Under the Moonlight

Чхве выходит со своей комнаты, когда её зовёт мать. Женщина стоит в прихожей, входная дверь дома открыта настежь и Сонми замечает Ли Сокджина. Она подозрительно прищурилась, спускаясь по лестнице. — Я нашёл эти ключи на полу под задними сиденьями. — он показывает на пучок ключей с брелоками в виде Стича из «Лило и Стич» и Джерри из «Том и Джерри». — Это могут быть ключи Вашего друга? — Друга? — мама озадаченно смотрит на дочь, но Сонми игнорирует этот вопрос, подходя ближе. — Вероятно. Я спрошу у него сейчас. Писать не вариант — вряд-ли услышит звук уведомления. Приходится быстро писать Чонсону, чтобы узнать номер Сонхуна. mimi_sun: «Привет. Скинь, пожалуйста, номер Сонхуна. Потом расскажу зачем.» Последнее сообщение для того, чтобы сейчас он не задавал лишних вопросов. jjongsng: «Ща.» И Чонсон действительно сразу же скидывает номер Сонхуна. Сонми звонит Паку, слушая длинные гудки. — Алло? Кто это? — по тону Сонхуна понятно, что он не особо доволен. Слышен шум ветра, шуршание одежды и пыхтение. — Сонми. — Я щас занят. Потом. — Чхве понимает, что он хочет сбросить трубку. — Ты потерял ключи? Сонхун останавливается и вскоре отвечает: — Они у тебя? — Если у тебя есть брелоки со Стичем и Джерри, то да, твои ключи у меня. — она забирает у Сокджина свободной рукой пучок ключей, рассматривая их. — Блять. — он вздыхает. — Ты ведь живёшь в глубине бобровой жопы. — Эй, Пак Сонхун. Не так-то и далеко живу, вообще-то. Ты без них домой сможешь попасть? — Нет, мама уехала. Чхве смотрит на Ли, тот переглядывается в свою очередь с её мамой. — Я подвезу их тебе сейчас. — Уже поздно, сиди дома. Завтра. Ты сможешь привезти мне их завтра утром? — Я то смогу, а ты куда пойдёшь? — К Чонсону. — Завтра во сколько? — В часов десять. Сонми думает, что это достаточно рано, особенно для выходного дня. Ей хотелось поспать подольше. — Хорошо. Куда мне завтра подъехать? — Я скину тебе адрес Чонсона. — Договорились. — и сбрасывает трубку. — Сокджин-щи, вы сможете завтра приехать за мной в пол девятого утра? — Конечно, госпожа. — он кивает. — Спасибо, езжайте домой. Молодой мужчина кланяется и закрывает за собой входную дверь, уходит. Мама закрывает дверь на замок и смотрит на дочь. — Друг? Пак Сонхун? — Учимся в одной школе. Сегодня подвозила его до работы. — пожимает плечами. Женщина подозрительно щурит глаза, но не спрашивает больше ничего. Сонми устраивает, что мать придерживается личных границ, которые девушка выстроила. — Друзей нужно выручать, когда они нуждаются в этом. — словно невзначай говорит женщина и уходит в комнату Хисон. Чхве наблюдает за её уходящей фигурой. И фраза, и направление в сторону детской немного озадачили. Сбили с толку.

