фотографии и переезды

      Феликс пересекает порог, шаги синхронизируются с каждым ударом его сердца. Его широко распахнутый взгляд гуляет по залитому солнцем дому, не зная на чем сфокусироваться — они начинают с уже прикрученных полок, на которых стоят его любимые цветы, опускающие свои длинные вьющиеся стебли вниз (Хёнджин перевез их в первую очередь). Феликс удивился, когда узнал, что Хёнджин, никогда не державший в руках шуруповерт, сам прикрутил полку, переходят на импровизированную вешалку в виде спинки дивана с кучей одежды, которая им понадобится в первые дни, и решают сделать последнюю остановку на упомянутом мальчике, который тихо наблюдал за тем, как взгляд Феликса оценивал новый дом. Заметив его взгляд, Хёнджин слегка улыбнулся, заставив чужое сердце трепетать, а лицо оттаяло от ошеломления и проявило цветущую улыбку и едва видные веснушки, игравшие на носу и щеках. Вместе с тем, в нос Феликса ударяет множество запахов: картонных коробок, которые все еще хаотично разбросаны по комнате и удивительно удачно вписывающиеся в обстановку, краски, которую они выбирали несколько дней в четырех строительных магазинах, и немного пыли, которая взметнулась невесомым облаком от внезапных движений и залетела в нос Феликсу. Не сдержавшись, он чихает. Раздавшийся звук спотыкается о стены, и эхом разносится по полупустому дому, нарушая сдержанную тишину, на что Хёнджин смеётся, нарушая ее ещё больше. Феликс представить не может, не может принять и осознать, что через пару дней они окончательно смогут жить здесь в этом большом доме, о котором мечтали вместе. Ещё несколько лет назад такая идея показалась бы ему абсолютно дурацкой и невыполнимой. Но сейчас совпало все. Хёнджину давно уже надоело спать в квартире-студии, пусть даже и весьма хорошо обставленной к тому моменту, а Феликсу надоело спать без Хёнджина. Выбор места дался обоим весьма нелегко. Подходящие варианты по интерьеру и ремонту не подходили по цене, а подходящие по цене - ремонтом. Охотясь на хотя бы приблизительно подходящий вариант, они совершенно случайно наткнулись на объявление, которое привело их в этот чудесный дом. Но все же, Феликс не представлял, что бы он делал без Хёнджина Они познакомились ещё в студенческие годы, когда половины их групп поменяли местами на некоторое время в начале года для более близкого знакомства. Хёнджин вместе со своим другом Ким Сынмином сидели впереди и смеялись над чем-то совсем тихо, чтобы преподаватель не услышал и, кашлянув, не сделал замечание. Феликс же вертел в руках ручку, то и дело покусывая кончик, и смотрел то на активно жестикулирующего преподавателя, то на профиль Хван Хёнджина. Интереснее наблюдать было больше за тем, как двигаются мускулы на лице сидящего впереди парня, на его пухлые губы персикового цвета и очаровательный нос. Двигаясь выше, словно по карте мира, Феликс остановился на глубоких выразительных глазах, напомнивших ему тапиоку в бабл-ти. От ассоциаций с едой и отсутствием обеда, живот Феликса предательски заурчал. Не слишком громко, но достаточно, чтобы Хёнджин, будто нарочно повернувший голову в его сторону, вопросительно склонил голову набок. Щеки Феликса сразу покрылись румянцем от смущения. - Извини, у тебя не найдется ручки запасной? - Кончики ушей Хёнджина предательски покраснели в унисон чужим щекам. Феликс, порывшись в пенале, достал ручку и передал ее в руки. - Меня кстати Хёнджин зовут, ты же с этой группы? - с каждым словом в речи Хёнджина прослушивалось стеснение и толика робости. - Меня Феликс, да, - коротко кивнул Феликс. На этой ноте оба увели глаза, а Феликс, спустя время, коснувшись рукой уголков губ, увидел оставшийся след от ручки на руке и захотел побиться головой об парту, вспомнив, что вероятно Хенджин это видел. Хенджин время от времени вспоминает об этой ситуации, на что Феликс шутливо бьет его в плечо. Их следующая встреча произошла на дне рождения какой-то важной шишки университета, на которую была приглашена добрая ее половина. Тогда, увидев в толпе знакомое лицо, Хёнджин, пробравшись