Синие

***

У Светы взгляд светлый, волосы необычайной мягкости и разум кристально-чистый. Она простодушна и до комичности, кажется, наивна. Совсем ребенок: уязвимый и хрупкий до дрожи в коленях. И лежа на газоне ее глаза совсем затуманены, вовсе не понимая, за какие проступки ее бьют ногами по усталому издавна лицу. Оелана по натуре своей тактична, скромна и добра. Ее тело - холст, на котором вырисовываются тату, дабы казаться серьезнее или холоднее. Но видя беззащитное тело одноклассницы ее сердце сжимается, почему-то, до жути сильно. Она конечно не примет это за что-либо серьезное, списав мимолетное чувство на отзывчивость. Ощущение несправедливости окутывает мощнее, когда по изящным чертам лица катятся горькие слезы, падая на измятую траву. И якутская душа не позволит оставить Свету там. Оелана безусловно растащит всех животных, что запинывают блондинку в очередном приступе ярости. Она конечно доведет до кровати, она без сомнения обнимет, приводя в себя. И в моменте она признается себе, что движет ею не доброта, даже не корысть. Айлане нравятся до потери пульса эти голубые глаза, теплая улыбкой и простодушный характер. Оелана спросит, как дела; скажет не лезть первой в драку. Потому что не похуй - потому что правда считает это важным. А еще, ужасаясь людской злобой, нежно погладит по новым ушибам. Свете всё кажется сказочным, в особенности, безусловно, якутка, что сидит напротив. Глаза эти таят какую-то неистовую боль и тайну. А Света, конечно, не из робких. И познать любую загадку готова. Именно по-этому она, глупо улыбаясь, хватает щеки Айланы и оставляет мягкий поцелуй. Еще один. Еще. Света "синяя" не потому что в ней пол-литра водки и другого бухла по акции, нет. Потому что вся спина ее усыпана синяками ало-фиолетовыми и шрамами искусными - некий "привет" из сурового детства. И, раздевая ее, Оелана успеет рассмотреть всё, но тактично промолчит. Ведь она прекрасно помнит на себе такие же точь-в-точь. Ведь дело не ее вовсе. Ведь абсолютно точно она такая же синяя. Они успеют насладиться друг другом миллионы раз, утонут в смешении ароматов, познают глубины своих травм, дойдут до тяжелых вздохов с хриплым стоном. И, по-канону, на утро никак не оправдаюся, не расскажут о взаимном взрыве эмоций где-то там, между осколков сердца. Потому что Света действительно по-детски глупа, а Оелане не нужны заботы.

***