one
15 августа 2024 г., 13:28
Примечания:
Возвращение блудного сына! Несколько человек мне писали и спрашивали про эту работу, и, если честно, не планировала ее возвращать, так как она очень сильно (!) отличается от того, как я пишу сейчас. Оно и понятно, ведь это одна из первых работ. Но все же, вуаля! Она вновь на сайте и, я надеюсь, найдет своего читателя, который влюбится в нее так же сильно, как и я когда-то!
Для тех, кто читал ее ранее, ничего не поменялось (имею в виду ключевые моменты в сюжете). Но, гарантирую, вам понравится окунуться в эту историю еще раз, потому что я наслаждалась ею, когда редактировала некоторые моменты.
«Сказка для взрослых» занимает в моем сердечке отдельное место и, надеюсь, найдет место и в вашем!
Понедельник — сложный день, но почему? Почему именно в понедельник на остановке так много людей, спешащих на учёбу или работу? Почему в понедельник так много людей в метро, и стоят они так плотно друг к другу, что чуть ли не касаются ресничками? Словно моргнешь, и человек, который стоит рядом, обязан моргнуть в ответ, только потому что вы, блять, стоите вплотную!? Почему именно в этот день цены на такси кажутся особенно высокими? Создаётся впечатление, что именно в этот день недели все люди решают начать новую жизнь: в семь утра посетить фитнес-клуб, выучить все языки мира, исследовать город, гулять в парке…
И Чонгук не знает ответа на этот вопрос. Только в понедельник ему приходится вставать в 5:50 утра, чтобы успеть к автобусу. С трудом добравшись до метро, он, словно планктон в потоке воды, попадает в вагон вместе с такими же несчастными, которым нужно на работу… учебу… куда угодно, лишь бы не сидеть дома и устроить одному бедному парню, который и без того плохо спит, ад на земле. Но что поделать – учёбу никто не отменит, тем более что именно в понедельник в 8 утра у него пара с самым строгим преподавателем во всём университете. Почему так? Непонятно.
Чонгук уже давно смирился, что жизнь — та еще сука! И поэтому уже давно ничему не удивляется и принимает все как должное.
От кого: Мини-ми
6:49
«Доброе утро, красавица! Я сегодня на машине, тебя забрать?»
Чонгук, который уже стоит у дверей университета и ждет открытия, набирает ответное сообщение:
мучитель любовник. — Кончишь без рук.
Чего?
А кто-то мог предупредить Чонгука? Он вновь и вновь проклинает вечеринки Пака, потому что внезапно вспоминает, что на прошлой пати ему так же не дали кончить! И пусть тот безрукий ботаник просто не мог, в силу своей девственности, довести Чона до конечной точки, то тут-то почему не дают завершить начатое? Чон будто чувствует, как синеют и гудят яйца, словно вот-вот взорвутся. Он хнычет, ерзает по кровати и, как в бреду, умоляет об оргазме.
Толчки все ускоряются и ускоряются. Незнакомец сам понимает, что уже на грани, но хочет, чтобы его партнер первый кончил и без рук. Одной рукой он перехватывает руки Чонгука над его головой, второй начинает играть с сосками, а сам наклонятся, чтобы проникнуть языком в чужой рот и понимает, что его партнер уже на грани.
— Е-ще, — стонет Чон в поцелуй и начинает содрогаться, когда сперма толчками выходит из нетронутого члена, пачкая оба живота.
Незнакомец делает еще пару резких толчков и кончает вслед за Чонгуком в презерватив, и валится на обмякшее тело под ним.
Проходит пять минут или около того, когда они отдышались. Красноволосый выходит из брюнета, снимает презерватив, завязывает узел и кидает в мусорное ведро рядом с кроватью. Поцеловав на прощание, он собирает свои вещи, одевается и выходит из комнаты, оставив удовлетворенного и такого грязного Чонгука одного. Чон засыпает сном младенца, весь потный, в сперме и с довольной улыбкой на лице с мыслью, что Чимин его убьет.
незнакомец. — Рад познакомиться, — все так же улыбаясь.
— Это чистое совпадение, что мы встретились в клубе рядом с моим домом? — спрашивает Чон, когда пожимает руку.
— На самом деле, да, — кивает Тэхён. — В том доме я подрабатывал барменом, а в клубе работаю на постоянной основе!
— Хорошо, — говорит брюнет, но руку не убирает. — Почему ты тогда ответил на поцелуй и покинул свое рабочее место в доме Чимина? — спрашивает, потому что больше не знает, что сказать.
— Формально, моя смена была уже закончена, и я передавал владения Югему, — говорит он и двигается ближе к Чону.
— А когда мы встретились в баре? — спрашивает Гук, одновременно догадываясь насчет ответа.
— Тоже, — кивает он.
Какое-то время они сидят молча, смотрят друг другу в глаза, все также держась за руки.
— Тэхён, — говорит Чонгук, пробуя имя на вкус.
У самого Тэхёна от этого мурашки бегут по спине, и хриплым от возбуждения голосом говорит:
— Да?
— Откуда у бармена столько денег, чтобы снять самый дорогой отель в Сеуле? — сощурив глаза, спрашивает Гук.
— Ну, — улыбается Ким, еще ближе двигаясь к Гуку, — мой брат спит с владельцем этого отеля, — пожимает плечами.
После этой милой беседы, когда всё выяснилось, Чонгук выдохнул с облегчением. Во-первых, его никто не собирается убивать. Во-вторых, он нашел того самого, красноволосого незнакомца (если уж честно, то это его нашли, но опустим детали). В-третьих, он сейчас будет кушать, а это самое важное. Хотя он и думал, что из-за переживаний кусок не полезет в горло, сейчас, когда он узнал, что его незнакомец на самом деле не такой уж и незнакомец, Чон понял, насколько сильно проголодался.
Поговорив обо всем и ни о чем конкретном, Тэхён кладет руку на бедро Чонгука, сжимает его колено, сам наклоняется к покрасневшему уху парня и шепчет:
— Я ведь тогда так и не кончил, — смотрит в глаза, затем на губы и продолжает. — Ты мне должен.
Затем без предупреждения, как любит это делать Чонгук, впивается в его губы и сразу проникает языком в чужой рот. Сжимает колено сильнее, гладит, поднимается выше, сжимая бедро. Чувствует рукой чужое возбуждение и стонет в поцелуй.
Затем перехватывает Чонгука, словно тот ничего не весит, сажает к себе на колени. Сжимает ягодицы, мнет через ткань, ощущает напряженные мышцы, несколько раз шлепает, получает ответный стон.
— Малыш, — шепчет он в губы, — я хочу тебя.
Затем переходит на шею Чонгука. Тот, в свою очередь, откидывает голову назад, предоставляя лучший доступ.
— Засосы, — проговаривает брюнет, — ты за них еще ответишь!
Тэхён лишь улыбается, продолжая целовать, и оставляет новые следы.
— Не могу сдержаться! — еще один засос. — Хочу тебя всего пометить.
— Собственник, — говорит он и руками нащупывает чужую рубашку, чтобы расстегнуть все пуговицы и, наконец-то, ощутить жар чужого тела.
Тэхён, в свою очередь, начинает раздевать Чонгука. Когда полностью обнажены, мужчина перекладывает Чона на диван и нависает сверху. Чонгук обнимает его ногами, притягивая к себе еще ближе. Тело к телу. Губы к губам. Так превосходно, но одновременно и так мало. Чонгук не медлит, дотрагивается до члена Тэхёна и начинает медленно двигать рукой. Горячий. Большой. С крупной головкой и стекающей из нее смазкой.
— Блять, — стонет Чонгук.
Тэхён отстраняется от него, смотрит в глаза и не понимает, что только что произошло?
— Смазка, — говорит брюнет.
— Не переживай, малыш, — расслабляясь, говорит Тэ. — У меня всё предусмотрено, — и достает из брюк, которые лежали на полу, пузырек со смазкой.
— Так ты что же, — говорит Чон, — трахаться сюда пришел?
— Ну, в отличие от тебя, я знал, кого сегодня встречу! — хмыкнув, отвечает он. — И хотелось бы напомнить, — целует в шею, — что ты — потрясающий.
Затем, смазав пальцы в смазке, прикасается к анусу Чона. Не почувствовав сопротивления, вводит сразу два пальца полностью, на что получает жалобный стон.
— Шшш, — целует в губы. — Мы только начали, — и продолжает двигать пальцами внутри несчастного Чонгука.
Добавляя третий палец, Чонгук чувствует растяжение мышц и снова стонет в поцелуй, обнимая Тэхёна за плечи. Внизу живота давит, член болезненно стоит, будто ширинка может отпечататься на чувствительной коже сквозь одежду, да еще и в организме ровно ноль промилле алкоголя!
Но Чонгук же пообещал себе не пить.
— Я принес кое-что, — улыбаясь своей обворожительной квадратной улыбкой, говорит Тэхён и смотрит в глаза брюнету. — Ты только не нервничай, хорошо? — следит за эмоциями парня и достает из своего портфеля уже знакомое Чону эрекционное кольцо и…
— Дилдо? — раскрыв от удивления глаза, спрашивает Гук. — А что, твой сломался? — оттого, что парень переживает, начинает говорить всякую чушь, но улыбается, когда видит обворожительную улыбку мужчины.
Тэхён даёт брюнету потрогать игрушку, посмотреть вблизи, так сказать, познакомиться.
— Он будет в тебе, — начинает Тэхён и целует шею брюнета, — пока ты будешь мне отсасывать, — и ставит ещё один засос на Чонгуке. — В какой позе тебе будет удобнее это сделать?
Чонгук сначала смотрит на игрушку, сканирует. Она примерно 15-20 сантиметров, телесного цвета, с выпирающими венками, крупной головкой и приятной на ощупь кожей. Он смотрит на резиновый член, затем на Тэхёна, потом опять на член и уже на самого Тэхёна и не понимает, когда это он дал согласие на такие игры?
— Брось, малыш, — мягкий поцелуй в губы, чтобы успокоить, — тебе понравится.
Затем отстраняется и забирает игрушку из рук Чона, капает на нее смазку, распределяет по всей длине, надрачивая резиновому члену. Чонгук, смотря на эту картину, дует губы, ведь хочет, чтобы в руках Тэ оказался его, Чона, давно забытый орган. Стояк просто каменный, а Ким дрочит какую-то резиновую штуку, которую собирается засунуть в Чона.
Но, Чонгук соврет, если скажет, будто это не заводит его еще больше.
Тэхён помогает парню принять коленно-локтевую, одновременно гладит его по всем участкам кожи, до которых дотягивается. Целует везде, не может перестать пробовать эту молочную кожу, да, если честно, не хочет.
Он забылся в этом мальчишке еще тогда, в первый день на вечеринке. Теперь ему кажется, если пройдет день без одного поцелуя Гука, он сойдет с ума.
Сначала он берет член брюнета, получая восхитительный стон Чонгука, потому что — о да, про его член не забыли! — и окольцовывает его эрекционным кольцом, затем, добавив смазки в сжимающееся колечко мышц, медленно вводит резиновую головку ко входу.
— А-ах, — стонет Чонгук и склоняет голову на согнутые руки, прогибаясь в пояснице. Если у него сейчас уже коленки трясутся, что будет с ним дальше?
Щеки краснеют, член уже весь синий из-за этого чертового кольца, предэякулят стекает на диван, пачкая его, а Тэхён не останавливается и медленно начинает трахать Чона всё дальше и дальше, погружая в того игрушку.
Чону хорошо. Особенно хорошо, когда игрушка дотрагивается до простаты, и он откровенно кричит от удовольствия. Но тут его рот закрывает сильная рука, и парень начинает стонать от досады, не в силах издать громкий звук.
— Не забывай, где мы находимся, малыш, — шепчет ему на ухо Ким, а по коже у Чонгука от такого шепота табун мурашек от затылка до кончиков пальцев ног. — Я не хочу завязывать тебе рот, — облизывает ухо. — Так что, ти-ше, — слог за слогом проговаривает тот.
А Чонгук не может тише, ведь Тэхён остановил игрушку ровно в том месте, чтобы она постоянно стимулировала чувствительную железу. Он напрягает ягодицы, чтобы как-то контролировать подступающий оргазм, хотя с этим хорошо справляется эрективное кольцо на члене. Он старается успокоиться, напрягая колени и зажмурившись. Он пытается выровнять дыхание, а если получится, то и сердцебиение. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди.
Чувствует, как губ касается что-то влажное и теплое, и, открыв глаза, видит перед собой улыбающегося Тэхёна, который подставляет свой стоящий член ко рту Чона. Не успев осознать происходящее, он лишь послушно открывает рот, погружает в себя член наполовину и стонет из-за очередной стимуляции простаты. Начинает сосать, облизывать, скулить и стонать, передавая вибрации по члену во рту. Тэхён запрокидывает голову и опирается на позади стоящий стол рукой, чтобы не потерять координацию. Ему очень хорошо от картины, которую он видит. Другой рукой он зажимает волосы Чонгука и двигает его головой, стараясь насадиться максимально глубоко на влажный, тёплый рот, погрузившись в саму глотку.
— Расслабь горло, — шепчет Тэхён и тянется к шее Чона, — вот здесь, — и когда проталкивает свой член дальше, ощущает под рукой свой орган. — Блять, — стонет он и двигается, чтобы насадиться на всю длину.
Чонгук касается носом лобковых волос Тэхёна и понимает, что взял весь орган целиком. Он впервые сделал горловой минет. Из глаз начинают течь слезы, он зажмуривает их, хочет сделать глубокий вдох, но не получается, горло ему пережимают рукой, он, широко распахнув глаза, пытается посмотреть на мужчину, чтобы попросить долгожданный глоток воздуха, понимает, что вот-вот отключится, но проходит всего пару секунд, как член покидает его рот.
— Дыши, — шепчет ему, наклоняется и целует в губы.
От неожиданности того, что произошло дальше, Чонгук стонет и падает на диван. Хорошо, что Тэхён оказался рядом и смог удержать его.
Член, тот, что внутри у Чона, начинает совершать фрикции и вибрировать. Открыв глаза так широко, насколько это было возможно, Чонгук, пытаясь удержаться одной рукой на диване, второй касается шеи красноволосого и скулит:
— П-пожалуйста, — хнычет тот, — в-выключи, — стон. — Я… больше… а-гх…
Его укладывают спиной на диван, расставляют ноги шире, просят держать руками под коленями и начинают игры с сосками. Всё по старой схеме, сначала с одним, облизывая его, играясь, кусая, посылая потоки воздуха на возбужденную бусинку, затем то же самое со вторым. Поднимаются выше, снова поцелуи в шею, затем еще выше, переходя ко вкусным губам. Положив руку на член Чона, Тэхён медленно начинает двигать вверх-вниз, из-за чего сам брюнет, пытаясь избавиться от гиперстимуляции, начинает елозить под Тэхёном.
Руки под коленями. В анусе вибрирующий член, стимуляция простаты которого не прекращается. Во рту язык Тэхёна, а Гук может только стонать и плакать, скуля от переизбытка чувств. Всё происходит настолько сильно и настолько быстро, что Чонгук испытывает свой второй в жизни сухой оргазм.
— А-а-х, — кричит он.
Тэхён, дождавшись этого, выключает резиновый член и медленно начинает вытаскивать его из растраханного ануса. Всё-таки видеть, как малыш на грани, чувствовать его предоргазменное состояние — самое лучшее, что когда-либо видел Тэхён.
— Умница, — целует в живот и поднимается выше. — Теперь я сниму с тебя кольцо и трахну уже своим членом.
Брюнет был в состоянии экстаза, словно парил между небом и землёй. Он не понимал, что происходит, и лишь хватал ртом воздух. Чтобы успокоиться, он закрыл глаза. Но прежде чем он успел прийти в себя, член снова вошёл в него — на всю длину, до упора. Что тут скажешь? Резиновый член отлично справился со своей задачей.
Тэхён не медлит и сразу начинает совершать глубокие и сильные толчки. Резко войдя на всю длину, чтобы яйца ударились об бедра Чона, он медленно выходит полностью из ануса. Затем, так же резко погрузившись, медленно покидает растраханную дырочку. И опять: резко и медленно, резко и медленно.
Чонгук только и успевает сделать вдох, не успев выдохнуть, потому что начинают вытрахивать всю душу. Он руками пытается дотянуться до верхушки дивана, чтобы хоть как-то удержаться в одном положении. Тэхён поднимает колени Чона и ложится на него, выгибая брюнета в удобное положение для проникновения. Теперь он лежит только на шее, а его колени находятся с двух сторон от головы, упираясь в диван.
— Давай, малыш, — теперь толчки идут без пауз, один за другим, — кончим вместе.
Целует губы, входит и резко выходит, чтобы опять погрузиться в теплое нутро. Ким шипит от того, как потрясающе стенки ануса обхватывают его член. Он никогда в жизни так не трахался, как с этим мальчиком. Смог проделать с ним все свои эротические фантазии и радуется тому, как парень яро отзывается на все его причуды и ласки. Ким уверен, что после такого не отпустит это сокровище от себя ни на шаг. Он нашел то, что искал, и сделает все, чтобы остаться рядом с ним.
Чонгук на грани, трясется, слезы опять текут из глаз, и, когда Тэхён лишь касается головки члена брюнета, он изливается себе на живот, при этом чувствуя, как чужой член изливается внутрь.
