу, дабы не стать таким говнюком, каким он стал. Пенза смотрела на мальчика в испуганном безмолвии. — Я ОТРАЩУ СЕБЕ ЯЙЦА! ДА БУДЕТ ТАК! И старуха заверещала, кинулась на Андрея, но власти над ним у неё больше не было. Бессильно пыталась она ударить его, загрызть или расцарапать… тщетно. Проклюнувшиеся на месте отрезанных яйчишки были сперва маленькими, но росли, бухли, наливались соками. Кое-где на них даже проклюнулись волосы. Мальчик Андрей освободился. И видел теперь перед собой он лишь жалкую оборванную нищенку того типа, к которым не испытываешь жалости, пышущую бессильной гнусной злобой. — Глупец… глупец… — Пошла на хуй, Пенза, — ответил Андрей, пиная бабку в лоб. — Хуёвый у вас тут городок, да и конкурсы не интересные. Переодевшись в нормальную одежду мальчик вышел прочь из квартиры. Его совершенно не заботило то, что будет происходить в ней дальше, ведь дел у него было много. Прежде, чем вернуться в свой родной мир, захваченный Королём Личем, он должен был скооперироваться с несколькими могучими магами. В конце концов победить такого могучего волшебника можно только тем, что противоположно Тьме. Природой. Дружбой. Любовью. Анальные изнасилования в этот список не входят. Андрея очень печалило лишь то, что во всех мирах его друзья были какими-то потерянными, опустошёнными. Словно бы Король Лич смог повлиять на них оттуда, из своей вселенной. Юный Швайгерт не жил во Владивостоке, Влада не готовила драники, Мунлайтер был жирным скуфом, а Харухи сидел в тюрьме за создание сериала "My Little Loli: Педофилия это магия". Все они были полной противоположностью самих себя, настоящих себя. И чем больше Андрей это видел, тем яснее понимал, что ему нужно возвращаться назад. Что время дать Королю Личу бой уже настало. Вряд ли он бы смог дать его один. Да, долог был путь мальчика Андрея через реальности и миры. Могущество Короля Лича никуда не делось от него, но теперь служило Свету и юного волшебника очень это радовало. Он посетил не одного мага, путешествуя туда и сюда. Конечно, далеко не все согласились ему помочь, и Андрей мог понять их страх перед Королём Личом, подчинившим себе целую параллельную вселенную. Но были и те, кто не испугался. Не так уж и много, но все могучие кудесники, по одиночке может и не соперники Личу, но вместе они были способны на многое. И вот теперь, стоя в безвременье, в Лимбо, они готовились к бою: — Как ты откроешь портал, о, Андрей? — обратился к мальчику повелитель воды и шпрот, сидящий на своём тотемном животном, чёрной собаке. — Мы пойдём за тобой. Но как? Я знаю лишь один ритуал и для него необходимо… Андрей поднял вверх ладонь: — Не напоминай! Теперь мне это не нужно. Магией Тьмы я больше не пользуюсь. В воздухе рядом с ними возникла голова с высоким лбом и слегка тёмными, уложенными вправо волосами: — Компонента «Резерв» запрашивает подробности, — лицо пошло словно бы рябью, а потом голос у головы стал другим, но тон оставался таким же холодным и слегка металлическим. — Компонента «Повседневность» прерывает «Резерв». Важен лишь бой с Дрю. Мы ожидаем. Мальчик так и не смог узнать, что это за существо такое, как ни пытался. Знал он лишь то, что во всех мирах оно по какой-то странной причине враждует с Дрю и этого было достаточно. Так или иначе, сам он вряд ли смог бы открыть столь мощный портал, но для этого ему и нужен был третий кудесник, пока скромно стоящий поодаль. Знаток магии рисования, он мог нарисовать что угодно. По большей части он рисовал лишь голых ламий, конечно. Но могучие волшебники вообще люди очень