сквозь кучу народа и махнув Феликсу, отвел его к крайним столикам и предложил выйти на свежий воздух. Тогда, слегка подвыпивший Феликс брякнул, что может показать ему место, откуда будет отлично видно луну. К тому моменту, когда они добрались до него, небо опутали слоистые облака, но под действием алкоголя им достаточно легко получилось разговориться, а после случайно оказаться на неприлично близком расстоянии друг от друга с ярко-красными щеками. Мог ли кто-то из них представить, что горячее дыхание под тонкими, пробивающимися сквозь облака лучиками лунного света, перерастет в совместную жизнь и переезд? Нет, никто не думал, что это перерастет во что-то большее, даже после зажиманий и мокрых поцелуев в библиотеке. Но после парных колец, которые играли бликами под солнцем, в их влюбленных головах все начало становиться все чётче и яснее. Это их первый опыт сожительства. Каждый выбрал самые нужные для него вещи, которые пришлось перевозить в несколько подходов. Подарив Хенджину легкий поцелуй в щеку, Феликс, обойдя башни из коробок, пробрался к своим упакованным вещам. Вскрыв скотч, он зарылся в кучу сложенных свитеров, толстовок и брюк, смешанных с книгами и журналами, иногда выныривая, чтобы чихнуть и продолжить разбирать коробки. На дне одной из них лежал упакованный фотоальбом. Перерезав скотч и пленку, Феликс увидел множество стикеров, которые он когда-то давно наклеил на обложку фотоальбома. Подозвав к себе Хенджина, он завороженно открыл альбом и начал водить пальцем по полароидным снимкам, пока в его голове всплывали воспоминания. Вот фотография с их второго, кажется, свидания. На нем Хёнджин сам на себя не похож, он младше, со скругленным лицом и губками бантиком. Когда он отвлекся на громкий звонок, Феликс успел щёлкнуть его на память, потому что находил его слегка серьезное лицо очень милым. Тогда у него ещё были черные длинные волосы, которые он мог убрать в аккуратный хвост, держа в руках резинку, от чего у Феликса подгибались колени и начинали мгновенно краснеть щеки и уши. Прокручивая в голове эти тонкости, уголки губ Феликса подпрыгивали вверх. Следующая фотография была слегка засвечена, но всё ещё очертания пробуждали приятные воспоминания. Главной и последней целью тем летом было встретить вместе рассвет. Поймать первые полупрозрачные лучи солнца, которые пробегали по коже, совсем едва ее касаясь. В то утро было прохладно, несмотря на то, что это был конец лета. Частый ветер заставлял кожу покрываться мурашками и игриво перебирал волосы, откидывая их на лицо. Хёнджин, прикрыв глаза от удовольствия и совсем слегка улыбнувшись, не услышал, как полароидный фотоаппарат щёлкнул и зажужжал, печатая карточку. Восходящее солнце оставило свой след, засветив уголок, но Феликс все равно ценил этот момент и свое решение запечатлеть тот день. Аккуратно перевернув страницу, он взглянул на еще одну фотографию. На ней снова был Хёнджин, по подсчётам Феликса, уже пару месяцев спустя,. Темой этого свидания было внезапное посещение картинной галереи. На карточке Хёнджин завороженно рассматривал одну из сотен картин, развешанных по нескольким залам на трех этажах. В тот день, если верить воспоминаниям, они не успели увидеть всё и договорились вернуться в следующий раз. На следующую фотографию указал Хенджин. На ней, широко улыбаясь, Феликс выходил из моря, направляясь к Хёнджину, который успел сделать несколько снимков (один из которых он потерял), до того, как на него обрушился шквал брызг. Белая рубашка наполовину расстёгнута, растрёпанные волосы пропитаны морской водой, и Феликс чувствует, как тогда пах воздух. Ноги покрыты песком, который прилип и мешал Феликсу всю дорогу обратно. Но, вспоминая, Феликс убеждается, что это был один из их лучших уикэндов. По остальным фотографиям Феликс пробегается с теплой и искренней улыбкой и закрывает альбом. Сзади на его талию ложатся руки Хенджина, и на душе становится хорошо оттого, что теперь у них будет ещё больше поводов заполнить оставшиеся ячейки в фотоальбоме с обложкой в наклейках.