От кого: Вы
6:51
«Кайф, бро, только я уже на месте»
От кого: Вы
6:52
«А за красотку спасибо»
От кого: Вы
6:55
«поцелуйчик»
Ровно через пять минут двери вуза открываются, и Чонгук вместе с тремя другими студентами, которым также из жопы мира нужно добраться в вуз и которые так же, как и Чонгук, зависимы от расписания автобуса и не могут себе позволить роскоши лишних пять минут поваляться в кроватке, заходят внутрь. Внутри всё выглядит величественно и современно. Приветственный холл встречает ранних пташек широким открытым пространством, обставленным в приглушенных теплых бежевых тонах. Мраморный пол отражает утренние лучи солнца, едва пробивающиеся через огромные окна, которые тянутся от пола до потолка, создавая ощущение прозрачности и воздушности пространства. Колонны, выкрашенные в пастельно-бежевые оттенки, разделяют помещение на уютные зоны, будто поддерживая здание своим массивным, но элегантным присутствием. Они украшены тонкими вытесненными узорами, напоминающими древнеримскую архитектуру, придавая институту классическую атмосферу. Коридоры просторны и наполнены мягким светом, который стекает с потолочных светильников и больших окон. На стенах висят аккуратно размещенные картины и фотографии, рассказывающие историю студентов отличников, а также самого института и его достижений. Когда ранний час утра приносит свои первые робкие лучи света, внутри института царит тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги и неярким светом ламп, которые еще разгоняют утренний полумрак. Чонгук, как только открылся кафетерий, который именовался у студентов «уютным уголком», спрятавшись на цокольном этаже, зашел туда, чтобы купить чашечку кофе и хоть на какое-то время почувствовать бодрость. Парень знает, что его организм, который исчерпал все запасы энергии еще на прошлой неделе, скорее всего, пошлет его нахуй, и Чон заранее искренне просит у него прощения, но без желанной дозы кофеина не продержится и пяти минут на скучных лекциях. Заказав кофе, он вновь пробегается глазами по уже так полюбившемуся месту: здесь раскинулись мягкие бежевые диваны и деревянные столы с теплыми лампами, создавая атмосферу уюта и расслабленности, идеальную для короткого отдыха между занятиями. Быстрыми глотками выпив горячий напиток, парень сначала поднялся в раздевалку, чтобы там оставить верхнюю одежду, а уже после поднялся в лекционный кабинет на четвертом этаже. Парты в этой комнате построены в виде больших лестниц, где одна выше другой. Чонгук поднялся на самый верхний этаж, бросил свои вещи на лавочку и со спокойной душой лег на парту, подперев голову руками. Он где-то слышал интересный факт о том, что после кофе нужно немного вздремнуть, чтобы почувствовать бодрость. Посмотрев на часы, он понял, что у него есть еще как минимум пятьдесят минут спокойного сна, и Чон решил не оттягивать удовольствие, прилег на сложенные на парте руки, закрыл глаза, глубоко вздохнул, отдаваясь сновидениям. Но не тут-то было. Где-то через десять минут на парту с громким ударом кто-то поставил свой портфель, тем самым разбудив брюнета, отчего он даже подскочил на месте. — Черт! — выругался Чон. — Бро, какого черта? Чимин с присущей ему улыбкой, что он всё сделал правильно, садится рядом с лучшим другом. — Спать ночью надо, красавица! Лучше расскажи, как твои выходные? Чонгук немного отодвинулся от соседа, давая ему больше пространства для личных вещей, и так же, как и раньше, лег на парту, закрыв глаза. — Ничего интересного. Был в баре, где-то в пять утра оказался дома. Никого не подцепил. Спал в общей сложности минут сорок. The end. На самом деле Чонгук немного соврал, сказав, что никого не подцепил на вечеринке. Он познакомился с одним привлекательным молодым человеком, брюнетом, у которого было интересное имя (наверное, Чонгук не может сказать это с уверенностью). У него был красивый смех. Однако к концу вечеринки Чонгук был так пьян, что даже не помнил собственного имени. Он не помнил, как оказался у себя дома, но факт остаётся фактом: он провёл ночь дома, без неприятных последствий. Правда, утром он страдал от ужасного похмелья, но это мелочи, Гук уже привык к этому. Он ведь всё воспринимает как должное. — Красавица, а ты понимаешь, насколько скучно ты живешь в свои двадцать лет? — по мнению Чона, у его друга слишком громкий и слишком резкий голос, отчего Гук морщится и по инерции отодвигается подальше, но это не срабатывает. Чимин двигается к нему. — Сегодня ничего не планируй, я устраиваю вечеринку в честь нового учебного семестра, и, естественно, ты там будешь! Чонгук приоткрыл один глаз и с прищуром посмотрел на Пака. Не шутит. Значит, точно что-то задумал и никак не безобидную вечеринку. — Дело пахнет жареным, — глухо озвучил тот свои мысли. — Да, все будет нормально, обещаю! — Ты говорил так же полгода назад, в итоге я переспал с ботаником с математического факультета. Чимин засмеялся в голос, а вот Чонгуку совершенно не смешно. Он до сих пор получает цветы от «кавалера», хотя тот уже был послан нахуй миллион раз. — Бля, это смешно. Но спор есть спор. Зато мы теперь с уверенностью можем сказать, что он — не девственник, — ответил «друг», когда успокоился. — Как его звать-то хоть? — Не ебу, — сказал Чон и сел ровно, чтобы достать тетрадь и учебники. За разговором не заметил, что время к паре подошло и скоро зайдет мистер Мин. — А вот он ебет! Чонгук еще долго будет вспоминать этот день как страшный сон, но ничего не поделать, ведь, как сказал Пак: «Спор дороже жопы». Вспоминая ту вечеринку, Чонгук неосознанно поерзал на скамейке. Ох, сколько раз он после того дня смывал с себя следы позора, но ему до сих пор мерещатся противные руки ботаника и его член в заднице. Бедный Гук в тот вечер даже не кончил, пришлось дома включить порно, чтобы хоть как-то снять стресс. Но, к сожалению, ролики 18+ тоже не помогли — тогда перед глазами было то прыщавое лицо в очках, и оргазм как рукой сняло. — Доброе утро, дорогие студенты! В лекционный зал зашел преподаватель Мин, и момент с воспоминаниями пришлось отложить в долгий ящик.***
После довольно скучной лекции, по мнению Чонгука, его друг быстрее самого Чона собирает свои вещи и спускается к преподавателю. Сам Чонгук не собирается торопиться, видя, какая давка на выходе из аудитории. — Профессор Мин, извините! — Да, господин Пак? Чимин никогда и никому в жизни не признается, что у него бегут мурашки от этого тембра голоса. Он просто сходит с ума от этих внимательных и изучающих глаз, направленных на него. До дрожи в коленях хочет прикоснуться к этим, по его мнению, шелковым волосам, ощутить их мягкость на своих руках. Влюбиться в своего молодого преподавателя — одно из самых заезженных клише, по мнению Пака. Но всё так и никак иначе. Когда он только увидел профессора на первых занятиях, сразу подумал, что окажется в беспросветной жопе. Так и случилось. Не было ни одного дня, чтобы он пропустил его лекцию. Стоит напомнить, что пары с ним по понедельникам в восемь, сука, утра. Ох, каких усилий это стоит Чимину, чтобы после веселого воскресенья оторвать свою задницу с мягкой теплой кровати и пойти на пару. Но пропустить хоть одну лекцию по экономике подобно смерти! Даже не влюбленному молодому сердцу, а простому студенту. Ведь все пропуски по неуважительной причине отрабатываются у самого профессора. И хоть Чимин и пытался доказать другу, что похмелье еще как считается уважительной причиной, профессора это вряд ли устроит. — Я хотел с-спросить, — заикаясь, говорит студент. Невозможно нормально сформулировать мысли в слова, когда всё, что происходит в твоей голове: это ты, преподаватель, пустая аудитория и жесткое вколачивание тебя в стену за пропуски, двойки и еще любой херни, за которую можно получить вознаграждение-наказание. Он буквально чувствует напор и жар, исходящий от сильного мужского тела. — Да, господин Пак? — повторяет профессор. Чимин закрыл на секунду глаза, чтобы сделать глубокий вдох и успокоиться. Нельзя так разговаривать со студентом, который вот уже месяцев шесть представляет твой член в своей заднице. Нельзя! — Проводите ли Вы дополнительные занятия с отстающими студентами? Нахмурившись, профессор Мин сначала посмотрел на студента, затем открыл журнал успеваемости. — Господин Пак, о каких отстающих студентах идет речь? — снова взглянул на бледного Чимина. — У Вас прекрасная успеваемость по моему предмету! Конечно, блядь, прекрасная успеваемость! Влюбленное сердце не позволит студенту прийти неподготовленным! — Я-я, — начинает Пак, но тут чувствует сильную руку на своем плече и оборачивается. — Это он для меня спрашивал, — говорит Чонгук. Мистер Мин снова смотрит в журнал студентов, кивает и говорит: — Да, господин Чон, с Вашей успеваемостью Вам срочно нужны дополнительные занятия. Чимин смотрит на друга и не понимает, за что он с ним так. Ведь теперь, в его фантазиях, именно Чонгука вколачивают в стену за плохие оценки. — Занятия со студентами проходят каждый понедельник, среду и пятницу после всех пар. Примерно в шесть часов вечера в аудитории 409. Подходите, обсудим дальнейшее сотрудничество. Чонгук кивнул, а Чимин чуть ли не с заплаканным лицом отворачивается и уходит из аудитории, так и не попрощавшись с любимым. — Хорошо, профессор Мин, я сегодня приду! До вечера.***
В обеденное время студенты собираются в столовой университета. Если вам удалось найти свободное место, чтобы спокойно поесть, считайте, что вам повезло. После этого стоит попытать удачу в рулетке, ведь сегодня вам определённо сопутствует удача! Однако есть и другая сторона этой истории. Например, если вы Пак Чимин и купили место в столовой ещё на первом курсе, то в любое время, когда вы решите перекусить, вас будет ждать уже прогретое местечко. Друзья выбрали различные угощения и сели за стол у панорамного окна. Отсюда открывался завораживающий вид на зимний Сеул. Высотные здания, такие строгие и величественные, отражали свет зимнего солнца своими стеклянными фасадами. Снежные шапки украшали крыши и подоконники, создавая иллюзию сказочного города, временно погруженного в волшебное затишье зимы. Пешеходные дорожки, покрытые мягким покровом снега, превращались в тропинки, по которым словно чередой следовали студенты и местные жители. Вся эта суета извне, казалась отдаленной реальностью, благодаря уюту и теплу столовой. Минуты наблюдения за тем, как люди, укутанные в теплые шарфы и шапки, пробираются через снежные сугробы, дарили чувство умиротворения. За окном бушевала стихия, но здесь, внутри, все было иначе - атмосфера тепла, смеха и вкусной еды делала обед Чонгука и Чимина поистине особенным. Вкус курицы с неизвестным, но удивительно сочетавшимся с ней соусом, смешивался с чувством удовлетворенности и спокойствия от созерцания зимней сказки Сеула за окном. — Как же это вкусно, — произносит Чонгук с набитым ртом. — Ты хотя бы через раз жуй, а то глотаешь целыми кусками! — ворчит недовольный Пак. Самому кусок в горло не лезет после случившегося в аудитории. — Мое горло натренировано большими членами. Я могу всю курицу проглотить и не поперхнусь, — смеется Чон. Пак лишь фыркает и отодвигает от себя тарелку. План по заманиванию преподавателя один на один в кабинет провален. Теперь надо думать, при каких других обстоятельствах он может заполучить лакомый член профессора Мина. — Лучше скажи, нахера тебе эти дополнительные занятия по экономике, — начинает Чимин. — Ну, — перестав жевать, отвечает Чонгук, — препод сам же сказал, что с моими оценками мне это необходимо, — берет салфетку и вытирает рот. — А вот тебе это нахера? — Хочу получать повышенную стипендию, — врет светловолосый. — Ха! Не смеши! Твой батя может купить весь этот ВУЗ и даже не почувствует ущерба в своем кошельке, — смеется брюнет. — Какие еще варианты? Чимин с прищуром смотрит на своего собеседника. Он не готов рассказать ему свою тайну. Хоть и знает, что Чонгук никому не расскажет, просто, озвучив для него вслух свои желания, они как будто материализуются и уже никогда его не покинут. — А что насчет вечеринки у меня дома? Ты должен пойти, — ловко соскальзывает с темы Пак, надеясь, что друг ничего не заметит. — Мы вроде уже обсудили, что твои «пати» не для моей жопы! — Во-первых, твоя жопа создана для всего, что есть в этом мире! Во-вторых, игр «лиши ботаника девственности» больше не будет… — Потому что девственников-ботаников в университете не осталось? — перебивает тот. — В-третьих, — не обращая внимания на колкие замечания, продолжает Пак, — ты — мой друг и обязан пойти. — Я обещал профессору Мину, что подойду к нему после пар. — Я схожу за тебя, — говорит Чимин, улыбаясь, — а ты поезжай домой и готовь свою аппетитную попку для вечеринки. Кажется, Чимин нашел выход. Чонгук прищуривается, оглядывая друга, и нервно жует губу, думая над планом. Еще одна бессонная ночь?***
Чуть приоткрыв дверь кабинета, Чимин ищет глазами преподавателя и видит, как тот, под светом настольной лампы, читает какую-то книгу за своим столом, склонившись над ним и подперев голову левой рукой. Лица, к сожалению наблюдающего, не видно. Но он уже чувствует эту энергетику, исходящую от преподавателя. Боже, как бы он хотел сейчас сидеть на этой парте, раздвинув свои ноги, и обнять ими профессора. Пододвинуть его еще ближе к себе и поцеловать в эти губы, почувствовать его вкус. Как бы он хотел расстегнуть пуговицы его голубой рубашки, непростительно медленно, одну за другой, чтобы в конечном итоге мистер Мин сам порвал ее, не обращая внимания на отлетевшие пуговицы. Как бы он хотел прочувствовать жар этого тела, коснуться кончиками пальцев, ощутить рельеф мышц, потом полностью лечь на парту и утянуть за собой… — Господин Пак? Слишком быстро Чимин вылетел из своих фантазий и, проморгав, зашел в кабинет, с силой захлопнув за собой дверь. — Д-да? — Что Вы здесь делаете? Чимин подошел ближе к парте, встал напротив преподавателя и смотрел на него сверху вниз, прикусив губу. Непристойные мысли никогда не покинут его голову, пока рядом с ним такой мужчина. — Я-я, — блондин не может и двух слов связать, пока эти карие глаза смотрят прямо в душу. Переместив свой взгляд к окну за спиной Мина, Пак продолжил: — Ч-Чонгук просил меня подойти к Вам и взять материалы для ваших будущих занятий. — Что ж, — начал профессор Мин и встал со стула, собрав свои вещи, — если у него не появилась минутка для того, чтобы самому подойти и взять нужные материалы, то я не вижу смысла для дальнейшего нашего сотрудничества. Передайте господину Чону, что я не намерен тратить на него свое время! — П-подождите, профессор! — попытался остановить его Чимин. Он не может его сейчас отпустить, потому что его план «один на один» и так трещит по швам, и с каждой минутой шансов всё меньше и меньше, поэтому Чимин решает вернуться к истокам. — Я хочу посещать Ваши дополнительные занятия, — посмотрел он в глаза профессору. — Пожалуйста, мне это очень нужно! — Но мы с Вами это уже обсудили. У Вас достойный табель успеваемости! — Понимаете, — отвечает ему Пак, — мой папа настаивает, чтобы я больше времени уделял именно экономике, — на ходу придумывает тот, надеясь, что при таком освещении профессор не заметит румянец, который выдает его с потрохами, — потому что в будущем он намерен передать мне свой бизнес, — опять ложь. Вся семья Пак знает, что младший ребенок, то есть Чимин, последний кандидат на должность управляющего, — поэтому… — Я Вас понял, — прерывает его профессор. — Что ж, ладно, — и протягивает ему бумагу размером А4. — Это список литературы, а на обратной стороне вопросы для подготовки к следующему занятию, которое пройдет через два дня. Пожалуйста, подготовьтесь. Я должен видеть уровень Ваших знаний. Чимин кивнул и быстро прошелся взглядом по списку вопросов. — Хотя, — продолжил Мин, — я уверен, что никакая подготовка Вам не понадобится. Увидимся в среду в шесть часов вечера. — Спасибо, профессор, — поклонился Пак. — Скажите, а много студентов, которые также желают посетить Ваши дополнительные занятия? Чимин хотел сказать: «Посетить Ваш член», но решил промолчать. Он только-только нашел вариант по выполнению своего плана. Пошутит как-нибудь в другой раз. — Пока только Вы, господин Пак. — Спасибо, профессор, — еще один поклон. — Я буду стараться, — сказал Пак и вылетел из кабинета. Из-за звона в ушах и учащенного сердцебиения он не слышал, что ответил ему профессор. Да в этом и нет нужды. Ведь в среду, в шесть часов вечера, будет только он, профессор Мин, приглушенный свет в кабинете 409 на четвертом этаже — и этого уже достаточно, чтобы упасть в обморок от счастья.***