странные. — Время настало, — кивнул ему Андрей. — Нам нужен портал. Нарисуй, а я наполню его силой. Несколькими взмахами карандаша художник изобразил очертания портала. Андрей шевельнул пальцами и те засветились, запульсировали. Портал был весьма похож на тот, что возник в своё время в жопе Андрея, но теперь он источал свет, а не антрацитовую черноту. Мгновение, другое — портал открылся. Сделав глубокий вдох, мальчик шагнул в него. И увидел вокруг море. Точнее даже океан. Простирался он всюду, куда только мог достать взгляд. Бесконечная гладь воды, как огромное зеркало, отражала в себе лицо и это было лицо Пензы, мертвенно-бледное, будто мраморное, грозное, угрожающее, но жалкое. Сердце Андрея ушло ему в пятки. Он понял, что конкретно этот мир, эту вселенную уже не спасти. Пензенизация дошла до стадии необратимости. — Пришёл, наконец… — голос прозвучал отовсюду сразу. — Думал, я не знаю… Думал, я не разгадаю твоих планов… Побить меня моей же собственной силой… дурак! Портал за спинами Андрея и его соратников закрылся с лёгким треском, а в свете, исходящем от лица Пензы, возникло множество силуэтов. То был Король Лич, то были его приспешники, то были друзья Андрея. — Мунлайтер! Швайгерт! Влада! Харухи! Они его не слышали. Или не могли слышать. Стоявшие поодаль от Короля Лича, будто скрытые в тенях, они походили скорее на статуи, чем на живых людей. — Глупец! Они даже не помнят своих имён! Жалкие рабы! Слабые черви! — Король Лич властно откинул капюшон, открывая лицо. — Тебя ждёт та же участь! Возможно, он рассчитывал напугать мальчика, но Андрей сразу понял, что Лич ослабел. Вмятина от Иконы на его голове не сказать, что исчезла, но изменилась разительно, превратишись словно бы в след от слишком долго носимых наушников. Это придало Андрею решимости. — Не ждёт, Иван. Король Лич дёрнулся, но промолчал. — Настал конец твоей тирании. Настал конец ужасу и мраку. Я ошибался лишь тогда, когда думал, что могу победить тебя магией тьмы. Тьму сразит лишь свет! Так… Кхем, — Андрей прервался, недоуменно уставившись на приспешников Короля. — Минуточку, вас же, мудаков, вроде бы трое было. Король Лич дёрнулся ещё сильнее и сконфуженно прошипел сквозь зубы. — Тузик, жалкая скотина, не умел плавать и утонул. Зачем я вообще его создал?! Зачем ты вообще пытаешься заговаривать мне зубы, сопляк?!! В бой, мои рабы, в бой! Убейте его! Гигантское лицо Пензы над чёрным морем медленно растянуло губы в улыбке. Началась великая битва. Андрей не знал, что ему делать. Он не мог драться против своих же собственных друзей, которые кинулись в его сторону! Сомкнув руки, он остановил их, одновременно с этим кастуя мощное заклинание, дабы вернуть их в чувство. Король Лич захотел воспользоваться этим, кинувшись к мальчику вместе со своими приспешниками. — Не переживай… — раздался в его ушах голос повелителя океанов. — Я отвлеку их! Тёмные воды пошли рябью, забурлили миллиардами мелких, но очень грозных шпрот. Сам повелитель океанов, верхом на чёрной собаке, возглавлял их, гортанно восклицая что-то на незнакомом языке. — Я это учёл! — крикнул Лич. — Учёл! Сороковой ЛГБТ транс-инклюзивный флот, настало твоё время! Будто из ниоткуда возникла огромная флотилия кораблей во главе с крейсером «Либерти», на капитанском мостике которого бесновалась одетая в чёрное кожаное платье пожилая бородатая проститутка по имени Диана. — ДАВНО Я МЕЧТАЛ ВСТРЕТИТЬСЯ С ТОБОЙ, ПОВЕЛИТЕЛЬ ШПРОТ! ДАВНО! ВПЕРЁД, МОЙ ВЕРНЫЙ ФЛОТ! РТЫ НЕ РАЗЕВАТЬ! АДМИРАЛ НА БОРТУ! Тем не менее, что-то пошло не так. К Диане подбежал