31.12 - 23:11

Дома возвышаются суровыми скалами. Ещё вижу, как вокруг головы раскрывается красный бутон, Как стою над тобой, любуясь твоими смертельно опасными травмами, И вспоминаю лишь об одном: Как холодно было стоять босиком на плитке в твоём кабинете, Как жалко мне было смотреть на мышей, что ты поила кислотой, Как тяжело было их нести на мусорку в чёрном пакете, И как я мечтал отомстить за них ещё с самой ночи той. Так странно. Я вдруг срываюсь с места: Больше не хочу оставаться здесь. Я несусь, лечу навстречу ветру, Лишь бы в глаза помутневшие не смотреть. В воздухе так зябко - Я спускаюсь на ледяную землю. Осторожно шагаю, вбиваясь в лёд пятками, Но тут я хотя бы не закоченею. Зарываюсь внутрь самой планеты, Но и там ты следуешь за мной: В пустующем переходе подземном Мы застряли вдвоём с тобой. Я вновь стою над телом твоим бесцветным, Твои волосы насквозь пропитаны кровью, Тёплый пар не выходит из губ посиневших. Я так долго мечтал об этом, а теперь давлюсь болью. Мир вокруг расплывается При первом вдохе кислородного мороза. Переход, кажется, кончается, Но почему не прекратились метаморфозы? Буквы из света кричат: "С новым годом!" Светящиеся люди тоже что-то орут. Я кричу вместе с ними, мне легче как будто, Пока не замечаю, что ты тоже тут. Ты лежишь на перине ярко-красного снега, Мои онемевшие пальцы касаются онемевшего рта. Я вдруг понимаю, что что-то наделал, И это что-то почему-то не так. Холод, пожирающий пятки, Не сравнится со льдом, сковавшим душу. Я снова срываюсь, бегу без оглядки. Я думал, только летом бывает душно. Я бегу куда-то, скользя на замерзших лужах. Будто трещины в чаше, чёрной бездны полной, Грозятся пролить её ветви деревьев простуженных, Погасить все фонари в этом городе бессонном. Неожиданно я чувствую, как кто-то забрался ко мне в глаза. Он полыхает огнём, бегает туда-сюда там, внутри. Он выжигает слепое пятно, яркое, как сами небеса, Даже под веками он будто велит: "Смотри!" И в самом центре светового шара он рисует твой силуэт, Всё такой же: с красной лужей вместо головы. Отмахиваясь бессильными руками от его точно поражающих ракет, Я отступаю, пока что-то не касается спины. Будто соломинка, я полностью доверяюсь Этой неизвестной ручке холодной: Внутри голова, ноги - и я исчезаю За дверью этой хижины бетонной. Пошатываясь от холода, захожу В тускло освещённый подъезд, И где-то на втором этаже тону В удушающем запахе сигарет. Сил больше нет. Прижимаюсь. Серой кучкой по стене Оползаю. Я больше не могу чувствовать, Моё сердце так устало. Внутри клетки рёберной его нащупываю И из бесконечного цикла вырываю. Такое горячее... оно всё ещё сокращается... Почему оно не хочет остановиться? Уже столько испытавши... Я не понимаю! За что ему нужно биться? Сильнее руку сжимаю, Впиваюсь ногтями в ненавистную мышцу. Почему сейчас перед зрачками Знакомые образы повисли? Вот ты стоишь в своём кабинете, Держишь меня так бережно в ладонях, И я ещё не знаю о твоём секрете, Лишь живу с братьями-мышами бок о бок. Вот ты колдуешь над чем-то, И я становлюсь похож на тебя. Ты учишь меня ходить и говорить по-человечьи, Именем называешь ласково, будто любя. А вот поздней ночью, чтобы я не узнал, Ты убиваешь всех остальных мышей: Каждого, кто другом мне стал... И мне вдруг страшно, и ком застревает под шеей. И вынося наутро чёрный мусорный мешок, Я знаю, что и кто там лежит. На губах застывает нервный смешок: Ведь ты учила меня не терпеть лжи. Я помню, как что-то зашевелилось под венами, Когда увидел за тобой угол острый. Вот я толкаю тебя, и на стенах Появляется узор пестрый... В руке моей ослабевает сердце - Оно сдаётся и сжимается само собой. Всё-таки, во всех концов конце Я не должен был быть создан тобой. Бестолковое существование на тонких ножках Не стоило жизни в высшей степени разумной. Совсем наоборот, похоже. Но я исправлюсь: скоро затихнет шум мой. Из своей норы вновь выползает свет, Закрадывается напоследок под мои веки, И меня, наконец, нет.