Сороки любят цацки.

Осень. Золотые одежды деревьев почти опали, близится пора морозов. В столице государства Русского, на тот момент Российской империи, уже во всю готовились к празднеству по случаю становления России империей, которая приобрела этот статус 22 октября (по-новому 2 ноября). Казалось бы, ничто не может разрушить столь чудный день. Погода прекрасная, дует слабый, но уже холодный ветерок, а небо не скрыто за серыми тучами. Вот только у виновника этого торжества всё не так прекрасно, как можно подумать. Утро Империи началось не с чашечки ароматного чая, подаренного Санкт-Петербургом ещё вчера, а с отказа на приглашение. Давно известно, что раньше знатные люди мерились меж собой пиршествами: чьё же самое прекрасное и роскошное. Вот и РИ не упускал шанса похвастаться: каждый его "день рождения" был краше другого и каждый раз превосходил предыдущий по размаху. Конкуренцию его балам за как минимум век не могло составить ни одно государство. И русский этим пользовался, каждый год высылая пригласительные письма своим соперникам, предвкушая как те раскроют рты от удивления. Но была одна империя, единственная страна, которая высказывала своё "Фи" и смела критиковать то, что не следовало бы. Казалось бы, не нравится - соври, но Француз был не из тех, кто стремился угождать кому-либо. Русскую империю такая наглость неимоверно злила, но он каждый раз натягивал улыбку при встрече и каждый раз высылал письма-приглашения, на которые всегда получал согласие. Но видимо не в этот раз *********** Вечер. Ветер к семи часам разбушевался сильнее, теперь на улицу без верхней одежды кто то вряд-ли выйдет. Во дворце тепло, внутри него кипит жизнь. По бокалам разливается спиртное, вино течёт алой рекой ппо белым скатертям, капая прямо на пол. Ничего, всё это уберут служанки. Гости за час успели выпить, а кто то даже поругаться. Лишь РИ стоял где-то в стороне, закусив губу и мысленно подсчитывая убытки от разбитой посуды, до запачканного паркета. И тут, появляется он.. Алые, словно кровь, шторы раскрываются пред аристократом, отворяя врата в поистине грандиозное собрание высших слоёв общества. Огромный зал освещён множеством настенных канделябров а под потолком красуется великолепная люстра, с большим количеством хрустальных "капелек", что отражают свет свечи. Мужчина оглядывается, находя средь тщеславных лиц более неприятное, как казалось ещё более хвастливое, чем лица всех собравшихся тут. К великому разочарованию, виновник торжества замечает прибывшего.