молодой юнга в вечернем платье и торопливо что-то зашептал ей на ухо. — ЛОПНИ МОЯ СЕЛЕЗЁНКА, ЧТО ТЫ ТАКОЕ МЕЛЕШЬ?!! КАКИЕ СОРОК ПРОЦЕНТОВ ПОТЕРЬ?!! ОТКУДА?!! МЫ ЖЕ ТОЛЬКО ЧТО ПРИБЫЛИ?!! Я ТАК НЕ МОГУ?!! ГДЕ МОИ АНТИДЕПРЕССАНТЫ?!! Казавшаяся непобедимой флотилия совершенно потеряла курс, корабли столкнулись друг с другом. Повелителю шпрот только и оставалось, что добить их своей грозной, хоть и не очень могучей армией. Появляясь то тут, то там, вызывая шторма и торнадо, властитель морей быстро расправился с вражеской эскадрой. — На этом моя работа закончена… — прошептало море Андрею. — Дальше — не мой бой. — Трус! — перебил его Король Лич. — Трус! Жалкая килька! Ты всегда таким был! — Ах, Лич… — чёрная собака подлетела к нему поближе. — Позволь задать тебе вопрос… — Какой? — Хуй будешь? Расхохотавшись, повелитель шпрот ринулся на своей собаке в море и исчез в нём. Король Лич бешено затопал ногами и с ненавистью посмотрел на Андрея. — Ничего… Ничего… я ещё не совсем один… Дрю! Заяц! Убейте его! Но никто не откликнулся на его зов. — Дрю! — Х… ХОЗЯИН! — сальный шоггот дрожал, стоя напротив возникшей перед ним головы. — Я… Я ЗАНЯТ… Голова смотрела на жирное создание пронзительным, но вместе с тем бесстрастным и очень холодным взглядом. Лицо ходило рябью туда и сюда. Голова говорила что-то то ли Дрю, то ли самой себе. — Компонента «Резерв» предлагает полное уничтожение. — Компонента «Повседневность» настаивает на предварительном унижении. — «Резерв» полагает, что быть в таком состоянии — унижение само по себе. — «Повседневность» не может спорить с очевидным утверждением. Тем не менее, компоненты заключили пакт со светлым магом. Речь об окончательном решении вопроса. — ДА ВЫ… ДА ВЫ ШО… ДА ВЫ КАК… ОХРЕНЕЛИ, ЧТО ЛИ?! ДА ВЫ ЗНАЕТЕ, КТО Я ТАКОЙ?! ЧЕГО ВЫ ДОБИВАЕТЕСЬ?! Полоса ряби поделила лицо на две части. Две компоненты ответили одновременно: — Тебя никто не спрашивал. Дрю задрожал. Он явно не был готов к такому. Попытавшись бежать, он взмолился: — ПОВЕЛИТЕЛЬ! УМОЛЯЮ ВАС! СПАСИТЕ! ВЫЗОВИТЕ ДУМАЮЩИХ! У НИХ НОЖ! ЗАКОЛДОВАННЫЙ! — Дерись, трус! Дерись за меня! Дерись! Нервно сглотнув, Дрю сделал было шаг вперёд… но этим всё и ограничилось. А голова, меж тем, вроде бы пришла к консенсусу с самой собой. — Компонента «Резерв» поддерживает данное решение. — Компонента «Повседневность» исполняет. Разноцветные глаза сверкнули. В коротких, жирных ручках Дрю оказалась… фотография. Снимок, не видимый никому, кроме него самого. Неверящим, мгновенно опустевшим взглядом Дрю уставился на него и быстро-быстро задышал. — ЭТО… ЭТО ЧТО… — Ты видишь. — ЭТО… ДА Я НЕ ВЕРЮ! БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! — Ты видишь. — ВЫ… ДА НЕ МОГЛА… ДА КАК ЖЕ ТАК… ДА ВЫ… ДА Я… ДА ВЫ… А-А-А-А-А-А-А! Дрю пыхтел так долго и так часто, что покраснел и начал раздуваться, да не просто раздуваться — тело его попёрло вширь как содержимое деревенского туалета, в который кто-то бросил ведро дрожжей. Сальный голем тряс ручками, дрыгал ножками, крутил головой, верещал, пищал и раздувался до тех пор, пока наконец не лопнул. Ошмётки его тела быстро скрылись в тёмной воде. — Компонента «Резерв» полагает, что это закономерный конец. — Компонента «Повседневность» безоговорочно согласна с заключением компоненты «Резерв». Сверкнув глазами и первый раз за всё то время, что Андрей знал её, улыбнувшись, голова растворилась в воздухе. Король Лич стоял на месте, опешивший, поражённый, но ещё не сломленный. Сцепив зубы, он прошипел: — Заяц! Где ты, мой последний и самый верный приспешник, где?! Вперёд! Уничтожь