Ближе к вечеру дом семьи Пак был заполнен морем выпивки, пьяными и полуголыми людьми в поисках секса, громкой музыкой и желанием забыться. Чонгук здесь только тридцать минут, а уже пробует десятый разноцветный коктейль с неизвестным алкоголем и танцует с людьми, которых впервые видит. Но никого это не парит. Эта вечеринка, хоть и в понедельник, но собрала достаточно много людей, с которыми можно поговорить, потанцевать, а если повезет, то и потрахаться. Чонгук думает, что сегодня точно должно повезти. Он замечает красивого красноволосого парня рядом с барной стойкой, подходит к нему и без каких-либо предупреждений вторгается в его личное пространство и целует страстно, развратно и ждет, когда ему ответят. Ждать приходится недолго, и он лишь мычит в поцелуй, тем самым благодаря незнакомца, что оставил без синяков на красивом личике. Поставив свой пустой стакан на барную стойку, он обнимает своего временного партнера за плечи и прижимается к нему плотнее. Поцелуй со вкусом виски и разноцветных коктейлей — то, что нужно пьяному Чонгуку. Прервав поцелуй, он вдыхает такой желанный глоток воздуха и шепчет на ухо незнакомцу: — Чонгук. Когда сам красноволосый хотел представиться, Чонгук лишь приложил указательный палец к его губам и сказал: — Шшш, — протягивает Чон, — сегодня ты — просто незнакомец, — и снова впился губами в чужие, более напористо и страстно, чем раньше. Сейчас–то он уверен, что его не пошлют. Если спросить Чонгука, как они в итоге оказались с незнакомым парнем в кровати Чимина, он вряд ли ответит. Но со стопроцентной уверенностью может сказать, что друг убьет его за это, если узнает. А он не узнает. Одежда уже давно снята с двух разгоряченных тел. Смазка была найдена под подушкой, о чем Чонгук в будущем, несомненно, поблагодарит друга. Брюнет оседлал красноволосого и начал украшать его шею мокрыми поцелуями, в то время как сам незнакомец приставил один палец, испачканный в смазке, к сжимающему колечку мышц Чона. — Малыш, — шепчет он Чонгуку на ухо, — если будет больно, скажи. — Мм, — отвечает ему Чон. Он сейчас слишком расслабленный под алкоголем и слишком взбудоражен будущим трахом, чтобы переживать о чем-либо. Все его мысли заняты только горячим красноволосым парнем, который растягивает его вход сначала одним, а потом сразу тремя пальцами. Боже, Чонгуку так хорошо, что, возможно, он сейчас потеряет сознание от всего пережитого. Но нет, он не может с собой так поступить. Возможно, он не вспомнит об этом завтра, но он точно должен быть в сознании, чтобы это все пережить. Он спускается ниже, начинает расцеловывать ключицы, ощущает на языке привкус чего-то сладкого, возможно, этот незнакомец пользуется гелем для душа со вкусом меда, и Чонгук обязательно когда-нибудь спросит его об этом. Он целует бархатную кожу на ключицах, переходит сначала к правому соску, лижет, засасывает его, немного кусает, слышит одобрительные стоны сверху и делает то же самое с левым, и, когда понимает, что в него уже свободно проникают четыре пальца, прекращает свои действия. — Ты в меня всю пятерню планируешь засунуть? — посмотрев в глаза незнакомцу, грозно начинает он. — Нет, малыш, — смеётся его собеседник, и Чонгук понимает, что в трезвом состоянии он бы влюбился в этот смех без раздумий. — Не хочу, чтобы было больно этой милой попке. — Тогда трахни меня уже! Брюнет слезает с бедер парня и ложится в коленно-локтевую, зная не понаслышке, что это одна из менее болезненных поз. — Если нет презервативов, то… — начинает Чонгук, но потом смотрит через плечо и видит, как Мистер Икс раскатывает латекс по своему члену. — Папочка очень предусмотрителен, — смеется Чон и ахает, когда немалого размера член входит до упора. Незнакомец начинает целовать загривок Чонгука, переходя поцелуями к позвоночнику, и одновременно начинает надрачивать член Чона, чтобы снизить боль от проникновения. Когда Чонгук понимает, что боли нет, начинает сам насаживаться на член и стонет, ощущая мощные толчки и стопроцентную заполненность. Руки трясутся, голова в тумане, всё, что он может сейчас, — это стонать в свой локоть, чтобы там за дверью их никто не услышал. Толчки становятся более быстрыми, незнакомец входит во вкус и начинает драть так, как хочет сам Чонгук. В легких все меньше кислорода, в глазах мелькают мушки, он предупреждает, что вот-вот кончит, и незнакомец окольцовывает основание члена Гука, тем самым прерывая его оргазм. — Не-е-т, — стонет Чон и падает животом на кровать. Сил, чтобы держаться на локтях, не осталось. Руки и ноги трясутся, а прерванный оргазм только ухудшает картину. Парень сверху переворачивает Чонгука на спину и снова входит до упора, заполняя его.. — Не так быстро, малыш. Он наклоняется, чтобы поцеловать Чонгука, трахает его со всей мощи, на которую только способен, убирает руку с члена Чона, на что получает еще более разочарованный стон. — П-пожалуйста, — хнычет нижний, — п-прикоснись, а-ах, — стонет он, когда член ударяет точно по простате. — Нашел, — улыбается красноволосый и начинает втрахивать в кровать Чонгука только под одним углом, намеренно вдалбливаясь в простату. — Я б-больше, а-ах, — стонет Чонгук, закрыв глаза, и тянется руками к своему члену, — не-не могу, — говорит он и ахает, когда его руки зажимают над головой. — Детка играет не по правилам, — смеется его***
♥SoMo - Ride
♥James Blake - Put That Away And Talk To Me
— Чон-мать-твою-Чонгук! — кричит Чимин, заходя в свою комнату. — Какого, блять, хера ты лежишь тут голый? Узнал. Чонгук, зажмурившись от громкого и писклявого голоса лучшего друга, садится на край кровати и прижимает голову к коленям. В такой позе голова совсем не кружится. — Чим, пожалуйста, — шепчет он, — не кричи! — Я повторю, — встает он напротив Чона. — Какого. Хера. Ты. Здесь. Делаешь? — отчетливо проговаривая каждое слово, чтобы его друг-алкаш понял их смысл. — Мм, — произносит брюнет, — хороший вопрос. Только сейчас Чонгук понимает, что сидит на кровати лучшего друга без одежды, встает и начинает искать ее по всей комнате. Резко встав, начинает кружиться голова, и он садится, зажмурив глаза. Начинает подташнивать. — Так, знаешь что? — сдается Чимин. — Ты сейчас пойдешь спать в комнату для гостей, а завтра я тебя разъебу по всем пунктам! — Справедливо, — бубнит Чон, зажмуриваюсь. Пак собирает вещи друга, затем свободной рукой помогает ему подняться с кровати и провожает его во временную ночлежку. Вообще родители не любят, когда посторонние остаются в их доме, поэтому после вечеринки все должны разъехаться по домам, отелям или же спать на улице. По большому счету, Паку все равно, где останутся совершенно незнакомые ему люди. Но Чонгук — всё-таки его лучший друг, и он не может оставить его где попало в таком состоянии. Поэтому, обматерив все и вся, он укладывает друга на диван, предварительно умыв его под горячей водой. Не хочет, чтобы вся комната была запачкана в майонезе. И Чимин просто не хочет думать, что эта белая густая смесь на теле друга — что-то другое, а не майонез. Надев на парня свое чистое нижнее белье, которое он обязательно сожжет после всего этого, и укрыв большим одеялом, он выключает свет в комнате и закрывает дверь. Время примерно час ночи — это означает, что поспать можно еще шесть часов, но вместо этого, трезвый Чимин сначала меняет постельное белье на своей кровати, затем садится на нее и, достав листок, который еще недавно передал ему профессор Мин, начинает читать вопросы. Ночка будет веселой. Когда стрелки на часах перевалили за три ночи, он понимает, что выжал из себя максимум за этот день. Откладывает свои конспекты, аккуратно убирает листок с вопросами в папку, проверяет наличие будильника, переодевается в оранжевую пижаму с морковками, умывается, выключает свет и ложится спать.***
Утро Чонгук встретил с сильной головной болью, засухой во рту и шумом в ушах. В общем, это утро ничем не отличается от вчерашнего. Открыв глаза, он не понимает, где находится, но отголоски памяти напоминают ему, что вроде как у Чимина дома. Но это неточно. Сев на край дивана, он замечает, что на нем трусы, не принадлежавшие ему. Это странно. Не заостряя на этом внимания, он огляделся. Маленькая комната, ощущением, что площадь у нее метр на метр. Обои были в стиле старой газеты, на них были разные слова на непонятном ему языке, старые машины и Эйфелева башня. Осмотрев их, у него закружилась голова, и он сфокусировался на том, что внизу. Под ногами был мягкий коврик синего цвета, ворсинки которого приятно ощущались между пальцев ног. Чонгук думал, что за свои двадцать лет выработал автопилот. Это значило, что в каком бы состоянии ни был сам Чон, ноги должны были довести его до дома. Но вчерашние выпитые пару десятков коктейлей решили всё за самого Чонгука, поэтому он здесь. Стук в дверь выбил Гука из своих мыслей, и он поднялся, чтобы посмотреть на гостя: — Проснулась, красавица? — улыбнувшись, спросил Пак. Но Чонгуку совершенно не понравилась эта улыбка, так как знает, что виноват перед другом. — Бро, — протягивает он и склоняет голову в примирительном жесте, — прости меня. Я конченый лох. — Ладно, — коснулся он плеча друга, — я понимаю. Я бы накидался сильнее, если бы не было никаких дел, — улыбнулся он. Чонгук посмотрел на друга, не поверив своим глазам. — Я что, спас тебе вчера жизнь? Ты что, такой добрый? — с прищуром спросил брюнет. — Я трахался на твоей кровати и до сих пор жив! — Ты ч-что? — открыв рот от удивления и округлив глаза, переспросил Чимин. В этот момент Чонгук понял, что облажался по полной, и закрыл перед другом дверь. Больше он не выйдет из этой комнаты никогда. Здесь он встретит свою смерть. Чимин-то думал, что друг просто подрочил от скуки и отрубился из-за этого. А этот ублюдок, оказывается, с кем-то трахнулся на его белоснежных простынях, которые теперь не отстирать никогда! — Ты — труп, Чон Чонгук, — крикнул он за закрытой дверью и ударил кулаком по ней. — Труп! — еще один удар.***
До университета ехали в гробовом молчании. Чимин злился на друга из-за того, что тот посмел осквернить святую святых! Чонгук был в своих мыслях, вспоминая вчерашнюю жаркую ночь. Сказать по правде, он был рад, что переспал с кем-то, кто довел его до умопомрачительного оргазма. Ему есть с чем сравнивать. Взять даже ту самую тусовку у Чимина полгода назад. Нет, Чонгук не будет сравнивать позор всей жизни и самый лучший секс. Ни за что! До вчерашнего незнакомца у Чонгука было не так много партнеров, чтобы с легкостью сказать, что это был обычный трах. Нихуя подобного. Во-первых, тот чувак с легкостью ответил на поцелуй, что для Чонгука уже было звоночком. Обычный человек либо ударил, либо послал нахуй, либо и то и другое. Незнакомец ответил на поцелуй, и это странно. Во-вторых, практику с прерыванием оргазма Чонгук испытал впервые и, если честно, ему понравилось. Раньше, если он и не кончал, так потому что его не трахнули так, чтобы захотелось кончить, а не потому что кто-то ему не разрешил. Брюнет бы повторил это еще раз. Ну и в-третьих, насколько Чонгук помнит, такого красивого партнера у него еще не было. Это по определению был самый лучший трах в его жизни. — Так, — прерывает поток мыслей Чимин, — я забуду, что вчера ты совокупился с кем-то на моей кровати, если ты кое-что сделаешь для меня. — Конечно, Чим. Чимин смотрит на дорогу и крепче сжимает в руль. — Вчера профессор Мин очень разозлился, что я подошел к нему вместо тебя, — начинает он и мельком смотрит на друга, — и в итоге, чтобы не усугубить ситуацию, я сказал, что сам буду ходить на его занятия. — Черт, — потерев переносицу, говорит Гук, — я так и знал, что он рассердится. — Поэтому, чтобы пережить этот инцидент, не попадайся ему на глаза до следующей пары с ним, понял? — Он сильно на тебя кричал? — спрашивает брюнет. — Хочешь, я подойду к нему и объя… — Я же сказал, — прерывает его блондин, — не попадайся. Хорошо? Чонгук посмотрел на сердитого друга и только кивнул. Не понимает, зачем ему эти дополнительные занятия с мистером Мином, но, если честно, у Чонгука и так голова забита вчерашними проблемами, он не хочет переживать еще и из-за этого. Если его друг просит, значит, так тому и быть.***
Обычно вторник для Чонгука проходит легче понедельника, но не в этот раз. За окном падали густые хлопья снега, скрывая мир за белым заслоном. Даже форма деревьев казалась размытой, будто забытая картина, стертая неумелым художником. Машины передвигались со скоростью улиток, остерегаясь каждой кочки и поворота, во избежание аварийных ситуаций. Голова болит просто невыносимо. Они с Чимином пропустили завтрак, а Чон последний раз ел вчера в университетской столовой. Он сам себя ругает за то, что на вечеринке пил на голодный желудок, и поэтому, чтобы наверстать упущенное, подъехав к университету на машине Чимина, они сразу же отправились в столовую, потому что были очень голодны. Они сели за тот самый столик у окна, но насладиться видом им не удалось: из-за непогоды ничего не было видно. Пак заказал себе рамён, а Чон согласился на остатки мяса и кимчи. — Чимин, — начинает брюнет, когда на подносе не остается еды, — прости меня. Если хочешь, я больше никогда не буду ни с кем трахаться! Ты только скажи! От неожиданности Чимин чуть не подавился едой. Он сделал несколько глотков воды, чтобы прочистить горло. Затем он посмотрел в большие карие глаза брюнета и не смог удержаться от смеха: — Красавица, — смеется тот, — больше никому эту хуйню не говори, ладно? Чонгук тоже начинает тихо смеяться в кулак, понимая какую чушь только что сморозил. Знает сам, что лучше остаться без какой-нибудь части тела, чем без чужого члена в собственной заднице. — Лучше расскажи, как вчера всё прошло, — продолжает Пак. — Бро! Это было охуенно! — Восторгает Чон. — Настолько хорош? — Я про то, что трахаться на твоей кровати было охуенно. Она такая мягкая и большая. — Я тебя сейчас ударю, — серьезно говорит Чимин. Чонгук на это только больше смеется.***
После того, как они набили животы вредной едой, поднялись в аудиторию, где уже сидело половина курса. Им пришлось сесть в разных местах, потому что большинство мест было просто занято. А найти места рядом было что-то на грани фантастики. От кого: Красавица ♥ 8:14 «Я хочу прогулять сегодня работу и навестить какой-нибудь бар». От кого: Красавица ♥ 8:16 «Ты со мной?»От кого: Вы
8:40
«Мне надо ответить на вопросы по экономике, которые дал мне профессор».
От кого: Вы
8:51
«Если успею, то го»
От кого: Красавица ♥ 9:01 «Так отвечай на них сейчас». От кого: Красавица ♥ 9:05 «Хули ты со мной переписываешься?»От кого: Вы
9:17
«А красавице разве не надо искать свой вчерашний охуенный секс?»