***

Мама Чонсона заботливо принесла чай в комнату и тут же ретировалась, решая не мешать. Сонхун сидит на кровати у друга, прижавшись спиной к стене, пока сам Чонсон сидит на полу в позе лотоса. — Хочешь, я договорюсь с мамой, чтобы мы завтра отвезли тебя? — Не нужно. — Уверен? — Да, я сам доберусь. Не беспокойся. — Смешно. Конечно же я беспокоюсь, Хун. — он фыркает и закатывает глаза. Сонхун в свою очередь любопытно наблюдает за другом. — Я не даю повода. — Ты действительно не понимаешь? — Пак встаёт с пола и начинает измерять комнату шагами. — Сначала твоя мама, потом та ситуация с Хваном и его дружками. Теперь смерть твоей бабушки. Думаешь, я не понимаю? — его недовольный взгляд направлен прямо на Сонхуна. — Ты смотрел в зеркало? Думал, не замечу твой внешний вид? Твоё лицо буквально кричит об усталости: синяки под глазами, сонный и несобранный вид, бледная кожа, впавшие скулы. Ты похудел. — Я никогда не отличался упитанностью. — Но не так же! — парень тыкает пальцем в него, упрекая. Этот жест совсем неуважительный, но их тип отношений позволяет это. — Я то практически понимаю, что происходит, но если бы ты говорил со мной откровенно, было бы намного проще понять тебя и всю ситуацию. Ты не один, чёртов Пак Сонхун! Ты не одинок. Даже если ты думаешь иначе. — Я не... — но Чонсон перебивает: — О, за дурака меня не держи! Думаешь, раз я погружён в спорт и учёбу, то не замечу? Думаешь, с внезапным появлением Чэвон в моей жизни, ты потеряешь свою значимость? Ты всё ещё мой друг, Хун. Не смей думать, что ты мне безразличен. Не смей говорить мне, чтобы я не беспокоился. Ты понял меня, Пак Сонхун? — Чонсон наклоняется прямо к другу и тыкает пальцем в его грудь, чем вызывает у парня изумление. — Мы выросли. Я стараюсь учитывать тот факт, что мы больше не дети. У тебя появилась девушка. Я хочу, чтобы вы проводили больше времени вместе. Я уступаю ей своё место. Это нормально. Это уважительно. — Плевать я, блять, хотел на твоё проявление уважения, понял?! Ты — мой самый близкий человек. Никто не займёт твоё место. Так что пользуйся своими привилегиями. Звони, пиши, разговаривай со мной, рассказывай. Прекрати держать эту всю хуйню в себе. Прекрати проглатывать. — Чонсон злится и, чтобы поумерить свой пыл, выдыхает. Его рука хватает запястье Сонхуна и тащит на себя, заставляя его встать с кровати, а потом он оказывается в объятиях Чонсона. — Не думай, что ты потерял значимость. Даже если мы выросли. Придурок. Объятья Чонсона крепкие, сильные. Тёплые и мягкие. Сонхун сглатывает вязкую слюну и кривится. Не из-за телесного контакта. Из-за пылающих чувств, которые он так сильно пытался скрыть. Спрятался за маской безразличия, намеренно потушил внутри эмоции, замкнул их. Но Чонсон нашёл ключ от клетки. Хочется казаться сильным, независимым, спокойным и серьёзным. Хочется казаться скалой. Несокрушимой. Стойкой. Высокой. Каменной. Да не получается, когда тёплые объятья самого близкого человека заставили треснуть лёд на сердце. Паку кажется неправильным то, что к глазам поступают слёзы. Он, что, тряпка? — У тебя всё ещё есть я. У тебя всегда буду я. И это ломает полностью. У Сонхуна бегут слёзы по щекам. Чонсон — единственный, кто у него остался. Человек, который знает его со всех сторон. Будь то плохая или хорошая сторона. Знает его историю, секреты. У Сонхуна больше никого нет, кроме него. Теперь больше нет.

