Открытый

      Дождливый день. Пасмурный. Впрочем, ничего нового. Такая погода очень характерна для осени, а уж для этого города - тем более. Тут дождь умудряется идти даже зимой.       Впрочем, без разницы.       Пусть идёт, Лололошку это нисколько не трогает. Он будет бегать, выполняя чужие просьбы, приказы, наставления в любую погоду. Даже в ураган как-то попал.       Но выжил.       Хотя это Лололошка, ничего другого ожидать и не стоит. Он живучий и сделает всё, о чем его попросят, особенно если считает просящих «друзьями». Или если они сами так думают. Но смысла уверять их в обратном нет. И никогда не будет.       Прошлое настойчиво говорит, что друзей не надо от слова совсем, ведь их потеря ранит сильнее, чем оторванные с корнём крылья. Потеря конечностей — больно, но со временем боль притупляется и забывается. Потеря же дорогих людей напоминает о себе постоянно.       Но то, о чём думает этот мироходец, никому не известно. Все видят его светлые улыбки, старания помочь и даже не думают заглянуть чуть ближе. Хотя бы в окно его пустой комнатушки, в которой он спит от силы три часа в неделю. Суммарно.       Но смысла нет.       Лололошка — весёлый и беззаботный малый. Он может позаботиться о других, даже спасти целые миры, так что и о себе сможет побеспокоиться.       Не сможет и не захочет, но кому это дано знать? Никому.       Новые миры открываются перед Лололошкой, появляются новые злодеи и знакомые, к которым волей не волей, но мироходец привязывается. В разной степени. А потом знакомые умирают или предают. Или пытаются убить, но погибают от его рук. Ничто из этого благосклонно на психике парня не сказывается. Но улыбка сама лезет на лицо, смех сам срывается с его рта и шутки, опять же сами, вырываются из его глотки, которую хочется разодрать ногтями до крови.       До хребта, который периодически хочется вырвать и наконец сдохнуть.       Но не получится. Даже лава его не убила, так что же говорить о членовредительстве? Но оно все равно есть. Как и огромное колличество шрамов под его мешковатой одеждой.       Новый мир, новый «дом», новые знакомые.       Все такие новые и разные, но, как на зло, кто-то, да, напомнит о чём-то из прошлого. О чем он солжет и заставит других верить, что он его не помнит.       Он хотел бы не помнить, но это невозможно. Такое не забыть, а если это неожиданно и произойдёт — обязательно всплывёт в один «прекрасный» день обратно, морально добив парня до конца.       Но этого никто не знает. И не узнает.       Потому что Лололошка привязывается к тем, для кого фактически является мальчиком на побегушках. Как же Эбардо прав. Как же всем плевать на его проблемы. Главное решить свои.       Эо свои решил, и отчасти Лололошка завидует ему, когда забывает винить себя в чём-то или вспоминает, каково это — что-то чувствовать.       Смерти, разрушения, предательство, ложь…       Новый мир и новые знакомые. А память старая, как и истерзанное тело… Но ничего поделать с этим нельзя, поэтому приходится исправлять свои косяки и ловить преступников, дружиться с другими и учиться новому. Периодически закрываясь в своём «доме» на неопределённый срок, чтобы заставить усталое тело опять слушаться его и улыбаться тепло и бездумно, а не вымученно и зло.       Но это периодически. А так всё идёт по старому, и все думают, что Лололошка сам со всем справится. Без помощи. Без поддержки. Без успокаивающих слов после марафона кошмаров.       Всё как обычно.       Как же Лололошку всё заебало.