От кого: Вы
9:18
«В баре ты его вряд ли найдешь»
От кого: Красавица ♥ 9:36 «Мне сначала надо понять». От кого: Красавица ♥ 9:37 «Реально ли это был самый охуенный.....» От кого: Красавица ♥ 9:40 «Или мне так показалось». От кого: Красавица ♥ 9:46 «Из-за длительного отсутствия самого секса».***
После пар Чонгук первым делом поехал домой, чтобы собраться в бар. Принял ванну, нанес макияж «шлюхи», как он сам его называет. Глаза обвел черным цветом, растушевал в уголках и подчеркнул тушью для ресниц. Годы тренировок, ничего не скажешь. На губах ярко-красный блеск. И немного пудры, чтобы лицо не сильно блестело. Надел красную рубашку, расстегнул три верхние пуговицы и добил свой образ обтягивающими черными штанами. Самое то для бара во вторник. Когда время на часах показывало уже десять, он выбрал самый ближайший к дому бар, вызвал такси, накинул сверху теплое пальто — зима все-таки — и уехал. Чимин сказал, что, возможно, присоединится к нему позднее. Но Чонгук слишком хорошо знает своего друга, чтобы понять его сообщение. Сегодня он бухает один. Бар, в который приехал парень, больше напоминал клуб. Тут были и охранники, проводящие face-контроль, и танцпол, громкая клубная музыка, светомузыка, в некоторых местах стояли шесты с танцовщицами. Чонгук был в полном восторге. Искал медь, а нашел золото. Подойдя к барной стойке, он первым делом заказал двойной виски. Опустошив стакан залпом, заказал еще одну порцию. Когда в глазах уже начало двоиться после четвертого стакана этого напитка, он вышел на танцпол, демонстрируя не только свою идеальную подкаченную фигуру, но и умение двигать ею. Ранее, в старшей школе, Чонгук занимался танцами. Как говорится: «Талант не пропьешь». Под биты громкой музыки он лишь доказывал это. Он и крутился, и вертелся, и руками вверх, потом волну телом, потом прислонился к кому-то и медленно сползал вниз, двигая задом, потом поднялся, обернулся вокруг себя и всё по новой. Он танцевал, как будто в последний раз. Как будто всё, что ему остается для выживания, это музыка и его тело. Он наслаждался моментом. Под конец всех этих танцев Чонгук чуть не забыл, для чего сюда пришел. «Но для начала», — подумал он, — «надо выйти на улицу и немного освежиться». На свежем воздухе он словно начал трезветь, и ему это совсем не понравилось. В этот момент завибрировал телефон в штанах, оповещая о новом сообщении. От кого: Мини-ми 2:45 «Жив?» Глаза сначала долго привыкали к яркому свету от телефона. Потом Чонгук немного ахуел от того, сколько сейчас времени, и только позже сконцентрировался на сообщении.От кого: Вы
2:59
«Дв»
От кого: Мини-ми 3:01 «Ясно» От кого: Мини-ми 3:02 «Раз отвечаешь, значит все хорошо» От кого: Мини-ми 3:03 «Напиши, как будешь дома, красавица» От кого: Мини-ми 3:10 «Неважно в чьем именно» Последнее сообщение, отправленное Чимином, Чон уже не видел. Парень зашел обратно в клуб и заказал еще две порции двойного виски.***
Поцелуи. Много. Чонгук ощущал очень много поцелуев везде. На лице, на губах, на шее. Он закрыл глаза, чтобы больше чувствовать, нежели видеть. И тем более зрение его, как обычно, подводило. Все кружится и двоится в глазах. Он не знает, где сейчас находится. Все, что он ощущает, — это чьи-то руки на своих ягодицах и губы на своей горячей коже. Жарко. Душно. Но так похуй. Его толкают спиной на кровать. Он чувствует, как его штаны сползают по ногам вместе с бельем. Он поднимает руки, чтобы сняли рубашку. И ее снимают, но не полностью, ограничивая Чона в движениях. Теперь его руки зафиксированы красной тканью над его головой. Опять поцелуи. Но теперь ниже. Целуют его соски, сначала правый, добавляют больше слюней, играют только язычком, потом засасывают полностью, прикусывают. Чон стонет и выгибается спиной. Член болезненно ноет, стоит по стойке смирно и жаждет внимания. Капли естественной смазки пачкают живот. Теперь играют с его левым соском, проделывая те же самые манипуляции. Он слышит так много звуков. Своих. Чужих. Ему кажется, что сейчас всего очень много и настолько же мало. Он не понимает свои мысли и хочет сконцентрироваться только на ощущениях. Ему очень хорошо. Поцелуи спускаются ниже, доходят до пупка, пробуют на вкус естественную смазку Чона и шепчут, что он очень вкусный. Чонгук стонет громче, выгибается сильнее, жаждет прикосновения на своем члене. Хочет, но сам не может дотронуться. Губы на члене дразнят. Маленькие поцелуйчики сначала на головке, потом спускаются ниже и ниже, доходят до мошонки. Всего лишь маленькие поцелуи, но Чон уже готов кончить. Основание его члена пережимают, но такое ощущение, что не рукой, а какой-то веревкой. — Теперь мне не надо будет каждый раз прерывать твой оргазм, — смеется человек, и Чонгук уверен, что слышал этот голос раньше, но как будто просто забыл, где именно. — С этой штучкой ты не кончишь раньше времени. И начинается полный пиздец. Ему делают горловой, сука, минет впервые в его жизни. От избытка ощущений он ёрзает по кровати, пытаясь избавиться от этих смешанных чувств, но не может. Его держат за бедра, раздвигая ноги и не позволяя двигаться, как хочет того Чон. Он стонет, скулит, но ничего не может с этим сделать. Он уже думает, что переживает десятый оргазм за секунду, но легче не становится, и он только больше стонет. — Бля-я-ять, — кричит брюнет. Шлепок. Потом еще один. И еще. Ощущение, что бедро горит, а его не перестают шлепать. Кругом пошлые звуки. По его члену стекают слюни вперемешку со смазкой, ему одновременно и охуенно, и хуево. Слезы из глаз текут сами по себе. Он не может их сдержать и только стонет и стонет. Когда с членом, по его мнению, было законченно, его перевернули на живот и приподняли таз. Раздвинули ягодицы и широким мазком языка прошлись между ними. Чонгук на этом моменте закончился. Всё, что происходит здесь и сейчас, с ним впервые. Ему делали минет, от которого он чуть не потерял сознание. Сейчас ему делают римминг, и он уже откровенно плачет от удовольствия. А когда в дело добавляется рука и дрочит его член, он испытывает свой первый сухой оргазм в жизни и, не удержав тело, падает на живот. — Я же просил, — шлепок по правой ягодице, — а ты всё равно кончил, — теперь по левой. — А-ахг. — Надеюсь, твоя попка не отошла от вчерашнего? Потому что у меня нет сил заниматься твоей растяжкой. Что-то холодное прижалось к колечку мышц, и брюнет понял, что это пальцы в смазке. Сразу четыре, но он не чувствовал какой-либо боли. Только наслаждение от происходящего. — Я горжусь тобой, — член полностью вошел и с первого раза попал по простате, отчего Чонгук дернул тазом вверх. Поясницу гладили крепкие руки, которые переходили на горящие от шлепков ягодицы. Успокаивали. Мяли. Чонгук потерялся за этот вечер второй раз. Начались толчки. Сначала медленные, дразнящие, потом более быстрые и резкие. Чон чувствовал, как бьется мошонка об его ягодицы. С его члена снимают кольцо и начинают двигать рукой вверх-вниз в такт толчкам. Все резче и резче. Жестче и жестче. И когда он понимает, что вот-вот кончит, в глазах темнеет, он теряет сознание.***
Освободившись после пар, Чимин поехал домой и сразу сел за учебу, ведь завтра он должен будет показать все свои знания по экономике профессору Мину и не облажаться. Вопросы, по мнению блондина, были очень легкие. Они включали в себя общие понятия экономической деятельности в Южной Корее, немного исторических и статистических данных. Даже не являясь студентом второго курса, можно было с легкостью ответить на поставленную задачу. С ними справится любой школьник. Но Чимин хотел выделиться, выжать из себя максимум, и поэтому второй день и вторую ночь зубрил информацию. Вечером мама позвала всех за стол, и парень решил сделать перерыв и поужинать. — Родной, — обращается к нему мама, когда все собрались на кухне, — как дела на учебе? — Хорошо, — набрав полный рот еды, ответил ей сын. В семье Пак не было любителей светской беседы. Родителям было достаточно знать, что их дети одеты, сыты и преуспевают в учебе. И Чимин был рад этому. Но иногда бывают времена, когда хочется высказать, что творится в глубине твоей души. Хочется поделиться переживаниями. И с кем, как не с родными, ты должен это обсудить? Как-то он пытался начать разговор, что его беспокоит в данный момент. Одним из таких дней, когда мысли не дают спокойно жить, он решил открыться родителям и сообщить, что ему кое-кто нравится. Минусов в этой ситуации было несколько. Во-первых, этот «кое-кто» был мужского пола. Во-вторых, преподаватель. В-третьих, достаточно старше. Эти причины заставляли блондина одновременно и молчать, и поделиться с кем-то. Находясь на перепутье, он решил никому не говорить, пока «дело» не двинется с мертвой точки. Есть два варианта событий: будет либо всё хорошо, либо плохо. И Чимин уверен, что сделает всё для того, чтобы был только первый вариант исхода. Хоть и понятия не имеет, как и что именно он должен делать. Поужинав, он вернулся в свою комнату и приступил к чтению. Когда на часах было за два ночи, он решил написать своему лучшему другу и спросить, как у него дела. Понятное дело, что Чимин не собирался сегодня идти с Чоном в бар, но беспокойство за пьяного друга, который ищет развлечения на одну ночь, никто не отменял. Чимин иногда задумывается, как так сложилось, что эти двое начали общаться? Да, они знакомы со школы, когда вместе ходили на уроки танцев и оба преуспели в этом. Но Чимин ответственный, всегда добросовестно выполнял работу, учился, надолго задерживался в танцевальном зале, чтобы улучшить свои навыки. В то время как Чонгук просто пришел один раз, все запомнил и мастерски продемонстрировал свои навыки. С тех пор Чимин испытывает смешанные чувства к другу. Он и завидует ему, что у того с легкостью получается все, за что бы только ни взялся. И по этой же причине ненавидит его. Но все равно любит. Красавицей он начал называть Чонгука с тех пор, как в общежитии, где они жили какое-то время вместе, началась ночь карнавала. Люди выбирали, кем они хотят быть: теми, кто будет спать, или теми, кто будет развлекаться. Чонгук был из первых. Он вообще любил в этой жизни только две вещи: спать и есть. Чимин же, напоследок перед школьным выпуском, хотел запомнить эти забавные учебные годы и в ту ночь не спал. Вторая группа, которая бодрствовала, могла выбрать, как именно они хотят провести карнавал. Кто-то кого-то переодевал, кто-то развешивал по всему кампусу туалетную бумагу и думал, что это очень смешно, а Чимин в это время издевался над красивым личиком Чонгука, взяв косметику у своей одноклассницы. Лицо брюнета после пробуждения надо было видеть! Картина неописуема: на глазах у него были ярко-синие тени, тушь была не то фиолетовая, не то розовая. Ярко-красная помада, которая заходила намного дальше контура губ. Ну и зеленые брови, покрытые толстым слоем блесток. Чон их потом месяцами не смог полностью смыть. Зато было весело. Чимин, вспомнив тот вечер, заулыбался. Когда пришло ответное сообщение от Чонгука, Пак попросил его написать, как будет дома. Сам выключил свет, убрал все конспекты в портфель, как обычно, переоделся в свою любимую пижаму и лег спать.***
После пробуждения он открыл уведомления на телефоне, но, не увидев сообщений от Чонгука, начал переживать, всё ли у него хорошо? Оставив пару сообщений другу, он выполнил свои утренние процедуры, взял портфель, сел в машину и поехал в университет. Когда до начала пары осталось совсем чуть-чуть времени, а его друг так и не вышел на связь, блондину оставалось только надеяться, что с Чонгуком всё хорошо. Лекции прошли без происшествий. Всё как обычно. Сначала говорит преподаватель, а потом дает время тебе продемонстрировать свои знания. Так прошла сначала первая пара, потом все остальные. Когда время подошло к шести, Чимин начал сильно беспокоиться по поводу дополнительного занятия с профессором. Руки начали потеть от волнения, сердце стучало как бешеное, вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Он уж думал не пойти, но ноги сами шли к кабинету под номером 409, и ему ничего не осталось, как просто пережить это занятие. Возможно, подумал он, сегодня он просто поговорит с профессором, обсудит общие вопросы и уже дома будет винить себя за бездействие. — Господин Пак, — поприветствовал его профессор Мин, когда студент зашел в кабинет, — как хорошо, что Вы вовремя. Прошу, присаживайтесь, — указал он на парту напротив своего рабочего стола. Чимин поклонился и сел на указанное место. — Вы ответили на все вопросы? — спросил преподаватель Мин и сел на край своего стола. — Д-да, — проговорил блондин и протянул ему сначала листок с вопросами, а потом и ответы на них. Профессор пробежался глазами по ответам студента и отложил листок. — Я хочу послушать Вас, — смотрел он на бледного Чимина. — Давайте начнем сначала, — и, скрестив руки на груди, продолжил: — В каком году и какие страны предоставили Южной Корее займов и субсидий на 1,5 млрд. долларов? — США, Франция и Британия, сэр, в 1945 — ответил он, так и не взглянув преподавателю в лицо. — Нет, — строго ответил тот, — думайте еще. Чимин начал бегать глазами по стенам кабинета, как будто на них был написан ответ. Но, к его сожалению, там ничего не было. — Н-но, — начал он и впервые посмотрел на профессора, — эти страны после второй мировой войны о-очень с-сильно помогли Корее. — Опять неверно! — более строго произнес Мин. — Да, действительно, эти страны оказывали невероятную финансовую и материальную помощь народному хозяйству. Но, — уже более мягко продолжил он, взглянув на студента сверху вниз, — преодолеть разруху и бедность это окончательно не помогло. — Да, Вы правы, — подхватил его Пак, — и тогда союзники разработали специальный план постепенного восстановления экономики, — уже более уверенно продолжил Чимин. — Так, — кивнув, сказал профессор, — и в чем же он заключался? — Н-ну, США как раз и выплатили данные займы и субсидии, уже без Франции и Британии. И когда к власти пришел Пак Чон Хи, у которого политика строилась на государственном капитализме и свободной экономике, создал свои реформы. Одной из которых стало внедрение централизованного управления, что позволило очень быстро избавиться от аграрного прошлого и ворваться в индустриальный мир. После этого, когда Чимин увидел поддержку в глазах профессора, всё пошло хорошо. Он даже на каком-то вопросе взял на себя смелость и не согласился с профессором. Его претензии были услышаны. Чимин довольно четко и с приведением достаточной аргументации доказал преподавателю, что во время реформы Пак Чон Хи всё шло не так гладко. Естественно, он никому в жизни не расскажет, что спорил с преподавателем. Но ночью, засыпая, он будет вспоминать об этом с улыбкой на лице. Время за обсуждением экономики пролетело очень быстро. Когда преподаватель взглянул на часы, удивился, что занятие идет уже более полутора часа, и понял, что пора заканчивать. — Что ж, господин Пак, — начал он, когда студент собрал свои вещи, — у Вас, несомненно, есть потенциал. Но также много дыр, которые обязательно нужно заполнить, — Чимин правда думает о «дырах» в учебе и что профессор собирается «заполнить» их знаниями. — Сразу скажу, Вы меня не разочаровали. Конечно, сначала говорили неуверенно, но потом как будто вошли во вкус. У нашего сотрудничества определенно есть будущее, — резюмируя, сказал Мин. И в этот момент, когда он слышал про дыры, про их заполнение, про их будущее, в голове Чимина как будто что-то щелкнуло, и он, на свой страх и риск, подошел к профессору и коснулся губами чужих губ. Сначала были странные ощущения. Конечно, это всего лишь легкое касание, а не полноценный поцелуй. Но все равно, Чимин уже улетел на седьмое небо от счастья. Потом, когда до него окончательно дошло, что он все-таки сделал, он оторвался от профессора и с испуганными глазами посмотрел на него. — Ч-черт, — выругался студент. — Г-господи, — повернулся к своему столу и дрожащими руками взял портфель, продолжая смотреть в пол. — И-извините меня, ради Бога! Черт! — развернулся, чтобы уйти. Сделав всего пару шагов, он почувствовал давление на своей руке, затем его быстро развернули обратно. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, перебирая в голове мысли, что же делать дальше? Когда за этими размышлениями остался только один вариант, Мин наклонился к Паку, чтобы полноценно поцеловать его. У Чимина горят щеки, он весь дрожит, но ничего не может с собой сделать и только плотнее прижимается к преподавателю. Боится, что если откроет глаза, то все это исчезнет и он окажется в своей комнате. Он отвечает на поцелуй. Сначала неуверенно, но с каждым движением губ он чувствует, что ему мало, что хочется еще. Вот он уже кидает свой портфель на пол, обнимает Мина за шею и двигается вместе с ним к ближайшей поверхности. Когда профессор сталкивается спиной с холодной стеной, он разворачивает их, меняет местами. Как и мечтал Чимин, в этом кабинете, когда они остались один на один, его вжимают в стену. Он решается на более смелые поступки и снимает синий галстук преподавателя. Затем переходит на пуговицы. Как и в мыслях, расстегивает медленно, одну за другой, не торопясь, проживая момент целиком. Но профессор не психует, не отталкивает, позволяет раздеть себя. Затем уже сам Мин, не зная, куда деть руки, дотрагивается до края свитера студента и потихоньку тянет его вверх. Они не торопятся. Медленно целуются, прерываясь только, когда с Чимина снимают свитер полностью, затем снова возвращаются к великолепному поцелую. Как будто у них впереди целая вечность. У Чимина уже крепко стоит. Он решается еще на один смелый поступок и дотрагивается до выпуклости на штанах профессора. Стон в поцелуй. Он сжимает член Юнги через ткань брюк и просто поверить не может в происходящее. Неужели он сейчас потрахается с ним? — Мы, — оторвавшись от вкусных губ, говорит Чимин. — Вы… сейчас трахнете меня? Юнги правой рукой дотрагивается до горячей щеки Чимина и с улыбкой говорит: — Нет, — большим пальцем касается его губ, — мне кажется, ты еще не готов, — Чимин, приоткрыв рот от удивления, что они уже перешли на «ты», пропускает чужой палец и сразу же начинает сосать его. — Но у меня есть один вариант, который можно попробовать. Затем Юнги опускается на колени перед Чимином, снимает с него штаны, трусы, рукой обхватывает стоящий член и берет его в рот сразу наполовину. Превосходный минет от превосходного преподавателя. Юнги начинает движения головой, чтобы увидеть свой предел, и когда не получается взять член Пака полностью, помогает себе рукой. Потом начинает сосать, облизывать его, смотрит на Чимина снизу вверх, который, закрыв глаза, отдается ощущениям. Смазка вперемешку со слюной, не то окончание вечера, о котором думал Юнги, когда шел на занятие к студенту. Он лижет сначала головку, потом весь ствол, берет по отдельности каждое яичко и втягивает в рот, затем переходит опять на член. Рукой помогает, то двигает по члену, то сжимает мошонку. Старается взять полностью, делает глотательные движения, стонет, передавая вибрации по члену, и когда Чимин кончает ему в рот, глотает всю полностью, слизывает до последней капли. — Теперь твоя очередь, — встав перед Чимином, облизывает губы. Не растерявшись, Чимин встает на колени и тянется к ширинке Юнги, но когда слышит смех, поднимает голову, чтобы взглянуть на профессора. — Встань и повернись спиной. Прогнись в пояснице, а руки положи вдоль стены, удобнее будет держаться. Сделав все так, как велит ему Мин, он ждет дальнейших указаний. Вместо этого, чувствует, как по внутренней стороне бедер что-то стекает. — Смазка, — предупреждает его тот. Он поворачивается, чтобы понять, что происходит, и в этот момент чужой член врезается в его бедра. — Прижми бедра максимально друг к другу. Слушается. Чувствует поцелуи на шее, которые переходят на плечи, а затем на лопатки. Юнги начинает двигаться. Чимин стонет, ощущая член между своих ног. Это странно, ведь Чимин никогда прежде не практиковал межбедренный секс, но мысль, что именно сейчас он делает хорошо Мину, отбрасывает все переживания в сторону. Каждый дрочит как хочет. Если Юнги хочет этого, то Чимин готов стоять так целую вечность. Еще несколько поступательных движений, и профессор кончает между ног своего студента. Развернув Чимина обратно к себе, он втягивает его в страстный поцелуй. После этого подходит к своему столу, из тумбочки достает влажные салфетки. Оборачивается и встает в ступор от представленной картины: Чимин, собрав пальцами чужую сперму, облизывает ее и смакует, причмокивая. Открыв глаза, он смотрит на преподавателя с ехидной улыбкой, облизывая пальцы. — Тебя отвезти домой? — Нет, — отвечает блондин, — я на машине. Преподаватель передает влажные салфетки студенту, которыми он не воспользовался из-за ненадобности. Они помогают друг другу одеться, привести в порядок и выходят из кабинета по отдельности с каким-то промежутком времени. Сначала довольный Чимин, а затем, минут через семь, и Юнги, в ахуе от происходящего.***
♥The Weeknd - Blinding Lights
♥Racoon Racoon - Our Love's Funeral
Чонгук спал крепким сном, пока надоедливые лучи солнца не разбудили его. Он открыл глаза и испытал дежавю. Второй день подряд он уже просыпается не у себя в комнате. Постоянство — признак мастерства, нечего сказать. Только Чону это совсем не нравится. Он уже думает либо перестать пить так много, либо витаминки для памяти попить, что ли? Голова, на удивление, не болела. Более того, он чувствовал себя превосходно. Бодрым, выспавшимся, без чувства похмелья, хотя уверен был, что вчера знатно накидался. Не найдя телефон, он на интуитивном уровне подумал, что сейчас достаточно поздно для того, чтобы пойти на учебу, и сделал вывод, что торопиться некуда. Он лежал на двуспальной кровати, в бежевых простынях, от которых вкусно пахло апельсинами. Сев на край, решил осмотреть помещение: комната встречала уютом и роскошью одновременно. На правой стороне комнаты возвышалась кровать, на которой он сейчас сидел, с изголовьем из темно-бежевой кожи, позади которой располагались две округлые лампы в форме кофейных шаров, заключённые в золотистые кольца. Эти лампы, по яркости и изяществу, напоминали таинственные танцевальные шары, но в миниатюрной версии. Свет, который они излучали, был мягким и теплым, заполняя комнату атмосферой уюта и спокойствия. Слева от кровати возвышался массивный шкаф, высотой от пола до потолка, сделанный из дорогостоящего дерева в цвете насыщенного коричневого оттенка. Его двери плавно открывались, предоставляя достаточно пространства для хранения. Напротив шкафа, на полу, лежал мягкий и пушистый бежевый ковер, поглощающий всякий звук шагов и делая пребывание в комнате еще более комфортным. Справа от кровати стояла аккуратная тумбочка в том же коричневом цвете, что и шкаф. На её поверхности расположились различные предметы: современный светильник, несколько книг и украшений, придававших комнате ещё больше индивидуальности. Однако самым впечатляющим элементом в этой комнате были окна. От пола до потолка, панорамные виды открывали перед Чонгуком весь город, как на ладони. Когда он полностью отодвинул белоснежные шторы, город с высоты, вроде как тридцатого этажа незабываемо поразил его. Небо, высокие многоэтажки и крошечные люди внизу создавали ощущение, что он находится в самом центре городской жизни, но при этом чувствует себя уютно и уединённо. Чонгук с замиранием сердца смотрел на этот захватывающий вид. В этот момент он понял: здесь каждый элемент продуман до мелочей, и он не хотел бы покидать это место никогда. Интересно, с каким богатеньким папенькой он вчера был тут? И самое главное, что беспокоит парня: за чей счет сие чудо? Первым делом он пошел в душ. Но, заметив в зеркале множественные засосы на своей шее, встал столбом и не поверил в происходящее. Включил холодную воду и, да, это была гениальная идея, Чонгук начал тереть засосы мочалкой. Стало только хуже. Множественные засосы слились в одно красное пятно. Пять баллов, Чонгук. Умом ты, конечно, не блещешь. Хоть с лицом повезло! Когда он осматривал комнату, заметил, что на тумбочке что-то стояло. Подойдя ближе, он увидел стакан воды, белую маленькую таблетку на блюдце и листок, сложенный вдвое. Первым делом он взял этот лист, открыл и начал читать письмо, написанное красивым почерком.«Доброе утро, малыш. :)
На самом деле, я могу только надеяться, что оно доброе для тебя. Сам я ушел задолго до твоего пробуждения (а так хотел посмотреть, как ты проснешься).
