Лишь лёжа на верхней полке я ощущаю себя живой

.        Все четыре полки пустые — оно и не удивительно: до отправления ещё добрых пятнадцать минут, и мои попутчики наверняка где-нибудь среди той весёлой толпы за окном.      Может быть во-он тот мужчина, которого провожают женщина и маленький ребёнок на её руках? Выглядят все трое весёлыми, хотя ребёнок вряд ли понимает, что сейчас происходит — девочка ещё слишком маленькая, и в отличии от своей мамы, больше времени уделяет окружающим людям, а не уезжающему куда-то далеко-далеко папочке.   Или может быть та высока девушка в жёлтом топе и чёрных спортивных шортиках станет моей попутчицей? Было бы здорово! Она мне нравится — намного сильнее, чем провожающие её подружки: если бы они составили мне компанию в поездке... Это. Была бы. О-о-очень долгая поездка. К счастью для меня, эти фифочки остаются и никуда не едут.   А вот кто из этих двоих является пассажиром — а кто провожающим — я даже и не решусь сказать: логично будет предположить, что собака с хозяином останутся... но кто их знает, на самом-то деле. Мне приходилось однажды ехать сразу с тремя собаководами: на удивление поездка оказалась куда тише и спокойнее, чем ожидалось, да и собаки оказались куда более воспитанными, чистыми и опрятными, чем большинство ездящих плацкартным поездом людей — по крайней мере от них не воняло ни куревом, ни семечками, ни уж тем более жареной курицей или сухарикам.      Что же. Думаю нет смысла стоять и пялиться в окно ещё четырнадцать минут; пора лезть на полку — моя та, что слева и вверху.      Я всегда любила верхние места: помню один раз в детстве — я тогда ещё спала на одной полке вместе с мамой — какой-то незнакомый мне мужчина спросил, не боюсь ли я высоты; я ответила, что не боюсь. Тогда он спросил, а смогу ли самостоятельно залезть аж на вторую полку; я ответила, что смогу. И полезла... Родителей в тот момент рядом не было (возможно отошли в купе проводницы за очередным бокалом кофе, не знаю), и потому остановить меня было некому.   Восхождение было невероятно трудным и изматывающем! Сами посудите: в том возрасте я едва ли могла самостоятельно расположить себя на вытянутых руках между двух полок, не говоря уже о том, чтобы удержаться в подобном положении — ручки-то хиленькие! Да и страшно пробовать подобное. Не из-за высоты — нет, нет! То был страх за то, что я могу сломать руки в этот момент, выгнув их под весом собственного тела не в ту сторону, в какую они гнуться.   Однако до всего этого ещё нужно было добраться: взрослым-то легко — взял, вытянул руки в сторону, поднял себя вверх, оттолкнулся одной руки одновременно затаскивая свою прекрасную (ну или не очень) попу на полку — готово! А вот маленькой девочке так же легко получиться разве что залезть на подножку, которая находиться возле самого прохода... а вот что делать ДАЛЬШЕ — вот тут-то и начинались проблемы.   Я никогда не забуду тот день: попыток забраться с подножки на полку была просто уйма! Я пробовала и со стороны прохода, и пробовала как человек паук в мультфильме — сцена, когда он облетает угол здания, держась за паутину — запрыгнуть-и-залететь за полку сбоку, со стороны столика в кубрике. Однако мне всё время не хватало либо длины рук, либо — чаще — сил затащить саму себя до самого конца: я просто висела и дрыгала ногами несколько секунд в жалких и нелепых попытках, после чего вновь опускалась на подножку и серьезно задумывалась над дальнейшей стратегией подъёма; выглядела я в этот момент, наверно, жутко смешно.   Я не считала свои попытки, но могу с уверенностью сказать, что их было несколько десятков: у меня почти потекли слёзы из глаз от беспомощности и бессилия — а в детстве со мной такое случалось крайне, крайне редко! Видимо мужчина смог заметить моё состояние, так как в какой-то момент, в очередной раз повиснув на руках и бесполезно дрыгая ногами в воздухе, я неожиданно нашла новую точку опоры — которой совершенно точно-точно-преточно не было ранее! Не задумываясь своим детским мозгом я поставила ногу на опору и лишь за счёт неё затащила-таки своё тельце на полку, оттолкнувшись от мужской руки.   Радости моей не было предела! Я смогла самостоятельно залезть на верхнюю полку, на которую боялась залезать ДАЖЕ моя мама! Незнакомый мне мужчина искренне удивился, а затем похвалил меня, лишь предупредил, чтобы я старалась держаться поближе к стенке — я послушно выполнила его просьбу, зажавшись и спрятавшись в самом углу... однако мама мою игру не поддержала, мигов найдя меня и начав задавать вопросы о том, как и зачем я там(тут) оказалась.      С тех пор я ни разу не ездила на нижних полках. Пока мне не исполнилось лет двенадцать или четырнадцать, билеты на нижние места мне доставались почти каждую вторую поездку — вне зависимости от того, куда и с кем я ехала. Однако каждый такой раз я делала попытки поменяться местами с кем-нибудь из пассажиров, и каждый раз взрослые шли мне на встречу, охотно — и зачастую с улыбками — уступая своё место ребёнку, который мигом становился невероятно счастливым.      