И умерли они в один день

— И жили они долго и счастливо и умерли в один день! Конец. — десятилетний Сережа захлопывает книжку, — Ну как, понравилась сказка? Олег лежит, укрывшись одеялом по шею. Смотрит большими, влажными от жара глазами. — Понравилась. — Я рад. И даже не важно, что нам уже поздно сказки читать, — улыбается Сережа и пытается встать с чужой кровати. Волков высовывает руку из своего кокона, — Постой. Не уходи. Разумовский щурится. — Ты как будто сказать что-то хочешь? — хитро улыбается он. — Да, я… Сереж, как думаешь, а у нас может быть долго и счастливо? — Не знаю, Волче. Но вот «умерли в один день» мы друг другу точно как-нибудь обеспечим! Они смеются, переплетая пальцы.

***

— Поварешкин, попрощайся со своей принцесской, — ржет Вадим, наводя дуло пистолета на Сережу. У Олега глаза, полные ужаса. У Сережи — наигранного спокойствия. — Давай, давай, ты тоже. Я ж не зверь какой-то! Скажите там свою банальщину и давайте закончим. Разумовский поднимает взгляд на Олега. Он хочет сказать «Это все моя вина, я снова тебя подставил» и «Прости меня, Олег», а еще «Я люблю тебя». Но смотрит в родное лицо и молчит. — Так, я не понял! — Дракон отвешивает Сереже тяжелую пощечину, — Я вам великодушно право на прощание предоставил, а вы в молчанку играете?! Разумовский плюет ему под ноги. Вадим бьет снова. — Что ж, твоя очередь, Поварешкин! Волков молчит. — Ты че, мать твою? Не удостоишь свою принцесску прощальным словом? — Вадик больно бьет его в живот. Олег сдавленно шипит. Сережа всхлипывает. Вадика вся эта ситуация порядком раздражает. — И умерли они в один день, да, Серый? — неожиданно подает голос Волков. Дракон смотрит на Разумовского. Тот улыбается. Улыбается, сука! Вадика это пиздец как бесит. — Ну все, комедию закончили. Начинаем трагическую часть. Поигрывая пистолетом, он подходит к Разумовскому вплотную, направляя дуло четко между голубых глаз. — Жалко только, что долго и счастливо у нас не получилось, Олеж… — Сережа все еще улыбается. У Олега внутри все сворачивается. Дракон снимает пистолет с предохранителя. — Ну че, голубки? На счет раз? Ра… Что-то тяжелое падает на Вадима сверху. Раскалывается об голову. Дракон, шатаясь, успевает нажать на курок. Сережа вскрикивает и выдает жалобный всхлип. — Серый?! — Все в порядке, Олеж. Все — протяжный вздох — почти в порядке… — Куда он попал?! Разумовский молчит, валится на бок, всхлипывает-всхлипывает-всхлипыват. — Куда он попал?! — Просто в плечо, ничего серьезного… — пытается успокоить то ли Олега, то ли себя. Волков чувствует себя беспомощным. Глупым. Бесполезным. Никчемным. — Вы, блять, за это поплатитесь! — шатаясь, Вадик поднимается на ноги, — Поварешкин, я твою подстилку сейчас раздавлю к чертовой матери! Волков шипит, дергаясь на крюке, — Не смей, падла! Дракон снова давит зверскую улыбку, наступая ботинком Сереже на голову. У Разумовского ощущение, что скоро мозги через нос полезут. Он старается язвить, — У тебя что, один патрон в магазине был? Все пули закончились? — Ты, сука рыжая, так просто теперь не отделаешься! — Вадим давит ногой на Сережин висок. «Пиздец» проносится в голове Разумовского. И «Надеюсь, Олега он просто застрелит». Улыбка Дракона медленно сползает с лица. — Что за хуйня… — только и успевает выговорить он, а затем всем своим весом падает на Сережу. Серый не видит, но слышит, как Волкова снимают из подвешенного состояния, рассекая цепь наручников. — Спасибо, Валера… «Все таки успела» — думает Сережа перед тем, как отключиться.

***

Сережа не помнит, как очутился в постели, в собственной квартире. Но рядом с ним, склонившись, сидит Лера. Девушка явно дремлет. И Сережа бы не стал ее беспокоить, если бы не… — Лера, а где Олег? Макарова открывает глаза, резко приходя в себя. — Кто? — Где Волков? — в ушах Сережи уже звенит паника. — А, Олег… в соседней комнате лежит. Тебе спальню уступил. — А чего же он… Лера не дает закончить ему мысль. — Сергей, я, конечно, понимаю, что вы хотите «долго и счастливо» прямо сейчас, но вы оба ранены. Так что порадуйтесь хотя бы тому, что не «умерли в один день»! — Мда, Валер, ну ты и тираду выдала, — усмехается Волков, прислонившись к дверному косяку. Так проще стоять. — Как будто я текст писал, — отзывается Сережа. Лера тихо смеется.