На тумбочке, где ты нашел этот листочек, есть таблетка на случай, если голова будет болеть. Рядом с ней стоит стакан воды. Выпей, полегчает. :)
Сейчас ты находишься в отеле «Lotte World Tower». Около двери есть телефон, позвони на ресепшен и закажи еду, если вдруг голоден. Не беспокойся, всё за счет заведения.
Номер в твоем распоряжении до вечера, но если вдруг решишь остаться подольше, просто предупреди прислугу, и они сделают все возможное. Я обещаю.
По поводу вчерашней ночи… Ты был великолепен!
Конечно, до тех пор, пока не отключился.
Настолько скучно было? :)
Но если ты всё-таки отключился из-за того количества виски, которое влил в себя, то всё в порядке (напоминаю про таблетку).
Я хотел бы встретиться с тобой. Если ты не против, то на обратной стороне мой номер телефона. Свяжись со мной.
Еще раз извини, что ушел, не попрощавшись. Много работы. Но я буду ждать твоего звонка. :-)
P.S Некрофилия, если что, не мой конек, и ты мне должен. *подмигиваю*»
Прочитав, Чонгук свернул лист сначала вдвое, потом еще раз, а затем разорвал и выкинул. Это было лишь на одну ночь. Уж точно, он не собирается никому звонить. Он же хотел узнать, был ли тот незнакомец на вечеринке Чимина самым лучшим. Вроде как узнал, но, к сожалению, не помнит свои выводы. Поняв, что всё в этом номере, включая заказанную еду, бесплатно, он подошел к телефону, набрал номер, который был написан на стене, и заказал так много всего вкусного, что в итоге попросил упаковать остатки с собой. Ну а что? Всё оплачено! Зарядив телефон, предварительно попросив зарядное устройство у девочек с ресепшена, он набрал Чимину, когда время уже было девять вечера, и договорился встретиться с ним у Пака дома. На лифте он увидел табличку с номером этажа, на котором находился, и ахнул от удивления: — Семьдесят второй? Спустившись, он подошел к администратору и отдал ключи от номера. — Господин… — обратилась к нему симпатичная девушка. — Просто Чонгук, — ответил он ей. — Простите, Чонгук, для Вас заказан автомобиль. Господин Ким попросил передать Вам, чтобы водитель отвез Вас. «Господин Ким», — произнес в мыслях Чонгук. Интересно, а имя у этого «господина» есть? — Куда он меня отвезет? — Куда пожелаете, Чонгук! Недолго думая, он сел в черный шикарный автомобиль (да, Чонгук не разбирается в марках авто) и назвал адрес друга. Когда они отъезжали, он лишь сделал глубокий вдох, смотря в окно заднего вида, как отдаляется отель. Он, вероятно, будет скучать по нему.***
Они сидели у Чимина на кровати, разложив оставшуюся еду, которую не съел Чонгук в отеле, и за обе щеки уплетали шедевры дорогой жизни. — Если хоть одна крошка упадет на постель, ты мне весь дом вылижешь, понял? — с угрозой сказал Чимин и продолжил жевать. — Но в твоей кровати уже есть одна крошка, — поиграв бровями, глядя на друга, ответил Чон. — Пф, — всё, что ответил ему Пак, закатив глаза. — Где ты был? Откуда столько еды? — Ну… — начал брюнет и рассказал, чем начался вчерашний вечер, который перешел в сегодняшний день. — И ты совсем не помнишь того, с кем трахался вчера? — Ну, почему сразу трахался? — надув губы, спросил брюнет. — Ах, ну да, извини, — отмахнулся блондин. — Вы лишь пометили друг друга засосами и легли спать! Чонгук неосознанно коснулся шеи и выше натянул воротник свитера. — Неважно, — ответил Чон. — Я, кстати, хотел попросить тебя дать контакты того незнакомца, которого я подцепил на твоей вечеринке и… с которым, ну… э… — мямлил он. —… Трахался на моей кровати, я помню! — ответил ему Чимин. — Именно, — кивнул Чон и убрал остатки еды с постели. — Опиши его, — попросил Пак и открыл ноутбук, чтобы показать другу фотографии с вечеринки, которые ему прислали все участники того вечера. — Ну, эм, красивый, — начал Чон, — красные волосы. Чимин пересматривал фотографии друзей, знакомых, но никого красноволосого не находил. Спустя десять минут просмотра он закрыл ноутбук и повернулся к брюнету: — Слушай, — начал блондин, — а сколько ты тогда коктейлей выпил? — Около десяти, — задумавшись, ответил ему Чон, — а что? — Может быть, ты на их фоне галлюцинировал? — предположил Пак. — Ведь даже я не уверен в составе этих напитков. — Галлюцинировал? — возмутился он и согнул руки на груди, защищаясь. — А трахался я тогда с кем? — выгнув бровь, задал вопрос блондину. — С твоими резиновыми дружками? — Т-ты знаешь, где они лежат? — Ч-что? — Ч-что?***
Друзья еще долго сидели на кровати, обсуждали вчерашнюю ночь Чонгука, пока в какой-то момент не завибрировал телефон Чимина. Блондин, взглянув на экран, нахмурил брови, так как номер был неизвестный, и сначала сомневался, стоит ли отвечать? — Алло? — неуверенно начал Пак. — Чимин-а? — спросил голос на том конце провода. — Привет, это Югем! — Ах, привет! — уже бодрее поприветствовал он. — Почему звонишь так поздно? — Да, извини за это! Но дело в том, что друг, с которым я работаю, спрашивает у меня про одного человека с вечеринки и говорит, что это срочно и до утра не терпит! — Я помогу тебе по возможности, — ответил ему блондин, — но сам пойми, что людей тогда было очень много, и я не могу знать каждого! — «Хоть это была моя вечеринка», — не озвучил он свои мысли. — Хочу напомнить, что с тобой как раз я там и познакомился! — с улыбкой говорит он. Чонгук смотрит на друга и ничего не понимает. Изогнув бровь, он как бы задает немой вопрос, что происходит, но блондин лишь пожимает плечами. — Да, я ему так и сказал, но он настаивает! — продолжает Югем. — Того, кого я ищу, зовут Чонгук. По описанию друга: он брюнет… — Подожди, — остановил Пак собеседника и взглянул на Чона. — Ты сказал «Чонгук»? В это время, услышав свое имя, брюнет подвинулся ближе к Чимину и прислонил свое ухо к телефону, чтобы подслушать разговор. Но Чимин оказался умнее друга, слегка оттолкнул его от себя, а затем просто включил громкую связь в телефоне. Чонгук на это только цокнул и закатил глаза. — Да, Чонгук, именно так он представился! Пак посмотрел на брюнета, как бы спрашивая, можно ли ему рассказать про него. Гук лишь кивнул и слушал дальше: — Ох, чувак, — выдохнули в трубку, — ты меня спас! Можешь, пожалуйста, передать адрес, который я тебе пришлю смской, и сказать ему, чтобы в пятницу подошел туда вечером? Чонгук опять кивнул. — Да, хорошо, — ответил блондин и, посмотрев на то, что Чонгук ударяет себя по запястью, продолжает. — А в какое время?***
Ночь выдалась бессонной: они сидели у Чимина дома, глубоко погруженные в разговоры. Как ни странно, но темы находились одна за другой, и ребята никак не могли оторваться друг от друга. Обсуждали всё, что только можно было обсудить, и никто не чувствовал какой-либо неловкости. Чимин радовался, что у них всегда есть что обсудить, потому как избегал тему преподавателя по экономике. Он сам еще не до конца разобрался, что теперь у них будет с Мином, и не совсем понимал, стоит ли об этом рассказывать Чонгуку. Чон же, наоборот, без устали говорил о предстоящей встрече с другом Югема и всё вспоминал про его незабываемый понедельничный секс. Время текло незаметно, а сон так и не пришёл к ним. Когда наступило утро, приняв решение не идти на пары, они решили полностью посвятить этот день отдыху. Для Чонгука это было вполне нормально – он не раз позволял себе пропустить занятия, но для Чимина такое решение далось немного сложнее. Однако, наблюдая за спокойствием и уверенной улыбкой друга, он все же решился. Решив начать свой четверг с простого завтрака, они взялись за приготовление еды. Чонгук, мастерски орудуя ножом, нарезал овощи для омлета, а Чимин, натягивая на себя фартук, готовил основное блюдо и горячие напитки, чтобы взбодриться. Они сытно поели и перешли к играм на PlayStation. Обеими руками вцепившись в джойстики, ребята с головой ушли в виртуальные миры игр. Соревнуясь и подбадривая друг друга, они провели несколько часов в этих беззаботных гонках и битвах. Время пролетело незаметно. В свободные от игр и еды моменты Чимин занимался экономикой. Ведь завтра была пятница, и профессор Мин ждал его в кабинете 409.***
Наступила пятница, и Чонгук, откровенно говоря, переживал о сегодняшнем вечере. Какой-то неизвестный чувак, который знает Чимина, говорит, что еще один неизвестный чувак хочет встретиться с Чонгуком. Странно? Нет, совсем нет! Он лишь надеется, что его не убьют на этой встрече. Из-за этого парень провёл весь день в университете в ужасном напряжении, постоянно оглядываясь по сторонам. Хотя ведь сам согласился на эту встречу. О чём только думал? — Бро, — обратился Чон к Паку, когда они сидели в столовой, — пойдём со мной? — спросил он, глядя на друга умоляющими и очень большими глазами, в которых отражались страх и неуверенность. — И как ты себе это представляешь? — выгнув бровь, спросил у него блондин. — Я не хочу быть третьим лишним, — продолжил тот, — как и свидетелем убийства. — Ха-ха, — начал Чонгук, надув губы, — очень смешно! — Ну а что? — с улыбкой спросил у него Чимин. — И тем более сегодня пятница, и у меня занятие с Юн… Кхм, — начал он, потом быстро исправился, — с профессором Мином. А ты сам знаешь, что будет, если я не пойду. — Да, — кивнул брюнет. — Как, кстати, прошла ваша первая встреча? Он на меня не сильно ругался? Чимин долгое время молчал. Думал, стоит ли говорить Чонгуку, как действительно прошло первое занятие? Ведь первую часть с легкостью можно рассказать, не утаив при этом никаких деталей. Они ведь разговаривали об экономике! Вторую часть вечера сам Чимин еще не до конца понимал, чтобы об этом говорить. Они не переспали, просто сделали друг другу хорошо. Ну, как сделали? Только профессор в основном делал, а Чимин лишь наслаждался происходящим. Блондину, если честно, непонятно, что теперь будет. Профессора вроде как избегать не хочет. Но если тот вдруг решит, что между ними ничего быть не может, то, естественно, Чимин не хотел бы слышать такие новости. И тут назревает вопрос: быть или не быть? — Нет, — отвечает он в итоге, пытаясь скрыть предательский румянец, в надежде, что Чон не заметит. — Мы разговаривали только по теме. Он мне в понедельник выдал вопросы, я на них ответил, и в среду обсудили с ним, — пожимает плечами Пак. Он всегда знал: для того, чтобы обмануть кого-то, нужно самому поверить в собственную ложь. — Ладно, — кивнул Чонгук, не замечая медленного выдоха Чимина. — Но, как ты и просил, мы с ним пока не встречались. Честно, — продолжил он, — я бы сам не хотел смотреть в глаза профессору и говорить, что вместо его пары я готовился к вечеринке. Я потом эту экономику никогда в жизни не сдам!***
Вот Чонгук стоит напротив ресторана, адрес которого передал ему Чимин. Стоит уже минут десять и никак не решается войти. С одной стороны, ему интересно, кто позвал его в пятницу вечером в хорошее место (он понял это, стоя у входа, ага), с другой — коленки до сих пор немного тряслись. Страх никуда не уходил. Чимин, на всякий случай, попросил Чонгука периодически отправлять ему сообщения. Хотя бы по «точке» в час, чтобы знать, что он в порядке. В любом случае, когда он успокаивал друга, то сказал ему, что знает адрес места встречи, и если вдруг Чонгук не сможет по каким-то обстоятельствам писать Паку (ну там руки будут связаны или вообще без сознания будет), то он сразу же после занятия поедет туда. После этого Чонгук более или менее успокоился. Пока не подошел к ресторану. Посильнее закутавшись в теплый шарф, он смотрел на ярко-фиолетовую вывеску «The light», смотрел на людей, которые были внутри ресторана, смотрел на тех, кто только заходит или уже вышел оттуда. Смотрел, но сам зайти не пытался.От кого: Вы
18:10
«Чимин-а»
От кого: Вы
18:11
«Я передумал. Забери меня»
От кого: Мини-ми 18:15 «Так, яйца в кулак! Я уверен, что всё будет хорошо». От кого: Мини-ми 18:17 «Обязательно держи в курсе!» Сделав глубокий вдох, а затем такой же выдох, он зашел в теплое помещение. Вокруг было так светло! К нему сразу подошла женщина и с очаровательной улыбкой попросила забрать пальто. Чонгук поначалу не понял, о каком пальто идёт речь, ведь женщина была в чёрном платье. Но потом он догадался, что она имеет в виду его верхнюю одежду, снял её и передал женщине. — У вас забронировано? — спросила у него та самая женщина, которая, повесив одежду в гардероб, вернулась к нему, все так же мило улыбаясь. — Я… э… — и тут до Чонгука дошло! Всё правильно! Когда кто-то тебя зовет в ресторан, особенно в такой, в пятницу вечером, когда много желающих выйти из своих квартир, то, естественно, будет бронь! Но когда этот «кто-то» зовет тебя через третьих лиц, то по «сломанному телефончику» забывает сказать самое главное! На кого эта бронь. Чонгук стоит, смотрит то на женщину, то на людей в зале, то на свой телефон и не знает, за что хвататься. — Дело в том, — начинает он, — что мой спутник, — а как еще назвать человека, которого ты не знаешь, но собираешься с ним ужинать? — сделал бронь на 18:00. И, видимо, — продолжает он, смотря на нее большими глазами для пущей убедительности, — забыл предупредить, на кого сделал заявку! — Хорошо, — говорит она и смотрит в журнал, который все это время был у нее в руках. — В 18:00, говорите? — после того, как Чонгук кивает, она продолжает. — Ваше имя? — Эм… Чонгук, — говорит он. — Чон Чонгук. — Да, вижу Вашу заявку! — кивает и показывает ей на зал. — Пройдемте за мной! После того, как он услышал, что заявка на бронь есть, он вроде как успокоился, но с другой стороны, если заявки бы не было, он со спокойной душой пошел бы домой! — Прошу сюда, — показывает она на дверь с надписью «VIP» и ждет, когда Чонгук зайдет. Он стоит перед дверью около десяти секунд и думает, стоит ли постучать сначала. Ведь дверь не прозрачная, и он не знает, кто за ней и чем занимается. Может быть, он помешает им. Отогнав все непрошенные мысли, он дергает за ручку и медленно открывает дверь, и первое, что его поразило, был уютный, приглушенный свет, создающий атмосферу уединения и роскоши. Тяжелые темные занавески из бархата аккуратно свисали по обе стороны больших окон, полностью скрывая внешний мир и добавляя ощущение приватности. В центре комнаты стоял большой массивный стол, покрытый белоснежной скатертью, изысканно сервированный столовым серебром и хрусталем. На столе уже была подготовлена разнообразная еда — от свежих морепродуктов и японских суши до французских деликатесов и изысканных десертов, словно вся кулинарная палитра мира собралась здесь специально для него. В углу комнаты уютно расположился большой диван L-формы, обитый мягким бархатом глубокого синего цвета. Подушки разных размеров и фактур добавляли комфорта и изысканности интерьеру. Отдельные мелочи вроде искусно сделанных ламп, расставленных по углам, изящно оформленных картин на стенах и тихо играющей музыки создавали атмосферу, в которой было легко расслабиться и насладиться вечером. Эта комната была идеальным местом для уединенного ужина, где Чонгук мог бы полностью погрузиться в беседу с его спутником или наслаждаться музыкой, не беспокоясь о внешнем мире, только вот… — Но здесь никого, — констатирует факт Чонгук. — Видимо, Ваш друг задерживается. В любом случае, еда есть, через какое-то время принесут алкогольные напитки, — всё так же улыбается. — Приятного вечера! — проговаривает женщина и оставляет Чонгука одного. «Еда есть», — повторил в своих мыслях ее слова Чон, — «как будто я сюда жрать пришел». Зайдя в комнату, сев на диван и сложив руки на коленях, стал ждать гостя. — Чонгук? Спустя какое-то время раздается голос, и Чонгук поворачивается, чтобы увидеть своего спутника. Встает с дивана и теряет дар речи! «Это же тот самый красноволосый парень с вечеринки», — думает он. — П-привет, — кивает он гостю. Красноволосый подходит к нему и наклоняется, чтобы поцеловать, в то время как Чонгук отстраняется от него. Эм, ну вообще-то он тут кое-кого ждет, ага. — И-извини, — бормочет Чон, — но я-я тут жду, — господи, плесните ему кто-нибудь в лицо холодной водой, чтобы собрался. — В общем, вот. Незнакомец лишь улыбается на это и говорит: — Да, всё верно! После того, как ты не позвонил мне, я решил найти тебя через хозяина дома, в котором была вечеринка. Осознав услышанное, брюнет только несколько раз моргает. — Не позвонил? — в удивлении спрашивает Чон. — Откуда я должен был знать твой номер, чтобы позвонить? В это время уже сам красноволосый смотрит удивленно на Чонгука. — Я же написал тебе на листочке! — говорит тот и смотрит в глаза брюнету, чтобы распознать ложь. Но видит в них только непонимание. — А листок оставил на тумбочке. Чонгук вспоминает комнату Чимина и, хоть убейте его, не помнит, чтобы у того была тумбочка! Стол? Да, есть, стоит у окна. Кровать? Да, они там хорошенько так… Мысли не о том! Но тумбочки там нет. Сев на диван, Чонгук лишь отрицательно мотает головой. — Ничего не понимаю. Присев рядом, незнакомец начинает историю. — В понедельник ты подошел ко мне и поцеловал, — видит кивок и продолжает. — Дальше мы пошли с тобой в комнату, где… — Да, да, — прерывает его Чон, чувствуя тепло на щеках, — дальше? — Дальше, во вторник, я увидел тебя в клубе, — глаза напротив внимательно смотрят на него, ожидая продолжения. — Мы поехали в отель, в среду я оставил тебе письмо со своим номером, но когда весь день не услышал от тебя звонка, решил найти тебя сам, — с гордо поднятой головой говорит он и улыбается квадратной улыбкой. Чонгук смутно помнит, что было в клубе во вторник. А уж ночь после клуба вообще отрывками. — Тэхен, — протягивает руку***