их силой своей песни! — Не стоит беспокоиться! — синий заяц, подчебонившись загладил уши назад и прочистил горло. — Никто не останется равнодушным! Итак, вокально-инструментальный ансамбль… Из ушей Андрея пошла кровь. Он едва-едва не прервал ритуал. Но тихий шёпот, раздавшийся будто из ниоткуда, привёл его в чувство. — Пёсий хуй. Заяц выпучил глаза и закашлялся… точнее, не закашлялся. Что-то, возникшее на его лбу, длинное и склизкое, заткнуло ему рот. — Тьфу! Что это? — Я же сказал, — пожал плечами маг рисования, сделав ещё один взмах карандашом. — Пёсий хуй. Могу ещё ламию нарисовать. Голую. Хочешь? — Да как ты смеешь прерывать мою… тьфу! Гармо… тьфу! Тьфу! Гармонию!!! Сколь заяц ни пытался петь, как ни пытался поразить своей музыкой всех вокруг, но половой орган собаки, торчавший у него изо лба, постоянно мешал ему, шлёпая по губам и залетая в рот. В какой-то момент заяц уже совсем не смог сосредоточиться на исполнении, полностью погрузившись в… — Фу, — поморщился Андрей. — Фу! — Лича чуть не вырвало. — Это слишком даже для меня. Развоплощаю! Изыди, скотина! Что же, тогда приказываю вам, мои рабы! Убейте… — Пошёл на хуй! Андрей довольно улыбнулся. Его друзья, Швайгерт, Харухи и Влада встали плечом к плечу с ним и вид у них был самый что ни на есть боевой. — Они больше не твои рабы! — Да, мы не рабы! — сотворила заколдованную картошку в ладони Влада. — Не рабы! — тряхнул волосами Швайгерт. — Эм… ну… ну вообще, я мог бы… Нет! Не рабы! — Харухи старался не подать вида, что обосрался. — Жалкие твари! Думаете, даже вместе вы сильнее меня?!! Думаете, что сможете меня одолеть?!! Да я… Внезапно Король Лич замолк. Глаза его замерли, а потом закатились ему под самый лоб. Медленно качнувшись, он упал лицом прямо в тёмную воду и затих. Позади него стоял Мунлайтер, довольно потирая кулак. — Э-э-э… — Что? — маг ЗОЖа пожал плечами. — Это, чтобы вы знали, самая сильная магия Кавказа! «Удар в спину». Чем недовольны?! — Да всем довольны… — подойдя к Личу Андрей неуверенно тыкнул его носком ботинка в бок. — Ты, это, переверни его на спину хотя бы. А то захлебнётся же. Юные маги очень обрадовались тому, что Андрей спас их. Первоначальная радость немного сгладила для них весть о том, что мир этот обречён, но лишь немного. Скрепя сердце, мальчик вынужден был рассказать им всю правду. — Так что же нам теперь делать?! Что… никаких лолек?! Никакой жизни?! А как же… — Я что-нибудь сделаю. В конце концов, магия света мне покорилась. Может быть мне удастся перенести нас назад во времени и исправить всё это. А может быть мы перенесёмся в другой мир. Мы же в мультивселенной живём, ебать. Придумаем что-нибудь, короче говоря! — Андрей, погоди, — поднял руку Швайгерт, прося слова. — Но если мы перенесёмся в другой мир, не значит ли это, что мы займём места тамошних нас и тем самым мы их как бы уничтожим, так? Мальчик поморщился. — Швайгерт, ёбаный по голове. Магия работает не так. Не задумывайся об этом и не еби мне мозги. Ты что, самый умный что ли? Я же маг, в конце-то концов. Думаю, я смогу изменить этот мир так, чтобы хорошо было всем. Хорошенько поразмыслив, маг Владивостока понял, что доля смысла в этом есть. — Э-э-э, — сказал Мунлайтер. — Погоди. А с этим чепушилой чего делать? — он указал на Короля Лича. — Очнётся — снова барагозить начнёт. Убить может? — Ни в коем случае! Свет не приемлет таких решений! Скажем так… — Андрей хитро улыбнулся. — Я определённо что-нибудь придумаю… ЭПИЛОГ Мальчик Андрей был сам не свой, когда увидел сову, скромно скребущую коготками