С верхней полки я никогда не падала, и даже не задумывалась о том, что с неё можно упасть: даже сегодня я не понимаю, как это вообще возможно... Но несмотря на это, мне пару раз, всё же, удалось прокатиться с «ремнями безопасности»: я не знаю, как они правильно называются, но выглядят они точь в точь, как лямки дешёвенького школьного портфельчика — те, которые неудобные и натирают плечи; сама же защитная конструкция выглядит до боли банальной, представляя собой три ремня, сшитых друг с другом на манер буквы «H», и крепящаяся между второй и третьей (технической) полками. Иронично, что детей от падения эта конструкция не сможет удержать — если те будут падать, то банально проскользнут меж ремней. Когда я поделилась этими мыслями с родителем моего родителя — человеком, который и познакомил меня-юную с ремнями — уже в сознательном возрасте, тот лишь пожал плечами заявив, что делал это «чтобы твои родители были спокойны. Сам я не вижу в этих ремнях никакого смысла — как вообще можно упасть с верхней полки?!». Ха! Так что я не одна такая.      А вот день, когда я впервые смогла самостоятельно затащить себя на верхнюю полку поднявшись на одних руках, стал для меня одним из самых счастливых и запоминающихся дней из всех, которые связаны с поездами!   Самым забавным во всей этой истории является то, что к моменту, когда я таки решилась на подобное — раздвинув руки в стороны ухватиться за обе полки, и поднять себя на верх — я уже довольно активно занималась гимнастикой, добившись весьма неплохих результатов, и как следствия неплохой гибкости. Однако поднимать себя на вторую полку плацкартного вагона по прежнему не решалась, а причиной был Тот Самый детский страх — страх сломать руки, выгнув их в локтях в обратную сторону: просто маленький заскок в мозгу не позволял мне осуществить столь лёгкое и банальное действие! А залезла я на полку в свой первый раз лишь благодаря случайности.   Я всё ещё была ребёнком, но уже достаточно взрослой, чтобы родители согласились отправить меня поездом в другой город (двадцать два часа пути) в одиночку: родители меня посадили, а дедушка (да, тот самый «родитель родителя») должен был меня встретить в точке прибытия.   Поездка в одиночку мало чем отличалась от поездки с кем-то из родственников, и лишь перед самым сном произошло наиболее крупное из отличий: мне предстояло самой — ребёнку — положить матрас и застелить полку. Верхнюю полку.   …   Это было страшно: я не знала ни как залезть на третью — техническую — полку, ни как снять оттуда матрас, закинув его на нужную-вторую; о том, что я могу просто попросить кого-нибудь из взрослых я догадалась лишь спустя несколько минут.   Матрас мне помог спустить мой же попутчик, и весь диалог занял не больше пяти секунд, и при том оказался не отнюдь не таким трудным-и-страшным, каким я его себе представляла — стелить постель на второй полке будучи ребёнком было куда труднее: первой мыслью было залезть на полку и уже сидя на ней расправлять простыню. Но я почему-то застеснялась, решив, что слишком взрослая для подобного; я сбросила босоножки на пол — дело было летом — и расставив ноги в стороны и упёршись ими в обе нижние полки, уже из такого положения готовила себе место для сна; двое из трёх моих попутчика в этот момент присутствовали рядом — не комментировали, и даже не смотрели, но присутствовали.   Я помню, что специально затягивала процесс постилки белья, надеясь, что они уйдут — в туалет, или покурить; разумеется, никто никуда не ушёл (тем более, что я преградила им проход, стоя меж полок). А вот ЗАЧЕМ я хотела, чтобы они ушли — вот этого я сейчас и не вспомню: я чего-то стыдилась, но вот чего именно — не знаю.   Когда же с бельём было покончено, я так и не опустив босые ноги на пол, расставила руки в стороны, ухватилась за обе полки, и как это делали взрослые — что я видела неоднократно — подняла себя вверх...   … и поняла, ЧТО только что совершила; страх мигом куда-то исчез, а я просто висела в воздухе, легко удерживая себя меж полок.      Я провисела всего две или три секунды, после чего с невероятной лёгкостью закинула саму себя на нужную полку и быстренько забралась под тонкую простынку, где и уже и начала обдумывать произошедшее: пока я висела, я позволила своим рукам немного расслабиться, опустив своё тело немного вниз, а затем подняв вверх — ещё до того, как собиралась полноценно поднять-и-закинуть себя на полку. Я сделала это ради эксперимента, и он удался: я не испытывала никакого страха — я полностью контролировала и свои руки, и своё тело, и своё положение в пространстве; и всё это далось мне невероятно легко и естественно.   Я много-много раз вспоминала свои страхи и переживания из детства, но страх вывернутых-и-ломающихся разведённых в стороны рук понять не могу до сих пор: откуда он появился во мне и чем подпитывался?! Я... я не понимаю. Этот процесс — поднятия себя на руках с целью залезть на вторую полку — настолько прост и лёгок, что... Я не понимаю — просто не понимаю, КАК я могла испытывать связанный с этой ситуаций страх.      Каждый раз, когда я езжу поездом — а делаю я это довольно часто — я беру билеты на верхние места, и каждый раз я поднимаюсь на свою полку выполняя одно и тоже так полюбившееся мне гимнастическое упражнение. И каждый раз я вспоминаю свой детский страх и удивляюсь самой себе: ну как я могла быть настолько глупой! … Видимо я пойму это лишь в тот день, когда смогу понять, как можно упасть с верхней полки...      О, а вот и первый из моих попутчиков.       .