— Милый, — Тэхён осыпает поцелуями шею Чонгука, сидящего у него на коленях и обнимающего его. Они только что пережили два охуительных оргазма и теперь просто сидят на диване, осознавая происходящее. Если не брать во внимание то, при каких обстоятельствах они познакомились, Тэхён чувствует, как его тянет к Чону. Чонгук ощущает те же чувства и прижимается к Тэхёну еще ближе. По его ощущениям, они находятся непозволительно далеко друг от друга, хоть и вплотную прижаты. — М? — спрашивает брюнет и поворачивает голову, чтобы утянуть Тэхёна в ленивый поцелуй. Они устали и еще не восстановили свои силы, поэтому поцелуй выходит медленным, тягучим, лишь еле-еле соприкасаются губами, закрыв глаза, предаются ощущениям. — Сходим на свидание? — спрашивает его Тэхён, оторвавшись от вкусных припухших губ. Чонгук смотрит в карие глаза, улыбается и только кивает, возвращаясь к губам. — После того, что было, — шепчет Чон ему в губы, — мы должны были уже под венец идти, а не на свидание, — говорит ему, улыбаясь. Тэхён смотрит на брюнета, задерживает свой взгляд на пухлых губах, любуется кроличьей улыбкой, целует в нос, затем в оба глаза по очереди, целует раскрасневшиеся щеки, одновременно гладит по пояснице, спускаясь к ягодицам, сжимая одну за другой. — Малыш, — шепчет в ответ, — для тебя всё что угодно, — и переворачивает его на диван, чтобы снова погрузиться в парня с головой.***
Чимин переживает перед встречей с преподавателем, как в первый раз. Ладони потеют, дрожь в руках, колени трясутся. Успокоив Чона в сообщении, он следует своему же совету и «берет яйца в кулак», стучит в кабинет и, услышав приглашение, заходит внутрь. Преподаватель, как обычно, сидит за своим столом и что-то читает. Обернувшись на гостя, он выходит из рабочего места и вплотную подходит к студенту. — З-здравствуйте, — мямлит ему Пак, смотря снизу вверх на профессора, который очень быстро оказался рядом. — Здравствуйте? — переспрашивает у него Мин, выгнув бровь. От томного голоса преподавателя у Чимина пересохло во рту, и он только кивнул, быстро моргая. — Господин Пак, — строго начинает профессор и видит, как студент, сделав глубокий вдох, зажмуривает глаза. — Чимин, — продолжает он и ждет, когда названный посмотрит на него, — что происходит? — дотрагивается до горячей щеки блондина и чувствует, как по ней стекают слезы. — Открой глаза, — более мягко просит преподаватель и пытается понять реакцию студента. Тот лишь мотает головой и начинает громко плакать, уткнувшись в грудь преподавателя. Чувствует, как по спине начинают гладить, успокаивать, и еще больше рыдает, пачкая слезами рубашку Мина. Это явно не то, что ожидал увидеть профессор, когда наступил вечер пятницы, и он предвкушал встречу с Чимином. Он-то думал, что они поговорят, обсудят то, что было между ними, решат, что будут делать дальше. А в итоге у него есть лишь комочек, который содрогается у него на груди, никак не может успокоиться, только плачет и плачет. Юнги не торопит. Берет его за руку и сажает на край своего стола, чтобы ноги блондина обняли его поясницу, а руки — шею. Картина всего этого напоминает панду, висящую на дереве. — Я… — всхлипнув, начинает Пак, отстраняясь от Юнги, и вытирает слезы руками. — П-простите, — и снова захлёбывается в новой волне слёз. Он закрывает глаза руками и еще больше всхлипывает, не может остановить поток слёз. Юнги открывает лицо студента, сплетая свои руки с чужими, и впивается в губы поцелуем, надеясь хоть как-то успокоить его. Проникает языком в чужой рот, начинает исследовать его, целует сначала верхнюю, потом нижнюю губу и ощущает стон, проходящий в поцелуе. Почувствовав, как Чимин начинает расслабляться, отстраняется от него и берет лицо в свои руки, смотрит в красные, наполненные слезами, глаза, вытирая их.. — Если ты боишься, что я оттолкну тебя из-за какой-то глупости вроде «я преподаватель, а ты студент», — начинает Юнги и опять целует Чимина, — то выкинь эти мысли из своей прекрасной головы, — смотрит на Чимина, который открыл рот от услышанного и не верит этим словам. — Я собираюсь брать полную ответственность за всё, что происходит в этом кабинете, — снова целует, — и надеюсь, что будет еще что-то за его пределами. — Н-но… — начинает Чимин, но его снова затыкают губы профессора. Спустя какое-то время долгого и страстного поцелуя, Юнги, оторвавшись от Чимина, ждет, когда тот сам начнет рассказывать, что произошло. — Я испугался, — начинает блондин, видит, как профессор кивает, и продолжает свою историю. — Вы… — говорит он, но, поняв свою ошибку, меняет обращение, — ты… мне очень сильно и очень давно нравишься, — видит кивок и опускает глаза в пол, потому что стыдно за свою слабость. — И когда я осознал, что сделал в среду, подумал… — кусает губу и после недолгой паузы продолжает: — Какого ты будешь обо мне мнения? — поднимает глаза, чтобы посмотреть на реакцию. На лице Юнги ровным счетом ничего не отражается. Ни один мускул не дрогнул. Он все так же смотрит в глаза студенту, ожидая дальнейшей исповеди. Чимин снова опускает свои глаза и продолжает: — Вдруг подумаешь, что я один из тех студентов, которые бросаются на своих преподавателей ради зачета? Или, быть может, чего хуже, подумаешь, что я так со всеми преподавателями сплю? — Но… — улыбнувшись, начинает Юнги и возвращает свои руки на лицо Чимина, чтобы тот посмотрел на него, — мы ведь не спали, так? — кивок. — И я первый поцеловал тебя, так? — снова кивок. — И все еще здесь… стою и вытираю твои слезы, так? — слабый кивок. — Ты мне тоже нравишься очень долгое время, — смотрит, как глаза снова наполняются слезами. — И я бы хотел видеть тебя не только за партами в этом здании. — Н-но почему? — шепчет Чимин из-за дрожи в голосе. — А почему люди могут понравиться друг другу? — спрашивает Юнги и целует в губы. — Да просто так!***
Ресторан, где встретились Чонгук и Чимин в субботу, был уютным и стильным местом, расположенным в одном из спокойных районов вечернего Сеула. Огромные окна, от пола до потолка, позволяли им наслаждаться живописным видом на падающий снег, который медленно окутывал город в белоснежное покрывало. Внутри заведения царила тёплая и умиротворяющая атмосфера: мягкие светильники бросали уютный золотистый свет, украшая интерьер тёплыми тонами. Деревянные столы с тонким лаком придавали помещению особенную эстетику, создавая ощущение уютного дома. По углам расставлены зелёные растения, которые добавляли живых красок в общий интерьер. На стенах висели картины с абстрактными мотивами, добавляя современную нотку. Они сидели за столом покрытым элегантной скатертью рядом с окном.. Стеклянные бокалы и стильные белые тарелки ждали, пока их наполнит заказанная еда. Парни решили не мелочиться и заказали разнообразные блюда, чтобы удовлетворить свои гастрономические пристрастия. На их столе первым делом появился огромный, сочный салат с авокадо, креветками и свежими овощами, заправленный легким лимонным соусом. Затем принесли большую пиццу в итальянском стиле, с хрустящей корочкой, щедро украшенную дольками томата, базиликом, сыром моцарелла и ломтиками прошутто. Следом появились роллы: цветная радуга из различных видов: калифорнийские с лососем, роллы с угрем, авокадо и огурцом, усыпанные икрой тобико и украшенные нежными соусами. Само собой, они не забыли заказать суши: нежные кусочки свежей рыбы на аккуратно сформованных комочках риса. Лосось, тунец, креветки и угорь — все виды суши идеально дополняли друг друга, даря истинное наслаждение даже самым требовательным гурманам. Дополняли их трапезу разнообразные закуски: карамелизированные креветки, темпура из овощей и аппетитная тарелка с сырами и фруктами. Чтобы завершить вечер на сладкой ноте, они заказали десерт — тонкие слойки с кремом и свежими ягодами, которые, несомненно, дарили своим вкусом наслаждение и умиротворение. Весь вечер они с удовольствием поглощали эту великолепную еду, наслаждаясь разговором о насыщенной пятнице, теплотой ресторана и завораживающим видом на вечерний Сеул. — Чонгук, — начинает Чимин, когда к ним подошел официант, открыл красное полусладкое, разлил по бокалам, — ты не против, если к нам кое-кто присоединиться? Прожевав кусок вкусной пиццы, брюнет смотрит на друга и улыбается. — Я сам хотел у тебя это спросить, — говорит брюнет. — Познакомить тебя с тем парнем с вечеринки. Он, кстати, вот-вот должен подойти. В этот момент к их столику подходит мужчина в черном костюме, и Чонгук, повернув голову, осматривает его снизу вверх и, когда видит лицо, открывает рот от удивления, приподнимая брови. — Профессор Мин? — все так же в состоянии шока спрашивает его брюнет. — Шикарно выглядите, — белая рубашка, синий галстук, черный пиджак, который висит на руке, и такого же цвета брюки прямого кроя. — Какими судьбами? Юнги кивает брюнету и, ничего не ответив, наклоняется к Чимину, чтобы поцеловать. Пак краснеет, но отвечает на поцелуй и двигается на диване, чтобы освободить место Мину, который садится рядом. — Какого…? — спрашивает удивленно Чонгук и смотрит на Чимина, который опускает глаза и кусает свои губы. — Добрый вечер, господин Чон, — приветствует его наконец профессор. — Мы с данным молодым человеком находимся в романтических отношениях, — краем глаза видит, как поворачивается к нему Чимин. — Чтобы избежать неловких ситуаций, — продолжает Мин, — давайте этим вечером мы просто будем теми, кто так или иначе связан одним общим знакомым. Вы будете этим вечером просто другом Чимина, а я — его мужчиной, — поворачивает голову, чтобы снова поцеловать смущенного блондина. Чонгук, раскрыв рот от услышанной информации, только кивает, делая вид, что ничего не произошло. Золотое правило Чонгука? Принимать все как должное и не удивляться тому, что преподносит ему жизнь. Подумаешь, строгий преподаватель встречается с его плюшевым другом, который постоянно приходит на помощь, поддерживает в любой ситуации и помогает советом. Такое же на каждом шагу встречается! Продолжаем есть пиццу. Еще спустя полчаса к ним подсаживается Тэхён, сперва протягивая руку господину Мину, затем Чимину, потом, повернувшись к Чону, тянется за поцелуем, но его останавливает рука брюнета. Он лишь взглядом показывает, что на них смотрит две пары глаз, и сам целует красноволосого в щечку. Тэхён присаживается рядом с Чоном и говорит: — Ким Тэхён. По очереди представляется сначала Юнги, затем Чимин, и, сняв верхнюю одежду, Тэхен приступает к ужину. Сидят они довольно долго. Чимин с краснеющими щеками рассказал свою историю того, каким образом получилось так, что сейчас с ними, за одним столом и не в стенах ВУЗа, сидит профессор. Рассказывает всю подноготную: как впервые увидел симпатичного преподавателя в начале первого семестра на втором курсе, как пускал на него свои слюни, как просыпался в мокрой постели посреди ночи. Рассказывая это, он и не подозревал, что всё то же самое, на протяжении полугода, чувствовал к нему Юнги. Честно признаться, он постоянно завышал оценки студенту, никогда не злился, если тот опаздывал, и был уверен, если бы Чимин пропустил бы его пару, не стал бы заставлять отрабатывать. Ну как в такой комочек счастья не влюбиться? В его белоснежные волосы, которые постоянно лезли в глаза и мешались. В эти большие глаза, которые при улыбке скрывались за щечками. В эти пухлые губы, которые постоянно привлекали внимание преподавателя, когда Чимин садился на первую парту, и тем самым мешая вести лекцию. Чимин тоже не понимал, как можно не влюбиться в такого симпатичного преподавателя? Он молод, в свои тридцать с небольшим достиг большого успеха. Он уже в статусе профессора! О чем тут вообще говорить? Ему сразу понравились его карие глаза, которые смотрели прямо в душу, его светло-коричневые волосы. Еще Чимин заметил, что когда Юнги улыбается (а делал он это довольно редко), то был похож на миленького котенка. Пак не может поверить своему счастью, что вот его симпатия оказалась взаимной. Что касается их статусов «преподаватель/студент», тут решили пока не афишировать. Знали только самые близкие люди, которые только поддерживали новоиспеченную пару. Влюбленные глаза горели от переизбытка чувств. Юнги ощущал себя подростком, которому впервые понравился кто-то. С Чимином он как будто помолодел, хоть и был всего на десять лет старше самого Пака. Но кто считает? Чонгук тоже рассказал Чимину всю историю. Пусть и заняло это гораздо меньше времени, чем у блондина. Ведь Чон с самого начала держал в курсе обо всем, что происходит, ничего не скрывая (ну да, совсем ничего). Тэхён начал рассказывать о себе. Ему уже двадцать шесть лет, он, как уже выяснилось, работает в баре барменом и иногда помогает другу, беря частные заказы на дом. Так, согласившись в очередной раз подменить Югема, он встретил парня, от которого, как ему кажется, не уйдет никогда. Тэхён сам не понимает, почему тогда не оттолкнул Чонгука, когда тот впервые, без какого-либо предупреждения, набросился на красноволосого с поцелуем. Сейчас, вспоминая тот вечер, он лишь благодарит Вселенную, что ему подкинули такой золотой подарок. Видимо, в прошлой жизни он спас планету. Заметив, как Чонгук начинает ерзать на сиденье, он лишь наклоняется к нему и шепчет в ухо: — Ты сделал всё, как я тебя просил? — спрашивает и краем глаза наблюдает за людьми, сидящими напротив. К его счастью, те были заняты каким-то разговором и особо не вдавались в подробности, чем занимался красноволосый с брюнетом. Чонгук лишь склоняет голову и быстро кивает, чтобы скрыть краснеющие щеки. — Нам, кажется, пора, — поворачивается к своим новым знакомым Тэхён и берёт за руку Чонгука. — Приятно было познакомиться, — другой рукой он сначала пожимает руку Чимина, а затем Юнги. — Надеюсь, как-нибудь ещё повторим сегодняшний вечер, — и, надев верхнюю одежду, они выходят из здания. — Хорошо, что ты понял мой намек, — обнимает его брюнет на улице и сладко целует. — Хотел сделать это на протяжении всего вечера, — целует снова. Тэхён улыбается и спрашивает: — Почему не сделал тогда? Чонгук поднимает голову к небу, ловя снежинки, которые падают ему на лицо, затем снова смотрит на Тэхёна и говорит: — Пусть они сейчас и вместе с Чимином, — касается губ, — но он все равно мой преподаватель. Урвав еще один поцелуй, они ловят такси и, назвав адрес, направляются в квартиру Тэхёна.***