в его окно. Настоящая сова! В Воронеже! Ух ты! Он заворожённо смотрел, как красивая птица пёстрого окраса сидит на его подоконнике и оторвать его от созерцания такого зрелища смог лишь голос матери. — Андрюша! К тебе друзья! Подпрыгнув на кровати, Андрей кинулся в прихожую. И правда, там уже стояли все его приятели по двору: три подростка и низенькая девчонка. Вместе с ними был кто-то новенький. Роста высоченного, худой и слегка нескладный, он порядочно выделялся среди ребят. — Привет, ребята! А кто это тут с вами? — А он к нам вот только переехал! Тоже Андреем зовут, представь себе! Так что, может пойдёт в футбол погоняем? — Сейчас, только кроссовки надену! Для простого детского счастья магия бывает совсем не нужна, если уж так подумать. *** Очень талантливый татарин пришёл в себя на кладбище. Тщательно ощупав себя он понял две вещи. Первая — он гол. Вторая — у него побаливает анус. Но, как ни странно, каких-то страха или негатива по этому повод он не испытывал. Татарин ощущал себя будто заново родившимся, будто бы… очистившимся. — Закурить бы сейчас… Опаньки! Как будто по заказу он увидел лежащую на могильном камне пачку сигарет и дешёвую зажигалку. Сигарета в пачке была лишь одна, но и этого достаточно для хорошего настроения. Докурив и почесав задницу, очень талантливый татарин выкинул ненужную уже зажигалку, пожал плечами и двинул на выход. По какой-то странной причине ему захотелось посетить Казахстан. *** Ресторан La Cochon — одно из самых прекрасных мест Парижа. Столик в нём нужно бронировать за месяц, если не за два, и посещение его уже само по себе является показателем определённой элитарности. Обычные люди в него не ходят. Редко когда можно увидеть одиночку в этом роскошном месте. Но в этот вечер всё было именно так. На террасе, там, где лучший вид на памятник Де Голлю, за столиком на двоих сидела женщина. И сидела одна. Нельзя сказать, что она была молода. Чего уж там, молода она не была, но именно о таком возрасте поэт сказал, что именно он раскрывает всю красоту зрелости. Дорогое платье модного фасона, не кричащие, но не менее дорогие украшения. Женщина, изредка оправляя уложенные в хорошем салоне волосы, мечтательно смотрела на вечерний город, изредка смачивая губы белым вином. — Commend ca va, ma cherie. Простите, я опоздал. Она слегка зарделась, услышав мягкий бархатный голос позади себя. — Ca va, Иван. Вы всегда опаздываете, это ваше мотто. Я ничуть не обижена… Обладатель бархатного голоса занял место напротив женщины. Сторонний наблюдатель с первого взгляда понял бы, что он гораздо младше неё. Его одежда лишь подчёркивала его молодой возраст, который он ничуть не пытался скрывать. Налив себе немного вина, мужчина отработанным жестом поднёс фужер к носу и мягко принюхался. — Урожай семидесятого года… ваш ровесник, дорогая моя. — Ах, Иван… — улыбнулась женщина. — Мне кажется, вам доставляет некоторое удовольствие смущать меня моим возрастом… — Скорее уж дразнить себя, — никто не смог увидеть бы, что, скрытая длинной скатертью, рука мужчины нежно, но очень властно огладила бедро женщины. — Иван! Теперь я правда смущаюсь. А вообще, если кто-нибудь заметит? Ведь вы так молоды, а я… — …а вы, — продолжил Иван, — самая красивая женщина на этом свете. Почему меня должно смущать то, что вы мне нравитесь? Я — взрослый мужчина, который знает, что ему нужно. И вообще… как вы можете представить меня… переживающим по этому поводу… Ха! Мужчина коротко хохотнул в рамках приличий, и поднял фужер с вином. — За нас с вами. Мир прекрасен, не так ли?