***

Сонми пишет короткое сообщение о том, что она подъезжает к дому Чонсона. В ответ лишь надпись "Прочитано", а следом, через пару минут, с подъезда выходит Сонхун. Девушка аккуратно выходит с машины, сжимая пучок ключей в руке. — Привет. — здоровается Пак, чем вызывает у Чхве лёгкое удивление. Они обычно не приветствуются. — Привет. Ты сейчас куда? — она отдаёт ему ключи. Сонхун озадаченно смотрит: — Домой. Переоденусь. Потом поеду... Зачем спрашиваешь? Девушка внимательно проходится глазами по его фигуре, наблюдает за поведением и состоянием. Вчерашний срыв не давал девушке покоя всю ночь. Она долго думала над этой ситуацией. — Ты сказал, что у тебя умерла бабушка. Сонхун щурит глаза, недовольно смотрит. — Лезу не в своё дело? — догадывается. — Мы не друзья, Чхве Сонми. Вчера он просто обращался к ней по имени, а сейчас вернулись к тому, с чего начинали. Расстроило ли это Сонми? Может быть совсем немного. — Да, не друзья. — соглашается. — Но мне хочется помочь. — Единственная помощь от тебя, которую ты можешь предложить и которую я приму, — просто молчать о вчерашнем. И лучше забыть вообще. Ты появилась не в то время и не в том месте. — Знаю. Но это случилось. Почему я должна закрыть глаза на это? — Потому что мы друг другу никто. — Ты вчера плакал в моих объятиях. — Закрой рот. — Сонхун шипит, как настоящий кот, и собирается уйти, но Чхве хватает его за запястье, останавливая. — То, что случилось, уже не изменить. — Жаль, мне бы хотелось. — Пак фыркает, но руку вырывать не спешит. Сам не знает почему. Чхве сама отпускает его запястье, замечая, что он снова стоит к ней прямо и держать его больше нет необходимости. — Как ты себя чувствуешь? — Блять, что на тебя нашло? Неужто стоило мне раскрыться, как ты прониклась ко мне чувством заботы? — Не язви, Пак Сонхун. — Не лезь туда, куда не просят, Чхве Сонми. Девушка вздыхает, сжимая переносицу пальцами. Кажется, она действительно прониклась чувствами, потому что вчера он плакал перед ней, обнимал. Вчера он был похож на маленького беззащитного котёнка, которого выбросили на улицу. — Ты на похороны поедешь? Сонхун смотрит долго и внимательно, прямо в её глаза. — Да. Сонми кивает. — Если ты будешь нуждаться в помощи, то обращайся. — Какую помощь ты можешь мне предложить, Чхве Сонми? — Молчание и пачку сухих салфеток. Почему-то Сонхуна это забавляет, из-за чего он весело хмыкает и улыбается краешком губ. — Езжай поскорее домой. Выходные. — разворачивается и уходит. Сонми могла бы предложить ему отвезти его домой, а потом, возможно, отвезти к месту похорон, в зависимости от того, насколько это далеко. Но не предлагает. Потому что молчание в машине было бы слишком неловким. И Пак отказался бы от этого предложения — уверена. Смотря на уходящую фигуру парня, Чхве думает, что выглядит он вполне.. бодро. Словно вчерашнего надлома и не было вовсе. Но она-то помнит до самых мелких деталей вчерашнюю ситуацию. Помнит слёзы на глазах, помутневший взгляд, помнит лишённое эмоций лицо, помнит всплеск ярости, а после крепкие объятия, тяжёлое дыхание, трясущиеся плечи, ладони на её спине и тихие всхлипы. Вчера он сломался и она стала свидетелем этого. «Забудь об этом. Сделаем вид, что этого всего не было.» К сожалению для Сонхуна, но она точно не сможет стереть это из своей памяти. Пак открывается с другой стороны. Беззащитный, помятый, похожий на брошенного ребёнка. Она пока до конца не понимает, плохо это или хорошо. Нужно ли ей знать эту его сторону? В ней просыпаются непонятные чувства. Стоило ей увидеть полные отчаянья глаза, как у неё что-то щемит в районе груди. Она вздыхает и садится обратно в машину, говоря своему водителю, что хочет заехать в магазин. Ей нужно купить подарок для Хисон на её день рождения.

***

Вся церемония проходит как в тумане. По крайней мере для Сонхуна. Он чувствует себя потерянно. На похороны бабушки приехали все, кто был с ней знаком, а так же родственники. Сонхун не разговаривал ни с кем. И слёз не проронил. — Видела? Внучок-то даже особо и не скорбит. — слышит презрительный шепот в свою сторону от старой женщины, которую он не знал. — Вот старуха, не видишь что-ли, совсем? Мальчик такой подавленный, что сидит на одном месте. Постеснялась бы говорить всякое и клеветать. — заступается вторая женщина в ответном шёпоте. — Хоть бы слезу проронил. — фыркает. — Молчи, корга старая. — ругается на неё вторая женщина, продолжая защищать Сонхуна. Пак слышал всё это краем уха. И ему было откровенно всё равно, что говорят. Он смотрел то на фотографию бабушки, то на собственные ноги, сидя на полу. Плакать? Слёз сейчас вовсе нет. Только ком в горле. И его чертовски тошнит. Кто-то хлопает его по плечу в поддерживающем жесте. Парень обращает внимание на пожилого мужчину, садящегося рядом. — Ты, наверное, не помнишь меня, но я давний друг твоей бабушки. Сонхун действительно не помнит. Или это сейчас пелена перед глазами не позволяет разглядеть черты лица, чтобы узнать? — Знаешь, Сонхун, она часто рассказывала про тебя. Говорила, какой ты хороший у неё, какой умный и вежливый. Гордилась она тобой всегда. Хороший? Гордилась? Он самый ужасный в мире человек. Он не смог найти времени, чтобы приехать. Или не хотел искать это время? — Держи. — он выставляет перед ним кулак и Сонхун неуверенно протягивает свою ладонь, а потом чувствует браслет. Он рассматривает камни связанные чёрной ниткой между собой. Кажется, словно он уже видел где-то подобный камень. — Это шамбала с лунным камнем. У твоего дедушки было кольцо с таким же камнем. Это их парные украшения. Это то самое кольцо, которое дедушка подарил Сонхуну на семнадцатилетние. — Когда Юнхо умер, Минджи отдала этот браслет мне, потому что не могла смотреть на него, а если бы и спрятала его куда-то подальше, то потом бы не нашла. Она как-то сказала мне, что отдаст тебе этот браслет, когда повзрослеешь. Когда обзаведёшься серьёзными отношениями, чтобы ты смог отдать этот браслет своей избраннице. Она, к сожалению, не успела, поэтому его отдаю тебе я. Сонхун смотрит на шамбалу в своей руке, не замечая ничего вокруг. Он даже не обращает внимание на то, как старик мягко улыбается, ещё раз похлопывает Пака по плечу и уходит. Парень сглатывает вязкую слюну а вместе с ней и позыв рвоты. Значит, лунный камень.