— У тебя тут очень красиво, — оглядев помещение, произносит Гук. Тэхён живёт в уютной квартире, расположенной на втором этаже современного жилого дома. Войдя в прихожую, Чон сразу ощущает теплоту и дружелюбие этого жилища. Справа от входа висит небольшая, но очень удобная вешалка, на которую парень сразу же вешает верхнюю одежду. Пол выполнен из светлого ламината, местами покрытого уютными ковриками. Проходя дальше по коридору, они попадают в светлую скромную кухню, которая является сердцем этого дома. Шкафы изящного бордового цвета придают комнате изысканный и стильный вид. Центральное место в кухне занимает барная стойка, выполненная из темного дерева с бархатистой поверхностью. На столешнице уже расставлены закуски — сырная нарезка, фрукты и немного сладостей, а рядом стоят два винных бокала, наполненных ароматным красным вином, свет которого красиво переливается в мягком свете лампы, висящей над стойкой. Слева от кухни находится уютная гостиная, разделенная с кухней только небольшим арочным проемом. В гостиной мягкие кресла и диван образуют уютный уголок для отдыха. Большие окна пропускают много света с уличных фонарей, а в дневное время — солнечных лучей, что делает комнату еще более просторной и приветливой. На стенах висят картины и фотографии, придающие помещению индивидуальность и шарм. В дальней части квартиры находится спальня Тэхёна. В этой комнате царит атмосфера спокойствия и умиротворения. Темные шторы прекрасно сочетаются с белыми стенами, а большая кровать с мягкими подушками и пледом в горчичных тонах обещает комфортный отдых. На прикроватных тумбочках стоят современные настольные лампы, создавая уютное освещение для чтения перед сном. Ванная комната выполнена в светлых тонах, с небольшими акцентами цветных мозаичных плиток. Прозрачная стеклянная дверь душевой кабины, полки с аккуратно расставленными косметическими средствами и мягкие полотенца создают ощущение спа-отдыха. Общий стиль квартиры Тэхена — это сочетание современности и тепла, элегантности и уюта. Каждая деталь тщательно продумана, чтобы создать гармоничное и приятное пространство для жизни, отдыха и приема гостей. — Я смотрю, кто-то подготовился, — кивает Чонгук на сырную тарелку и бокалы вина, вернувшись к барной стойке после мини-экскурсии по квартире, и присаживается на высокий барный стул. Делая глоток, он чувствует, как алкогольный напиток стекает по горлу, обжигая его, но принося довольно приятное послевкусие. — Мм, — произносит Чон, после того как сделает еще пару глотков. — Что за вино? — Napa Cab, — отвечает ему Тэхён и садится напротив. — Каберне? — удивленно спрашивает Чон. — Это же самое дорогое вино в Корее! — Тебе напомнить, с кем встречается мой брат? — улыбаясь, спрашивает Тэхён и также приступает к распитию напитка. Они выпили пару бокалов вина, Тэхён всё это время следил за реакцией Чона. Когда Чонгук уже откровенно ерзал на стуле, он посмотрел в глаза Киму и спросил: — Ты так и будешь мучить меня? Улыбнувшись, Тэхён слезает со своего стула, подходит к брюнету и наклоняется, чтобы поцеловать. Целует громко, вкусно. Им впервые за долгое время не надо переживать по поводу тишины и тех, кто их может услышать. Он, приподняв Чона, просит его обнять ногами и двигается с ношей в свою спальню. Оставив свет выключенным, лишь отпускает брюнета на кровать и начинает полностью раздеваться, устраивая небольшой стриптиз Чону. Света с улицы хватало, чтобы при таком освещении увидеть обворожительное тело Тэхёна. Чонгук, наверное, никогда не привыкнет к красоте своего парня (парня? Он сказал парня? Боже, это же действительно его парень!). Загорелая кожа, рельеф мышц, пресс с кубиками, член в активно-жаждущем положении — всё это принадлежит Чону? Быть не может! — Нравится? — спрашивает Тэхён и нависает сверху над Чоном. — Хочешь комплиментов? — с улыбкой отвечает вопросом на вопрос. — Хочу тебя, — и страстно целует парня, снимая с него всю лишнюю одежду. Когда они оба остались вплотную прижаты друг к другу, Тэхён медленно начинает спускаться, расцеловывая молочную кожу. Поцелуи на шее, засосы там же, новые метки перебивали старые. Чонгуку уже кажется, что они на постоянную основу въелись в кожу и уже никогда не исчезнут. Тэхён думает так же. Спускается к любимым соскам, кусает их, рукой играется со вторым, спускается ниже, облизывает кожу, смотрит на Чонгука, который закатывает глаза от удовольствия. Выгибается в спине, просит внимание к своему изнывающему члену, который истекает смазкой. Понимает, что с Тэхёном так быстро не достигнет желаемого. Его будут мучить. Тэхён спускается ниже и сразу берёт в рот твердеющую плоть наполовину, чувствуя, как дернулся Чон от неожиданности таких действий. — Ах, — стонет брюнет и хватает красноволосого за волосы, чтобы придать ему ритм. Но Тэхён не из таких, кто действует указаниям, он лишь убирает руки со своей головы и кладет их на постель. — Будешь своевольничать, — говорит ему Тэхён, выпустив член изо рта, — свяжу руки, — и снова приступает к заглатыванию члена. Ощущение твердого члена на языке, крупные вены, смазка вперемешку со слюной — все это кружит голову. Дотронувшись двумя пальчиками до ануса, Тэхён нащупывает игрушку и потихоньку проталкивает её внутрь, чтобы та простимулировала простату. Слышит стон и улыбается с членом во рту, продолжая сосать. Он еще утром, перед тем, как собраться в ресторан, попросил Чонгука об одной услуге и подарил ему анальную пробку с фиолетовым камушком наверху. Чонгук сначала не был уверен, ведь все эти «штучки» для него в новинку, но потом, когда услышал, как умоляет его Тэхён, как обещает отблагодарить его к концу вечера, сдался и засунул ее по самую… ну вы поняли. Покрутив пробку внутри Чона пару раз, он достает ее, чтобы потом резко вставить обратно. Другой рукой он придерживает Чонгука на животе, чтобы не вертелся, и проделывает с игрушкой те же манипуляции несколько раз, одновременно насаживаясь на член по самое горло. Затем, окончательно вытащив пробку из ануса, он выпускает член изо рта и помогает Чонгуку перелечь на живот, приподнимает его таз кверху, раздвигает половинки и начинает облизывать там. Языком толкается внутрь дырочки, исследует влажные стенки, причмокивает, издает пошлые звуки, от которых можно уже кончить. Но Чонгук не будет. Ведь знает, что это может разозлить Тэхёна. Хотя и очень хочет (кончить, конечно). — А-ах, — стонет Чон и падает на свои руки. Тэхён думает, что уже достаточно поиздевался над бедным парнем, встает, раскатывает латекс по своему члену, обливает его щедрой порцией смазки и входит в Чонгука. Целует затылок, плечи, шепчет всякие нежности, что он превосходный, что он хорошо держится, что не кончил, справился без кольца. Всё это добивает Чонгука, из глаз льются слезы, он скулит от резких толчков, но только больше выгибается в спине, предоставляя лучший доступ. Тэхёну этого мало. Он хочет видеть лицо, когда Чон будет содрогаться в оргазме и кричать его имя. Он выходит из Чона, на что получает еще один скулеж, переворачивает его обратно на спину, сцеловывает слезы, затем переходит к губам и входит обратно в анус, начиная резкие фрикции. — Тэхён, — стонет Чонгук, — п-прикоснись, — скулит тому в губы. — Хочешь кончить? — возбужденным голосом спрашивает тот. — Всё что угодно, малыш, — еще один толчок, — но без рук. Резкие толчки, которые попадают прямо в простату. Стимуляция чувствительных сосков, засосы на шее, язык во рту, колом стоящий член, который находится между двух тел. Чонгук чувствует так много. В момент самой резкой фрикции он кричит имя Тэхёна и кончает, пачкая свой и чужой живот. Тэхён делает ещё несколько толчков и кончает следом в презерватив. — Малыш, — отдышавшись, говорит Ким, — я, кажется, в тебя влюбился, — и, не дав осознать услышанное, целует вкусные губы.***
Три месяца спустя
Чонгук открывает дверь квартиры Тэхёна своим ключом, который по доброте душевной сделал ему Ким. Заходит в квартиру, и первое, что цепляет взгляд, — это дорожка из зажженных свечей. Затем он чувствует запах вкусной еды. Пока, к сожалению, не может определить, какой именно. Он тихо прикрывает за собой дверь, снимает верхнюю одежду, разувается и идет по направлению яркой дорожки. Откровенно говоря, он очень устал после работы, и всё, чего хочет сейчас Чон, — это отключиться на мягкой кроватке. Но сам понимает, что у них с Тэхёном мини-дата: ровно три месяца, как они вместе, и, естественно, Ким хочет это отметить. В своей обычной манере. Когда исполнился месяц, как они официально стали парой, они с Юнги и Чимином пошли кататься на аттракционах. Было очень весело и громко. Чонгук потом охрип. Но самое, что было в этот день потрясающее, — это анальная пробка, с которой Чон проходил весь день. Его щеки ужасно горели. То ли от стыда, то ли от возбуждения (а возможно, от обоих чувств сразу). Чимин спрашивал, нет ли у друга температуры, и, может быть, он, Чонгук, хотел бы пойти домой, на что брюнет лишь отрицательно мотал головой и косился на Тэхёна, который, в свою очередь, улыбался во все тридцать два. Чонгук медленно и, насколько это возможно, бесшумно двигается, стараясь не привлекать внимание, открывает в комнату дверь и замирает от увиденного. Тэхён лежит на кровати, голый, покрытый разными видами суши и роллов. Причем в том месте, где член, Чонгук замечает самые вкусные роллы — «Филадельфия классическая». Ох, как он ее обожает (и Тэхёна, конечно же). Чонгук улыбается данной картине и смотрит в карие глаза, которые смотрят в ответ на брюнета. — И? — выгибает бровь, спрашивает Чон. — Что «и»? — вопросом на вопрос отвечает Ким. — Объяснишь? — подходит ближе к краю кровати и садится на нее, из-за чего она начинает скрипеть и прогибаться под весом.. — С праздником! — он бы сейчас поднялся со своего места и коснулся любимых губ, но понимает, что если хоть на дюйм пошевелится, весь час работы коту под хвост. — Поцелуешь? — спрашивает красноволосый. Чонгук лишь улыбается и наклоняется к Киму за вкусным поцелуем. Всё-таки целый день не виделись. Тэхён работает всё так же в баре, Чонгук помогает папе Чимина в офисе. Занимает должность «принеси-подай», но он не жалуется! За такую зарплату он готов делать всё, что угодно. От того, что оба постоянно на работе, у них мало времени остается друг на друга. Только по вечерам и выходным, когда Ким не берет смены. Он сминает губы, сначала верхнюю, потом нижнюю, облизывает, прикусывает, затем водит языком по ним, просит, чтобы Тэхён открыл рот. И когда он пропускает Гука, тот, не теряя времени, сразу начинает языком исследовать чужой. Он стонет в поцелуй, но отстраняется, чтобы спросить уточняющие моменты и продолжить играть в его игры, не нарушая план: — Я должен это съесть? — спрашивает, зная заранее ответ. Видит кивок, продолжает: — Не касаясь тебя руками? — опять кивок, и самый главный вопрос: — Идти обязательно надо сверху вниз? Тэхён улыбается, закрывает глаза, шепчет долгожданное: «Да» и вытягивает шею, намекая, что начать нужно именно с неё. Чонгук встает с кровати, снимает с себя оставшуюся одежду, остается только в белье. Садится на Кима сверху, стараясь ничего не уронить, и наклоняется к молочной коже. Медленно начинает целовать сначала лоб, переходит на закрытые глаза, целует щеки, возвращается к губам, оставляя целомудренный поцелуй, и целует шею. Оставляет засосы, лижет, облизывает, спускается ниже и съедает первый ролл, название которого не знает. Прожевывает, спускается дальше к соскам. Облизывает их, тянет на себя, из-за чего Тэхён начинает выгибаться, но Чон его останавливает, надавливая на грудь. — Ты же не хочешь, чтобы я тебя связал? — улыбается, спрашивает Чон. — Тогда не двигайся, — не убирает руку от груди, возвращается к соскам. Сначала играется только кончиком языка с выпирающей бусинкой, затем захватывает полностью, опять оттягивает. Слышит шипение сверху, но Тэхён держится, не двигается. Чон переходит ко второму соску, предварительно съев еще одну порцию роллов. Черт, как же вкусно, думает Чон (совершенно не про еду). Оттягивает сосок, слюнявит, дует потоком воздуха, лижет и улыбается, когда уже вместо стонов слышится откровенный скулеж. Чонгук тем временем «освобождает» от еды руки Тэхёна, возвращается на шею, поднимается к губам и снова утягивает в головокружительный поцелуй. — Малыш, — открывая глаза, дрожащим голосом шепчет ему Ким, — не заставляй меня умолять. Чонгук только улыбается, вспоминая все моменты, когда сам умолял красноволосого о быстрой разрядке, на что только получал болезненные (но такие любимые) шлепки по заднице. Брюнет не остается в долгу и шлепает Тэхёна по бедру. Он вскидывает бедрами вверх, его возбуждение проходится по чужому, и он снова шипит, возвращаясь в исходное положение. — Понял, — говорит Тэхён и снова закрывает глаза. Терпеть это всё становится сложнее. Но он сам затеял это, пусть теперь лежит смирно и не жалуется. Тем временем Чонгук спускается ниже. Целует живот, съедает вкусные суши, опять пережевывает. Берет очередную сушину в рот, он поднимается к Киму и делится с ним едой, одновременно целуя. Опять получает стон в ответ. Тэхёну всё тяжелее сдерживаться. Он поднимает свои бедра, желая хоть какого-то прикосновения, но получает лишь еще один шлепок, теперь по другой стороне. Хочется уже сбросить эти оставшиеся пару роллов, поменять их местами с Чоном и жестко трахнуть за то, что выебывается. Но не может. Чем-то они с Чоном все-таки похожи. Им обоим нравится чуть-чуть подчиняться. — Снимешь? — прожевав еду, спрашивает Ким, смотря на нижнее белье Чона, на котором уже имеется мокрое пятно. Чонгук ничего не отвечает, сползает с Кима на край кровати, съедает оставшуюся еду и сразу берет член Кима в рот, заглатывая по основания, одновременно с этим придерживая Тэхена за бедра, чтобы держал позу. — Гу-ук, — стонет красноволосый, пытаясь поднять бедра кверху. Он держится за простыни, чтобы, не дай бог, не вцепиться руками за брюнета и придать ему темп, который нужен Тэхёну, — умоля-яю, — хнычет он. — Что ты там говоришь? — выпустив член изо рта, спрашивает Гук и поднимается поцелуями к губам Кима. — Не хочешь продолжения? Зараза, думает Ким, улыбаться еще вздумал! Он придерживает Чона за бедра, цепляется за резинку его боксеров и начинает снимать. Чонгук, приподняв таз, помогает ему избавить себя от лишней одежды и садится обратно на Тэхёна, когда остается полностью обнаженным. — Сядь мне на грудь, — шепчет ему Ким, но у Чона немного другой план. Он так же с улыбкой на лице наклоняется, чтобы опять клюнуть в губы Тэ, затем разворачивается так, чтобы его задница была напротив лица красноволосого, а он в свою очередь опять берет его, Тэхёна, член в рот и начинает активно его сосать, иногда помогая рукой. Тэхён не тупой, намек понял. Придерживая за таз Чона, он опускает его на свое лицо, раздвигает аппетитные половинки и широким мазком проходится между ними. Чонгук, с членом во рту, стонет так, что вибрации передаются по члену, из-за чего Ким неосознанно дергает тазом вверх, проникая в самую глотку брюнета. Чон смешивает слюну со смазкой, издает пошлые звуки, утопает в ощущениях, которые дарит ему Ким, задерживает дыхание, расслабляет горло и полностью насаживается на член, ощущая глоткой головку члена. Тэхён, понимая, что уже на грани и вот-вот кончит, отстраняет от себя брюнета, помогает ему повернуться, капает смазкой на пальцы и дотрагивается до ануса Чона. — Это?.. — удивленно спрашивает Тэ, когда натыкается пальцами на что-то твердое.. Чонгук улыбается и достает пробку, откидывает ее в сторону. — Я же не забыл, какой сегодня день, — целует Кима и рукой помогает себе насадиться на член до упора. Оба стонут в поцелуй. Ким — от узости стенок внутри, Чон — от стопроцентной заполненности. Тэхён придерживает Чонгука за бедра, отталкивается пятками от кровати и начинает резкими толчками попадать в простату. Когда видит, что Чон уже без сил, меняет их местами, снова утягивает в поцелуй и продолжает трахать брюнета. — А-ах, — стонет Чон, когда Тэхён берет его член в руки и надрачивает в такт толчкам. — Я с-скоро, — сообщает ему, на случай, если Тэхён захочет продлить удовольствие. — Давай, малыш, — шепчет Тэхён ему в губы, — кончим вместе. Дыхание сбито, пульс зашкаливает, в глазах мелькают мушки, и, когда Тэхён особо резко входит в Чона, брюнет кончает с именем любимого на губах. Тэхён через пару толчков кончает внутрь Гука. — Люблю тебя, — шепчет Чонгук, целует Кима, а потом засыпает в объятиях любимого.***
