Всего лишь Нишида

Каждый год тридцать первого декабря верхушка семьи Маджима пользовалась тем, что босс уезжал в праздники за город, и Нишида с лейтенантами ходили в банный салон «Шангри-Ла». Этот год выдался особенно… памятным для Нишиды, и, раздумывая над этим однажды накануне Нового года, он представил, как бы всё могло сложиться. Наверняка они бы все напились как следует на радостях, что свистопляска в Тоджо улеглась с тех пор, как клан головокружительно сменил за неделю двух председателей. Нишида налегал бы на саке особенно усердно, даже несмотря на то, что обычно старался не злоупотреблять — но уж по случаю такого года… И, конечно, как только бы все напились, началось бы самое интересное. Оказалось бы, например, что кому-то из лейтенантов нужно было срочно вылетать в Осаку прямо в ночь на первое января. И, конечно же, они уже к девяти были бы не в том состоянии, чтобы вспомнить об этом как следует. Минами, только-только прорвавшийся в верхушку семьи, самый молодой и бойкий из всех — а следовательно, самый устойчивый к алкоголю, — вспомнил бы, что кого-то нужно отправить в аэропорт, но все бы стали слишком сильно упираться, и потому в такси затолкали бы именно Нишиду, вручив билеты и ободряюще похлопав по плечу. Право слово, а кому ещё, кроме него, могло бы так повезти — встретить Новый год не дома и не с семьёй, а где-то в небе между Токио и Осакой? Нишида бы даже не заметил бы, как перевернулся календарь, потому что он мирно проспал бы весь полёт. Высадившись в аэропорту Осаки, сонный, ничего не соображающий, ещё немножко пьяный, но уже чувствующий приближение похмелья, он вызвал бы такси и попросил бы отвезти себя домой, назвав адрес. Но кансайский водитель, на свой лад поняв несвязную речь Нишиды, отвёз бы его куда-нибудь в центральный район и высадил бы рядом с рекой. Нишида, ничего не заметив, поднялся бы по привычке в «свою» квартиру и улёгся бы спать. Разбудит его хорошенькая молодая девушка. Нишида даже обрадоваться не сможет как следует — а ведь с ним такое впервые в жизни. И впервые в жизни он не будет смущаться и выскальзывать из квартиры как пойманный с поличными воришка женского белья (а именно за такого воришку девушка его и примет). Нишида встанет прямо и заявит ей, кто в этой квартире хозяин. А потом придёт ухажёр этой девушки и тоже начнёт устраивать скандал — и конечно же окажется, что ухажёр этот из альянса Оми, чем он и начнёт Нишиде угрожать. Но Нишида вспомнит, что он вообще-то тоже не пальцем делан, что босс показывал ему пару приёмчиков, и, когда этот якудза замахнётся, чтобы ударить его, он ловко перехватит чужую руку и повалит здоровяка. Изрядно удивившись, человек из Оми отступит, но пригрозит, что Нишида ещё поплатится. А девушка будет стоять поодаль и закрывать лицо руками, не в силах смотреть на эту криминальную возню. Нишида вспомнит о ней, когда она тихонько всхлипнет, подойдёт, попытается успокоить, и тогда девушка расскажет, что она своего ухажёра совсем-совсем не любит, что его семья держит в страхе весь район и что он шантажом держит её подле себя. Нишида скажет что-нибудь утешающее, пока бедняжка будет плакать у него на плече. В его трезвеющем разуме сформируется план: он сбежит из Осаки с этой девушкой, спасёт её от местных якудз, а потом… может быть, потом напишет матери письмо и скажет, что её сын наконец-то стал достойным мужчиной и скоро привезёт в отчий дом счастливую жену. Но их побег не будет простым: на их пути встанут люди из Оми, и Нишиде придётся вспомнить всё-всё, что он видел за этот год, чтобы уподобиться великим героям Тоджо и защитить свою спутницу. Дальше — больше: в этой истории появятся обитатели китайского квартала, торговец оружием, маскирующий своё заведение под раменную, арена для подпольных боёв, тайные информаторы, предатели и правительственный заговор. И корейская мафия, конечно же. Может быть, девушка тоже окажется на самом деле кореянкой, кто знает. Главное, что Нишида обязательно со всем справится. И вот они уже вдвоём поднимаются на последний этаж самого высокого здания Осаки, чтобы покинуть этот город на вертолёте, как вдруг перед ними возникает он — тот самый ухажёр из Оми, разъярённый и готовый драться насмерть. И Нишиде придётся драться прямо там, на вершине небоскрёба, пока один из них не упадёт без сил, а второго, едва способного стоять на ногах, подхватит подбежавшая девушка-кореянка. И Нишида — конечно же, победит он, — поднимет на неё взгляд и скажет что-нибудь очень мужественное и трогательное, так что она сразу же его поцелует, прежде чем они наконец отправятся домой…

***

Какая же ирония судьбы. Именно так думал Нишида, вспоминая свои фантазии и стоя перед зданием с обрушившимся фасадом, едва прикрытым строительной сеткой. Какая ирония. Каждый год тридцать первого декабря Нишида вместе с другими лейтенантами семьи Маджима ходил в банный салон «Шангри-Ла». Но в этом году они не пойдут, потому что босс не так давно на полной скорости въехал в «Шангри-Ла» на грузовике, не оставляя банному салону и шанса. Похоже, в этом году с Камурочо — да и со всей Японии — было достаточно приключений.