***

Завещание Город Сеул 26.07.2022 года. Я, Пак Минджи, 19.10.19ХХ года рождения... находясь в здравом уме, твердой памяти и ясном сознании, действуя добровольно, понимая значение своих действий и не заблуждаясь, настоящим завещанием на случай моей смерти делаю следующее распоряжение: 1. Всё имущество, которое ко дню моей смерти будет принадлежать мне на праве собственности, в чём бы таковое не заключалось и где бы оно ни находилось, Я ЗАВЕЩАЮ: своему внуку — Пак Сонхуну, 08.12.2005 года рождения...

***

— Но с условия завещания, всё имущество будет принадлежать опекуну Пак Сонхуна — Пак Союн, — которая является биологической матерью, в связи с тем, что Сонхун-щи не достиг возраста совершеннолетия. — говорит нотариус бабушки. В зале тихо. Кажется, почти все глаза уставлены на него. Сонхуна это немного нервирует, но он остаётся спокойным внешне. Пак бросает быстрый взгляд на мать, которая сидит в метре от него. Она выглядит безразличной и незаинтересованной. Что в принципе не удивительно. Она не могла рассчитывать на что-то, ведь её отношения с родителями были очень натянутыми, а внука они любили. Да и в принципе, женщина никогда не тянулась за наследством. Это бы обременяло и доставляло ещё больше хлопот. Если бы имущество бабушки было передано ей, то это связало бы её напрямую с этой страной. Она всегда мечтала уехать и жить заграницей. Начать жизнь с нового чистого листа, пока что её останавливал лишь несовершеннолетний сын и обязанность обеспечивать его. Сонхун знал об этом. Знал, что мать не останется здесь до старости. Стоит парню поступить в университет и официально стать взрослым по документам, как она, скорее всего, уедет. Это знание не вызывает внутри никаких чувств или эмоций. Ему всё равно, как сложится её жизнь дальше. Теперь, когда ни дедушки, ни бабушки больше нет, он остался один. Предстоит решить вопрос с домом и территорией, где жила бабушка. Сонхун, как и мать, сойдутся на том, что его нужно продать. Все деньги уйдут на жизнь Сонхуна: учёба, возможно новое жильё, вместо имеющейся квартиры. Мать же продаст эту квартиру и уедет, как и хотела. На том и разойдутся.

***

— Мы уезжаем. — говорит отец, стоит Сонми переступить порог дома. — Ты с нами? Она вспоминает, что Хисон говорила, что они поедут к тёте Рюджин. — Нет. — отрицательно мотает головой, наблюдая за тем, как Хисон пытается сама завязать шнурки. Получается это с трудом, поэтому Минхо помогает младшей сестре. Эта сцена вызывает трепет в сердце. — Когда вы вернётесь? — Скорее всего завтра, ближе к вечеру. — она замечает, как отец берёт свою рабочую сумку и предполагает, что он и там будет работать. Сонми провожает родителей, на прощание обнимает младших брата и сестру, и в итоге остаётся одна в большом доме. Доме, предоставленном ей одной. Два дня. Два дня, отданных исключительно ей самой. Она проведёт их не за приглядыванием за сестрой и братом, а для себя. Хочется вдохнуть полной грудью, но в итоге помещение ей кажется слишком большим, а она такой маленькой и беззащитной.