— Чонгук-а, — ноет Чимин. — Я так больше не могу! Они сидят у окна напротив друг друга в кафе рядом с университетом, пьют согревающий горячий шоколад и едят круассаны. — Что? — спрашивает брюнет, пережевывая выпечку. — Вот скажи мне, — не прикасаясь к еде, смотрит он на друга. — У вас с Тэхёном регулярная половая жизнь? — изогнув брови, спрашивает он. Чонгук в это время чуть не давится едой, минуту молчит, пережевывая остатки круассана, берет шоколадный напиток, отпивает его, затем ставит на стол и уже смотрит на Чимина непонимающим взглядом. — Что за вопрос? — нахмурившись, спрашивает брюнет. — Нормальный вопрос, — ворчит Пак, — спите вы с ним регулярно или нет? — Мини, — смеется Чон, — мы почти живем вместе. Естественно, мы регулярно с ним спим! — Вот, — протяжно вздыхает блондин, — а мы с Юнги тоже почти живём вместе, но ни разу не было! — заключает он на всё кафе. — В смысле? — удивленно спрашивает Чон, откладывая свой завтрак подальше. — В прямом! Он что-то там говорит о том, что мне еще рано, что маленький еще и не дорос до его члена! — активно жестикулирует, голос его пищит от переизбытка эмоций. Чимин испытывает такую боль, когда слышит отказ от Юнги, всякий раз пытаясь пробраться к нему в штаны. Он уверен, профессор любит своего студента, даже больше, чем остальных, но для Чимина любовь — это не только держаться за руки, гуляя по ночному парку, целоваться в кафе и обниматься вечером за просмотром какой-либо дорамы. Это еще и стонать имена друг друга во время крышесносного оргазма! Он не раз говорил Юнги, что уже давно не девственник и знает, что там да как, пусть и в нем были только резиновые члены, но все же! Это тоже считается! Видимо, Юнги другого мнения. Он считает, что надо вместе пожить. Привыкнуть друг к другу, поделить общий быт и, если всех всё устраивает, заняться любовью, а не трахом, как хочет этого Чимин. Что только младший не делал, лишь бы затащить в постель профессора. И надевал мини-юбки, которые ничего не скрывают, и трусики с кружевами, и делал шлюшечный макияж, чтобы возбудить Юнги, а тот ни в какую. Подходил, обнимал за талию, страстно целовал и, пожелав спокойной ночи, отворачивался от разозленного и недотраханного студента к стеночке и засыпал. И спрашивается, какого, блять, хуя? У бедного Чимина скоро сперма из яиц в голову по кровотоку пойдет, и он будет готов лечь уже под любого, кто только согласиться! Но, естественно, этого делать не будет, потому как любит Юнги, вне зависимости от того, что между ними, кроме дрочки, ничего больше не происходит. — Вот, — Чонгук ставит маленькую темную баночку, содержимого которой не видно из-за того, что она не просвечивается и этикетки никакой нет. — Это поможет ему не сдержаться и оттрахать тебя, — с улыбкой продолжает Чон. — Что? — удивленно спрашивает Чимин. — Тэхён недавно попробовал эту чудо-штучку на мне, и я тебе так скажу: член стоит до сих пор, хотя экспериментировали мы неделю назад, — шепчет он и поправляет свои штаны, где уже колом стоит член и больно трется о ширинку. Чимин, недолго думая, забирает пузырек с неизвестным содержимым и кладет его в карман. Закусив губу, подумал, что хуже уже не будет. При наихудшем варианте Юнги просто отвернется и заснет со стояком в штанах. Пак кивнул самому себе и решил, что как раз сегодня, в пятницу, когда впереди еще два выходных, использует это чудо и, может быть, наконец-то попрыгает на чужом члене. Щеки его горят, и он, предвкушая вечер, впервые пробует круассан и запивает его теплым шоколадным напитком.***
Чимин приготовил ужин дома у Юнги. Тот сообщил Паку, что будет поздно вечером, так как задержали на работе по каким-то причинам, и сказал, чтобы младший не дожидался его и ложился спать. Но Чимин не мог его послушаться, так как уже обустроил романтический ужин и приготовил чудо-напиток, который уже смешал с апельсиновым соком в бокале старшего. Осталось только сидеть и ждать. Ожидание убивало. Он постоянно смотрел на часы, то как секундная стрелка медленно движется от одного деления к другому, то как минуты ползут, заменяя одну на другую. Когда уже прошло около часа ожидания, он услышал, как ключи поворачиваются в дверном проеме. Блондин поправил на себе белую рубашку Юнги, которая была единственной одеждой на теле младшего. Она была достаточно велика Паку, что болталась у него возле колен. Скрывала все нужное и предоставляла воображению играть на полную мощность. Он подбежал к двери и, когда Юнги зашел внутрь, набросился на него, обнимая руками за плечи, а ногами обхватив талию старшего. Юнги сначала растерялся, затем, положив пакет с продуктами на пол, он обнимает младшего в ответ, улыбается и накрывает пухлые губы своими в страстном поцелуе. — Привет, морковка, — такое милое прозвище дал Чимину Юнги, когда увидел пижаму младшего и не смог сдержаться. — Здравствуйте, профессор Мин, — томным возбуждающим голосом шепчет в чужие губы Пак. Он знает, какое впечатление оказывает на старшего, когда зовет его так официально. «Ох, Юнги, это только цветочки», — думает Пак, — «остальной букет впечатлений еще ждет тебя сегодня вечером». Старший с Чимином на руках, держа того под обнаженные ягодицы под его рубашкой, проходит на кухню и садится за стол, где его уже ожидает приготовленная пицца и стакан… — Сока? — удивленно спрашивает Юнги, смотря на блондина, который сидит на его коленях, снизу вверх. — Конец рабочего дня, пятница, впереди два выходных, а ты налил мне апельсиновый сок? — по-доброму интересуется Юнги. Чонгук сказал Чимину, что этот самый раствор нельзя смешивать с алкоголем, а то эффект будет обратный от ожидаемого. Поэтому да, он налил апельсиновый сок. Младший только улыбается, краснея пуще прежнего, наклоняется к губам Юнги и целует сильнее обычного. Чимин только от одной мысли, что сейчас старший выпьет этот напиток и жестко оттрахает его, уже возбудился. Что же будет потом? — Я пойду помою руки, — шепчет Юнги и отпускает Чимина со своих коленей. Когда он возвращается из ванной, Чимин садится и предлагает ему место напротив себя. Они приступают к пицце, которую приготовил лично Пак. Обсуждают прошедшую неделю, все запары на работе и учебе. Младший, каждый раз видя, как Юнги отпивает свой напиток, улыбается и пытается скрыть свою улыбку за стаканом, делая вид, что тоже пьет. Ноги его трясутся от ожиданий, Юнги вот-вот должен набросится на Пака, забыв про свои принципы, и отыметь его всеми возможными способами на двухспальной кровати. Юнги становится душно. Он расслабляет свой галстук, глубоко дышит через рот, поднимает глаза вверх и медленно моргает. В комнате становится очень жарко. Пот стекает по лбу, он начинает медленно расстегивать верхние пуговицы своей рубашки, трясущимися пальцами пытаясь поддеть непослушные пуговицы. Внутри себя матерится, потому как у него ничего не получается сделать. Ладони потеют, руки дрожат, он смотрит затуманенными глазами на младшего, который всё это время наблюдал за Юнги и только сильнее улыбается, уже не пытаясь скрыть свою радость. — Морковка, — возбужденным голосом, от которого у блондина пробежали мурашки по спине, шепчет Мин, — ты мне что-то подсыпал? Пак ничего не отвечает старшему, просто подходит к нему ближе, все также садится на колени и засасывает того в поцелуй. Мычит, когда руки Юнги поднимают свою рубашку на теле младшего, обхватывают его голые ягодицы и с силой сжимают, чтобы только унять дрожь. Поцелуй выходит страстным, слегка болезненным для блондина, потому что Юнги не только лижет и посасывает чужие губы, но еще кусает их, с силой оттягивая, а потом облизывает чужую кровь. Он поднимается с ношей на руках, быстрыми шагами доходит до спальни и кидает младшего на белые простыни, нависая сверху. Смотрит туманными глазами, ничего не соображает от того, что вокруг происходит. Он видит только пухлые покусанные от поцелуя губы, которые долгое время грустили без губ старшего, и сразу накрывает их, повторно кусая. Чимин поднимает свои ноги, обнимает ими поясницу старшего, выгибается в спине, когда тот переходит поцелуями на шею и спускается ниже. Рвет на чужом теле свою белую рубашку, обнажая молочную кожу, накрывает один сосок, облизывает и покусывает его. Чимин прогибается в пояснице, руками зарывается в чужих волосах и прижимает голову Юнги ближе к себе, не позволяя хоть одному сантиметру разделять разгоряченные тела. Юнги переходит на второй сосок, покусывая и облизывая его, дуя потоком воздуха, чтобы возбужденная бусинка еще больше поднялась и он смог кончиком языка поиграть с ней, наблюдая за реакцией младшего. Тот скулит и стонет, член болезненно стоит, пачкая смазкой живот младшего, он поднимает свои бедра, только бы потереться о возбуждение старшего и чтобы почувствовать что-то более, чем нарастающее возбуждение. — Я трахну тебя, — шепчет Юнги, — ты ведь всё ради этого придумал? — изогнув бровь, спрашивает, смотря на краснеющего Чимина, — оттрахаю так, чтобы ты сидеть не смог. Затем резко поворачивает Чимина на живот, поднимает его бедра вверх, раздвигает ягодицы и широким мазком языка проходится между половинок. Кончиком пробирается в сжимающееся колечко, облизывает и покусывает мягкие стеночки. От того, какие звуки издает его возлюбленный, кружится голова, и он только сильнее вжимается в анус Чимина, делая ему настолько хорошо, чтобы тот потерял сознание. Через какое-то время, когда голос Чимина перешел на шепот из-за длительных и громких стонов, Юнги отстраняется от него, снимает свои брюки и боксеры, надевает на стоящий член презерватив, льет смазку, которая все это время лежала под подушкой, сначала на анус Чимина, затем на свой член. Двумя, а затем и тремя пальцами проверяет растяжку младшего, целуя того в поясницу. — Готов? — ради галочки спрашивает Юнги, так как сам чувствует, что Пак давно готов. Чимин мычит что-то в согласии, сильнее поднимая свой таз, сжимая руками подушки и громко стонет, когда Юнги на всю длину до шлепка яиц об ягодицы входит в младшего. Старший поцелуями проходится по затылку блондина, целует ниже, переходя на плечи, на лопатки, спускается по позвоночнику и не двигается внутри Чимина, давая тому время привыкнуть. — В тебе так хорошо, — шепчет старший в краснеющее ухо Пака, — так идеально сжимаешь меня. — Я-я, — стонет Чимин и пытается свои мысли собрать воедино, — так глубоко чувствую тебя внутри себя, — и стонет громче, когда Юнги делает такой же глубокий и резкий толчок, как и в первый раз. Сердце стучит, отдавая пульсацию в височной области, руки болят от того, насколько сильно младший сжимает подушки, но ему так все равно, ведь его впервые трахает Юнги. И делает так превосходно, что Чимин жалеет, что раньше не воспользовался этим чудо-раствором. Юнги входит резко и четко попадает по простате младшего, у которого от таких толчков бегут электрические импульсы по всему телу. Выходит также резко и входит полностью, чтобы снова ударить ровно по простате, стимулируя ее так, как надо. — А-гх, — стонет Чимин и зажмуривает глаза из-за того, что вокруг вся комната начинает кружиться. Ему так хорошо, так превосходно чувствовать стоящий большой член Юнги со всеми выпирающими венами, который трахает его задницу. Он мычит, скулит, неосознанно сжимает Юнги, из-за чего старший, от сильного давления вокруг его члена, начинает рычать. Он набирает ритм внутри Пака, уже не выходя из расстроенной дырочки полностью, а лишь покидает ее наполовину, чтобы с силой вернуться и простимулировать железу. Внутри так горячо и так узко, что он вот-вот кончит. Он одной рукой придерживает младшего за талию, второй — спускается к чужому возбуждению и, без предупреждения, начинает быстро его надрачивать. Чимин, не ожидая такого действия, с громким стоном падает на кровать всем телом, содрогаясь в бешеном оргазме и пачкая чужие руки своей горячей спермой. Но движения внутри него не прекращаются. Юнги думал, что тоже вот-вот кончит, только возбуждение всё нарастает и нарастает, и он более жестко начинает трахать Пака. Он наклоняется к чужой шее, кусает ее зубами, слышит скулеж и, не выпуская Чимина из своей хватки, делает резкие и сильные движения, трахая с большей скоростью. Простата Чимина и до этого момента была простимулирована, а после того, как он кончил, становится настолько чувствительной, что Чимин содрогается каждый раз, когда чужой член только лишь касается железы внутри него. Несколько еще сильных и резких движений, и Юнги кончает внутрь презерватива с именем Чимина на губах. Он зализывает укус, который, скорее всего, долгое время останется в виде синяка, выходит из Чимина и переворачивает того на спину. У блондина наполовину закрытые глаза, он находится где-то между небом и землей и улыбается, как дурак, смотря на старшего. — Я люблю тебя, — шепчет блондин, закрывая глаза полностью. — Я тоже люблю тебя, морковка, — целует в пухлые губы Пака, — но ты не засыпай, мой член все еще стоит, — и накрывает чужие губы в страстном поцелуе.
Примечания:
У меня в телеграмм канале проходит розыгрыш нового альбома BTS «Arirang». Подробности в закрепленном посте https://t.me/+LgJD_XwE9GllZmUy
Добро пожаловать 💖
